Текст книги "Вперед в прошлое 15 (СИ)"

Автор книги: Денис Ратманов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

На улице зарычал мотор мотоцикла, порычал немного, а потом стал отдаляться. Клацнула входная дверь, и в комнату ввалился Михаил – в белой рубашке, расстегнутой на груди, в серых брюках, раскрыл объятия:

– А кто тут у нас именинница? Иди сюда, поздравлять будем!

Ирина сомлела, потом просияла и повисла на нем вместо именинницы. Михаил ее облапил, сжал задницу обеими лапищами и принялся кружиться – тетка захохотала, поджав ноги, и смахнула со стола стакан, который Боря каким-то чудом успел подхватить. Кажется, я понял, что значит «не умеет себя вести». В сравнении с ним мамин Квазипуп – английский лорд.

Мы переглянулись с Наташкой, моя рука потянулась к лицу, но я сдержался.

– Тише вы! – прикрикнула на влюбленных бабушка. – Комнату мне разнесете.

Михаил поставил Ирину на ноги. Она вывернулась из объятий и убежала, а вернулась с пакетом, который я уже видел. Михаил звонко шлепнул ее по заднице и оскалился. И напомнил жеребца, который понюхал у кобылы под хвостом и начал скалиться и фыркать.

Я скосил глаза на малость обалдевшую Наташку. Может, год назад такое поведение не показалось бы ей диким, теперь же, после общения с интеллигентным Андреем, она была в ужасе.

Встав рядом с Ириной, одной Миха держал пакет, второй мял задницу тетки.

– Миша! – прикрикнула на него бабушка. – Мы же с тобой только поговорили.

Все так же скалясь, он убрал руку с теткиной задницы и протянул маме пакет.

– Держи, малая!

Наташка закатила глаза, раздула ноздри и покраснела. Интересно, из какой дыры вылез этот Миша? Из какого забитого села к нам приехал?

Видя нашу реакцию, бабушка сказала:

– Василий приехал, муж Ольгин. Картошечку мне окучивает. Миша, иди позови его, познакомься.

С Ириной они ушли вместе. Повисла пауза. Мама достала из пакета подарок, джинсовую куртку, и сразу же надела. Миша так ее поразил, что она забыла обрадоваться.

Вернулся Квазипуп позже всех – руки мыл.

– Спасибо, Вася, – похвалила его бабушка и посмотрела на младшего зятя, который уже сидел за столом. – Вася сегодня ударник! Отдыхать приехал, но не поленился, грушу мне спилил, представляешь? Ту самую.

Квазипуп раздулся от гордости, Миху перекосило. Видимо, бабушка поняла, что перед ней за люди, и специально ими манипулировала, как детьми, стимулировала, чтобы они помогали ей, соревнуясь за звание «Лучший зять сезона».

Бабушка и Наташа принесли горячее, и началось застолье. Тетя Ира сказала тост, все чокнулись, и соревнование между мужчинами продолжилось. Они перебивали друг друга, роняя еду изо рта, хвастались, рассказывали анекдоты: Квазипуп – всякие, Миха – сальные и зоновские. Мама и тетя Ира поддерживали своих мужчин смехом.

Наташка подговорила Борю, и они стали дико ржать с каждого анекдота отчима, а юмор Михи игнорировать, чем жутко его бесили. Бабушка улыбалась, но глаза ее были печальными – не таких мужей она хотела своим девочкам.

Чтобы баттл не закончился мордобоем, я тихонько попросил сестру и брата прекратить травлю Михи. До него не дошло бы, что над ним таким образом смеются дети, он просто разозлился бы на Квазипупа. К сожалению, Ирина тоже не поняла, что ее избранника определили как самое слабое звено, достойное глумления. А вот бабушка все понимала, потому перевела разговор к воспоминаниям о временах, когда девочки были маленькими, и обстановка разрядилась.

Когда я ехал сюда, думал, что мы тихо по-семейному посидим, но получился сплошной напряг. Теперь я понял, почему Каюк предпочел тренировку, он Миху чаще видит, и его антипатия мне теперь понятна. Одно непонятно, почему Миха не проявился на свадьбе? Наверное, он все-таки может держать себя в руках на людях, а сейчас посчитал, что он в кругу семьи, и расслабился.

