Текст книги "Вперед в прошлое 15 (СИ)"

Автор книги: Денис Ратманов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Выбежали актеры, поклонились. На сцену устремились люди с цветами. Аж неудобно стало, что все цветы подарили Наташке, мои предсказания сбылись, у нее не хватило рук, чтобы держать все букеты, и часть она сложила у ног. Причем дарили цветы не только те, кто ее знал и подготовился, но и совершенно незнакомые люди.

Мефистофель тоже махал зрителям букетом, а Фауста зрители за Маргариту наказали и цветов ему не подарили, хотя этот актер, на мой неискушенный вкус, весьма посредственный, записал благосклонность зрителей на свой счет.

Аплодируя вместе со всеми, я осматривал лица зрителей и отмечал, что каждый второй плакал. Определенно, у моей сестры талант!

Но вскоре появилась тревога, ощущение опасности и неправильности происходящего. Во время спектакля я ничего такого не чувствовал, потому что у самого в горле свернулся ком, но теперь настораживала массовая вовлеченность, помешательство какое-то. Было ощущение, словно я, нормальный человек, попал в какую-то секту, причем кукловодит в ней моя сестричка.

До меня начало доходить, что Наташка фантастическим образом умеет влиять на чувства людей, как я – на их умы.

Глава 12
От радости до печали

Наконец чествование актеров на сцене закончилось. Пока они собирали Наташкины цветы, потому что одной ей их никак не унести, я поглядывал на главрежа-носача. Он задумчиво смотрел на сцену, потирая подбородок. Наверное, не понимал, что случилось. Интересно было бы узнать, как он все это видит.

Я сидел в зрительском зале, ждал, пока толпа у выхода рассосется, и думал над тем, что все это слишком фантастично, чтобы быть правдой. Моя сестра – и супер эмпат! Но то, кем я стал – разве не фантастично? Мои визиты в белую комнату и разговоры со сверхсущностью – это вроде как нормально? Таймер этот…

Ощущение было, словно я схожу с ума.

«Выбирай самых достойных, а не дорогих сердцу».

Подарок – не поступление в ГИТИС, а развитие таланта, так скажем, до предела. Что в человеке заложено, то умножается на десять. И достижения Тимофея в боксе – тоже последствия того, что я сделал ему подарок.

Остался вопрос, как это отразится на времени жизни реальности? И действительно ли подарок – благо, а не ноша, какую несу я.

Ладно Тимофей, он парень добрый и ответственный, ерунды творить не будет. Или будет? Даже если да, его талант не такой опасный, как Наташкин.

А она у нас девушка импульсивная, наступит ей кто-то на пятку в автобусе, не извинится – и скандал. Или устроят травлю в институте, как мне – в школе, и будут ее враги обречены на вечные страдания… Ну нет, это я загнул. Максимум, что Наташа сможет сделать – заставить человека испытать раскаянье, гнев, страх – любую эмоцию, которую испытывает сама.

Теперь вопрос, стоит ли ей говорить о том, что ее способность – мой подарок? Так талант у нее был всегда, просто усилился. Посмотрит на меня сестричка, как на дурачка, пальцем у виска покрутит. Нужно за ней понаблюдать, понять, как он будет развиваться и окажет ли какое-то влияние на реальность, и только тогда говорить.

В конце концов, почему-то в списке появилась именно она. Значит, Наташа сможет достойно распорядиться талантом, и он точно не сделает мир хуже…

– Ты чего заснул? – спросила меня мама и кивнула мне за спину. – Смотри, все уже вышли, а мы чего сидим?

Алтанбаевцы потянулись к другому краю ряда, который уже освободился. Я поднялся и стал протискиваться между стульями с откидными сидушками. Очень хотелось подойти к главрежу, и я не смог противиться этому желанию, пропустил маму и бабушку к выходу, а сам направился к носачу, который встал и неторопливо, все так же потирая подбородок, смотрел на пустую сцену.

– Здравствуйте!

Мой голос заставил его вздрогнуть, он обернулся, глубоко посаженные глазки сверкнули недобро.

– Это ведь вы режиссер спектакля?

Если начнет открещиваться, значит, недоволен игрой, если скажет, что он, значит, изменил свое мнение.

– Ну-у… – протянул он. – Не я один. А что вы хотели, молодой человек?

