Текст книги "Русский век (СИ)"

Автор книги: Денис Старый

Соавторы: Валерий Гуров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

* * *

– Идут! – констатировал Кондратий Лапа.

Ему никто не ответил. Все роли были расписаны заранее. Оставалось только качественно их сыграть. Дальний острог, находившийся более чем в ста верстах от Петрограда, был построен не так давно. Но именно тут чаще всего отрабатывались все действия, которые нужно будет осуществить при нападении. Ожидалось, что золото продолжит манить многих.

Когда произошло уже второе проникновение европейцев на золотые прииски Калифорнии, было принято решение создать своего рода засечённую черту и предупреждать любые поползновения с юга в сторону русского золота.

И оказалось, что крепостица была построена вовремя. Не было бы острога, сложнее оказалось бы воевать в чистом поле. Да и союзные племена индейцев подверглись бы нападению, как слабейшие.

– Нешта сильно много их, – сказал казачий старшина.

Кондратий лишь с укоризной посмотрел на товарища. Старшина был из яицких казаков. А на Урале сейчас тишь да благодать. Расслабились казачки, не имея постоянной угрозы жизни.

Здесь же всё иначе. То индейцы шалить начинают – нападают на союзные русским колонистам племена, то европейские разбойники не дремлют. Казалось, что от Новой Испании до Калифорнии – непролазные дебри; особенно можно было рассчитывать на горы, не дающие проникать с восточной части Северной Америки в западную. И всё равно протискиваются. Преодолевают прерии Техаса, знойную жару, отсутствие воды… Золото манит.

Вот и сейчас потомки испанских конкистадоров пытались повторить сомнительные подвиги своих предков.

Первыми к острогу направились отряды индейцев. Это было вполне предсказуемо: вряд ли те, кто командует, по местным меркам целой армией вторжения, захотят подвергать опасности жизнь и здоровье своих соплеменников.

А вот индейцев не так чтобы и сильно было жалко. Но и туземцы, не будь дураками, не так чтобы мужественно и смело направлялись к острогу. Русские, как казаки, так и общинники Лапы, уже проучили всех индейцев, обитавших в округе, показывая, что взять русскую крепость нахрапом ни у кого не выйдет.

– Могу работать, – сказал один из метких стрелков, прибывших два года назад в Калифорнию.

В отряде генерал-губернатора Дмитрия Яковлевича Лаптева было таких стрелков полсотни. Большинство из них были штрафниками. Но здесь, вдали, на чужбине как-то на многие вещи смотрят иначе. И те, кто проявлял строптивость или по каким-то причинам был осуждён в армии, становились вдруг послушными и дисциплинированными бойцами.

В цивилизации можно было надеяться на суд и снисхождение. Здесь же – всё проще. Нередко тех, кто не желал перевоспитываться, расстреливали на месте. Закон – тайга, прокурор – медведь. Пусть здесь и не тайга, но суть оставалась той же.

Да, в Калифорнии нет тайги. Здесь климат и ландшафт несколько иной, хотя и деревьев, и зарослей хватает. А вот медведи в наличии. Более того, местные индейцы не так чтобы часто на них охотятся, потому и этих животных, как и других – например, оленей, бизонов, тюленей, – русские колонисты весьма охотно употребляют в пищу.

– Бах! – прогремел первый выстрел из штуцера с оптическим прицелом.

Замертво упал один из предводителей индейцев. Их было вполне легко распознавать по количеству перьев на головном уборе. Часть индейцев, до того словно бы крадущихся по направлению к крепости, замерла.

Возможно, кто-то бы из них и побежал, но уже было видно, что европейцы подпирают передовые отряды своих смертников. Вероятно, индейцы знают, что их могут убивать не только те, кто впереди, но и те, кто следует за ними позади.

Так что уже скоро разукрашенные люди с красноватым оттенком кожи поднялись и уже более резво побежали вперёд.

Бах-бах-бах – выстрелы участились.

Уже не только стрелки, оружные винтовками с оптическим прицелом, отрабатывали, но и все остальные. Бойцы максимально быстро перезаряжались. Ведь у них была задача не только поразить противников, но и сделать вид, что здесь, в крепости, находится большой отряд русских солдат и казаков.