В итоге мы сорвались домой в полдевятого, и всю дорогу Наташка ужасалась:

– Я, конечно, понимаю, что тетя Ира та еще звезда, но Михаил этот… Он же дикий! Вы видели, он все время лез ей под юбку и за сиськи хватал, фу!

– Его воспитывали макаки, – сострил Боря. – Бандерлоги.

– Похоже на то. Но даже если так, неужели он не видит, как нормальные люди общаются? Не понимает, что чавкать – стыдно⁈ Он же не со свиньями жил. Бабушка его хвалила… ужас.

– Бабушке за него стыдно, но она терпит, потому что это выбор ее дочери, – объяснил я. – Тетя Ира могла умереть от горя из-за Андрюши, а так развлекается, молодой себя чувствует.

Наташка передернула плечами.

– Он же животное.

– Классно, что ты это понимаешь! – не выдержал я. – А Миха… не наше это дело. Главное, чтобы не вредил.

Подумав немного, Наташка сказала:

– Хотела им пригласительные на «Фауста» дать, но не стала. Лучше учителям подарю.

Глава 7
Море информации

Трезвонящий телефон я услышал, когда мы преодолевали лестничный пролет между третьим и четвертым этажом. Наверное, бабушка звонит поинтересоваться, как мы доехали.

Телефон у нас колоритный, старинный немецкий, как в фильме про Штирлица. Орет он тоже колоритно, так громко, что соседи вздрагивают. Когда буду съезжать, я обязательно его куплю или поменяю на модный кнопочный – хозяин будет только счастлив.

Уже когда открывал дверь квартиры, узнал звонок межгорода. Только переступил порог, как телефон смолк. Пузатый будильник, который я хотел заменить, но оставил как символ эпохи, показывал полдесятого. Если это дед, он не постесняется перезвонить, а если не он? Вдруг что-то важное? Но что?

Лекс-крепыш хочет поговорить о лагере? Чумаков? Тимофей?

Скорее всего, все-таки дед, только он звонит так поздно. Я быстренько отзвонился бабушке, что мы дома. Маме звонить не стал – они с Квазипупом должны приехать поздно, как я понял из случайно услышанного, отчим повезет ее в «Лукоморье».

Наташка все не могла успокоиться, негодовала, какой же у нас завелся конченый родственник, теперь, если бабушка будет его постоянно в гости звать, нормально и не посидишь, и вообще к ней ездить не хочется.

Под ее причитания снова зазвонил межгород, я метнулся к телефону и снял трубку.

– Алло.

Низким мужским голосом проговорили:

– Привет, Паша, это Алекс.

Хотелось спросить, какой именно, я принялся перебирать знакомых Алексов, но говоривший продолжил, и стало ясно из контекста.

– Помнишь, ты просил меня узнать, когда «Газпром» начнут приватизировать? Так вот, в конце марта поступило распоряжение, что около тридцати процентов акций должны продать простым людям на чековых аукционах, причем на Москву выделяется чуть больше полутора миллионов. Правда, батя говорит, что на те акции много охотников, потому их простые люди вряд ли увидят. Остальное будут продавать только работникам предприятия. Ну и на регионы некоторое количество выделяют.

– Не понял, так их можно купить за ваучеры или нет? – переспросил я.

– Только теоретически, – ответил Алекс. – А практически их заочно разобрали, такие дела.

Фоном зазвучал мужской голос, Алекс ненадолго смолк, а потом продолжил:

– Батя говорит, что, если тебе так уж нужны эти акции, потом проще у работников предприятий их выкупить, на общих условиях на ваучеры их поменять очень сложно.

– Так а тут вроде тоже на ваучеры меняют. Может…

– Теоретически, – терпеливо повторил Алекс. – Практически их нет даже за деньги. Так что не знаю, где ты нарыл информацию про то, что эти акции стоящие, но ты прав. Там такие игроки, что мама не горюй.

– Спасибо, Алекс, что помнишь о моей просьбе. У тебя отец, смотрю, не последний человек. Так вот, мой совет: если у вас появится возможность эти акции купить, хотя бы несколько, и у вас есть свободные деньги – даже не сомневайся.