– Хотел узнать, как вы оцениваете работу актеров.

Он посмотрел уже с любопытством, но руку от подбородка не убрал.

– А зачем это вам?

– Пишу заметку для школьной газеты, – улыбнулся я. – Мне интересно мнение того, кто вдохнул в спектакль душу.

– Тебе понравилось? – удивился он.

– В общем, да. Реализация далека от авторской задумки, но иначе наше люди не восприняли бы, и это было заметно по первой части.

– Это не «Фауст», – мотнул головой главреж и пожаловался: – Получилась какая-то мелодрама. Я не знаю, хорошо это или плохо. Наверное, хорошо, люди прониклись, некоторые даже плакали, признаться, и меня проняло – но авторская задумка полностью искажена. Генрих из главного персонажа превратился в… я даже не знаю, как это назвать.

– Понятно. На первый план вышли Мефистофель и Маргарита, именно она противопоставлена злу.

Главреж посмотрел на меня с уважением.

– А что вы скажете про актерскую игру? – повторил вопрос я.

– Валентин Савельев, Мефистофель, – очень талантливый актер. Ну и девочка, конечно, не бесталанна.

Ну да, ну да, противный ты носач. «Не бесталанна».

– По-моему, именно она спектакль и вытянула, – не сдержался я. – Именно ее игра превратила философскую вещь в мелодраму.

Он, конечно же, видел это на репетициях. А может, и нет. Но то, что Наташка затмила главного героя – факт, который невозможно отрицать. Может, именно это его и бесило.

– Вы считаете, что это хорошо? – начал злиться он, и я поспешил свернуть беседу.

– Спасибо за уделенное время. Я не буду писать про мелодраму, обещаю. Я ведь не профессиональный журналист, чтобы подставлять людей, адаптируя материал под повестку. До свидания.

– До свиданья, – буркнул главреж, а я побежал к двери догонять последнего зрителя.

В холле гудел народ. Мне сразу вспомнился КВН и торговля в зале. Сюда Алла-Мария не добралась, и все было интеллигентно. Интересно, выжила ли спонсорша после нашей с Наткой совместной работы с залом? И спросить не у кого.

Большая часть зрителей собралась под фонарями и не спешила расходиться. Люди роились и мерно гудели. Наши: и ученики, и учителя, и члены тайной ложи, то есть мой клуб – окружили Верочку, которая, видимо, анализировала увиденное с привязкой к оригиналу. Боря, Каюк и алтанбаевцы, в которых проснулась тяга к познанию, были тут же.

Мама, бабушка, тетя Ира ждали меня, и я к ним подошел. Ирина, одетая в скромное платье по возрасту, воскликнула:

– Пашка, как же здорово! Какая Наташа молодец, я так плакала, остановиться не могла, аж стыдно. А сейчас на душе так легко-легко, хочется взлететь. Когда она выйдет? Хочется все это ей сказать.

– Не ожидала, – сказала бабушка, повертела в руках трубку, но курить передумала.

Ирина достала тонкую длинную сигарету и протянула ей. Мама помахала перед лицом и отступила на шаг.

– Пусть поступает в свой театральный, – дала добро бабушка, – и развивает талант, я ее недооценила.

Мама тяжело вздохнула и призналась:

– А я хотела, чтобы она поступила в медучилище. Туда она точно поступит, а в театральный – не факт.

Ну вот, опять начинается. Я спросил:

– Мама, а кем тебе в детстве не хотелось быть больше всего?

Она задумалась и выдала:

– Бухгалтером. Считать деньги и выдавать зарплату, отвечать за это. Я бы с ума сошла и раньше времени поседела! Чуть ошибся – в тюрьму!

– А теперь представь, что у бабушки там связи, в вузе, где на бухгалтера учат, и она устроила тебя туда просто потому, что так проще. А тебе – мучиться с этим всю жизнь или переучиваться. Не надо Наташке в медучилище, она, слава богу, нашла свой путь. И Боря нашел.

– Правильно, – кивнула бабушка, – пусть дети будут счастливы! Боря на художника пойдет?

– Думаю, да. Пусть сам решает.

– Так когда Наташа выйдет? – спросила Ирина еще раз, в ответ я пожал плечами.

