Текст книги "Русский век (СИ)"

Автор книги: Денис Старый

Соавторы: Валерий Гуров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Глава 14

Война – это то, что кто-то кого-то перестреляет. Война – это то, что кто-то кого-то передумает.

Кинофильм «А зори тут тихие»

Кенигсберг.

1 августа 1742 года

Меня царицами соблазняли, но я не поддался. Наверное, это было бы такое себе объяснение, если бы слухи о моей связи с прелестницей, первой красавицей Кёнигсберга, дошли до ушей супруги.

Я не отвергал скромно-настойчивого внимания со стороны Элеоноры фон Шлибен. Всё высматривал, кто же за этим стоит. Ведь интересно же, какие именно силы подталкивали меня к любовной интрижке в новом городе Российской империи. Сперва и не верилось, что дамочка проявила интерес к моей персоне. Нет, я понимаю, что интригую женщин и сам ничего так собой. Но в этом мире моветон женщине самой проявлять инициативу.

Как бы я ни тужился, как бы ни напрягал находящихся рядом со мной сотрудников Тайной канцелярии, заточенных на контрразведку, – австрийского шпиона они нашли походя, а никаких иных помыслов у госпожи фон Шлибен так и не обнаружили.

И нет, я не поддался этим соблазнениям. Хотя убеждён: нет такого мужчины, которому было бы неприятно, когда красивая, умная и перспективная в плане женитьбы девушка старается оставаться скромной и, стесняясь, краснеет, но всё же идёт на общение и даже проявляет инициативу.

– Вы же не можете не понимать, хер канцлер, что несомненно интересуете многих женщин, – ещё вчера вечером, на очередном приёме, говорила дама.

Всё прекрасно понимал. Я рослый, отлично сложён, пусть и не имею всё ещё ценящегося в этом времени «лишнего живота». Я знаю, что лицо моё одновременно и мужественное, и не лишённое милоты – если я того хочу и улыбаюсь особой улыбкой, которой удостаиваются только женщины.

Но, наверное, больше всего дамам представляется притягательным то, что вокруг меня существует некий флёр таинственности, важности, недоступности. Семейные ценности, которые я стараюсь продвигать в прессе, сам веду себя так, встречаются в злейшем бою с галантным веком с его изменами, сменой сексуальных партнеров. Распутство царит до сих пор в русском обществе. Но я борюсь. А тот, кто непреступен нравится активным женщинам вдвойне. Ну и тот, кто может в России или все, или почти все.

До сих пор, по меркам политики, если, конечно, не принимать в расчёт специфику престолонаследия в монархиях, я – феномен. Для опытного политика мой возраст ещё даже не юный, он младенческий. А если учитывать то, что у меня нет каких-то серьёзных протеже, людей, которые бы двигали меня вперед, то взлёт Норова до сих пор обсуждают как нечто сказочное.

Тем более, что меня уже перестали уличать в любовных связях с Елизаветой Петровной или Анной Леопольдовной. Постепенно Петербург, как и другие интересующиеся стороны, пришли к выводу, что, скорее, это я поставил Елизавету Петровну на престол, чем она меня возвысила. И еще не факт, кому с кем было выгодно спать. Но… ведь все это в прошлом.

Я не поддался на чары чернявой красавицы Элеоноры. А вот бригадира Смитова подвёл к прелестнице. Он достоин того, чтобы любить такую королеву – или даже жениться на ней. Ох, буду я периодически завидовать ему. А в целом, она же баронесса, семья имеет немало производств в Кенигсберге, поместье достойное, как мне сообщили. Так что отличная партия.

Впрочем, может, наконец Смитов перестанет влюблёнными глазами заглядываться на мою супругу. А то и не пригласить его домой на обед. И Юля смущается от такого излишнего внимания.

