Текст книги "Опасный ритуал или (не) случайный призыв демона (СИ)"
Автор книги: Демьяна Нур
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)
√51
– Схватить её! – это был не приказ. Это был вопль. Вопль хищника, который понял, что его добыча это динамит с уже горящим фитилём.
Их демоническое войско двинулось. Целая толпа мясца, одетого в доспехи, с горящими от жадности и страха глазами. Идиоты. Неужели не поняли?
Я набрала полную грудь воздуха. Но не просто воздуха – воздуха, пропитанного их страхом, их яростью, энергетическим потом этой бойни. И закричала.
Это был не звук. Это был принцип. Принцип уничтожения, выраженный в чистой акустической форме. Он вырвался из меня не волной, а сферой. Идеальной, безжалостной, радиусом в три метра.
Всё, что оказалось внутри, перестало существовать. Не умерло. Испарилось. Доспехи, плоть, кости, души – всё обратилось в клубящийся туман чистой, неструктурированной энергии. И этот туман… он был мой. Он врывался в меня через поры, через дыхание, через трещины в реальности вокруг меня. Это было… даже не кайф. Это была истина. Истина моего существования. Я,воронка. Я, конец. Я, пожиратель всего.
Сила, перетекавшая ко мне, была густой и тёплой, как самая лучшая кровь. Я ощутила, как трескаются и тут же срастаются кости внутри меня, становясь крепче. Как зрение заливает новый спектр. Я видела не просто тела, а потоки их энергии, их слабые места, их страх, струящийся из них, как дым.
– ОТСТАВИТЬ! ОТСТУПИТЬ! НАЗАД! – рявкнул Кса'артуг, и в его голосе впервые зазвенела не злоба, а паника. Голая, животная паника крысы, которая увидела огонь.
И они послушно отхлынули. Жалкие. Трусливые. Минуту назад– непобедимая армада. Сейчас стадо, забившееся в угол.
А я… я двинулась не на них. Я двинулась на него.
На Арсанейра.
Он лежал на коленях, почти не двигаясь. Чёрная, как смоль, энергетическая кровь сочилась из десятка ран, стекала по камням, и каждый потерянный миллилитр был для меня пряным, дразнящим ароматом. Вкуснейшая вещь на всём этом поле боя.
– Я убью тебя сама, – прошептала я, но шёпот разнёсся по залу гулким эхом. – За всё. За клетку. За кляп во рту. За то, что смотрел на меня как на инструмент.
Каждый шаг отдавался в висках тяжёлым, радостным стуком. Триумф. Абсолютный, окончательный триумф. Я приблизилась. Сила мысли, сейчас это было проще, чем моргнуть. Я притянула с пола длинный, заострённый осколок его же доспеха. Он светился тусклым, угасающим чёрным светом. И завис в воздухе, остриём к его горлу.
В его глазах я искала страх. Раскаяние. Мольбу. Я видела только усталость. Глубокую, вселенскую усталость. И ту самую, чёртову немую усмешку. Молодец, – говорили его глаза. – Всё правильно делаешь. Действуй.
Меня это бесило. Бесило так, что хотелось не убить его, а стереть. Но я сдержалась. Я хотела растянуть этот момент. Прочувствовать каждую микросекунду этой власти над тем, кто всегда имел власть надо мной. Я медленно вращала осколок, играя бликами на его поверхности.
– Последнее слово, Арсанейр, – сказала я, и мой голос звучал как скрежет разрываемого металла.
Он улыбнулся. Широко. Искренне, чёрт побери! Как будто не видел смерти в сантиметре от своей глотки.
– Да, – хрипло выдохнул он. – Моё последнее слово. Но адресовано оно… не тебе, Аня.
Моя рука, контролирующая осколок, дрогнула. В груди что-то ёкнуло. Тупо и неприятно.
– Яне.
Я… вспыхнула. Внутри всё сжалось в тугой, болезненный узел. Это слово. Это имя. Оно действовало на меня как пароль. Как красная кнопка.