– Скоро. Думаю, она подойдет к вам, ей переодеться надо, грим смыть. Я еще вам нужен?

– Всегда нужен, – улыбнулась бабушка, – как же мы без тебя? Но если надо, беги к друзьям. Мы Наташу подождем и посидим в каком-нибудь кафе.

– Наташка, скорее всего, пойдет с друзьями. Но вы ее дождитесь, это правильно.

Я подбежал к нашим, ввинтился в толпу, где Верочка уже закончила рассказ – самое интересное пропустил! Услышал только ее вопрос:

– Не пожалели, что пришли, Геннадий Константинович?

Дрэк помотал головой.

– Ни в коем случае! Мне очень понравилось, особенно – вторая часть. Легко стало на душе, аж взлететь захотелось. – Он посмотрел на алтанбаевцев. – Вот уж кого не ожидал увидеть, это вас.

– А че, мы не люди? – возмутился Крючок.

Карасиха, стоящая чуть подальше, крикнула:

– Натаха ваще молодец! Так отожгла, аж на слезу пробило. Меня! На слезу!

– Ну а что, ты не человек? – спокойно сказала Вера. – Тем более девушка.

Я посмотрел на молчаливого Борю, и меня посетила интересная мысль, которая родилась после беседы с главрежем, я проговорил:

– Смотрите, сколько событий у нас было в этом месяце: мы выиграли в КВН, прошли майские, теперь Наташа сыграла в сложном спектакле… – Я смолк, надеясь, что учителя мысль разовьют, но они не поняли, к чему я клоню, что ж, придется продолжить: – Боря, ты ведь фотографировал КВН и сегодняшнюю игру?

– Конечно, кивнул он. Показать фотографии?

– Да! – возликовали ученики.

– Сделай общую, – предложила наша Еленочка.

Боря полез в сумку, но я воскликнул:

– Нет, потом. Я еще не закончил. К чему я клоню? К тому, что эти события пройдут мимо и забудутся. А ведь можно их увековечить. Кто у нас ответственный за стенгазету?

– Десятый и одиннадцатый, – ответил дрэк, – но от них давно ничего не было.

– Давайте ее будем делать мы в конце каждого месяца, – предложил я, и Боря радостно закивал.

Я скользнул взглядом по своей команде: они тоже закивали. Гаечка аж улыбнулась, ей идея особенно пришлась по вкусу. Если она решила работать со словом, ей придется оттачивать мастерство…

Интересно, что было бы, если бы подарок достался ей? Ее тексты пробирали бы до костей, а стихи записали бы в классику? А Илья, какой талант приобрел бы он? Абсолютную память? Дар предвидения? Что? Он ведь тоже был в списке.

– Прикольно! – согласился Боря. – Я буду рисовать и фотографировать.

– Я сочинять, – вызвалась Гаечка.

И тут вперед вышла Аня из «В» класса.

– А мы с Таней – искать материал! – Ну никак они не могли остаться в тени.

Статная черноволосая Таня добавила:

– Там обязательно должны быть те, кто отличился, в том числе – сделал какую-то гадость. Пусть им будет стыдно!

– И имена учителей-именинников, – добавила Аня.

Гаечка посмотрела на них с неприязнью, Боре было все равно, с кем работать.

Я то и дело поглядывал на выход, но, видимо, актеры вышли через черный ход. Интересно, как себя с ними повел главреж? Отчитывал или молчал?

А вон на ступенях появилась Наташка. Не Наташка даже, а гигантский букет на двух тонких ножках. Алтанбаевцы увидели ее и бросились помогать, разобрали цветы и окружили сияющую от счастья Натку, которая сперва подошла к маме и бабушке, приняла похвалу, и только потом – к нам.

Верочка сказала:

– Наташа, это было восхитительно! Мы впечатлены.

– Мне очень понравилось! – директор был крайне красноречив.

Каждый считал своим долгом сказать Натке, какая она крутая, причем никто не хотел расходиться, вокруг нее роился рой. Наконец возникла пауза, и я наконец спросил:

– Что сказал главный режиссер?

Сестра отошла чуть в сторону и ответила негромко:

– Ничего. Мы его не видели. Толик Иванович после первого акта напился, думал, что это конец.

– А сейчас? – поинтересовался я.

