Текст книги "Опасный ритуал или (не) случайный призыв демона (СИ)"

Автор книги: Демьяна Нур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

√19

Арсанэйр

Тишина в этой человеческой норе была оглушительной.

Не тишина покоя, а тишина застоя.

Воздух стоял неподвижно, насыщенный запахами её страха, старой бумаги и этой отравы, которую она называла кофе. Я сидел у её окна, спиной к рассвету, который натужно пробивался сквозь грязь на стекле. Моё внимание было разделено.

Первая часть на экране её " скрижали ". Бесконечный поток данных: смешные картинки, крики приматов в их социальных сетях, сухие своды законов квантовой механики. Я искал слабое место, брешь, алгоритм. Какой-нибудь упырь-оккультист, который, сам того не ведая, описал принцип работы порталов между мирами. Хоть что-то, что позволило бы мне рассчитать обратный путь, не разрывая эту тварь на части в качестве топлива.

Вторая часть, на ней.

Она спала. Беспокойно, как затравленный зверёк. Её новые, исправленные мной глаза были закрыты. Дыхание сбивалось. Она ворочалась, и тень от её ресниц падала на бледные щёки. И это… беспокоило.

Беспокоило не как угроза.

А как сбой в логике.

Я, Арсанэйр, Король Пропасти, Судья Трепещущих Душ.

Я столько лет наблюдал, как существа корчатся в агонии, и это не вызывало во мне ничего, кроме холодного удовлетворения от эффективности наказания.

А этот человеческий несмысленыш, это недоразумение, эта Яна.

Её страх, её слепые попытки сопротивляться, её глупый, наивный азарт в глазах, когда она надела чёрное.

Это было… интересно.

Как неожиданная аномалия в давно изученном уравнении. И эта аномалия отвлекала. Притягивала взгляд. И не только взгляд.

Я отвернулся от окна, подошёл к кровати. Она лежала на боку, одна рука под щекой. Во сне её лицо теряло ту вечную готовность к удару.

Оно становилось… милее.

Уязвимее.

Я смотрел на линию её скулы, на тонкую шею, на пульс, что отстукивал тихий ритм у основания горла. Искал. Не знал что.

Отметку? Печать? Признак того, что эта тяга не просто сбой моей системы, а нечто большее.

Внезапно, в потоке данных на экране, мелькнула строка. Запись в архивах какого-то полузабытого форума для любителей оккультной чепухи. "Случай нечаянного призыва у славян: кровь староверов и демоны-хранители".

Чепуха.

Но рядом упоминание старинного манускрипта.

Я углубился. Ссылка вела на отсканированные страницы. Язык был архаичен, но я узнал его. Это был один из наречий Нижних Сфер. Диалект Улья.

Моё внимание сузилось до точки. Я пролистал.

Мифы о спящих, мифы про одаренных детей, рождённых от союзов, которые должны были быть невозможны.

И тут… легенда о Кса'артуге и Элидре. О ребёнке-ключе.

О матери, что пожертвовала всем, чтобы запечатать силу и спасти дочь. И отправила её… сюда.

"…дитя, лишённое своего истинного облика, будет расти среди смертных, её сущность скована печатями любви и отчаяния. Лишь в момент глубочайшей нужды, направленной не на разрушение, а на связь, печати могут дать трещину, и Ключ повернётся в замке…"

Ледяная ясность пронзила меня, как клинок. Я медленно поднял голову от экрана и посмотрел на спящую девушку.

Всё вставало на свои места.

Её жалкий, уродливый человеческий вид.

Её странная, необъяснимая способность призвать меня, а не какого-нибудь дворового бесёнка. Моя собственная, идиотская, навязчивая потребность исправлять её, наблюдать, быть рядом. Это не было примитивным влечением. Это был резонанс. Отголосок её спящей мощи на мою собственную, родственную по происхождению, силу.

Я подошёл к кровати и сел на край.

Она почувствовала движение и проснулась. Её зелёные глаза, теперь ясные, без очков, широко открылись. В них промелькнул испуг, затем привычная раздражённая усталость.

– Чего опять? – хрипло спросила она, приподнимаясь на локте. – Не выспалась. Опять медитировать?

Я смотрел на неё.

На этот Ключ Раскола, завернутый в потрёпанную пижаму, с волосами цвета "мышиного помёта", как она сама выразилась.