Яна? – пронеслось в голове бешеной табуновкой мыслей. – Сейчас? ЕЙ? Даже сейчас, когда я держу его жизнь на кончике своих пальцев?!
И он продолжил, почти не шевеля губами, но каждое слово било по моему сознанию с силой кувалды:
– Я тебя люблю. Яна. Прости… что так вышло.
Люблю. Яна. Прости.
И внутри, взрыв.
Не ярости. Не силы. А её. ЕЁ САМОЙ.
Она. Яна. Не та плаксивая, вечно ноющая дурочка, которую я могла заткнуть одним лишь усилием воли. Нет. Она воспрянула. Не как жертва. Как тюремщик. Как тот, кто знает ВСЕ замки в чертогах моего разума. Она обрушилась на меня не эмоцией, а волей. Чистой, холодной, железной волей.
И в тот миг, когда я уже направила осколок в его сонную артерию, она… заковала меня. Затолкала обратно в ту самую клетку сознания, из которой я только что вырвалась. Контроль над силой, над телом, над этой бушующей внутри вселенской яростью, всё это было вырвано из моих рук.
Мгновенно.
Я даже не успела крикнуть. Не успела возмутиться. Мои губы, мой голосовой аппарат уже не слушались меня.
И моё тело ответило. Точнее, уже её тело ответило. Голосом, в котором смешались её тихий, дрожащий тембр и эхо моей чудовищной силы:
– Потом… поговорим.
И я… она… МЫ развернулись. Спиной к Арсанейру. Лицом к многотысячному войску, к бледному от ярости и непонимания Кса'артугу.
Осколок, который секунду назад должен был стать орудием мести, плавно развернулся в моей, точнее её руке и теперь указывал на них.
– Вы, – сказала Яна, и в этом одном слове звучала не моя безумная жажда разрушения, а что-то гораздо более страшное: ледяная, безоговорочная решимость. – Вы все здесь сегодня умрёте. Но не потому, что я хочу убить. Потому, что вы этого заслужили. Вы чуть не отняли его у меня.
И в её голосе я услышала не мою жажду обладания, а её… любовь. Глупую, иррациональную, человеческую любовь.
И осознание этого было хуже, чем если бы этот осколок воткнули мне прямо в сердце.
√52
Арсанейр
Боли почти не было.
Был только холод. Холод, который просачивался сквозь трещины в доспехах, сквозь разорванную кожу, сквозь самые глубины сознания. Я сидел на коленях. Падать нельзя, упасть значит сдаться.
Кса'артуг стоял надо мной, его тень была последним, что я видел перед тем, как мир начал сливаться в одно серое пятно.
А потом, она появилась.
Аня.
Пламя в человеческой форме. Она не просто пришла, она вырвалась. Из ниши в Улье, из оков, из самой своей природы. Она была воплощением чистого, нефильтрованного разрушения. И она была красивой. Ужасающей и прекрасной одновременно.
Когда ее крик, этот принцип уничтожения, выраженный звуком, испепелил ближайших к ней солдат, я понял: все кончено.
Не для меня. Для него. Для Кса'артуга. Его план, завладеть Ульем, его величие, все это превратилось в пыль, которую сейчас втягивала в себя эта девушка. Она пожирала их силу, и с каждым глотком становилась больше. Не физически. Сущностно.
– Отставить! Отступить! Назад! – крик ее отца был полон не командной власти, а животного ужаса. И они отступили. Как и должно быть. Сила всегда побеждает структуру. Хаос всегда побеждает порядок. А она была чистым хаосом.
И она двинулась на меня.
Не на них. На меня.
Каждый ее шаг был тяжелым, уверенным, неотвратимым. Я видел в ее взгляде триумф. Абсолютный, безраздельный. Она дошла и ничто не могло ее остановить.
– Я убью тебя сама, – ее шепот был громче любого крика. И я знал, что это правда. Она перечислила причины. Клетка. Кляп. Инструмент.