– Радуется, икает, идти не может. Но ничего, Серега-сценарист тут, он его и проводит, и спать уложит. Наверное.

Ученики и учителя школы №27 начали смещаться к звезде. Точнее, звезда притянула планеты, и они возжелали вращаться вокруг нее. И вдруг вперед вышел Алтанбаев – высокий, плечистый, непривычно ухоженный, и проговорил:

– Наталья, нам очень понравилось…

– Мы за тебя болели, – поддакнул Крючок.

– Я слышала, – усмехнулась Наташка. – Но спасибо. Это же не на самом деле все, зачем было кричать?

– Так терпеть невозможно же! – воскликнул Крючок.

– Пойдем с нами гулять! – предложил Алтанбаев.

Наташка потухла, виновато посмотрела на директора – она стыдилась ухажеров.

– Мальчики, спасибо, но я жутко устала! С утра на ногах, не ела толком…

– Пойдем в бар! – не сдавался Егор. – У меня деньги есть, я работаю!

Наташка нашла меня взглядом, в нем была мольба – не хотелось ей идти с алтанбаевцами. И тут на Наташу налетела бабушка, обняла, расцеловала.

– Какая ты у нас талантливая! Как мы тобой гордимся!

– Великолепная игра! – оценила Вера Ивановна.

Ко мне подошел директор и проговорил:

– Идея со стенгазетой мне понравилась. У вас же и фотографии есть, которые можно вклеивать, да?

– Есть, – подтвердил я.

– Хорошо. Значит, к концу учебных занятий, в июне, вы сделаете выпуск за май и апрель?

– Сделаем.

– Отлично. Я повешу ее на стенде с новостями, а потом она войдет в школьный музей.

– На то и расчет, – улыбнулся я и нашел глазами Наташку: мама и бабушка ее уводили. А за ней тянулся шлейф желающих высказать благодарность, там были и незнакомые люди.

Когда центр притяжения ушел, все разбились на группы по интересам. Учителя примкнули к учителям, наша команда ждала меня, Боря был с ними, а не с родными и Наташкой. Очень хотелось усилить эмоцию прогулкой по набережной, но было начало десятого, стемнело, ребятам надо было домой, и я проводил их до остановки, все думая, какой талант открылся бы у Ильи, а также о том, могут ли мои подарки влиять на таймер, и что будет, если человек начнет использовать дар не во благо.

Пока проводил друзей, пока дождались автобуса – вот и почти десять. Домой я попал в начале одиннадцатого. Наташки еще не было – видимо, мама и бабушка решили ее выгулять. Воодушевленный идеей Боря рванул в кабинет, где он хранил фотографии, чтобы посоветоваться, какие отобрать для стенгазеты, а мне, как здоровому растущему организму, как обычно, хотелось есть.

Но только я потянулся к кастрюле на плите, молясь, чтобы она не была пустой, как зазвонил телефон. Ну кому я понадобился? Когда есть время, не звонят, но стоит начать есть или устроиться в туалете, так разрывается телефон.

Конечно же, я снял трубку.

– Алло.

– Пашка, где вас всех носит? – обрушился на меня взволнованный голос Канальи.

– Что случилось? – насторожился я. – Мы в театре, у Наташки премьера…

Ответил мне тягостный вздох.

– Как же ты оказался прав насчет этого черта!

– Ты о ком?

– О Михаиле, черте полосатом! Он нас обокрал и подставил. Поймаю – убью!

И тут до меня начало доходить, и ужас расползся по позвоночнику. Мы все были в театре, и бабушка, и Каюк, и Ирина. Дом остался без присмотра, а там – мой неприкосновенный запас долларов, считай, целая квартира.

– Рассказывай, – обреченно проговорил я, готовясь к худшему.

Интерлюдия
Алексей

Особенно раздражает, когда ты меняешь масло, в нем по самые гланды, процесс идет, все течет, сидишь ты в яме, все об этом знают, как и знают, что трогать тебя нельзя, просто бессмысленно тебя трогать, и вдруг врывается Серега и орет:

– Леш, Леш, скорее, там тебя требуют! Срочно!

– Ты сам никак не справишься? – злобно отмахнулся Алексей. – Что они там пригнали? Умертвие японское, мать ее так, утопленницу? Пусть ждут.