– А сам что решил?

– Пока не знаю. Наверное, откажусь от этой идеи – некогда. Кстати, как там парни?

Я знал, что они рассорились, потому что Алекс якобы зазнался, и специально задал вопрос, чтобы услышать другую точку зрения. Обидно, что распалась компания толковых парней, которые организовали народную дружину, чтобы чистить свой район от всякой швали, и вдвойне неприятно, что они дуются друг на друга. Ну не верил я, что их идейный вдохновитель просто взял и зазнался. Если бы это было так, он сейчас мне не звонил бы.

– Я переехал в другой конец Москвы, мы толком не общаемся.

Может, дело действительно только в этом. Алекс – студент, учится в престижном вузе, а парни – школьники, причем из небогатых семей. Жили в одном месте, были общие интересы – дружина, а когда разъехались, оказалось, что их нет. Так часто бывает в юности. В зрелом возрасте начинаешь дорожить друзьями по-настоящему, потому что их остается все меньше, и, если друга занесло хоть на Галапагосские острова, это не помеха для того, чтобы поддерживать с ним всязь.

– Жаль.

Однако интерес к бывшим друзьям Алекс проявлял:

– Я звонил пару раз Лексу, и Олегу звонил, вроде все у них нормально. Лекс говорил, что он летом на море наконец поедет.

– Ну да, ко мне сюда. Его отец и наш директор школы решили устроить тут лагерь. Давай и ты приезжай, будет весело. Море, лето, фрукты, приключения! На тренировку сходишь к нам, посмотришь, что и вдали от Москвы есть жизнь. Замутим что-нибудь интересное.

– А когда? – заинтересовался Алекс.

– Вообще – в июне, но старшие подтянутся в июле: у кого экзамены, у кого поступления. В августе все точно соберутся.

– Спасибо, я подумаю. Если честно, мне тут ужасно скучно. Дом, конечно, большой, красивый, но я порой жалею, что переехал. А ты прям возле моря живешь, что ли?

– Да, километр до него идти, – я это сказал, представив, что живу в своем доме, оттуда до моря один километр, не больше. – А от школы до моря метров двести пятьдесят.

– Круто! Я уже хочу!

Опять прозвучал фоном голос его отца.

– О, я уже от бати одобрение получил. В августе, говоришь? И Лекс будет? Отлично!

И с чего парни взяли, что Алекс зазнался? Он остался таким, как был.

Простившись с ним, я набрал Каналью, зная, что он до десяти не спит. Настораживал меня Миха. Вроде бы все понятно с ним, но чуял я, что о чем-то он не договаривает.

Например, где все, нажитое непосильным трудом за двадцать восемь лет? Как я понял, женатым он не был, детей у него нет – следовательно, оставить заработанное некому. Со слов Ирины, он работал до изнеможения – но где результат? Все, что у него было за душой – огрызок жульки-двойки. Причем, это я услышал уже под вечер, приехал Миха не из забитого села, а из областного центра, где влип в некрасивую историю, его подставили и он нажил врагов.

Как бы те враги не пришли по его душу, мало ли что он там натворил. Может, сам нарвался, а всем врет. Вот и пришлось ему бросить все и бежать. Взрослый я встречал нескольких похожих людей – они именно бежали. Один – от долгов, второй – от сожительницы, у которой сгорел дом после того, как тот отремонтировал там проводку. У пострадавшей было три брата, двое при бандитах крутились и решили отомстить за сестру.

– Здравствуйте, – осторожно спросил Каналья. – Кто это?

– Привет, я почти по делу.

– Ну, здравствуй, Паша! – Мне показалось, что сказал он это с облегчением. – Что у тебя?

Фоном прозвучал женский голос, затарахтело – видимо, Каналья закрыл трубку ладонью и что-то ответил даме. Потом вернулся ко мне.

– У меня тут гости.

– Ясно. Буду краток. Вижу, ты все-таки взял на работу Михаила. Настораживает он меня. Что можешь о нем сказать?

Вопрос загнал напарника в тупик, он задумался, засопел. Ага, значит, и у него впечатление неоднозначное.