Она была не просто силой. Она была обиженным ребенком. Обиженным, вооруженным бомбой.
Осколок моего доспеха завис перед моим лицом. Он светился тем же светом, что и ее глаза – огненным, ненасытным.
В ее взгляде я видел ожидание. Она ждала, что я буду умолять. Будет рыдать. Буду просить прощения. Она хотела продлить этот момент власти. Последнюю каплю наслаждения перед тем, как совершить главное убийство своей жизни.
Но у меня не осталось сил для страха. Не осталось даже сил для ненависти. Была только усталость. Вселенская, глубинная усталость. И странное, почти идиотское спокойствие. Все пути были пройдены. Все ошибки совершены. Теперь оставалось только одно, последнее слово. И оно было не для нее.
Я улыбнулся. Широко. Насколько мог. Потому что это было последнее, что я мог сделать искренне.
– Да, – выдохнул я. Голос был хриплым, но он еще работал. – Мое последнее слово. Но адресовано оно… не тебе, Аня.
Я видел, как ее рука, контролирующая осколок, дрогнула. Маленькая, почти незаметная судорога. В ее идеально спланированном триумфе появилась первая трещина.
– Яне.
И вот тогда я увидел это.
В ее глазах, в этих огненных, безжалостных глазах, что-то переключилось. Огонь погас не сразу, а как будто задергался, затрепетал. И на его месте, на долю секунды, проступил другой цвет.
Ярко-зеленый. Цвет весенней травы. Цвет жизни. Цвет Яны.
Это было мгновение. Меньше мгновения. Огонь вернулся, пожирая зеленое пятно. Но оно было. Я увидел это. Она вспыхнула не яростью она вспыхнула от боли. От той боли, которую причиняет правда. Яне? Сейчас? ЕЙ? – я физически ощутил, как этот вопрос пронесся в ее голове.
И я продолжил. Не для нее. Для той зеленой искры, которая мелькнула и была сейчас подавлена, но не убита.
Я закрыл глаза на секунду. Собрал последние силы. Не физические, те уже ушли. Душевные. Те, что остались после всех лет, всех ошибок, всех попыток и всех провалов.
– Я тебя люблю. Яна.
И затем, уже почти шепотом, прощальным, обреченным:
– Прости… что так вышло.
Я не ожидал, что это сработает. Я надеялся. Надеялся, что где-то там, глубоко внутри этого монстра, под слоями ярости, боли и жажды разрушения, еще живет девушка с зелеными глазами. Девушка, которая когда-то смеялась. Девушка, которую я обрек на эту жизнь.
И это сработало.
Не сразу. Сначала ее глаза снова задергались. Огонь – зеленый – огонь – зеленый – как короткое замыкание, как борьба двух сущностей в одном теле. Было несколько таких вспышек. За те самые полсекунды.
Каждая вспышка зеленого цвета была ярче, продолжительнее предыдущей.
А потом… произошел взрыв. Не внешний. Внутренний. Внутри нее. Я не видел его, но чувствовал. Как будто огромный, тяжелый замок, сковавший что-то светлое и хрупкое, был вдруг сломан. Не силой. Любовью. Моей любовью. Моим признанием, которое было адресовано не могущественной Ане, а слабой, потерянной, запертой Яне.
Моя любовь – ее сила. Мои последние слова, обращенные не к разрушителю, а к человеку внутри него, сделали Яну сильнее. Не физически. Душевно. Дали ей тот последний рычаг, тот последний аргумент, который ей был нужен, чтобы сказать ну уж нет тому чудовищу, в котором она жила.
И Аня… отступила. Не добровольно. Она была закована. Затолкана назад. Не силой Яны, а силой того простого, человеческого чувства, которое оказалось сильнее всей ее демонической мощи.
Тело Ани развернулось. Осколок, который должен был пронзить мое горло, теперь указывал на войско Кса'артуга.
– Потом… поговорим, – сказала она. И голос был странным. Голосом Яны, но с эхом силы Ани. Голосом человека, но с отголоском монстра.