– По другому вопросу, – ответил Серега, сев на корточки у края ямы. – Они сказали, что спалят тут все к ху… чертям!

– Твою налево!

Алексей поставил ведро, чтобы масло стекало туда, поднялся по ступеням и вытер руки о грязную тряпку, думая о том, где бы раздобыть ветоши. И тут в гараж ввалилась троица, как из анекдота: бритоголовый мужик в кожанке, с круглым пузом, в черных джинсах и остроносых туфлях. Поверх рубашки висела толстая золотая цепь, с крестом. С таким крестом, что, если плавать пойдет, такой крест его утопит, потянув на дно. Справа и слева стояли такие же бычки, только в спортивных костюмах, тот, что справа, постукивал битой по ладони.

«Ну здрасьте. Новенькие, не знают, что я под афганцами?» – думал Алексей, вытирая руки, ему нужно было срочно выбрать стратегию общения.

Если это рэкетиры, можно устроить махач. Но тогда пострадает клиентский «опель», и все равно придется платить. Можно схватить берданку, вон она, под ветошью, и тогда правда будет на его стороне. Но тогда придется стрелять, у главного, вон, пистолет в кобуре. Если стрелять, появятся раненые и будут вовлечены менты. Нужно попытаться разобраться по-хорошему.

– Мужики, – сказал он, все вытирая руки и думая, брать берданку или нет, – сразу говорю, платить не буду, потому что уже отстегиваю. Я афганец, потому связываться со мной будет себе дороже.

Серега, наблюдавший за разборкой, ретировался. Алишера и Михаила сегодня не было, выходной у них. И хорошо, Миха точно ввязался бы в замес. Он, конечно, парень крепкий, но бестолковый.

– Ха! – главный сплюнул на пол. – А не охренели ли вы тут? Если под афганцами, то можно клиентов кидать?

Алексей замер, не понимая, куда он клонит.

– С этого момента поподробнее.

Главный прищурился.

– Только не надо бла-бла, что ты не в курсе кидалова, знаем мы эту вашу схему. Типа я не я, лошадь не моя, это все он.

– Вы, конечно, вправе мне не верить, но я действительно не в курсе. Просветите меня, что ли, и будем разбираться.

– Ты типа хозяин, – сказал главный.

– Меня зовут Алексей Канаев. Руку, извините, на подаю, она в масле. Да, я хозяин автомастерской. Теперь, пожалуйста, изложите суть претензии.

Алексей поставил два стула напротив друг друга, но гости остались стоять.

– Знаем мы эти ваши приколы: «Ой, я ничего не знал, подождите день, неделю, месяц». Разводняк! Так что гони бабки.

Видя, что мирного разговора не получается, Алексей сунул руку под ветошь, уверенным движением выхватил обрез и передернул затвор. Рука главного дернулась к кобуре, но Алексей жестко проговорил:

– Не советую. Стреляю при любом неосторожном движении.

Троица растерянно захлопала глазами. Бык выронил биту, ставшую бесполезной. Главный прошипел:

– Это тебе с рук не сойдет.

– Не двигаться, – скомандовал Каналья и продолжил, сохраняя дружелюбный тон. – Я вижу, что вы не настроены на разговор, и понимаю вас. Не ясна только причина вашего недовольства, поэтому я не заставляю вас убираться. Я хочу услышать суть ваших претензий, потому что правда не в курсе, зачем вы явились сюда, когда я ответственно выполняю работу и всегда исполняю обязательства. Так что слушаю вас.

У главного трещал шаблон. Он был уверен в своей правоте, у него имелся сценарий развития конфликта, но все пошло не так, и он тупил. Инициатива была полностью у Алексея.

– Я вас слушаю. Какие у вас претензии к работе моего автосервиса и лично ко мне.

– Охреневшее ты чмо! – рыкнул главный. – Ты мне триста баксов должен!

– Я мог бы сказать то же самое, если бы знал причину наезда. Излагай или проваливай. Но для начала представься.

– Я Хамон. У меня расписка есть!

Интересно, товарищ знает, что хамон – это засоленное мясо, и называть себя так тупо? Или он думает, что это производное от слова хам?

– С этого и стоило начать! Давай ее сюда.

Товарищ Хамон дернул рукой, и Алексей зашипел:

– Тихо! Плавно. Чтобы я не подумал, что ты хочешь меня пристрелить.