Но это все было вчера. Сегодня же работа с общественностью. И, как всегда было, самым активным и протестным явлением были и будут студенты. Как какие передряги и революции, то сразу нужно закрывать университеты, иначе горе. Вот я и работал с ученой и студенческой общественностью.

– Университет получит лично от меня сто тысяч рублей на этот год. Поправите здания, закупите книги, назначите стипендии и зарплаты преподавателям, – проводил я собрание с преподавателями и лучшими студентами Кёнигсбергского университета. – Хотелось бы на этом добром настрое и закончить свою речь. Но нет, господа. Кто как не вы, люди учёные, должны понимать, что любое действие встречает противодействие. А ещё вы должны быть знакомы с законами физики Михаила Васильевича Ломоносова о сохранении энергии. Так что если кто-то нынче покинет в знак протеста стены университета или станет будоражить умы студентов протестными движениями – более в своей жизни не рассчитывайте на то, что будете приобщены к достижениям русской науки.

А ведь как приятно, чёрт возьми, когда можно пугать тем, что учёный будет отлучён от достижений русской научной школы. Уже прогремели на всю европейскую ученую общественность новые законы механики, оптики, химии, готовится периодическая таблица химических элементов.

Много, еще очень много, не открыто химических элементов. Но таблица есть, как есть и валентность и все то, что я помнил из таблицы. У меня была хорошая учительница химии. Да и приходилось даже иногда заменять и химию. Разное время было. Может много я и не знаю. Но вот таблицу почти полностью могу воспроизвести. И не делал этого сразу только потому, что нужно было выяснить, какие элементы уже известны, а на открытие которых нужно было подвести людей.

И… вот сказал бы я это в будущем, то рассмеялись бы. Россия начала зарабатывать деньги чистым алюминием. Ну или не чистым, а с добавлением четырех процентов меди для стабильности металла. Вышли уже две коллекции столовых приборов из алюминия. И пока стоимость этого металла, не говоря уже о высокохудожественных изделиях из него, составляет семьсот пятьдесят рублей за килограмм! Ебипетская сила! Семьсот пятьдесят рублей! И продаем все это прежде всего заграницей. Такая вот финансово-алюминиевая пирамида получается. Так что наука может приносить сверхприбыли.

Я не стану об этом говорить студентам. Но все знают, что в России профессуре платят больше, чем где бы то ни было. У меня есть один внедрённый в университетское сообщество человек. Судя по его докладу, кёнигсбергские учёные тщательным образом отслеживают всё то, что сейчас создаётся и публикуется в журналах Российской империи.

А ещё пока никаких предпосылок к тому, чтобы студенчество стало бурлящим котлом и социальной базой для протестных движений, не было.

А я говорил, и то и дело взгляд мой устремлялся к Иммануилу Канту. Не скажу, что в прошлой жизни я зачитывался его произведениями. Но то, что это был несомненно великий человек, я осознал не через интернет, а посредством чтения его трудов. Не все понял, не все принял, но читал.

И теперь, смею надеяться, все те финансовые проблемы, что у этого человека имеются, я по большей части решил. Нет, я не засыпал его деньгами. Я лишь приказал создать такие условия для этого учёного, чтобы он не прекращал свою научную деятельность, чтобы ради выживания и пропитания уходить на работу гувернёром, учителем детей богатых родителей. Пусть творит и создаёт свои шедевры под русским флагом и не теряет как минимум восемь лет своей жизни, как это было в иной реальности.

Собрание в Кёнигсбергском университете не предполагало очередного приёма, попойки. Хотя на столах в банкетном зале было немало еды – в «русском стоячем стиле». Вот так был обозван в этом времени шведский стол и одновременно фуршет. «Стоячий русский стиль» не очень благовидно звучит, но, по сути, верно.

И максимум, что сегодня выпьют студенты, по крайней мере, на этом собрании – сладкую газированную русскую воду. Ведь никто им потом не запрещает отправиться на продолжение банкета, заполняя обеденные залы получающие в последнее время сверхприбыль городских трактиров.