Ирония ситуации была чудовищна.

– Где твои родители, Яна? Спросил я, всматриваясь в ее все еще сонные глаза.

– У меня их нет. Ответила она, и в ее взгляде промелькнула тень. – Они меня выбросили как ненужного котенка на крыльцо детской больницы сразу после рождения.

Должно быть гороко осознавать, что не нужен собственным родителям. Я понимал, что это для людей сложно, но должен был подтвердить свою догадку.

– Когда? Спросил я, все еще неотрывно всматриваясь в зеленые глаза.

– В октябре.

Я задумался и задал последний вопрос, чтобы сложить с своей голове пазл, по имени Яна. – Это осень?

– Да. – ответила она, затем ее озадаченность сменилась упрямством. – Это допрос?

– Нет, – сказал я, и мой голос прозвучал не так резко, как обычно. – Это часть головоломки. А сейчас, я хочу рассказать тебе одну интересную историю.

Она нахмурилась, села, обняв колени. – Какую ещё историю? Урок мифологии? Или опять будешь читать лекцию про эффективность?

– Историю о том, почему ты несчастная, уродливая, одинокая тварь, – произнёс я прямо.

Она вздрогнула, и её глаза вспыхнули обидой.

Хорошо.

Огонь.

В нём была её истинная суть. – Ага, спасибо, повысил самооценку, мудак. Может, ещё про детство расскажешь?

– Именно про детство, – кивнул я. – Про детство одного ребёнка, который никогда не был ребёнком.

И я начал рассказывать.

О Пропасти. О Короле Кса'артуге, чья жестокость была для меня знакомой мелодией. О его жене, демонице Элидре. О браке, скреплённом ненавистью. О беременности, которая была не благословением, а смертным приговором для всего мира. Я говорил без эмоций, как читал бы отчёт. О пророчестве «Ключа Раскола». О решении матери. О запечатывании силы. О портале на Землю. О казни Элидры.

Яна слушала, сначала скептически хмурясь, потом всё внимательнее. Её лицо становилось бледнее. Когда я дошёл до свёртка, оставленного в холодную осеннюю ночь, она перестала дышать.

– И что? – прошептала она. – Ты хочешь сказать, что эта девочка…

– Не "эта девочка", – перебил я её, наклоняясь ближе. – Это ты, Яна. Брошенный ребёнок. Не от людей. От демонов. Ты живая печать. Бомба замедленного действия для целой цивилизации. И щит для неё же.

Она замерла.

Казалось, она даже не мигает.

Потом тихий, срывающийся смешок вырвался из её горла. – Ты совсем чокнулся? Это какая-то психоделическая чепуха! Я, демон? Я, которая боится пауков и не может заговорить с официантом? Да иди ты со своими сказками!

– Тогда объясни, – моя рука двинулась, быстрее, чем она могла отследить. Я взял её за подбородок, заставив смотреть прямо в мои глаза. – Объясни, как ты, жалкое, ничтожное существо, призвала меня. Не какого-нибудь духа-заигрыша. Меня. Короля Пропасти. Объясни эту тягу, – я сжал её подбородок чуть сильнее, но не причиняя боли. Просто чтобы она чувствовала. – Ты думаешь, мне нравится торчать в этой конуре и учить тебя, как правильно ходить и мыть голову? Это отвратительно. Это ниже моего достоинства. Но я не могу уйти. И я не могу перестать. Почему, Яна? Почему твой страх пахнет для меня не слабостью, а спящим огнём?

Её глаза наполнились слезами. От страха, от ярости, от осознания, которое пробивалось сквозь стену отрицания. – Отпусти…

– Нет, – сказал я. – Ты хотела правду? Она перед тобой. Твоё предназначение двойственно, как и твоя природа. Первое, не проснуться. Остаться этой несчастной, серой мышью, и пусть вся преисподняя стоит на твоей груди, как на пробке в бутылке с адским пламенем. Второе… – я отпустил её подбородок и откинулся назад. – …стать мостом. Принять обе части. И тогда твоя сила, сила первозданного хаоса, может не разрушить, а пересоздать. Исцелить даже то, что считалось неизлечимым.

Она смотреала на меня, по её щеке скатилась та самая предательская слеза.

"Сбой системы".