Движение индейцев замедлилось. Всё же они не стремились умирать. Но они приблизились достаточно близко, чтобы меткие стрелки имели возможность поражать уже и европейцев.

– Бах! – выстрелил один из русских бойцов.

Пуля попала Родригесу в плечо, развернула его, и он рухнул на землю, теряя сознание.

Де ла Льего поднялся во весь рост. Он не был намерен выглядеть трусом. Ему не нравилось то, на чём постоянно настаивал предводитель отъявленных разбойников в отряде благородного испанского идальго.

– Вперёд! – скомандовал дворянин, рассудив, что всё, что он делает, благородно.

Ведь он совершает подвиг во имя короны, отнюдь не из-за золота. По крайней мере, в этом он убеждал себя.

Отряд колониальных испанских войск, отъявленные бандиты из отряда Родригеса, посмотрели на своих соплеменников с удивлением, но и среди них нашлись те, в ком сыграло чувство благородства. Ведь сюда шли те, кто искал прощения за свои прегрешения, кто избежал виселицы или тюремного срока и хотел вернуться к нормальной жизни.

И теперь они бежали, порой обгоняя индейцев, показывая краснокожим, как должны воевать настоящие мужчины.

– Бах-бах-бах! – русские стрелки ускорили темп стрельбы.

Теперь они били уже не по индейцам, прекрасно понимая, что туземные войска будут двигаться вперёд только до тех пор, пока у них за спиной или рядом с ними будут бледнокожие.

– Уходим! – крикнул Кондратий.

Но сложно было оторвать увлекающихся русских бойцов от уничтожения покусившихся на русское золото врагов. Потому Лапе пришлось бегать и практически за ворот мундиров выдёргивать солдат из боя.

Причём небольшая часть общинников, которые были в крепости, уже подчинились, а вот солдаты, включая и их командира, увлекались.

– В лаз, сукины дети! – орал он, намеренно грубо сбивая боевой угар.

Но он делал это намеренно: выбивал из боевого угара увлекающихся воинов, заставлял их и тем самым приходить в себя.

Выстрелы перестали звучать. Испанцы стали подтягивать четыре своих небольших пушки. А в это время русские колонисты были уже у подземного прохода.

Каждая крепость строилась с такими подземными лазами. Они выходили недалеко, буквально в двух метрах от крепости, но неизменно в тех местах, которые можно было бы назвать труднопроходимыми.

Вот и сейчас русские бойцы, согнувшись, медленно – так как быстро не получалось – плелись в сторону выхода между двумя болотами. В крепости оставалось только три человека. Им предстояло проявить героизм первыми.

А вот после покажут себя и все те воины, которые сейчас изготавливались к атаке. Испанцев с их приспешниками ждали неожиданности. Нужно было не только победить, а унизить, показать превосходство русского оружия. Чтобы другим повадно не было.

От авторов:

НОВИНКА от Рафаэля Дамирова!

Меня ударило током, а очнулся я с искусственным интеллектом в голове! Теперь со мной всегда цифровая девушка-напарница – умная, ехидная и чертовски полезная. И вместе мы раскроем преступлений больше, чем весь Отдел.

ЧИТАТЬ /reader/537116

Глава 16

Я не знаю ни одного американского джентльмена. Да простит мне Бог, что употребил эти два слова вместе.

Ч. Диккенс.

Дальний острог Петроградской губернии.

2 августа 1742 года.

– Бабах! – прозвучал пушечный выстрел.

Небольшое ядро, но все равно кажущееся самым разрушительным явлением в этих местах, попало прямо в ворота крепости. Конструкция выдержала, но стало понятным, что это ненадолго. Другие пушки были направлены также в сторону ворот.

Минута, вторая – прозвучало ещё семь выстрелов. Испанские пушкари работали исправно. Ответа с крепостных стен не последовало. Так что пушки стреляли метко, без лишней суеты.

Но Гонсало де Льего был уверен, что русские собрались у ворот и готовы принимать испанскую атаку в штыки. Ждут, что ворота проломятся и тогда останется русским только умирать, ну а испанцам…

Идальго был убеждён, что эту крепость он уже взял. Оставался только вопрос, сколько де Льего ещё потеряет своих солдат и индейцев, когда начнётся штурм. Впрочем, о последних даже просвещённый испанский дворянин думал в последнюю очередь. И это при том, что его часто обвиняли в излишней склонности жалеть индейцев.