– Скажем так, исполнитель он неплохой, рукастый, работы не боится, не пьет, приходит вовремя. А то помнишь этих двоих? Женя и Олег, ну космонавты, иначе не скажешь. Им по будильнику сложно было вставать. Это все, что меня должно интересовать. Как человек он мне совершенно безразличен, мне с ним не дружить, детей не крестить. Или ты о чем-то знаешь и хочешь предупредить?

– Это тетки моей ухажер. Тетке под сорокет, Ирина, ты ее знаешь. Чуть с ума не сошла после смерти сына, а теперь нашла и пригрела это чудо. Боюсь, как бы не навредил. По бабушке это ведь тоже ударит, она только отошла.

– Дело такое, лишь бы Ирине нравилось. Я где-то слышал, что женщины редко уходят от умственно отсталых… – Поняв, что сболтнул лишнего, он прикусил язык.

– Если тихий дурачок, конечно, можно и не уходить, но этот-то – активный. Так что будь с ним поаккуратнее – на всякий случай.

– Да и так присматриваюсь пока. Спасибо, что предупредил, но я все вижу.

Мы простились. Вот сколько информации за один день!

Я прошелся по прихожей туда-сюда. В голове крутились акции «Газпрома», идиотствующий Миха, Ирина, одетая, как школьница, рука на ее заднице. Так, надо сосредоточиться и решить, что делать с «Газпромом». Полгода назад идея по дешевке закупиться ваучерами и вложить их в акции казалась мне суперской, теперь я изменил мнение.

Хорошо, что тогда не стал те ваучеры нагребать.

Да, кто сохранит акции до нулевых, тот озолотится. Это один из немногих активов, который принесет ощутимую прибыль. Вопрос только в том, насколько она ощутима. Если бы я сидел на мешке с долларами и не знал, куда их вложить, тогда одно. И совсем другое, когда ты в стране дураков, но не в сказке. В землю закопай золотой – он и правда даст всходы, и вырастет златоносное дерево.

Если я имеющиеся деньги вложу и приумножу, то получу гораздо больше, чем если законсервирую в акциях «Газпрома» и буду ждать лучших времен. Вот крипта – другой вопрос, там – сверхприбыль быстро, и – когда все ниши уже заняты, рынки поделены и крупные игроки начали поглощать мелких. Но сейчас-то – другое дело! У меня куча интересных проектов, где деньги принесли бы больше пользы.

К тому же, чтобы заполучить акции, которые, если верить Алексу, раскуплены до того, как начались торги, надо серьезно этим озаботиться и потратить неделю-две. Кто этим будет заниматься? Я? Во-первых, мал еще, во-вторых, у меня тут дела, которые нельзя бросать, да плюс учеба, экзамены. Дед? Тогда его бизнес посыпется, к тому же никакой гарантии, что у него получится добыть акции. Может, пару сотен штук и бросят на собачью драку, но это ж как повезти должно!

В прошлой жизни я, уже будучи взрослым, слышал, что и Мавроди что-то там купил, и с этого начался крах его империи. Будем считать покупку акций «Газпрома» отправной точкой.

Свои акции «МММ» я продал, как мама говорит – продешевил, у нее их штук десять. У меня осталась одна штука. Пора ее сливать и как-то убедить маму, чтобы от своих избавлялась. Жалко, если столько денег сгорит. Да, она не вложит их выгодно, но пусть хоть на удовольствия потратит.

Ну а у меня основные траты – стройка. Вере окна уже поставили, на очереди наша двухкомнатная квартира в гостевом доме, в воскресенье рабочие должны приступить. Так, глядишь, и будет жилье к июлю готово, можно будет покупать мебель и делать красиво, а то задолбал облезлый стол, и колченогие табуретки, и кухня вся перекошенная. Когда живешь в нормальных условиях, и глаз радуется, и себя ощущаешь совсем по-другому.

Размышляя, я не заметил, что на меня выжидающе смотрит Наташка.

– Что? – спросил ее я.

Она дернула плечами и сказала:

– Я ведь могу и не поступить. И что мне тогда делать? Придется где-то работать.