Кстати, нужно будет направить в Кёнигсберг или Рыжую Марту, или того, кого она выберет, но чтобы обязательно здесь был русский ресторан.

Произнеся речь, вдоволь насмотревшись на Иммануила Канта и других учёных и студентов, пообещав им уже в следующем году стажировку в русской Академии наук, я направился в замок.

При штурме пришлось всё-таки немного здесь повоевать, и часть разрушенной стены я уже дал распоряжение восстановить. Причём нет, не из камня. В современном военном строительстве мы по большей части начинаем переходить на бетон.

Сперва получилось сделать его из золы а потом, когда вышло добиться необходимых температур в печах, стали изготавливать полноценный цемент, и на его основе бетон в промышленных масштабах и без особых трудностей.

И это тоже было достоянием России. А еще мы раньше Англии выходили на процесс пудлингования. Сложно, со скрипом, но начинали использовать каменный уголь. И Луганский завод – первый, который перешёл на полное использование только лишь каменного угля.

В иной реальности такой переход в Англии позволил ей за достаточно короткое время выйти на высокую производительность железа и чугуна. В этой реальности Россия всё ещё сохраняет первое место по этому показателю, и уступать его англичанам я никак не намерен.

– Есть какие-нибудь новости от Фридриха? – с этими словами я врывался на военное совещание.

Да, немного задержался в университете. Но всем присутствующим было поручено начинать без меня.

– Иван, рад тебя видеть, – сказал я, подошёл к Подобайлову и по-братски обнял его. – Не случилось ранее встретиться.

За последнее время мы ещё больше сблизились с Иваном Тарасовичем. И не на фоне того, что оба были или являемся любовниками Елизаветы Петровны. Иван рос над собой. Он закончил, причём блестяще, курсы высшего командования при созданном два года назад Генеральном штабе армии Российской империи. Даже Фермор, этот заучка и правильный, как казалось, во всем, и тот хуже учился.

Кроме того, Иван простоту не растерял свою самобытность и в общении, которую я так ценю в нём.

– Судя по всему, король Фридрих приказал оставить войскам Восточную Пруссию и полностью сосредоточился на Вене, – докладывал генерал-лейтенант Миргородский. – Нами займутся позже.

После того, как корпус Подобайлова остановился в пятидесяти верстах южнее Кёнигсберга, все русские силы в Восточной Пруссии объединились.

Более того, уже относительно не спеша началось выдвижение ещё двух дивизий в направлении Берлина. И нет, мы пока не собирались брать столицу Бранденбургского правящего дома, но указывали Фридриху, что это может случиться, если он начнёт артачиться и вдруг подумает, что нужно Восточную Пруссию у нас забирать.

На данный момент Россия уже имела на территории Восточной Пруссии более пятидесяти тысяч солдат и офицеров. Это – с тем интернациональным корпусом, что высадился в Кёнигсберге.

– За Вену произошло уже одно сражение. Наши потери составили почти сто человек. Батальон стрелков поручика Решетникова отстоял австрийский правый фланг и не дал прорвать его неприятелю, – докладывал Смитов.

– А скажут, что сами отбились, – словно старый ворчливый дед, сказал я.

– Не посмеют! – решительно заявил Смитов.

Он говорил так, словно сообщал благую весть о пришествии Христа. Был радостен и скрывал глупую улыбку. И что-то мне подсказывало, что радуется он, скорее, не тому, что обстоятельства складываются в нашу пользу. Всё-таки у него с этой дамочкой сложилось. Нет, постельных баталий не случилось, как мне докладывали. Однако скоро Смитов обратится ко мне, чтобы я выступил в качестве свата.

Наверное, это не совсем правильно, что я устраиваю чуть ли не тотальную слежку за всеми людьми из своего окружения. Но чем дышат те офицеры, на которых я делаю ставку, я знать обязан. И такой фактор, как влюблённость, может даже навредить общему делу.