И вот благородный идальго встал в полный рост, извлёк свою родовую шпагу из ножен и направил клинок в сторону крепости.

С боевыми криками и воплями, нередко вспоминая Мадонну, а порой и ругаясь, поминая падших женщин, испанцы и вместе с ними индейцы бросились вперёд. С разной долей энтузиазма. Хотя жажда наживы не была чуждой и для тех индейцев, который пришли с испанцами. Она почти для любого человека не чужда.

И не уходить же обратно, тем более, что при переходе только санитарными потерями отряд лишился почти шести десятков воинов. А были и нападения индейцев. Которые, правда, унесли жизни только семи бойцам. Но все же… Обратная дорога могла бы убить и до половины всего отряда.

Между тем, в остроге Однорукий Ибрагим, бывший по национальности турком, но уже нашедший себя в России, влюблённый в Америку, посмотрел на двух своих помощников. Молодые ребята, оба русские, но решительные. Злость на русских у Ибрагима уже давно ушла. Да и дочь у него выросла, замужем за русским и православная. Внук есть, тут же живет, в Петрограде. Так что есть у Ибрагима за что воевать и за кого умирать.

– Уходите, ребята. Сам сделаю. На то воля Аллаха, – сказал турок.

Два молодых русских бойца посмотрели на своего командира. Они хотели спросить у него, почему, когда он решает остаться один и взорвать крепость, вспоминает Аллаха, а не Иисуса Христа, ведь Ибрагим был уже давно крещёным.

Но они знали этот взгляд своего однорукого наставника, ставшего одним из главных подрывников и инженеров Русской Америки, а ранее еще учившегося на инженера у французов.

– Дочери моей, Елене, скажите, что я ее и внука люблю, пусть счастлива будет, – сказал Ибрагим и отвернулся.

Песчинка ли в глаза попала, что те слезиться начали?

Со слезами на глазах, в голос рыдая, но бойцы вошли в проход подземного лаза. Они вынужденно согнулись, и оба вдруг осознали, что могли бы и поклониться своему наставнику, который сейчас спасает их жизни ценой собственной. И даже не задумывались, почему это Ибрагим, ставшим православным Иоанном, поминает не Христа, но Аллаха.

Русские бойцы проделали уже большую часть пути, когда раздались первые взрывы. Земля задрожала и стала уходить из-под ног. Вся крепость, как внутри, так и снаружи, была заминирована. Было потрачено огромное количество пороха. Да и не только его: также использовалась и новая взрывчатка, названная пироксилином и привезённая в Америку всего лишь три месяца назад.

Земля продолжала содрогаться, и русские бойцы, которые были в подземном ходу, ускорились. Но не выдержали подпорки, стали обваливаться доски, засыпая воинов тоннами земли. Бойцы шли вперед, но уже понимали, что пора читать молитвы, ибо… Земля еще раз содрогнулась и земля заполнила подземный ход. Два молодых человека были погребены заживо.

А между тем взрывы продолжались. Ранее, словно гиены, завидев раненого благородного оленя, испанцы и индейцы вбегали в крепость, выискивая глазами противников. И уже не поспешили выйти из острога. Да и не думал благородный дворянин, идальго де Льего, желающий снискать себе славу конкистадора, что у русских будет достаточно навыков и взрывных веществ, чтобы таким образом заминировать целую крепость.

Поражающие элементы в виде стальных шариков картечи и камней летели в разные стороны, порой, превращая человеческие тела в решето. Доставало и тех, кто находился за пределами крепости, или тех, кто с первыми взрывами попытался убежать. Стальные шарики часто пробивали даже двоих человек. Пироксилин оказывался куда как мощнее взрывчаткой, чем порох. В том и причина, почему излишне много заложили фугасов. И что подземные ход завалило.

Кондратий Лапа, уже будучи в седле своего вороного коня, изготовившись к атаке, не мог видеть, что происходит в крепости: отряд общинников и казаков был в низине. Все с нетерпением ожидали, когда закончатся взрывы и можно будет выдвигаться.

И вот прошло ещё две минуты, а взрывов больше не было.