– Если так, специально под тебя в центре на набережной открою еще одно кафе с кондитеркой. Пойдешь туда? Платить буду хорошо, пять тысяч в день, то есть почти два доллара.

– Давай лучше не так. Давай я там буду продавать что-то свое. Например… – Она задумалась и быстро выдала: – Сок, компот, те же «сникерсы»… Пакеты. А то трусы, носки и колготки надоели, как и надоело на холоде стоять.

– Посмотрим, – почти согласился я. – Инициатива – это всегда хорошо. Мне бы хотелось, чтобы ты все-таки поступила. Театр – это твое.

Натка вздохнула и пожаловалась:

– Главреж на меня в прошлый раз орал. То то ему не так, то это. Задолбал.

– На то он и главреж, у всех свое видение, конфликт актера и режиссера – это как конфликт крестьянина и помещика, то есть угнетателя и угнетенного.

– Парни придут? – спросила она. – Егор и другие? Ты пригласительные им раздал?

– Раздал. Будут рукоплескать и обожать, они все как один по тебе сохнут. Пожалела бы ты их.

– Пф-ф, что мне теперь, давать всем из жалости? Я решила больше не вступать в отношения, ты же знаешь. А Егор… ну да, он симпатичный, но тупо-о-ой…

Натка опять вздохнула.

– А знаешь, чего главреж ко мне пристал? Потому что считает, что я должна с ним… ну, ты понял. Раз с Андреем, то и с ним должна. Если бы он раньше пришел, то вообще роль бы у меня забрал. Теперь орет на каждом углу, что я бездарность.

Хотелось бы ей сказать, что все будет хорошо, она уедет в Москву и забудет этого главрежа как страшный сон, и откроются радужные перспективы, ведь она такая талантливая и молодая… Но это была бы откровенная ложь. Увы, все, скорее всего, будет не так. Сколько их, молодых и талантливых, едет покорять Москву. И каждая считает, что именно она достойна главных ролей, и они непременно у нее будут. Но везет немногим, и то ради тех ролей им приходится спать со всеми. Но даже так большинство актеров остается в тени навсегда, или же перебивается ролями в эпизодах и работают ведущими на корпоративах и свадьбах. Не всем семенам дано прорасти; не всем, что проросли, суждено стать деревом; не каждому дереву дано сформировать мощную крону.

– Ты выбрала сложный путь, – сказал я. – Этот главреж – только начало, увы. Но ты правильно делаешь, что идешь по зову сердца, иначе никогда не будешь счастливой.

Натка погрустнела и выдала:

– Думаешь, я этого не знаю? Про главрежа и других таких? Еще как знаю, вижу, что наши творят. Там все со всеми! А потом с поклонниками! И бухают как не в себя. Но я хочу попытаться стать нормальной актрисой. Понимаю, что шансов немного, но в ларек пойти я всегда успею.

Я не сдержался и обнял ее. Мы говорили о неприятных вещах, но как же я был счастлив! Потому что вот эта девушка – моя змеюка-сестра, вредная, ершистая, полная ненависти… Она такой была, но уже никогда не станет, даже если ее мечты разрушатся. И если только ради этого меня вернули – чтобы помочь человеку найти себя и собрать по кусочкам – то оно того стоило.

Наверное, то же самое чувствует спасатель, когда после реанимационных мероприятий у утонувшего начинает биться сердце.

Конечно же, я помогу ей больше, чем обещал. Просто человеку нужно стремиться к цели, работать. Если не повезет с поступлением… придумаем что-нибудь.

Уверен, Наташка правильно выбрала путь, потому что часто бывает, когда человеку что-то противопоказано, а он все равно пытается в этом деле преуспеть. Например, прирожденный спринтер вдруг решает стать чемпионом в беге на длинные дистанции. Или дисграфик подается в писатели, сотни романов настрочил, не спит, не ест – а не читают. Или вокалист с голосом, как у бензопилы, рвется на сцену с усердием бульдозера.

Другое дело, когда таланта нет, но хочется – тогда можно стать крепким ремесленником и даже прославиться, потому что обычный человек не отличит работу мастера от работы ремесленника-профессионала.