Да и женщина рядом с мужчиной – это либо помощник и мотиватор, либо потенциальный вредитель. Я уже не говорю о том, что такая женщина может быть реальным шпионом. Не стоит такую возможность отрицать, чтобы потом не удивляться, как подобное могло случиться.

Считаю, то именно сейчас Россия в том переломном моменте, когда, либо она станет поистине величайшим государством, либо мы надорвёмся и сильно откатимся назад. И в последнем случае мне может не помочь даже Тайная канцелярия. Сколько репрессий ни совершай, но, если есть действительные социальные предпосылки для революции или дворцового переворота – это непременно случится.

Но будем надеяться, что все наши расчёты, которые мы проводили на протяжении последних как минимум двух лет, сработают. Денег на развитие экономики есть. Золото ручейком стекает в хранилища, построенные под землей.

– Господа, так как всё складывается по нашему плану, не вижу никакой причины не следовать ему и далее. Завтра же выдвигаемся к Вене. И тем самым мы обеспечиваем относительное спокойствие в Восточной Пруссии, так как Фридрих будет рассчитывать разбить нас под столицей Австрийской империи. А в это время вторая волна нашего наступления должна насытить города этого русского региона войсками, – сказал я, подводя итоги военного совещания.

В этом времени штабная работа облегчается одним важным фактором: не так чтобы важно, какой город ты взял. Хотя для экономики это, конечно, большой ущерб, если берут твой город, и большая прибыль, если ты сам занимаешь чужое поселение. Важнее то, разбил ли ты армию неприятеля. Ведь она конечна, чем, к примеру, в будущем. Этим пониманием, между прочим, руководствовался Кутузов, когда оставлял Москву.

В этом мире нет возможности произвести быструю мобилизацию всех сил. Есть подготовленная профессиональная армия, и нужно не меньше года, чтобы привести её в должное состояние.

В этом отношении мы несколько в выигрыше. Сейчас в русской армии уже создана система быстрого обучения рекрутов. Кроме того, мы уже дважды отправили ветеранов: они сели на землю, но ещё в течение пяти лет будут военнообязанными. И даже на эту войну мы привлекли в качестве сержантов сразу две тысячи таких ветеранов.

Так что у России мобилизационные ресурсы и резервы для пополнения армии, в случае если вдруг мы начнём проигрывать, или войны затянуться на годы, имеются. А вот у короля Фридриха их нет.

Да, каждый молодой человек в Пруссии является почти что военнообязанным: его приписывают к определённому полку, но не обучают до прибытия по месту службы. И само королевство Фридриха по своим демографическим показателям сильно уступает всем другим воюющим сторонам.

Так что, если наголову разбить все те силы, что прусский король собрал, то без каких-либо оглядок мы можем занимать то, что ранее планировали. Не будет у пруссаков сил отбить уже русские земли.

– А что Август? – спросил я у Ивана Тарасовича, которому было поручено общение с поляками.

– Готов нам помочь во всём с Османской империей, но вступать в войну с Пруссией боится, – отвечал Подобайлов. – Беспокоится, что в ином случае Фридрих захватит его Саксонию.

Вот так и получается: Россия ставит своих людей на престолы, а эти люди потом начинают ершиться и ерепениться, отказываясь полноценно выполнять свой союзнический долг. Так может усаживать на трон Польши ну совсем своего человека? Вон, у нас умница Антон Ульрих Брауншвейгский простаивает.

– Иван Тарасович, пошли Августу послание, чтобы выставил не менее тридцати пяти тысяч в Южную армию Миниха, – дал я распоряжение своему заместителю.

Для всех присутствующих было новостью, что Христофор Антонович Миних уже находился в расположении Южной Дунайской русской армии. На самом деле, специально распространялась информация, что, дескать, в России некого поставить во главе армии против Османской империи. И это, мол, одна из причин, почему мы не собираемся воевать.