– Зачем… зачем ты мне это говоришь? – её голос был разбитым. – Чтобы я ещё больше боялась? Чтобы знала, какое чудовище во мне сидит?

– Чтобы ты поняла, – сказал я, вставая. – Почему я здесь. Это не случайность. Это не ошибка в ритуале. Это ответ. Твоя спящая сила потянулась к чему-то родственному. Ко мне. И моя сила откликнулась. Всё это время я думал, что изучаю образец. А оказалось я калибрую инструмент. Возможно, самый опасный и важный инструмент во всех мирах.

Я повернулся к окну, оставляя её сидеть на кровати, дрожащей, с лицом, залитым слезами и новым, всепоглощающим ужасом.

И с искрой.

– Подумай об этом, – бросил я через плечо, глядя на грязный рассвет. – А потом решай. Остаться мышью. Или попробовать стать чем-то большим. И узнать, зачем тебя, в конце концов, сюда забросили.

√20

Тишина после его слов была громче любого крика.

Он отвернулся к окну, к этому грязному, ублюдочному рассвету, оставив меня посреди комнаты с разбитым мозгом и дырой в груди размером с чёрную дыру.

Демон.

Я демон?

Брошенный демонический ребёнок.

Бомба. Щит. Мост. Ключ.

Каждое слово отскакивало от стен черепа, как пуля рикошетом, оставляя царапины на самой реальности.

Всё, что я знала о себе.

Серая, нелюбимая, неудачливая Яна, рассыпалось в прах. Оно было ложью. Костюмом. Тюрьмой из плоти и костей.

Я медленно сползла с кровати, ноги подкосились, и я опустилась на холодный пол, обхватив голову руками.

Не плакала.

Слёз не было.

Был только леденящий вакуум, в котором плавали осколки моего "я".

А там, в самой глубине, под всеми этими слоями паники и отрицания, шевелилось что-то тёмное, тёплое и страшное. Что-то, что откликнулось на его историю не ужасом, а… узнаванием. Как будто я читала сказку про себя, написанную на языке, который забыла, но родной.

Брошенный ребёнок.

Да.

Этим я всегда и была.

И тут, сквозь гул в ушах, пробился голос.

Резкий, колючий, как битое стекло. Он звучал не снаружи, а прямо у меня в голове, будто кто-то вцепился в извилины и прошипел на самом их дне.

Ну наконец-то дошло, тупица. Сидишь тут, страдаешь, как последняя тварь. А правда-то в глаза смотрит.

Я вздрогнула так сильно, что ударилась затылком о ножку кровати. Сердце заколотилось, пытаясь вырваться из грудной клетки.

– Кто… – выдавила я шёпотом, озираясь по комнате. Арсанэйр стоял у окна, неподвижный, как статуя. Это был не он.

Кто? Да я ж твоя гордость, кусок идиота! Твоя настоящая часть, которую мать засунула поглубже и присыпала человеческим дерьмом!

Голос был полон такой ярости, такого презрения, что мне стало физически плохо.

Он звучал… как мои самые тёмные мысли, вывернутые наизнанку и доведённые до абсолюта. Но это были не мои мысли. Они были чужими.

Паника, слепая и всепоглощающая, сжала горло. Я вскочила, пошатнулась и побежала.

Не к двери. К нему. К единственному существу в этом мире, или во всех мирах, которое теперь хоть как-то имело ко всему этому отношение.

– Арсанэйр! – мой голос сорвался на визгливый шёпот. Я вцепилась в его руку, тряся её. – В голове… там голос! Он говорит! Он называет меня тупицей!

Он медленно повернулся. Его огненные глаза изучали моё искажённое ужасом лицо без тени удивления. Только холодная, расчётливая задумчивость.

– Описывай, – приказал он коротко.

– Колючий! Злой! Он говорит что он моя гордость. Что я тупица! – я тараторила, чувствуя, как голос в голове язвительно смеётся надо мной, комментируя мой испуг.

Арсанэйр смотрел на меня.

Долго.

Словно видел не меня, дрожащую девочку в пижаме, а что-то сквозь меня. Потом его взгляд изменился.

В нём промелькнуло что-то жаждущее.

Голодное.

То, что я видела в его глазах в самую первую секунду появления, а потом оно куда-то подевалось.

Он не сказал ни слова. Он просто наклонился.