– Она во внутреннем кармане куртки.

– Руки в стороны, – скомандовал Алексей.

Хамон раскинул руки, позволяя выудить сложенный вдвое альбомный лист. Одной рукой держа образ, второй Алексей развернул лист. И обалдел.

Кривым почерком младшеклассника с жуткими ошибками было написано, что он, Алексей Канаев, взял у некого Антона Сергеевича Свиридова двести пятьдесят долларов на закупку сцепления для «крайслера» такого-то года выпуска с таким-то номером.

– Вот же шнырь, – прорычал Алексей, помахал распиской, догадываясь, кто за этим стоит. – Уважаемый Хамон, ты понимаешь, что эта бумага поддельная? Потому что Алексей Канаев это я. А я тебя в первый раз вижу, и все это попахивает разводом с твоей стороны. Но я все-таки попытаюсь разобраться. Кто дал тебе эту расписку? Как выглядел этот человек и что пообещал?

Шаблон у Хамона продолжал трещать, потому ответил он не сразу, все-таки решив принять навязанные правила игры:

– Среднего роста, светловолосый, крученый такой.

– Не тот, который вас встретил? – уточнил Алексей.

– Не, нас встретил пацан, а этому лет тридцать было.

Заговорил торпеда, у которого была бита:

– Тот черт щербатый был, пасть, как у кашалота, и между передних зубов палец войдет, как у Карячинцева.

Интеллигенты, блин!

– Ясно. Что пообещал?

– Что, как будут запчасти, можно приезжать на ремонт, – сказал Хамон. – Я приезжал, он меня все завтраками кормил, типа не приехали запчасти. Ну, я понял, что разводняк. Но мне кореша говорили, контора надежная, можно давать деньги под закупку…

Каналья опустил обрез, и Хамон вообще офигел – выходит, он зря на чувака наехал?

– Можно, но – если давать деньги лично мне. Меня в тот день на работе не было, и ты говорил с мошенником, он у меня две недели как работает. Он решил собрать бабла и, видимо, сбежать, потому что все закупки идут через меня. И, подозреваю, ты такой не один.

Алексей прошелся туда-сюда по гаражу.

– Так что не только тебя кинули, но и меня подставили.

– Так не хрен чертей на работу брать, – прорычал Хамон, то есть Антон. – Твой работник? Твой. Значит, и косяк твой! Бабки гони.

По понятиям, гость прав. Из-за его фирмы авторитетные люди понесли убытки. Почему авторитетные? Потому что другие на «крайслерах» не ездят. Теперь гостю нужно возместить убытки, а после убытки возместит Миха. Если его получится найти, конечно. Но есть одна загвоздка: непонятно, был ли мальчик и кто написал расписку. Вдруг – сами разводилы? Так они с одного двести баксов стрясут, с другого, с третьего, можно и дальше на гастроли ехать.

Алексей выглянул из гаража и увидел белый «Вояджер», коему было максимум десять лет. Однако это «американец», а с ними могло случиться что угодно и когда угодно, хоть на первый день эксплуатации.

В очередной раз шаблон Хамона порвался, когда Алексей сказал:

– Ты прав. Я должен возместить тебе убытки, и я сделаю это, если и правда мой работник вас попытался кинуть. Сами понимаете, время сложное, любой обмануть норовит. Так что побудьте здесь, я поеду к нему на мотоцикле… Или вместе поедем? Если это его вина, деньги верну тут же.

Если они и правда пострадали, кто-то должен поехать с ним. Если нет, начнут качать права.

– Ферзь, – обратился Хамон к верзиле с битой. – Съезди с ним. Мы тут подождем.

Впервые за долгое время Алексей вез позади не женщину, а похожего на гориллу мужика. Ирина жила в Заводском районе, в пятиэтажке на третьем этаже. Напротив были гаражи, где сперва держал свою машину Толик, а теперь собирал «двойку» Миха. Гараж был закрыт, но замок на воротах не висел. Алексей распахнул их и выругался. Гараж был пустым. Причем Миха не просто свою машину забрал, а все подчистую вывез: все полочки пустовали. А может, это еще Толик психанул и вывез.