Мне хотелось верить, что у Наташи есть зерно таланта, пусть не алмаз первой величины, но вполне себе самородок, который можно огранить, и он засияет.

Четырнадцатого мая, на премьере, которая всего-то через неделю, все станет ясно. Пожалуй, это событие волновало меня больше всего, и я переживал наравне с сестрой.

Это событие никак не приблизишь, а вот с мамой надо срочно поговорить насчет акций «МММ». И забрать у нее накопившиеся газеты, в «Коммерсанте» не могли обойти вниманием такое событие как приватизацию «Газпрома». Но сегодня мама в загуле, так что поговорю с ней завтра. В прошлые разы она меня не послушала. Но вдруг гормоны и чувства поутихли, и она в состоянии прислушаться к моим доводам?

Глава 8
Силы враждебные

Ключа от квартиры, где мы жили раньше, у меня не было – вернул их маме, потому туда было никак не попасть, и я попросил маму забрать газету «КоммерсантЪ», которую я выписал на старый адрес, на работу. Она поохала, что много тащить, но все-таки сдалась, а я достал из заначки единственную и последнюю акцию «МММ», припрятанную на черный день.

Суббота в больнице – бешеный день, потому что узкие специалисты приезжают вести приемы, и народу много. К тому же с утра производится большая часть инъекций плюс заборы крови и мазков. Потому я решил поехать туда к полудню.

Пока ехал в центр и трясся на Карпе, меня душила жаба, что я рано слил акции – можно было бы заработать еще несколько миллионов. Но я не помнил, когда точно случился крах «МММ» в той реальности, помнил только, что летом. Однако мне казалось, что здесь кампанию запустили раньше, значит, и рухнуть она может раньше.

Насколько помнил (а помнил я смутно и то вроде знал из фильма, а не из надежных источников), Мавроди собирался захватить весь мир и хотел податься в США, но немного не успел. А жаль, интересно было бы посмотреть, как американцы выкручивались бы. По одной из версий, его у нас стали теснить как раз-таки из-за акций «Газпрома», которые ему достались тем самым путем, о котором вчера говорил Алекс.

Может, и не в том причина, но приватизация «Газпрома» сработала триггером, и включилась кнопка тревоги.

Вдруг здесь не «МММ» развалится, а Мавроди развалит США, а потом станет президентом мира? Интересно было бы посмотреть, но вряд ли.

Все выяснится в ближайшее время.

В обменном пункте работали знакомые тетки, но с момента, когда мы в последний раз виделись, прошло много времени, и они меня не узнали.

Ажиотажа не было. Согбенный дед сдавал зеленый купон и, кряхтя, пересчитывал рубли. Молодец, дедуля, вовремя! Я присмотрелся к курсу: 120 000 за акцию. А ведь с тысячи все начиналось! Я покупал за девять с чем-то тысяч и за пять, у меня в ежедневнике записано. Понятное дело, дорогущие акции уже мало кто покупал, игрались более дешевыми купонами.

Поздоровавшись с женщинами, которые скоро должны потерять работу, я протянул акцию. Тетки возбудились, стали ее вертеть, смотреть на просвет.

– Это ж парень, который целую кучу их купил.

Вторая сфокусировала на мне взгляд:

– Точно. А потом продал.

– Это последняя. И вам советую их продать, если они у вас есть… а я поспешил, да. Надо было сейчас продавать.

Убедившись в подлинности акции, тетки отсчитали мне денег – сто двадцать тысяч. Вот они, бабки из воздуха!

Что я на них куплю? Поменяю на доллары и куплю Свете красивых вещей в сентябре, как обещал, чтобы пошла в новый класс не как бомжиха, а как принцесса. И как я упустил из виду, что у детей мало одежды для школы?

Но прежде, чем менять рубли на доллары, я заскочил в наш павильон со сладостями. Там был ажиотаж, и Лидия с Ликой едва справлялись, пахло кофе, на всех табуретках сидели посетители. Пришлось заходить в, так сказать, производственное помещение за витрину. Как раз поток посетителей иссяк, Лика отчиталась по прибыли, показала журнал, куда записывалось все проданное. Я минут десять его изучал – для видимости, чтобы не думали, что все пущено на самотек. На самом деле, так оно и было, если начну еще и это контролировать, то просто сдохну.