– Ну что, братка-казак? – обратился Лапа к казацкому старшине, Платону Ивановичу Загребину. – Покажем супостату, где раки зимуют?

Казак усмехнулся. Он был готов к бою. И то мимолётное малодушие, которое проявил чуть ранее, только подстёгивало быть смелым и пустить кровь врагу. Да и не малодушие это, а осторожность.

Сперва медленно, по одному, конные воины выходили из болотистой местности. Копыта стучали по деревянным настилам, чтобы наверняка кони не вязли в топкой грязи, без них никак. Постепенно, но уже через пять минут, большая часть отряда вышла на обозримые просторы.

При этом, небольшой секрет из испанцев, оставленных в этой стороне для наблюдения, был тихо вырезан. И русские воины выстраивались на опушке леса, чтобы уже скоро, конной лавиной, рвануть на врага.

– Бей их! – прокричал казацкий старшина и первым устремился в бой.

– Вот же чёрт! – немного расстроился Лапа, понимая, что его конкурент хочет забрать большую часть лавров победителя себе.

Так что началась гонка, и русские, скорее между собой, выясняли, чья сабля будет больше измазана вражеской кровью. Врагов было ещё много, даже больше, чем число бойцов того русского отряда, что на них устремился.

Однако, одно дело – отражать атаку сопоставимого противника в строю, а другое – когда большая часть испанского отряда была оглушена или контужена, ранена или убита. А другие так и вовсе испытывали первородный страх. Вокруг было множество крови, оторванные конечности, вонь вытекших и порванных кишок. А ведь перед боем был обильный завтрак и многие так и переели.

Не мудрено было сойти с ума, не то что на время остолбенеть.

И в это же самое время казаки и общинники Кондратия Лапы налево и направо рубили растерянных врагов. Другие ломали копья, разряжали пистолеты, в том числе револьверы старых конструкций с мерной затравочной полкой. В поднявшейся пыли и в дыме, атака русской кавалерии казалась стихией, с которой бессмысленно бороться, лучше покориться.

Вот только не все видели, или не хотели замечать, что враг стал массово сдаваться.

– В рабы верстай их! – пытался докричаться до своего товарища Кондратий Лапа, но Загребин словно бы не слышал его.

Общинники стали пропускать тех испанцев и индейцев, которые вставали на колени или падали ниц, выкидывая подальше своё оружие. А вот казаки рубили всех. Они смотрели на своего предводителя и поступали таким же безжалостным образом.

Очень скоро всё закончилось. Сабли были в крови, но больше всего кровавую жатву собрали револьверы и однозарядные пистоли. Индейцы, единственные, кто еще мог убежать, догадались, что лучше делать это в лесу. А вот европейские колонисты… Нет, либо убиты и раненые, либо сдавались.

Гонсало Луисио Педро де Льего был ранен в руку, мог бы и сопротивляться, не даться в плен. Но молодой человек испытал такой животный страх, что и боли не чувствовал, но и не мог пошевелиться, застыл изваянием.

Так что был взят в плен. И тут, где царят более дикие, но для этих мест естественные, правила, можно стребовать выкуп с властей Новой Испании и очень даже неплохо заработать на дворянине, чуть меньше на других пленных.

Все равно, какие бы передряги, или даже война, не случились, где-то через месяц-полтора обязательно прибудут испанские корабли для торговли. Контракты никто срывать не будет. Скорее спишут действия колониальных солдат и разбойников на самовольство. Еще и сами пару человек повесят, чтобы «доказать» непричастность официальных властей к инциденту.

Только через три дня Петроград увидел своих героев. Весть о том, что была одержана сокрушительная победа, дошла до столицы Русской Калифорнии ещё раньше. Но Кондратий Лапа, будучи весьма практичным человеком, посчитал, что было бы неплохо, раз уж такая оказия совершилась, забрать всё накопленное на приисках золото в колониальную столицу.

А еще нужно было доставить дополнительно к захваченным пятидесяти пяти телегам, как минимум еще тридцать, чтобы собрать все трофеи, что достались победителям. Это же и пять пушек, три сотни фузей, больше двух сотен пистолей, кони, еда, немало недешевых личных и войсковых вещей. Любой казан – это в нынешних условиях немалая ценность.

