Текст книги "Аудит империи (СИ)"

Автор книги: Денис Старый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

Голицын тяжело оперся о столешницу, подавшись вперед. В его взгляде вспыхнул фанатичный огонь убежденного идеолога.

– Сколько раз я говорил вам? Сколько раз твердил в Сенате? России потребно устройство, как у англичан! Нам своя Палата лордов нужна, а не самодурство. На троне пускай бы сидел тот, кто красоваться будет на нем, балы давать, да бумаги наши подписывать. А не головы рубить и капиталы отжимать! Власть должна быть у высших родов!

И Юсупов, и Долгоруков синхронно поморщились. Им, конечно, очень нравилось то, как красиво и складно рассуждал престарелый, начитанный князь. Но сейчас эта философия казалась пустым сотрясанием воздуха. Их заботило только одно: как спасти собственные шеи от топора, а состояния – от конфискации. Вопрос обустройства России волновал их разве что в десятую очередь, да и то – лишь при условии, что им удастся скинуть Петра.

В библиотеке вновь повисла долгая, вязкая пауза. Слышно было лишь, как в углу монотонно, отмеряя утекающее время, тикают напольные голландские часы.

Еще утром они были полны решимости. Они делили министерские портфели и кроили карту Империи. А теперь они увидели, что государь не просто выжил. Он словно переродился. Пробудился от долгой спячки не больным стариком, а расчетливым, ледяным хищником, который видит их насквозь.

– Ох, и нелёгкие времена нас ждут, господа, – пробормотал Григорий Юсупов, зябко кутаясь в теплый камзол, словно в комнате резко похолодало. – Если мы ничего не сделаем… он сожрет нас по одному.

А ведь еще недавно, каких-то пару дней назад, Юсупов смело и отчаянно кричал, что государя нужно устранить немедленно, пока он слаб. А вот сейчас, сидя в полумраке библиотеки, Григорий Дмитриевич всей душой желал, чтобы эти страшные, роковые слова – «цареубийство» – прозвучали из чужих уст. От кого угодно, только не от него. Страх липкими щупальцами сковывал горло.

– Да что ж мы жмемся, как девки на выданье⁈ – взорвался наконец Долгоруков и со всей дури шарахнул тяжелым пудовым кулаком по дубовому столу. Звякнул хрустальный графин, расплескав рубиновое вино.

Разговор этот происходил в его собственном доме в Петербурге, на Миллионной улице. Место было выбрано не случайно. Князь Василий Владимирович, как человек военный, мыслил категориями тактики и фортификации. Этот особняк, стоявший в относительном уединении, казался идеальным штабом для заговора. Здесь было трудно подслушать, сложнее подобраться незаметно. Долгоруков лично рассчитывал: даже если сам Ушаков с целой ротой преображенцев нагрянет их арестовывать с парадного входа, у них останется шанс. Через задние дворы, через густые заросли кустарника можно было уйти к Зимней канавке, прыгнуть в заранее приготовленную лодку и раствориться в питерском тумане.

Резкий окрик хозяина дома словно вывел остальных из оцепенения.

– А ты прав, Василий Владимирович… – медленно произнес Юсупов. Лицо его побледнело, но он заставил себя выпрямиться, набрался мужества и посмотрел прямо в налитые кровью глаза генерала. – Хватит скулить. Давайте думать. Сколько у кого людей? Надежных людей, которых можно прямо сейчас, без лишних вопросов, взять на дело лихое? В самое ближайшее время нам нужно сделать попытку. Иначе… Иначе, когда мы взойдем на эшафот, мы сами себе не сможем простить эту бабью слабость.

– Нет! Своих людей я не дам! – голос Голицына сорвался на испуганный, почти старческий фальцет. – Без меня. На што мне подставлять Михаила-брата?

Дмитрий Михайлович попятился от стола, вжавшись спиной в книжные стеллажи, и начал активно, почти в панике, махать руками в воздухе, словно отгораживаясь от самой этой мысли. Идеолог пока не состоявшейся «русской Палаты лордов» оказался совершенно не готов к грязной, кровавой поножовщине. Он все в белых перчатках, да словом желал устлать дорожку к русскому парламентаризму, а на деле, так и олигархии.

– Не гоже так, Дмитрий Михайлович, – вызверился Долгоруков.

– Мои люди – это дворовые да секретари! – бормотал в ответ Голицын. – Они к такому, кровь пускать, не приучены! Если хоть один проговорится в кабаке спьяну… Нас всех на кол посадят! Нет!

– Уймись, Дмитрий Михайлович, – брезгливо поморщился Долгоруков, смерив старого политика презрительным взглядом. – Обойдемся без твоих писцов. Найдем мы, кого нанять. Есть в столице отчаянные головы из бретеров да отставных офицеров, кому терять нечего, кроме долгов. За золото они и мать родную зарежут.

Генерал нахмурился, его пальцы начали машинально отбивать по столешнице военный марш. Мозг стратега уже работал, просчитывая варианты.

– Но во дворце царя не взять, – размышлял вслух Долгоруков, глядя в одну точку невидящим взглядом. – Там Преображенский полк. Там гвардия на каждом посту. Там этот цепной пес Ушаков всё перекрыл. А еще и генерал Матюшкин… Как его не отодвигали ранее от Петра, все равно прорвался к царю чуть ли не в денщики. Во дворце нас сомнут. Нужно брать его на выезде. На охоте или по дороге в Сенат…

Он замолчал, потирая подбородок. Со стороны казалось, что князь полностью погрузился в планирование покушения.

Однако за суровым, сосредоточенным фасадом старого рубаки скрывалось нечто иное. Долгоруков размышлял еще и о другом. Его мозг, привыкший к интригам не меньше, чем к баталиям, лихорадочно взвешивал вероятности.

«А что, если сыграть на опережение? – крутилась в голове генерала предательская, холодная мысль. – Что, если Петр действительно простил некоторых? Что, если я прямо сейчас, ночью, поеду во дворец… Не с убийцами, а с покаянной головой? Сдам этих двоих, сдам все их планы. Может, спасу не только жизнь, но и состояние свое, деревеньки? Выторгую себе прощение?»

Долгоруков бросил короткий, оценивающий взгляд на паникующего Голицына и побледневшего Юсупова. «Они уже покойники», – отстраненно подумал он. Но вслух, конечно же, ничего не сказал, продолжая изображать лидера обреченного заговора.

Конец 1 книги.

Спасибо большое за внимание к истории. Еще много свершений впереди. И вот ссылка на второй том: /work/579446