Его губы обожгли мои. Это не был поцелуй из тех, что показывают в фильмах. Не было нежности, вопросов. Это был захват. Утверждение. Подавление. Губы были твёрдыми, горячими, как раскалённый металл, а его руки вцепились в мои плечи, прижимая к себе так, что кости затрещали.

От неожиданности у меня перехватило дыхание. Весь мир сузился до этого жгучего прикосновения, до его вкуса – дыма, пепла и чего-то дикого, древнего.

Я была не в силах сопротивляться.

Не физически, он был несравнимо сильнее.

А ментально.

Это был мой первый поцелуй. И он сносил крышу. Внутри всё вспыхнуло и поплыло. Страх смешался с чем-то тёмным, запретным, что дремало во мне двадцать лет.

А тот голос, тот проклятый, колючий голос в голове, взвыл.

ГДЕ ТВОЯ ГОРДОСТЬ, ТВАРЬ?! ОТТОЛКНИ ЕГО! РАЗОРВИ! ТЫ ЧТО, СЛУЖАНКА?! ТЫ КОРОЛЕВСКАЯ КРОВЬ! АКТИВИРУЙСЯ, НУ!

Он кричал, бушевал, царапал изнутри. Но моё тело ему не подчинялось. Оно плавилось под этим поцелуем, предательски откликаясь на него. Я зажмурилась, пытаясь заглушить и внутренний вой, и внешний пожар.

И вдруг Арсанэйр сам отстранился.

Резко. Будто его отшвырнуло. Он отступил на шаг, его глаза, обычно тлеющие угли, пылали теперь ярким, неистовым пламенем. Он смотрел на меня, тяжело дыша, и на его лице читалось нечто вроде шока и жадного триумфа.

– Что… – попыталась я выговорить, касаясь пальцами распухших губ. Они горели.

– Тишина, – прошипел он, и его голос был хриплым, насыщенным. Он провёл языком по своим губам, словно пробуя вкус. – Так вот, какой ты вкус. Вот откуда можно брать силу.

Я уставилась на него, не понимая. – Какую силу?

– Я был голоден все эти дни, – сказал он отрывисто, его взгляд всё ещё пожирал меня. – В этом мире нет привычной энергии. Ни страха, который я могу забрать, ни боли, которую можно собрать. Я истощался. А ты ходила рядом, ходячий источник, и я даже не догадывался, что можно просто взять. Твоя сущность, твоя спящая мощь, она просачивается. Через эмоции. Через контакт. Этот поцелуй – он сделал шаг вперёд, и я инстинктивно отпрянула к стене. – Это был глоток чистой, неразбавленной силы. Моей силы.

Мне стало не по себе. Я была едой? Батарейкой?

– А голос – прошептала я, снова чувствуя, как та сущность ворочается внутри, злая и униженная.

– Голос, – Арсанэйр кивнул, и пламя в его глазах немного утихло, сменившись всё той же аналитической остротой. – Это подтверждение. Внутри тебя заперта твоя вторая сущность. Демоническая. Она не хочет спать. Она хочет править. Она дерзкая, яростная и опасная. И она ненавидит то, что ты позволяешь себе быть слабой. Ненавидит, что тебя прижали к стене. Поцелуем в том числе.

Он снова посмотрел на меня, и теперь в его взгляде читалось нечто новое.

Не просто интерес к аномалии.

Не просто голод.

А какой-то восторг?

– Поздравляю, Яна, – произнёс он с лёгкой, язвительной усмешкой. – Ты не просто брошенный демон. Ты, поле битвы. И твоя собственная тёмная половина только что дала первый залп. Интересно, он наклонил голову, – чья сторона в итоге победит? Скулящей мыши? Или той самой, королевской крови?

Он повернулся и ушёл в гостиную, оставив меня одну.

С горящими губами.

С гулом в ушах.

И с двумя голосами в голове: один тихий, испуганный, человеческий.

Другой хриплый, яростный, демонический, который теперь не умолкал, нашептывая одно-единственное слово, полное презрения и вызова:

Слабачка.

√21

Прошли дни.

Прошли недели.

Время превратилось в странный, замкнутый цикл.

Каждый день тот же проклятый рассвет через грязное стекло.

Каждый день Арсанэйр у окна, поглощённый своими скрижалями.