А потом она сказала им. Всем им. – Вы все здесь сегодня умрёте. Но не потому, что я хочу убить. Потому, что вы чуть не отняли его у меня.
Яна победила. Мы победили.
Не силой. Любовью. Глупой, иррациональной, человеческой любовью.
И как же чертовски странно было осознавать, что твое признание – стало единственной правильной вещью, которую ты сделал в этой проклятой жизни.
√53
Внутри меня всё горело.
Нет, не так. Внутри меня она горела. Аня. Этот бешеный, голодный, ненасытный зверь, который только что держал жизнь Арсанейра на кончике осколка, а теперь был заперт, стиснут, закован моей волей. Она билась в клетке моего сознания, как пойманная птица, но решетки держались. Держались, потому что я уже знала каждый замок.
Сучка, – прошипела она у меня в голове. Голос был искажён яростью, дрожал от бессилия.
Ты не имеешь права. Я должна была отомстить! Показать что с нами так нельзя!
– Заткнись, – прошептала я вслух, и солдаты Кса'артуга, стоявшие в нескольких метрах, вздрогнули. Они приняли это на свой счёт. И правильно сделали.
Я стояла, чувствуя, как мир плывёт перед глазами. Сила Ани, она была во мне. Густая, тёплая, пульсирующая. Я чувствовала, как она перетекает по венам, как вибрирует в костях, как жжётся на кончиках пальцев. Это было… пьяняще. И страшно. Потому что я знала: один неверный шаг и она вырвется. Снова. И в этот раз я её не остановлю.
Но это был не тот момент, чтобы бояться. Тот момент, чтобы быть сильной.
Я подняла осколок, этот чёртов клинок, который должен был убить Арсанейра, и направила его на Кса'артуга. На этого старого, высохшего демона, который смотрел на меня исподлобья, сжимая в руках посох, излучающий тусклый, больной свет. На своего отца.
– Вы, – сказала я, и мой голос звучал странно: в нём смешались мой обычный, дрожащий тембр и эхо её мощи. Словно я говорила через толщу воды, но каждое слово било, как набат. – Вы все здесь сегодня умрёте. Но не потому, что я хочу убить. Потому, что вы чуть не отняли его у меня.
Тишина была такой плотной, что её можно было резать ножом. Солдаты переглядывались. Кто-то из них, молодой, с ещё горящими глазами, сделал шаг вперёд и я просто посмотрела на него. Сила мысли? Нет, это было проще. Как дышать. Как моргнуть. Я пожелала, чтобы он остановился и он остановился. Его ноги будто приросли к камню. Он дёрнулся раз, второй и замер, глядя на меня с ужасом.
– Я… мы уходим, – прохрипел один из офицеров. – Мы уходим, госпожа.
– Умное решение, – кивнула я. – Убирайтесь. Все. И не вздумайте вернуться.
Они начали отступать. Медленно, пятясь, не сводя с меня глаз. Как будто я была змеёй, а они кроликами, парализованными страхом. Я видела, как их воля ломается, как они ломают строй. Сейчас они разбегутся, разнесут весть о том, что случилось, и этот Улей падёт. Сам. Без лишней крови.
Но тут заговорил Кса'артуг.
– Ты думаешь, это конец, девочка?
Голос у него был скрипучим, как ржавые петли. Он говорил медленно, с расстановкой, будто каждое слово давалось ему с трудом. Но в этом голосе не было страха. Только злоба. Гнилая, застарелая злоба существа, которое привыкло править и не умеет проигрывать.
– Ты помешала мне. Ты думаешь, я готов уйти ни с чем?
Я повернула голову в его сторону. Медленно. Спокойно. Хотя внутри всё дрожало.
– Ты рискуешь лишиться своей Бездони, старик. Проваливай, пока можешь!
Он усмехнулся. Страшной усмешкой, если бы та, предыдущая Яна, которая жила земной жизнью и переживала по всякой ерунде, она бы уже давно бежала без оглядки.