Потом Лика достала мне пачку рублей, я их пересчитал, сверился с записями. За два дня больше двухсот баксов – в пересчете, конечно. Отлично.

– Справляетесь? – шепнул я.

– Нормально! – улыбнулась Лика. – Завтра я одна, и послезавтра тоже. Стремновато, если честно, когда такая толпа. Орут, на голову друг другу лезут.

– Я могу не брать выходные на эти субботу и воскресенье, но хотелось бы девятого сводить детей на парад, чтобы помнили. Это понедельник.

– Три выходных, какой кайф! – закатила глаза Лика.

– Я тоже пойду на парад, – брякнул я.

Не знаю, зачем я это сказал. Хотелось посмотреть на военную технику, проанализировать новое восприятие и понять наконец, кто я – я из будущего или я из прошлого, которому было плевать на все, и военная техника для него – не символ Победы, а просто движущаяся груда металла.

Потом я обменял рубли на баксы и поехал к маме в поликлинику. Точнее, в нашу с Гайде поликлинику, где обнаружил маму, говорящую по телефону за стойкой. Как это ни странно, с Квазипупом, как бы я к нему ни относился, она расцвела, помолодела и похорошела.

Я аж залюбовался ею и остановился в сторонке, но она меня заметила, помахала рукой и указала в коридор, где на банкетке сидел пожилой мужчина, ждал своей очереди.

– Идем, газеты твои в кабинете, в том, который пустой.

Стираный-перестиранный пакет, набитый газетами, стоял на полу возле кушетки. Зазвонил телефон за стойкой, и мама убежала, а я принялся перебирать газеты. «Коммерсантъ» выходил шесть раз в неделю, имел двенадцать страниц, а субботний номер был самым пухлым. Потому я потратил больше получаса, раскладывая издания по времени выхода. Больше всего меня интересовал апрель-май, информация о «Газпроме».

То ли в конце 90-х., то ли в начале нулевых газету купит Березовский, и она перестанет быть независимой, а потом ее пожрет монополия. Пока я шелестел бумагой, мама заглянула лишь раз, увидела, что я занят, и убежала. Ага, вот интересное, статья за январь, где подробно описано то, что говорил Алекс. И отличное резюме в конце статьи:

«Каемся: до последнего момента мы надеялись на лучшее – на то, что апологеты ваучерной приватизации, как и в борьбе с нефтяниками, одержат верх. Надежды не оправдались: слишком мощные силы отстаивают продажу „Газпрома“ среди узкого круга лиц. Госкомимуществу эти силы оказались совершенно не по зубам. По информации из ГКИ, совсем недавно состоялось очередное заседание Совета директоров РАО „Газпром“, на котором в очередной раз был подтвержден описанный нами порядок приватизации предприятия».

А именно: «Таким образом, формально все положения указа вроде бы соблюдены – населению продается даже не 20%, а целых 34,9% акций „Газпрома“. И всего лишь одна загвоздочка: к населению-то относятся только „свои“ – да дежурные „народы Севера“, для придания этому денному грабежу видимости приличия».

Так что правильно я на это дело забил. Ехать на Чукотку и изображать якутов-акционеров никто не будет. Именно так – грабеж. Захотелось встать и пнуть кушетку.

Что я могу сделать⁈ Сейчас – ничего. Успокоиться и работать дальше, а вот потом… Успею ли я развиться достаточно, чтобы противопоставить что-то «слишком мощным силам»?

Пашка, успокоиться! Работать! Развивать суггестию. Иначе противопоставить ты сможешь только себя – гопникам.

Теперь надо маму направить на путь истинный, она начала ко мне прислушиваться, но я для нее все еще не авторитет. А вот газета – вполне даже авторитет. И мне нужно найти подходящую статью, что «МММ» – мошенническая схема. А потом, если надо, внушить маме, чтобы спасала свой миллион…

И тут я ощутил волну протеста. Что-то во мне упиралось и вопило, что так делать нельзя, суггестия – не для этого, нельзя ее использовать в своих интересах. И я решил не использовать сильнодействующие средства.