Миних сперва артачился и не желал, пока не будет окончательно устроен Волго-Донский канал, вступать в командование. И этот факт должен был во многом смутить османов: они должны сейчас рассчитывать на то, что мы завязнем в европейских конфликтах и сможем только играть мускулами на границе, но ни в коем разе не начинать масштабное наступление на Константинополь или где-то в другом месте.

Но пора уже выкладывать все карты и вскрываться. Как раз только закончился русско-персидский конфликт, и теперь мы уже можем бить османов, в том числе и с Кавказа. И этот удар должен быть весьма ощутимым.

За пять лет удалось создать не сильно раздутую, компактную, но боеспособную армию Хивинского ханства. Также реальное присутствие России в Средней Азии во многом решило все территориальные вопросы и давние противоречия среди народов, живущих там. Ну или эти проблемы начали затираться.

Так что у фельдмаршала Петра Петровича Ласси, стоящего в Баку и его окрестностях, кроме собственно русского корпуса в Закавказье, имеется ещё и семитысячный отряд казаков. Но более всего усиливает эту группировку войск хивинская армия и объединённые отряды Малого и Большого жусов. Тут же и обязательства персидского падишаха Надиршаха выставить не менее, чем тридцать пять тысяч персидского войска.

Так что задача, стоящая перед фельдмаршалом Ласси представляется мне очень сложной. И сложность не в том, что нужно будет атаковать сперва Трапезунд и Карс, а после выходить и на Синоп, встречая турецкое сопротивление. Важнее всего из этой разношёрстной публики создать действительно сильное войско, в котором важным будут не цифры, весьма и весьма внушительные, а боеспособность армии.

Ведь можно сказать, что антитурецкая коалиция на востоке Османской империи собрала почти сто тысяч войск. Но ведь этой массой нужно ещё управлять, знать сильные стороны той же самой персидской армии, чтобы использовать её в нужном моменте, или соединить разношёрстную публику из среднеазиатских отрядов.

Но я верю в талант Петра Петровича. Тем более, что рядом с ним находится ещё один очень грамотный офицер – генерал-лейтенант Лесли. Там уже и Фермор. Он тоже генерал-лейтенант, но проявляет себя с лучшей стороны как организатор войск, главный интендант и… скорее даже непревзойдённый штабист. Хотя я строго-настрого приказал фельдмаршалу Ласси, чтобы Вильям Вильямович Фермор ни в коем разе не водил полки в атаку. Не его это.

На следующий день мы стали покидать Кёнигсберг. В городе оставалось семь тысяч солдат и офицеров под командованием барона Мюнхаузена. Правда, постепенно должны подходить корабли Северной Антанты. Они будут привозить десант, который после перегруппировки составит наш резерв.

В целом планируется, что в Восточной Пруссии союзная группировка войск будет составлять не менее чем сто тысяч солдат и офицеров, где примерно треть будет войсками союзников.

Берлин взять? Вполне возможно. Но, что еще главнее, – сохранить за собой Восточную Пруссию. Не уверен, но могу предполагать, что без этой территории не факт, что когда-нибудь сложится полноценный немецкий милитаризм. Не нужна нам Великая Отечественная война. Нам и других войн за глаза хватит.

От авторов:

Смута! Страшное время для нашей Родины.

Но на границе у самого Поля появился тот, кто выжжет ее с корнем. Человек из нашего времени меняет ход истории.

✅ Скидки на все тома

✅ 1-й том здесь – /reader/464355/4328843

Глава 15

"Калифорния, поддавшаяся России и заселённая русскими, осталась бы навсегда в её власти. Приобретение её гаваней и дешевизна… позволяет содержать там наблюдательный флот, который бы доставил России владычество над Тихим океаном и китайской торговлей, упрочил бы владение другими колониями, ограничил бы влияние Соединённых Штатов и Англии'

Дмитрий Иринархович Завалишин (1826 год)

Русская Калифорния (Петроградская губерния).