Но только не я! Я теперь другая. Я победила саму себя, а как известно, самая сложная война, это война с самим собой.
– Милая девочка. Ты думаешь, я не знаю, что там, внутри тебя? Я чувствую её. Эту голодную суку, которая рвётся наружу. Она сейчас сидит в клетке, да? Твоими силами? Твоей любовью? – он сплюнул это слово, как ругательство. – Но клетки ломаются, Яна. Все клетки ломаются. И когда она вырвется, она сожрёт тебя первой.
– Заткнись, – сказала я. Холодно. Тихо.
– Или что? – он шагнул вперёд. Один шаг. Второй. Его посох засветился ярче, и я почувствовала, как воздух вокруг него начинает вибрировать. – Ты убьёшь меня? Ты?
Он не договорил.
Потому что я сорвалась.
Это было не решение. Это был инстинкт. Я рванула вперёд, не думая, не планируя, просто разрывая дистанцию одним прыжком.
Я врезалась в него.
Посох вылетел из его рук, отброшенный силой удара. Мы покатились по камням, сцепившись, как дикие звери. Он был силён. Старый, высохший, но дьявольски силён. Его когти полоснули по моей щеке, оставляя глубокие царапины. Я взвизгнула от боли и ударила его в ответ. Ладонью в челюсть, с такой силой, что голова мотнулась назад.
ДАВАЙ!
Заорала Аня у меня в голове.
ВЫПУСТИ МЕНЯ! Я ПОКАЖУ ТЕБЕ, КАК НАДО!
– Нет! – прорычала я, вцепившись в горло Кса'артуга. – Я справлюсь сама!
Он засмеялся. Сквозь сжатые зубы, сквозь хриплое дыхание. Кровь текла из моего пореза, капала ему на лицо, и он слизывал её, как лакомство.
– Слабая, – прохрипел он. – Ты… слишком слабая… даже с её силой… ты не умеешь ей пользоваться… ты просто…
– Заткнись ты уже! – рявкнула я и со всей дури впечатала его головой в камень.
Раз. Второй. Третий.
Камень треснул. Голова тоже. Кровь чёрная, демоническая, густая, брызнула мне на руки, на лицо, на грудь. Но он всё ещё дышал. Всё ещё смотрел на меня. И в его глазах не было страха. Было… удовлетворение?
– Арсанейр… – прошептал он, выплёвывая зубы вместе с кровью. – Ты думаешь… он любит тебя? Он… любил только одну… ту, чью силу ты носишь… ты для него… просто… замена… просто… понимает что с ней не совладать... Ты удобная.
Я замерла.
Эти слова ударили сильнее любого удара. Попали прямо в ту больную точку, в ту самую трещину, которую я так старательно замазывала любовью и верой. «
Замена. Просто замена.
И в этот миг я почувствовала, как решётки в моей голове дрогнули.
Аня рванулась вперёд. Я почувствовала её радость, её предвкушение, и моя воля начала трещать по швам.
НЕТ! – закричала я себе, вцепившись в сознание зубами.
НЕТ!
Глаза задергались.
Огонь – зелень – огонь – зелень. Я чувствовала, как силы покидают меня, как она вырывается, как её смех эхом разносится по моему сознанию.
Но в этот момент я услышала голос. Сзади. Тихий. Хриплый. Почти мёртвый.
– Яна… – сказал Арсанейр.
И этого было достаточно.
Я снова захлопнула клетку. С такой силой, что Аня взвыла от боли и неожиданности. Я перехватила горло Кса'артуга поудобнее и рванула.
Не знаю, как это вышло. Просто рука пошла вверх, пальцы сомкнулись на чём-то твёрдом, и я дёрнула. Хруст был такой, что его услышали даже те, кто убегал.
Кса'артуг захрипел. Кровь хлынула фонтаном. Чёрная, горячая, она залила меня с головы до ног. В его глазах мелькнуло удивление. Потом пустота. Тело обмякло.