Но, конечно, заминка с выходом вызвана прежде всего вопросами безопасности. Мало ли где ещё будут обитать бежавшие испанцы, сбиваясь в какие-то банды, и всё равно продолжая нападать на золотые русские обозы.

А в Петрограде Дмитрий Яковлевич Лаптев встречал героев, обнимая их, выставляя лучшие запасы на народное гулянье. Причём были приглашены и вожди ближайших индейских племён, как те, которые были в высшей степени лояльными, порой, даже проживая в Петрограде, так и те, которые чаще высказывались нейтрально или выжидали возможности, чтобы начать полноценную войну.

Теперь все в округе видели, что русские сильны и что не стоит рассчитывать на каких-то других бледнолицых, которые могут прийти и сместить нынешних хозяев Калифорнии. Но, а та щедрость, с которой сейчас разливались пиво и мёд, жарилось мясо и даже выдавался хлеб, – всё это сильно подкупало.

– Ну и на хрен они мне нужны? – изрядно захмелевший, возможно, не столько от хмельного, сколько от радости, спрашивал губернатор Калифорнии.

– Ты, Дмитрий Яковлевич, о рабах наших говоришь? – догадался Лапа.

– Мы индейцев рабами своими не делаем, так что делать с испанцами? Еще черных людей бы привезли, как на плантациях английских помещиков в Америке, – возмущался губернатор, но не так чтобы решительно. – Помните наказ Его Светлости, князя Норова? Рабства в Русской Америке не быть.

– А в России не американской? Как там с рабством дела обстоят? – спросил не менее пьяный казацкий старшина Загребин.

– Не заговаривайся! – сказал Лаптев и даже привстал, желая наказать говорливого казака.

– Будет вам! –выкрикнул Кандратий Лапа. – А рабы нам нужны. Не те, чтобы верстать из людишек местных, краснокожих. А коли в бою взяты вороги, нехай отработают, да уходят.

– Пусть так! – согласился губернатор, потянувшись к стеклянному бокалу, чтобы вновь его наполнить.

Лаптев нередко доверялся опыту и житейской смекалке Кондратия. Не раз эти качества нынешнего старообрядца, главы общины, а в прошлом отъявленного бандита, спасали всю колонию. Дмитрий Лаптев даже написал с оказией письмо канцлеру Александру Лукичу Норову, в котором благодарил за такой подарок в виде общинников.

Они, мало того, что работящие, да знающие многие ремесла, так еще и отличные золотодобытчики, набрались опыта на Миассе. Да и община была полувоенизированная, где почти каждый мужик – обученный подлой войне боец. Сразу же Петроградская губерния приобрела во всем новые возможности, как только прибыл Лапа и его люди. А еще! В три захода на шести торговых кораблях перевозился скот общины. Ну или часть его.

– А ты сам рассуди, твоё превосходительство… – выпив воды с лимоном, отвергая любой алкоголь, говорил Лапа. – Если европейцы узнают, что мы всех, кто на нас нападает, рабами делаем, то десять раз подумают, прежде чем соваться к нам. Для многих отчаянных татей смерть – это дело времени, но не страха. А вот чего такие люди боятся пуще всего – свободу и волю свою потерять.

Кондратий подумал, разгладил бороду.

– Ну и сколько людей на добычу золота не ставь, все мало. Дадим в следующий раз еще больше золота, – сказал Лапа.

– Куды ж еще больше? Я свою долю и не знаю, где тратить. Сколь там? Я и цифирь такую не ведаю, – усмехнулся старшина Загребин.

Губернатор задумался и понял, что немало рационального есть в словах главы общины. Сильно огрубел Дмитрий Яковлевич. Здесь царят свои законы, чаще всего они отнюдь не благородные. Сложно сохранять цивилизованный вид и поступать так, как это возможно было бы делать в Европе. Порой же и соседи уважают силу.

Из индейцев никто ясак не хотел давать, пока не случилось несколько стычек. Но Лаптев, вместе со своей командой, быстро узнал политические расклады и что с кем враждует, почему. Поддержаны были слабые союзы родов, сильное племя кауилья получило отпор.

А сейчас, после такой победы, не должно быть индейцев, которые бы противились русским. Тем более, что Лаптев не стремиться устанавливать свои правила и силой насаждать православие.