Петроград (бывший форт Росс)

2 августа 1742 года.

Собрание в Петрограде Американском шло уже который час. Сперва оно началось с обсуждения сельскохозяйственного сезона и подсчёта количества еды и товаров, которые можно было отложить на продажу или обмен с окружающими русское поселение индейскими племенами. Ну и англичане раз в полгода приплывают для обмена товарами. Им даже продают новые русские штуцеры и пули к ним. Получая в замен тоже много чего важного для существования русской колонии.

Правда, в последнее время, русские поселения в Калифорнии, Орегоне, даже в Аляске уже в меньшей степени нуждаются в английской шерсти. Заработала ткацкая фабрика в Петрограде. Тут же и стекло стали производить. Но, что главное… золото. Правда добыча была в трехстах верстах от русского города.

– Форели засолили… прирост свиней составил… – казалось, что скучно вещал губернатор Петроградской губернии Дмитрий Лаптев.

Не сказать, что он сильно тяготился своим назначением. Нет, ответственное дело, да и… Тут многие грешили тем, что имели чуть ли не горем из местных девиц. Нужно же как-то компенсировать многие труды… Так оправдывали колонисты свои прегрешения.

– Сколько? Это ж и не подохли свиньи, а приросли? Да в такой жаре! – удивлялся Кондратий Лапа.

И нет, слова не звучали с сарказмом, они были искренними. Кому как не Лапе знать важность прироста свиней, или виды на урожай. Он лучше многих понимал – вот она жизнь. Золотом брюхо не набьешь.

И все было неплохо в губернии. Она даже прирастала новыми землями, стекольное производство вот-вот запустят. С железом проблемы, кроме как болотной руды не было считай и ничего. Хотя выше, севернее, где более удачный выход к горам, наверняка и железа хватало и меди.

Вот и ждали новых партий колонистов, чтобы начать осваивать и северные земли, между Аляской и Калифорнией. Иначе, того и гляди, французы или англичане выйдут на побережье и перережут русские владения.

Совещание шло планово, без надрыва. Даже где-то и хвалебным было. Но затем пришли сведения, что русские золотодобывающие шахты подверглись нападению и казаки отбили один из бандитских рейдов.

Казалось бы, всё в порядке, так как уже не в первый раз европейцы, испанцы ли или французы с англичанами, преодолевая горы, каньоны и техасские прерии, устремлялись в русскую Калифорнию, чтобы пограбить золотодобытчиков. Но их били. Охрана срабатывала и отряды до ста человек не представляли проблем, когда у приисков на дежурстве находились более трех сотен русских стрелков и казаков.

Лапа тут же вышел из дома губернатора и его, как и казацкого старшины, не было более часа. Они уточняли сведения разведки, давали нужные распоряжения и приказы. А после, уже явно на эмоциях и оживленно, совещание продолжилось.

– Нынешнее нападение – это не разбойничий рейд, – констатировал Кондратий Лапа. – Разведка моих общинников донесла, что в двух днях пути не менее целого батальона испанских войск, и их сопровождает не менее тысячи индейцев. Все вооружены огнестрелом.

Глава Русской колонии, губернатор Калифорнии, Дмитрий Яковлевич Лаптев сжал кулаки.

– Вот тебе, бабушка, и Юрьев день, – усмехнулся губернатор. – Курвины бледнорожие.

Следом усмехнулся и Кондратий Лапа. Это ведь он за два года общения научил Лаптева многим народным выражениям. Куда там Лаптеву помнить о единственном дне, когда можно было переходить крестьянам от одного помещика к другому.