Я выдернула руку. В ней была его трахея. Вместе с куском горла.
Я стояла над ним, тяжело дыша, и смотрела, как последние искры жизни покидают его глаза. Как его тело начинает съёживаться, превращаясь в пепел, который тут же подхватывает ветер.
– Вот так, – прошептала я. – Вот так, тварь.
Повисла тишина. Абсолютная, мёртвая тишина.
Я подняла голову и обвела взглядом поле боя. Те солдаты, которые не успели убежать, а их было ещё много, пара тысяч, не меньше, стояли на месте, глядя на меня с ужасом. И с чем-то ещё. С чем-то, что я не сразу узнала.
Покорность.
Я выпрямилась. Кровь стекала по лицу, капала с подбородка. Я вытерла рот тыльной стороной ладони и посмотрела на них. На это стадо.
– Слушайте меня, – сказала я. Голос был хриплым, сорванным, но звенел, как натянутая струна. – Ваш король мёртв. Мёртв от моей руки. Потому что он был старым и глупым, который не умел проигрывать. У вас есть выбор. Либо вы убираетесь отсюда и живёте дальше. Либо вы остаётесь и дохнете здесь. Все. Сразу.
Тишина. Шелест ветра. Чей-то всхлип.
– Но… – добавила я, делая шаг к Арсанейру, который уже поднялся с колен, глядя на меня с каким-то неземным, почти благоговейным выражением лица. – Но есть ещё один вариант. Вы признаёте его. Арсанейра. Вашего истинного короля.
Я протянула руку к нему. Кровь всё ещё капала с моих пальцев.
– Признайте его власть. И живите.
На мгновение мне показалось, что они сейчас набросятся. Что инстинкт самосохранения это единственное, что ими движет, и что они решат: лучше умереть стоя, чем жить на коленях.
Но я ошиблась.
Первый солдат упал на колени. Лязг доспехов о камень прозвучал как выстрел. За ним второй. Третий. Десятый. Сотня. Тысяча.
Они падали, как подкошенные, и каждый, касаясь коленями земли, опускал голову, признавая своё поражение. Признавая его силу.
Я чувствовала, как Аня затихает внутри. Не сдаётся, нет. Но затихает. Признаёт. Пока что.
– Ну что, король, – сказала я, и в голосе дрожала улыбка. – У тебя есть армия. И есть я. А больше тебе ничего не надо.
Пепел Кса'артуга всё ещё кружился в воздухе, оседая на наши плечи, как чёрный снег. Как корона. Корона из пепла.
И мы стояли перед ними. Вдвоём. Целые. Живые.
Победители.
√54
Первое время после убийства Кса'артуга были адом.
Нет, серьёзно. Я думала, что самое сложное, вырвать трахею старому демону голыми руками. Самое сложное началось потом. Когда адреналин схлынул, когда я перестала быть машиной для убийства и снова стала Яной. Не той, которую когда-то Арсений назвал страшненькой молью. Яной, которую преследовало смутное чувство вины.
Я сидела на камне и тупо смотрела в одну точку. Где-то внутри Аня хихикала. Тихо, мерзко, но уже не так уверенно.
Справилась, да?
Шептала она . –
А кто тебе силу дал? Я. Без меня ты никто. Запомни это.
– Заткнись, – бормотала я в ответ, вцепляясь в край платья так, что пальцы белели.
Арсанейр смотрел на меня с тревогой. Его лицо всё ещё было в багровых кровоподтёках, рана на груди затягивалась быстро, но не настолько, насколько хотелось бы.
– Яна, – сказал он тихо. – Ты разговариваешь с ней.
– И что? Она тоже разговаривает. Очень хочется послать её в куда солнце не светит, но она там, кажется, уже давно обосновалась.
Он усмехнулся. Криво, через боль.
– Знаешь, я всегда думал, что если когда-нибудь встречу ту, кто согласится стать моей женой, это будет… ну…
– Чокнутая стерва с манией величия?
