Текст книги "Вперед в прошлое 15 (СИ)"

Автор книги: Денис Ратманов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

Хотелось внушить маме, чтобы ввязалась во все это, но я себя остановил. Это не моя судьба, пусть учится самостоятельности и сама принимает решения.

Какой же это соблазн: внушить что-то человеку, лишить его воли, превратив в послушную марионетку…

И уничтожить.

Эпилог

– У меня «пятерка»! – закричала Наташка, врываясь в квартиру. – Пяте-о-орка! Е! Е-е! Е-е!

– Тридцать, – усмехнулся я, немного ее ошарашив.

– Не поняла… – округлила глаза она.

– Пятью шесть – тридцать, – улыбнулся я. – Экзаменов-то шесть.

Обещанные деньги я приготовил заранее, положил пять двадцатидолларовых купюр в ежедневник, и вот их время настало. Я молча встал, открыл замок, достал деньги и протянул Наташе.

У сестры округлились глаза, она пересчитала деньги, посмотрела на меня неверяще.

– Но тут больше, чем…

– Ты заработала, они тебе понадобятся в Москве. Ты ж в общаге будешь жить? Есть что-то надо, на что-то надо гулять, мама вряд ли будет слать тебе посылки с едой.

– Зато бабушка будет точно.

–Только храни у деда, смотри, чтобы не сперли.

– Конечно у деда буду держать! Я еще сотку заработала на постерах, прикинь, я магнат!

Из мастерской высунулся Боря с круглыми глазами:

– Дед? Он же завтра приедет!

– Завтра, – подтвердил я. – Раз уж все в сборе, перейдем к плохим новостям. Ругаться – можно, разносить квартиру нельзя. Готовы?

Наташка и Боря прошли на кухню, и я рассказал, что мама встречалась с отцом, пыталась поговорить о разводе и решить проблему мирно, но он пригрозил ей лишением родительских прав, алименты отказался платить и хочет, чтобы все оставалось в подвешенном состоянии как можно дольше – чтобы нервировать маму и она не смогла распоряжаться своей жизнью.

Заключил я так:

– Не знаю, как далеко он пойдет в своих угрозах, но нам нужно создать видимость, что мы живем у нее, и быть на стреме. Если мама позвонит, значит, с проверкой нагрянули органы опеки, и нам нужно показаться дома. Такие дела.

– Вот козлина вонючая, – проговорила Наташка, – а я собралась его простить. Тьфу!

– Кто из них, отец или Квазипуп, большая козлина – вопрос, – не согласился Боря. – Отец-то за нас! Случись чего, мать за Квазипупа, так хоть кто-то за нас…

Боря получил затрещину от Наташки, нас захлестнуло ее ненавистью, Боря цепанул ее эмоцию и с рычанием попытался ударить в ответ. Я схватил его сзади, опрокидывая стул, и крикнул:

– Наташа! Эмоции!

Она мгновенно поняла и будто бы переключилась на страх.

– Боря, ты не прав, – осадил брата я, разжимая руки и отступая. – Отец не за нас, он исключительно за себя, любимого.

– Чего это? – не согласился он.

– А ты подумай. Он все это время за нами следил и ничего не делал. И когда ты из дома сбежал, и когда мы выживали у противной бабки Зинки. Если бы он был любящим отцом, он бы вмешался, а он что? Ни-че-го! Он просто собирал досье, чтобы себя обезопасить и извлечь из ситуации максимальную выгоду, в частности – не платит алименты, не оставлять матери квартиру, а, по сути, нам – вообще ничего! Откреститься, будто нас и не было.

Воцарилось молчание, Боря потупился и засопел. Он еще совсем ребенок, ему важно, чтобы взрослые были «за него».

– Я понимаю отца и злость, что в его квартире живет чужой мужик. Но его поведение, запугивание, что детей заберет, никуда не годится, так только самые конченые себя ведут. Мать-то у нас не алкашка, не наркоманка, не потаскуха, просто…

– Размазня, – нашла верное слово Наташка. – Это неудивительно, папаша ее такой сделал, зашугал… Она ведь совсем молодой замуж вышла – и за такого тирана. Помните, как он ее бил? Вообще же ни за что. Просто потому, что сильнее и злой.

Наташка передернула плечами. Я продолжил:

– Пусть себе мама с Квазипупом живут, как хотят, нам без них гораздо спокойнее, правда ведь?

Боря и Наташа кивнули. Однако, чтобы не травмировать деда, и пока нет Квазипупа, мы решили делать вид, что живем у мамы. Дед-то, скорее всего, к бабушке поедет ночевать, хотя…

– А давайте скажем, что на время сняли квартиру, чтобы не тесниться? – предложила Натка. – И врать не надо.

– Давай.

Потухший Боря молча ушел в мастерскую. Я подождал, пока он закроет за собой дверь, и шепотом обратился к сестре:

– Ты поняла, почему он на тебя собрался кинуться?

– Кажется.

– И почему?