Иных собеседников у губернатора порой и не было. Контактировать приходилось постоянно. Дворяне только в последнее время, год, стали приезжать, докторов немало, людей науки. Вот и формируется общество, скоро впору и балы давать. А вот раньше…

Практически вся община Лапы, ранее жившая в Миассе, переселилась в Калифорнию. Это было более тысячи человек – треть всех жителей города Петергофа и больше любой из трёх казачьих станиц. Отдельно можно было бы говорить о поселении, названном Золотым: там людей было больше, чем во всех остальных населённых пунктах Калифорнии вместе взятых.

Но кто живет в Золотом, не понять. Немало там находят работу индейцы.

– Собирайте всех людей. Будем бить испанцев. Зря ли к этому столько лет готовились, – сказал Лаптев.

Старшина Американского казачьего войска Платон Иванович Загребин самодовольно разгладил бороду.

Его отряд в три сотни казаков всего месяц назад получил новейшее вооружение, и старшине не терпелось попробовать его в деле.

Да и одно дело – воевать с индейскими племенами, проявляющими строптивость и не входящими в Русское Американское содружество. При наличии револьверов, добрых коней и картечниц это было не слишком честно и не слишком приятно.

А вот попробовать себя против других колонистов – этого казачки хотели давно.

– Выходите! – заканчивая совещания, сказал Дмитрий Яковлевич Лаптев.

Он не идет в бой. Понимал, что в сухопутных сражениях понимает еще меньше, чем другие. Да и административную работу никто не отменял. А еще Петроград ждал на днях, ну или на неделях, прибытия торговой эскадры, которая должна была отправить очередную партию золота в строящийся порт Владивосток.

Тут же и новые колонисты, за которыми нужно присмотреть. Были сведения, что среди них будет еще больше турок и отряд сербских гайдуков. Так что не было времени на все эти игры в войну.

Гонсало Луисио Педро де ла Льего, испанский идальго, пусть и обедневший, смотрел в зрительную трубу, оглядывая окрестности русской деревянной крепости. Дворянин, имевший почти безупречную родословную, но крайне скудное имущество и заработок, был тем, кто рискнул и поставил практически всё на авантюру.

Гонсало де ла Льего дошёл до того, что возглавил практически отряд разбойников – людей с сомнительной репутацией и прошлым, но готовых умирать во имя презренного металла. Молодой человек успокаивал себя тем, что примерно такие же разбойники были в отрядах Писсаро, Кортеса и других конкистадоров, завоевавших для Испании Центральную и Южную Америку.

Впрочем, ядро всего того отряда, который был благословлён иезуитами и направлен для противодействия русскому засилью в испанской Калифорнии, составляли всё-таки две сотни регулярных кколониальных войск Новой Испании.

И в этом наместник короля в Новой Испании тоже сильно рисковал. Испанское королевство признало за русскими Калифорнию. Однако даже в Мадриде кусают локти и облизываются на те невероятные слухи, что приходят из золотых приисков на землях, которые испанцы считали своими, но на протяжении последних десятилетий даже не пробовали осваивать.

Ведь считалось, что сюда, если и дойдёт какой-нибудь корабль, то все знают: западное побережье Америки – это испанские земли. Однако России, в чём её поддержали французы, голландцы, англичане, удалось продвинуть идею, что земли заморские принадлежат той стороне, чьи войска на этих землях находятся.

И как бы Испания ни пробовала оспаривать такое утверждение, прекрасно понимая, что теперь её форты могут подвергаться опасности – в том числе и со стороны усиливавшихся в Тихом океане русских, – как бы испанские идальго ни надувались от собственной важности, ничего поделать с такими утверждениями было нельзя.

Ведь подобный подход просто узаконил то, что происходит в мировом океане. Лютые битвы, каперы, флибустьеры, иные пираты, но часто подконтрольные какой-либо стране. Теперь все тоже самое, но в рамках международного права. И старые страны, такие как Испания и Португалия, явно проигрывали новым хищникам – Англии и Голландии.