Ничего не говоря ожидающему его громиле, Алексей побежал к Ирине, понимая, что Михи там уже нет. Его другое заботило: Ирина жила богато, у нее было золото и видик. Скорее всего, ее сейчас нет дома, но, когда она появится, войдет в пустую квартиру.

Только бы она была дома!

Алексей нажал кнопку звонка. Еще и еще раз. Никого. Бедная, несчастная дурная женщина!

– Что ж вы всякую заразу в дом тянете, – пробормотал он и подергал ручку двери. Закрыто, что, впрочем, ожидаемо.

«Вот же гнида какая! – думал Алексей, шагая к мотоциклу. – Подгадал, когда никого не будет на местах, и провернул свои делишки. Главное, как я проворонил? Этот человек на „крайслере“ наверняка неоднократно приезжал».

Громила не стал ничего спрашивать, уселся позади, и они поехали в мастерскую, где терпеливо ждал Антон-Хамон. Интересно, кто он? Явно не местный, по рекомендации приехал из другого города, кучу времени потратил и нервов.

Едва слез с мотоцикла, Алексей обратился к незваному гостю:

– Приношу вам свои извинения, нас всех действительно кинул мой работник, и я обязан возместить вам убытки.

Хамон недобро прищурился:

– Триста баксов! Полтинник сверху. Я не нанялся сюда ездить за двести тысяч километров!

Спорить Алексей не стал, это действительно было так: Хамон потерял не только деньги, но и кучу времени. Потому достал из куртки-косухи деньги пятидесятками, двадцатками и одну сотню, протянул гостю.

– Извините за беспокойство.

Тот удивленно крякнул, пересчитал доллары, посмотрел на Каналью с уважением – он не рассчитывал на столь легкий исход конфликта, готовился к затяжной войне. Триста баксов – деньги невеликие, тут дело в авторитете. А этот мужик все правильно понимает.

– Честно, не ожидал, – качнул головой бандит или кто он там.

– Честным быть выгодно, – улыбнулся Каналья, переходя на ты. – Теперь ты расскажешь братве обо мне, и они приедут. И сам, может, еще обратишься. Кстати, что у тебя за проблемы с машиной?

– Вторая передача не работает, – пожаловался Хамон. – И задняя включается через раз.

– Навскидку, сцепление будет стоить баксов триста, – сказал Каналья. – На «Крайслер» они редкие. Вообще американцы… сложные машины. Точнее нет, простые, ремонтопригодные, железо у них хорошее, не гниет. Но очень дорогие запчасти и слишком часто они нужны.

– Да не говори, брат! Этот крокодил сожрал за полтора года столько же, сколько стоит сам! – пожаловался Хамон.

– Какого он года? – спросил Алексей, отмечая, что отношения потеплели, и ему удалось не нажить врага.

– Восемьдесят седьмого. Пробег сто тыщ всего.

– Это не факт. Возможно, что скручен.

– На иномарке-то? – искренне удивился счастливый владелец «Крайслера».

– Да хоть на чем. Умельцы везде умельцы. Недавно «Тойоту»-утопленницу привозили. Так ее вылизали, что сразу и не скажешь.

– Слышь, а может, глянешь его, брат?

– Да без проблем. Только масло поменяю, вон, на «опеле». Десять минут подождешь?

Пока Алексей ковырялся с «опелем», Хамон стоял над душой и жаловался на «Крайслер», и было любопытно на него взглянуть внимательно. Сто процентов машина из-под такси, уж очень ушатанная, судя по рассказу.

– Возможно, что и не понадобится менять корзину, – говорил Алексей. – Есть у меня знакомый токарь-кулибин, проточит его, и год машина пробегает.

– И гидрач течет, задолбался жидкость доливать, а ее хрен достанешь!

Выгнав «Опель», Алексей поставил на яму минивэн Хамона и провел под ним полчаса. Все это время хозяин нервничал, как заботливый муженек над оперируемой женой. Наконец Алексей закончил, вылез из ямы и вынес вердикт:

– Мне придется вас расстроить. Пробег у машины скручен, она полностью выработала свой ресурс и будет сыпаться. Вам нужно ее поскорее продавать, пока движок не накрылся.

Хамон почесал бровь и вздохнул:

– А если ремонтировать?

– Для начала нужно будет ввалить баксов восемьсот, потом около пятисот. Вы готовы? Сцепление там сборное, увы, его не обточить, нужно заказывать новое.