И каждый день, этот поцелуй.

Это стало ритуалом.

Как утренний кофе. Как проверка почты. Он приходил, обычно без слов, просто появлялся передо мной в тот момент, когда я была наиболее… незащищена.

Чаще утром, когда я ещё не собрала свою жалкую человеческую броню из нервов и сарказма.

Иногда вечером, когда силы были на исходе.

Сначала это было насилием.

Чистым, простым, отвратительным.

Я пыталась сопротивляться мысленно, физически.

Как глупо.

Но его руки были как тиски.

Его губы как раскалённый штамп.

Он просто брал то, что ему было нужно.

Силу.

Энергию.

А я была источником. Батарейкой.

Я чувствовала, как что-то вытягивается из меня, тонкой, горячей струйкой, через этот контакт. Я была истощённой, опустошённой после этого. Как будто он выпивал часть моей жизненной силы.

Но потом, что-то начало меняться.

Не в нем. В нем все оставалось таким же: Расчетливым, жаждущим.

Меня.

Это было медленно и незаметно.

Как рост растения. Но однажды, стоя перед зеркалом в своем убогом туалете, я увидела не себя.

Я всегда была страшненькой молью.

Серой. Невыразительной.

Волосы – мышиный помёт.

Кожа – бледная, с неровным тоном, с тенями под глазами от постоянного недосыпа и стресса.

Фигура – сутулая, вжатая в себя, будто всегда готовилась к удару.

А теперь…

Мои волосы.

Они не просто стали чище от этих дорогих, странно пахнущих шампуней, которые он подобрал. Они приобрели блеск. Не искусственный, глянцевый. Живой.

Медный отлив появился в этой серой массе, будто кто-то встроил внутрь каждого волоска микроскопическую лампу.

Они стали гуще, тяжелее.

И они слушались. Не вились в непослушные клочья, а лежали мягкими волнами.

Кожа.

Это было самое невероятное. Она стала не просто чистой. Она стала идеальной. Бархатистой. Мягкой, как персик. Цвет здоровый, теплый, будто я месяц провела на курорте, а не в этой проклятой квартире с демоном. Прыщики, красные пятна, все следы стресса и плохого питания исчезли. Я касалась своего лица пальцами и не могла поверить. Это была не моя кожа. Это была кожа другой девушки. Красивой девушки.

А тело, оно само собой распрямилось. Я не делала упражнений. Я просто перестала сутулиться. Плечи развернулись. Спина стала прямой. Походка из шаркающей и неуверенной превратилась в плавную, почти грациозную.

Я не училась этому. Это происходило само.

Как будто внутренний стержень, который всегда был сломан, теперь медленно, но верно выравнивался.

Я стала объективно красивой.

И это было пугающе.

Каждый день я смотрела в зеркало и видела, как моё старое лицо, моё старое тело растворяется, заменяясь на это.

На это совершенное изделие.

Это была не косметика. Не пластика. Это была трансформация изнутри. Метаболизм. Как будто та спящая сила, которую он вытягивал через поцелуи, не просто уходила к нему. Она циркулировала. Она очищала меня на выходе. Убирала все человеческие недостатки, все следы уродства.

И самое чёртово комичное, самое дурацкое и невозможное, мне это начало нравиться.

Не просто изменения. Его поцелуи.

Первые дни я ждала их со страхом.

Потом, с привычной апатией.

А потом, я начала ждать их с дрожью. Не со страхом.

С предвкушением.

Это было физически приятно. Да, это был захват. Да, это было подавление. Но в этом была мощь. В этом была сила. В этом был вкус. Дым, пепел, дикая древность, который теперь не казался чуждым. Он казался родным. Как будто моё тело, эта новая, улучшенная версия меня, узнавала его и отвечала. Когда его губы касались моих, когда его руки сжимали мои плечи, внутри что-то пробуждалось. Не демоническая половина. Что-то более глубокое, более базовое. Животное. Примитивное.

А голос внутри кричал. Каждый раз. Он бушевал, он матерился, он требовал сопротивления.

ТЫ ДАЁШЬ ЕМУ ПИТАТЬСЯ С ТЕБЯ, КАК С КОРОВЫ! ТЫ ДОЙНАЯ ТВАРЬ! ВСТАНЬ И ДАЙ ЕМУ В ЛИЦО!