– Я хотел сказать уравновешенная женщина с холодным рассудком, но твой вариант тоже подходит.
Я фыркнула. И в этот момент что-то щёлкнуло внутри. Аня дёрнулась, будто её ударили током, и затихла. Я почувствовала это, остатки ее сил, текущие в меня. Она не давала её мне. Я забирала. Сама.
– Ничего себе, – выдохнула я. – Кажется, я поняла.
– Что именно?
– Она угасает.
Арсанейр посмотрел на меня с новым выражением лица. Уважение? Восхищение?
– Ты учишься, – сказал он. – Быстрее, чем я ожидал.
– А ты ожидал, что я буду ныть и проситься домой?
– Честно? Да.
– Ну фиг тебе, – я улыбнулась. – Я теперь местная криминальная шишка. Владычица пустоши. Мне нельзя ныть.
Он рассмеялся. Впервые за долгое время. Смех был хриплым, надорванным, но настоящим.
Не знаю сколько времени мы наводили порядок.
Это звучит скучно, но на деле было ужасно.
Представь себе: ты захватила власть над Бездонью, где все друг друга ненавидят, и теперь должна сделать так, чтобы они не перебили друг друга. У меня не было плана. У меня были инстинкты, сила и Арсанейр, который знал этих тварей лучше, чем я.
Мы работали как сплочённая команда. Я, кнут.
Он, пряник. Я орала, угрожала, пару раз пришлось кому-то врезать, чтобы дошло. Он говорил спокойно, убеждал, обещал. И это работало.
– Ты пугаешь их до сумасшествия, – заметил он как-то, когда мы сидели в его нашей комнате. – Они боятся тебя больше, чем боялись твоего отца.
– Это плохо?
– Нет. Это правильно. Страх, основа власти в этом мире. Но одной только жестокости мало. Им нужно видеть, что ты можешь создать что-то новое. Не просто разрушить старое.
– И что ты предлагаешь? Посадить цветочки?
Он посмотрел на меня странно. Задумчиво.
– А знаешь… может быть. Хотя цветочков здесь отродясь не было.
Каждую ночь мы медитировали.
Это звучит по-хиппарски, но на самом деле это была самая жёсткая ересь, которую я когда-либо делала. Мы садились напротив друг друга, брались за руки, и я погружалась в своё сознание. Туда, где сидела Аня.
Она ждала меня. Всегда. Сидела в своей клетке, обхватив колени руками, и смотрела волчицей. Глаза горели огнём. Она исхудала, я забирала её силу, и это отражалось на её облике. Но взгляд оставался прежним. Голодным. Бешеным.
Пришла поиграть? – шипела она.
Пришла поработать, – отвечала я.
А что мне за это будет?
Ничего.
Она скалилась, но подчинялась. Потому что я научилась не просить. Я научилась брать. Это было похоже на перетягивание каната. Каждый раз я отвоёвывала у неё кусочек силы, и каждую раз она становилась слабее.
Но она не сдавалась. И это пугало.
– Она ждёт, – сказал мне как-то Арсанейр после медитации. – Она ждёт момента, когда ты ошибёшься. Когда твоя воля дрогнет.
– Я не дам ей этого момента.
– Ты не сможешь контролировать себя вечно, Яна. Никто не может.
– Тогда я буду контролировать себя дольше, чем она сможет ждать.
Он ничего не ответил. Просто сжал мою руку.
Мы искали место силы...
Арсанейр говорил, что в пустошах есть разломы, места, где магия выходит на поверхность, где мир становится тоньше и сила течёт рекой. Если найти такое место, я смогу укрепить свой контроль над Аней. Запечатать её по-настоящему.
Звучало как план. Хероватый, но план.
Мы шли через пустошь. Вокруг была только выжженная земля, серая, потрескавшаяся, мёртвая. Ничего не росло. Ничего не двигалось. Ветер гонял пыль и пепел, и казалось, что мы идём по поверхности другой планеты.