– А если по разборкам прошвырнуться? – не сдавался Хамон.

– Это австрийская сборка. Был бы чистый американец, было бы проще. Давай так, гидрач я тебе отремонтирую за свой счет. С остальным надо решать. Машина же на ходу?

– Ну да, сколько-то проезжу.

– Мне надо в Москве заказывать запчасти, но прежде узнавать по наличию. Сколько ждать – вопрос, возможно, что-то придется везти из Европы, так что до месяца.

Хамон выругался, Алексей развел руками.

– Понимаю, козлина, который тебя развел, другие песни пел, более приятные, я говорю, как есть. Давай тебе список напишу, что уже на подходе, что может потерпеть, а ты решай. Но мой тебе совет: избавляйся от нее.

– Я подумаю… Привык за год. Машина, она же как женщина.

– Именно. Их миллионы. И если кто-то тебя имеет, лучше поискать вариант, от которого не будет столько проблем.

– Это да, но, если любишь ее, все остальное неважно, – изрек гость почти мудрость.

Хамон таки решил ремонтироваться у Алексея, дал сто баксов задатка и укатил, довольный исходом разборки и недовольный машиной.

Как только Хамон уехал, в гараж сунулся Серега.

– Ну че, пронесло?

– Скажи-ка друг, видел ли ты этого человека раньше? – спросил Алексей.

Серега кивнул.

– Видел. Не столько мужика помню, сколько его приметную машину. С ним Миха разговаривал, о чем, я не вникал, потому что был занят. А что случилось, что у него за претензии?

– Миха взял у него денег типа на закупку запчастей и сбежал.

Серега ничего не сказал, просто округлил глаза. Алексей продолжил:

– А теперь подумай хорошенько, повспоминай людей, которые так же с Михой общались в мое отсутствие.

– Длинный дед был на «Волге», но с такого много не срубишь. На иномарке – только этот. Но Миха вроде еще с Алишером работал, когда ты по делам ездил.

Алексей напряг память – было такое! Так что, возможно, скоро появятся другие жертвы, но вряд ли потери превысят триста баксов. Потеря не была смертельной, эти деньги были припрятаны на черный день и заработаются меньше чем за месяц. Но как же неприятно чувствовать себя лохом – это раз. Два – нельзя гадить там, где тебя пустили за стол. Тем более Алексей ни за что не взял бы этого человека просто потому, что он ему не понравился, но Эльза Марковна упросила.

Неизвестно еще, не вынес ли он вещи из квартиры, в которой жил.

Таких нужно наказывать. Не просто наказывать – закапывать, потому что они не меняются. Алексей твердо решил найти Миху и, если не закопать, так переломать ему все кости. К ментам он вряд ли побежит – таким с ментами связываться западло.

Вот только где его искать? Тупое это чмо могло сдать все явки-пароли сожительнице, значит, надо поговорить с Ириной.

Удивительно другое – а ведь Пашка предупреждал! Он каким-то чудом понял, кто такой Миха.

В очередной раз пройдясь по гаражу, Алексей решил заплатить за то, чтобы Миху нашли, специально обученным людям со связями в ментовке. К тому же есть Эльза Марковна, которая может…

А про нее-то он не подумал! Вокруг нее будущий зять не просто так ковром стелился, в доверие втирался. И она попалась, клялась и божилась, что парень он хороший, только невоспитанный. А ведь и ее нет дома! Возможно, именно такой случай Миха и ждал, чтобы всех ограбить. Потому Алексей оставил Серегу за главного, оседлал мотоцикл и помчался в Васильевку смотреть, не выбиты ли стекла соседского дома, все ли на месте.

Да, дом Эльзы Марковны охранял Боцман, но лохматый грозный пес впускал во двор посторонних, если признавал в них своих: его впускал, внуков Эльзы Марковны тоже. Наверняка и Миху принял.

Подъезжая к ее дому, ничего подозрительного Алексей не заметил. Припарковал коня возле забора, открыл калитку. Боцман бросился ластиться. Игнорируя его, Алексей ступил на порог, подергал дверь – она была закрыта. Обошел дом, осмотрел окна: ни одно не повреждено. Если у Михи не было запасного ключа, значит, все в порядке.