Но я не давала ему в лицо.

Я зажмуривалась и позволяла этому происходить. И после каждого поцелуя, после того, как он отстранялся с тем же жадным, триумфальным взглядом, я чувствовала себя лучше. Сильнее.

Не опустошенной. Наполненной. Как будто он не только брал, но и давал что-то обратно. Очищенную энергию. Силу без яда.

Однажды, после особенно долгого, почти невыносимо интенсивного поцелуя, он отстранился и просто посмотрел на меня. Его глаза пылали, но не голодом. С чем-то вроде, удовлетворённого любопытства.

– Ты меняешься, – сказал он просто.

– Да, – ответила я, и мой голос звучал не хриплым и сломанным, как раньше, а низким, почти бархатным. Я касалась своих губ. Они были полными, чувственными. Не моими губами. – Я становлюсь красивой. Это из-за тебя?

– Из-за твоей силы, – он ответил, его глаза анализировали каждую деталь моего лица. – Которая циркулирует. Я беру сырую, неоформленную энергию. Твоё тело, твоя человеческая форма, фильтрует её, превращает в что-то более гармоничное. И отдаёт обратно остатки. Ты становишься чистым сосудом. Более эффективным. Более привлекательным.

Привлекательным.

Слово застряло в голове.

Он сказал это как факт. Но оно отозвалось внутри горячей, странной волной.

ПРИВЛЕКАТЕЛЬНЫМ?! ТЫ СЛЫШАЛА ЭТО?! ОН ТЕБЯ КАК СОБАКУ ТРАНСФОРМИРУЕТ ДЛЯ СВОИХ НУЖД! ВСТАНЬ И СКАЖИ, ЧТО ТЫ НЕ СОБАКА!

Но я не сказала.

Я просто смотрела на него. И чувствовала, как эта новая, красивая Яна, эта чистый сосуд, хочет, чтобы он снова приблизился. Чтобы снова почувствовать этот жгучщий контакт.

– Это мне нравится, – сказала я тихо, почти шёпотом, признаваясь не ему, а себе. – Мне нравится, как это чувствуется. И как я выгляжу теперь.

В его глазах промелькнула искра.

Что-то сложное. Что-то почти человеческое.

– Ты адаптируешься, – произнёс он. – Твоя человеческая половина учится получать пользу от демонической. Это интересно. Возможно, это путь. Не бой и сопротивление, а симбиоз.

СИМБИОЗ?! ТЫ СЛЫШИШЬ ЭТОГО УРОДА?! ТЫ СЛИВАЕШЬСЯ С НИМ! ТЫ ПРЕДАЁШЬ САМУ СЕБЯ! Я НЕ ПОЗВОЛЮ!

Голос вопил. Но его крики становились тише. Как будто моё новое, улучшенное тело, моё новое, принимающее сознание, создавали барьер между ним и мной. Он был всё ещё там. Он бушевал. Но он был дальше.

Арсанэйр наблюдал за моим внутренним конфликтом с холодным интересом.

– Он всё ещё кричит? – спросил он.

– Да, – ответила я, касаясь своего теплого, бархатного лица. – Но тише.

Он почти улыбнулся. Это было страшно.

Он ушел, оставив меня перед зеркалом.

Я смотрела на новое лицо. На красивое, почти совершенное лицо. На глаза, которые теперь были ярко-зелеными, как драгоценные камни. На губы, которые помнили его поцелуи.

СЛАБАЧКА

Прошипел голос, уже без той ярости, но с бесконечным презрением.

ТЫ ПРОДАЛАСЬ ЗА КРАСИВУЮ ОБЛОЖКУ. ТЫ НИЧТО.

Я смотрела на свое отражение и не знала, кто была эта девушка в зеркале.

Яна? Демон? Или что-то новое, что рождалось из этой странной, адской метаморфозы.

И самое страшное было то, что мне нравилось то, что я видела.

Мне нравилось быть красивой.

Мне нравилось чувствовать его поцелуи.

И голос внутри, кричащий о предательстве, становился просто фоном.

Неудобным, но терпимым фоном к новой, улучшенной жизни.

Я медленно провела рукой по своей новой, идеальной коже и улыбнулась.

Это была не моя улыбка.

Она была слишком уверенной.

Слишком красивой.

Но она была моей теперь.