Однако в газетах ничего конкретного я не нашел, кроме статьи о финансовых пирамидах в принципе и о том, какой Мавроди молодец, суперкомпьютер купил, анализирует американские рынки.

Правильно, зачем писать правду, говорить очевидное и мешать разводить лохов? Вдруг Мавроди и правда станет императором человечества, то есть президентом мира? Зато, когда с пьедестала его сбросят те самые «слишком мощные силы», распоследние шавки сбегутся его рвать.

В кабинет вошла мама, уселась рядом со мной на кушетку.

– Уф, ну и день сегодня бешеный! Звонят и звонят, идут и идут. Сегодня у нас до обеда невропатолог был, сейчас – эндокринолог, ну и кардиолог – Гайде, мужчина, которого ты видел, он к ней.

Она чуть придвинулась, глядя на разложенные газеты.

– Неужели интересно? Мы пытались с Васей читать, нудятина жуткая.

– Потому что тут аналитические статьи про бизнес, – объяснил я. – Если бы ты следила за этим, тебе было бы интересно. Например вот.

Только что я нашел еще одну статью про приватизацию «Газпрома», более свежую, и зачитал:

– 'Итак, 14 и 15 марта Анатолий Чубайс выпустил распоряжения #508 и 516, регламентирующие соответственно порядок продажи акций «Газпрома» в регионах и сроки этих продаж. Продажа акций «Газпрома» начнется 25 апреля и продлится до 10 июня. (Отметим, что «Газпром» не препятствовал продолжительным срокам сбора заявок – тем самым согласившись на большое количество поданных чеков.)

А вся закрытость чекового аукциона, проводимого в регионе, заключается, согласно распоряжению, в том, что заявки на него смогут подавать исключительно физические лица, проживающие на территории данного региона. При этом распоряжение не лимитирует размер заявки от физического лица'.

Ниже имелась таблица с информацией, сколько акций выделяется для приватизации в каждом регионе, то есть бросаются на собачью драку. На наш край – 738 000. Маловато будет, но может и повезти.

На лице мамы было написано, что она ничегошеньки не поняла. Это хорошо. Попробую задавить ее сомнения авторитетом.

– Сейчас предприятия принадлежат государству. По справедливости, граждане СССР имеют право владеть народным богатством, потому нам выдали сертификаты, на которые мы можем купить акции – кусочек этого предприятия…

Я увлекся и не заметил, что, опершись о дверной косяк, меня слушает Гайде, у которой закончился прием.

– Так вот, начальники все скупают себе, потому что знают истинную ценность этих предприятий, а народ дурят, говорят, что все, предприятие банкрот, чтобы купить его за бесценок. «Газпром» – самое дорогое предприятие нашей страны, ведь газ нужен всем и всегда. Потому, если купишь акции этого «Газпрома», они будут дорожать и приносить маленькую прибыль. Понимаешь?

– Вроде бы да, – кивнула мама.

Ну, теперь самый ответственный момент.

– И поняла, чем они отличаются от акций «МММ»?

Мама виновато посмотрела на Гайде и помотала головой. Гайде ничего не ответила, только сделала шаг ко мне – ей было интересно.

– Акция «Газпрома» – это предприятия, мощности, газ, тысячи рабочих. Эта бумажка – символ, кусочек завода, она может подорожать или подешеветь, но не обесценится, пока предприятия будут качать газ. А что такое акция «МММ»? – Я повертелся, оторвал кусок газеты. – Вот что. За ней нет ничего, пустота, понимаешь, мама? Надутый воздушный шарик, который может раздуваться до определенного предела, а потом оп! И все, и нет твоих денежек. Этот момент мог настать еще месяц назад, потому я все продал.

Мама испуганно сглотнула слюну.

– Потому я их не покупаю, – поддержала меня Гайде. – А почему ты решил, что нужны именно акции «Газпрома», когда столько всего приватизируется?

Ну не скажешь же ей, что я все помню! Пришлось выкручиваться:

– Надо долго следить за тем, какими предприятиями интересуются те, у кого есть деньги и знания. За «Газпром» ведется прям война, значит, надо брать.