– Я была зла, – прошептала Наташка. – Нет, просто в бешенстве и готова была убивать! Моя эмоция передалась ему, он подумал, что так взбесился из-за подзатыльника, и захотел меня убить.

– Теперь ты поняла, почему тебе нельзя эмоционировать на людях? Ладно бы просто злость, а у тебя она такая, что от нее лампочки взрываются, как ты вообще живешь? Так же сгореть можно.

Натка развела руками.

– Вот так. И как с этим жить?

– Учись самоконтролю, учить закрываться, чтобы не цеплять чужое.

Наташка кивнула, задумалась, прыснула в кулак.

– А ты в курсе, что вся школа с вашей Желтковой угорает?

– Нет. И что она сделала?

– О-о-о, она родила новое слово. Ну как новое, неправильно произнесла известное, причем на полном серьезе. – Натка заговорщицки прищурилась.

– Ну, не томи.

– Она сказала «сратосфера». – Запрокинув голову, сестра рассмеялась.

Боря в его комнате тоже захохотал – то ли подслушивал нас, то ли попал под воздействие. Но это хорошее воздействие, под такое попадать можно.

Мне самому хотелось безудержно хохотать. Натка продолжила:

– Географичка взяла листок, который выдают на экзамене… ну, черновик, где каждый пишет план ответа и – что вспомнит… Так вот, Любка не оговорилась, «сратосфера» была и там!

Бедолага Желткова родила мем! Это ж надо так чудить, но, блин, смешно же ведь! Теперь ее иначе как Сратосферой называть не будут. Надо поговорить с одноклассниками, чтобы хоть на выпускном придержали языки. Пусть меня это и не касается, хотелось, чтобы у забитой глупенькой Любки был настоящий праздник, и она почувствовала себя Золушкой.

– Нат, – вкрадчиво позвал я.

– Ну? – шевельнула бровями она.

– Помнишь, у тебя было сиреневое платье-колокольчик, которое ты терпеть не могла и собиралась выбросить? Оно от тетки досталось.

– Да, – скривилась Наташка, – уродство старомодное. Мать задолбала, чтобы я его носила.

– Оно живо еще? Ты его не порезала на лоскутки, не сожгла вместо чучела?

– Валяется где-то, а что?

– Давай его Желтковой подарим? А то у нее и такого платья нет, придет на выпускной, как бомжиха.

– Да забирай, – махнула рукой Натка. – Там все равно жирное пятно на заднице. Ща принесу… А хочешь, я ей сама его и отдам, а то будет выглядеть странно. Тебе же не хочется, чтобы одноклассники думали, будто ты влюбился в это позорище.

– Буду благодарен. Нет, я в нее не влюбился… это… это как голодного сироту накормить, понимаешь? Ты бы видела ее мать! Мужик-пропойца, а не женщина, все грязная. Всех послала на классном часе и ушла.

Видимо, Наташка поймала мое сочувствие и не разобралась, что это чужое ощущение, предложила:

– А хочешь, я из Желтковой красотку сделаю на выпускной?

– Думаю, она будет счастлива, – улыбнулся я.

– И пятно попытаюсь вывести, – засуетилась Наташка, полезла в шкаф и принялась ковыряться в сумках с вещами. – Оно мне велико, это платье, Сратосфера-то пожирнее будет.

Из комнаты снова высунулся Боря и спросил:

– Паш, а мы у мамы деда будем ждать? Может, он за нами заедет, а?

– Во-первых, с ним нет связи, он в дороге, а во-вторых, дед жутко устал за рулем, он-то немолодой уже. Потому, скорее всего, он заедет к бабушке, немного поспит и лишь к вечеру будет у нас.

– А там уже выпускной, – мечтательно проговорила Наташка. – Сперва твой, потом, в воскресенье, – мой… Слушай, у вас он в ресторане, а у «вэшек» где?

– Так же, как у вас, в столовой в семь вечера. Ее закроют для лагеря, откроют для вас. В Москву когда?

Наташка мечтательно проговорила:

– В среду, наверное. Экзамены-то у меня в июле. Эх, скорее бы, а то я спать не смогу!

– В августе сюда приедешь? Дом обживать будем.

Вспомнилась участь сторожа дачных участков, деда с алабаями, который жил на отшибе. В этой реальности я его как-то напугал, чтобы ни в коем случае не закрывал собак в вольере и припас берданку – послушался. Говорит, что не лазают воры, прямо удивительно. Так что, сворее всего, беду отвести удалось.

– Нет, я ж говорила. Деду буду помогать, тебе товар передавать – плохо, что ли? И деду весело, и мне интересно.

Не понимает она счастья родиться и жить возле моря, как и не понимает, что ни море, ни горы – это не отпустит, куда бы ни бежал. К сожалению, это понять можно только с возрастом.

Ну а завтра – первый шаг во взрослую жизнь. Столько нового мне предстоит – голова кругом.

Продолжение тут. Подписывайтесь, добавляйте в библиотеку: /reader/551169