– А еще, – Кондратий продолжал приводить аргументы в пользу того, что рабство из побежденных – не самое худшее. – Они у меня ещё лучшую крепость отстроят, да не одну. На сто верст на юг можем спокойно продвинуться еще, или больше. Всех новых поселенцев туда направить можно. И, сам понимаешь, скоро сентябрь, и нам высаживать нужно пшеницу. Наконец, эта несносная жара спадёт. Или мало у нас работы на золотых приисках? Нужно быстрее выбирать самые ценные жилы. Державе нашей золото потребно. Так что дайте еще рабов!

– И давно ли ты стал таким государственным мужем? – усмехнулся губернатор, наливая себе очередную кружку пива.

– Да вот, как пообщался с одним человеком о себе, да и о людях своих, но и о державе нашей. Да и слышал я, что гонений на людей старой веры, почитай, что в России и нет. А уже за это я в ножки кланяться буду его светлости и Александру Лукичу Норову, – сказал Кондратий. – Ну и его мысли продвигать. Он хотел так поступать, чего же мы будем действовать иначе?

– Много ль золота привезли? – отламывая окорочок у огромной зажаренной индейки, спрашивал губернатор.

– Почитай, что пятьдесят пудов, – сказал глава общины.

– Кхе! Кхе! – поперхнулся губернатор. – Предупреждай, когда такие цифры называешь. Это же сколь мы с тобой уже богачи?

– Да почитай, что через год миллионниками будем. Да тратить-то те деньги нет где, – усмехнулся Лапа.

– И я миллионник? – спохватился старшина Загребин.

– А ты бы школу нашу, Петроградскую, посещал бы… Вовсе считать не умеешь, – пробурчал губернатор Лаптев.

Платон Иванович Загребин даже обиделся. Ему не нравилось, что постоянно пинают тем, что не умеет даже читать. Вот, Кондратий, даже книжки по философии и истории читает, по фортеции. А он… Казаку разве нужно все это?

– Скоро торговые корабли прибудут за золотом, мехами, пшеницей. Отправляйся-ка ты в японский Токио и сам поторгуйся там. В миллионном городе всяко найдешь себе что купить. И золота у тебя будет столько, что как бы ты этот Токио к нам целиком не привёз, – усмехнулся губернатор.

– Баб нам надо купить! – на полном серьёзе заявил Лапа.

– Во-во! – оживился Загребин.

Если бы эта фраза прозвучала где-нибудь в Петербурге, то, скорее всего, либо рассмеялись, либо посчитали, что сказано такое по пьяни. Но здесь проблема была серьёзная: женщин действительно не хватало. И местными девицами проблема не решается.

Тут и драки помеж мужиками. И даже бывало, что казаки хватались за грудки и били морды общинникам, ну или люди Кондратия казакам, так как и те и другие не робкого десятка.

– Подходили мне вожди племён. Девок своих приведут на смотрины к нам. Сказали, что мы нынче здесь хозяева, так что пора родниться с нами, – обрадовал губернатор.

– А вот то славно. А то мне даже моих староверов охолонить скоро не получится, пойдут насильничать девок индейских, а среди них есть справные бабы, – сказал Лапа.

– Ещё алеуты приедут с новыми торговыми кораблями. Я просил, как бы более там баб было, чем мужиков, – следовала одна радостная новость за другой.

– А жизня-то веселей становиться! Эх, жалко, что скоро, через год, мне уезжать, по этой… по ротации, – сказал старшина.

– Ну ты в Токио еще съездишь. А там… просись и оставайся, – усмехнулся губернатор.

Дмитрий Яковлевич Лаптев уже и сам не хотел покидать свой пост. А это должно было случиться через два года. И уже известно, кто на замену прибудет – Чериков, Алексей Ильич. Или Дмитрий Овцын, который сейчас отправился на Сандвичевы, Гавайские, острова.

Но никто уже не сомневался, что Россия в северном Тихом океане встала прочно и ее не сковырнуть никак.

От авторов:

🔥🔥🔥СКИДКИ ДО 50% на Единственную на АТ серию книг о службе советских пограничников в Афганистане.

Бывалый офицер в отставке гибнет и попадает в СССР 80х. Теперь он советский пограничник. Армия, боевое братство, козни иностранных разведок

Читать здесь: /work/393429