Так что подобная акция, в ходе которой предполагалось перебить всех русских, не оставив ни одного в живых, чтобы после обвинить в произошедшем местные индейские племена, была принята благосклонно даже в Мадриде, но там предпочитали об этом молчать.

Испания не хотела, как и какие-либо другие империи в истории человечества отдавать свое лидерство. Вот… Пробовала хоть что-то сделать, дабы продлить агонию. Хотя бы и так, русских пощипать вдали от России. Не понимали, что Россия уже здесь. И что за эти земли русские люди будут биться так, как если бы испанцы подходили к Москве.

– Родригес, ваши пушки смогут быстро развалить стены этого деревянного укрепления? – спрашивал де Льего.

Спрашивал и морщился от неудовольствия общаться с этим человеком. Вот уж точно – бандит, висельник.

– Зря ли я тащил пушки, пять коней сгубили? Конечно смогут и стены развалить, и схизматов покрошить! – отвечал взрослый мужик со шрамом на всё лицо.

Родригес бывший осуждённый и откровенный головорез, имевший собственную банду и нападавший на многих индейцев, но на что власти закрыли глаза и взяли его на службу под конкретно подобные задачи, чтобы бить русских. Мол, это же не испанские власти нападают, а разбойники, которых, случись что, и сами испанцы готовы вешать. Вот такая гибридная война еще задолго до того, как этот термин был введен.

Так что даже если в Петербург придут сведения, что в этом нападении принимали участие испанцы, то есть те имена, которые можно использовать и осудить действия того же самого Родригеса на самом высоком уровне, высказывая из Мадрида сожаление о случившемся.

– Что-то здесь не так… – произнёс тридцатипятилетний командир отряда карателей.

– Да ничего такого, – усмехнулся Родригес, предполагая, что де Льего просто малодушничает.

На самом деле это уже вторая атака на русское присутствие в Калифорнии. Год назад удалось подложить одному из многочисленных племён Калифорнии одеяло и другие предметы, заражённые оспой.

Предполагалось, что за полгода от этой болезни умрёт множество русских и, безусловно, тех индейцев, что проявляют максимальную лояльность к подданным русского императора.

Однако, на удивление, ничего подобного не случилось. Было зафиксировано лишь чуть больше ста смертей, и то исключительно среди индейцев. Это потом испанцы узнали, что русские вакцинируются не только сами, но и проводят вакцинацию среди местного населения, что было просто невообразимо и считалось необычайной глупостью со стороны русских.

И ответка прилетела испанцам почти что сразу. Одновременно в трёх испанских городах Новой Испании началась эпидемия оспы. Тоже оказалось, что были подсунуты заражённые одеяла. Как бы и не те самые.

– Родригес, а вас не смущает, что мы стоим здесь уже сутки, ожидаем, что русские пришлют подмогу к своему острогу, но нет никакой активности. Мало того, и в самой крепости словно бы нет людей. А ещё вчера вечером они были, – всё-таки высказал свои опасения командир карательного отряда.

– Забились в норы, как крысы. Куда же им деться отсюда? Мы обложили крепость, – усмехался головорез.

Родригеса забавляла нерешительность испанского дворянина. И он уже решил, что если будет возможность, то лучше бы забрать всё русское золото и по-быстрому уйти, не начиная наступление на сильный русский город Петроград. Льего? Так в расход. В случае, если хотя бы на половину молва о золоте не врет, хватит награбленного на всю оставшуюся жизнь всему отряду Родригеса.

И в этой крепости, что сейчас стоит перед испанцами и их союзными индейцами, должно быть много золота. Именно здесь, рядом, протекает река, что считается наиболее богатой этим презренным металлом.

– Вперёд! Выдвигаемся! – всё же приказал де Льего.

Он всё-таки увидел людей на деревянной стене. Соответственно, в крепости кто-то есть, и они, действительно, забились в норы, словно крысы, считая, что крепостные стены могут хоть как-то им помочь. А значит, нужно действовать.