– Слушай, – сказала я, когда мы остановились передохнуть. – А мой батя реально верил, что может победить? Или он просто был настолько глупым, что не заметил, как я вырвала ему глотку?
Арсанейр усмехнулся, поправляя перевязь на плече.
– Твой отец никогда не верил в поражение. Он считал, что смерть, это просто неудачный раунд.
– Ну, у него был последний раунд, и он его проиграл.
– Знаешь, – он посмотрел на меня с хитрым прищуром, – я думаю, он просто не рассчитал, что в тебе сидит такая бешеная баба, которая способна вырвать трахею голыми руками. Это был тактический просчёт.
Я фыркнула.
– Ага. А ещё он не рассчитал, что я умею ругаться так, что даже демоны краснеют.
– Это да. Я до сих пор вспоминаю твою тираду, когда ты орала на его генералов. Я даже записал пару фраз. Надо будет издать сборник.
– Маты Яны для начинающих демонов?
– Именно. Бестселлер года.
Я расхохоталась.
Громко. Заливисто. По-настоящему.
Я смеялась так, что слёзы выступили на глазах, так, что живот заболел, так, что я согнулась пополам, держась за колени. И в этот момент я почувствовала это.
Тепло.
Не внутри. Снаружи.
Я открыла глаза и замерла.
Вокруг нас, в радиусе метров пятидесяти, земля начала трескаться. Но не так, как трескается мёртвая почва от засухи. Нет. Трещины расходились узорами, тонкими, как паутина, и из них пробивались ростки.
Фиолетовые. Бордовые. Красные.
Они тянулись вверх, пробивая спекшуюся корку, разворачивая листья, раскрывая бутоны. Цветы, если это можно было назвать цветами, распускались прямо на глазах. Они светились изнутри тусклым, тёплым светом. Они пахли чем-то терпким, сладким, незнакомым.
– Арсанейр… – прошептала я, перестав смеяться. – Ты видишь это?
Он стоял, открыв рот, и смотрел, как пустошь превращается в сад.
– Как… – начал он, но голос сорвался.
– Я не знаю, – ответила я. – Я просто… я смеялась. И вдруг…
Я опустилась на колени. Протянула руку и коснулась одного из цветов. Фиолетового, с лепестками, которые переливались, как крылья бабочки. Он дрогнул от моего прикосновения и потянулся ко мне, будто узнавал.
Внутри Аня заворочалась. Но не зло. Удивлённо.
Это… это не я,
Прошептала она, и впервые в её голосе не было яда.
Это ты. Ты сделала это. Как?
– Понятия не имею, – ответила я вслух.
Арсанейр подошёл ко мне, опустился рядом. Его пальцы скользнули по моей щеке, поворачивая моё лицо к себе.
– Ты смеялась, – сказал он. – Ты смеялась по-настоящему. Не истерически. Не от боли. А просто… от счастья. И твоя сила откликнулась.
– Моя стла? – я сглотнула. – Я думала, это её сила.
– Нет. Её сила, разрушение. Огонь. Смерть. А это… – он обвёл рукой распускающиеся цветы. – Это жизнь. Это ты, Яна. Твоя собственная сила.
Я смотрела на цветы, которые продолжали расти, расползаться, покрывать выжженную землю ковром из фиолетового, красного, бордового. Они не были похожи на земные. Они были странными, чужеродными, но прекрасными.
– Я могу создавать жизнь, – прошептала я, и в голосе дрожали слёзы. – Я могу создавать жизнь.
Арсанейр взял мою руку, переплёл наши пальцы.
– Ты всегда могла, Яна. Ты просто не знала.
– А теперь знаю.
– А теперь знаешь.
Я посмотрела на него. На его лицо, на его глаза, в которых отражались фиолетовые огоньки цветов. И улыбнулась.
– Кажется, у нас получится, – сказала я. – Кажется, мы сможем сделать этот мир лучше.
Он наклонился и поцеловал меня. Легко, едва касаясь. Будто пробуя на вкус.
– Мы уже делаем, – ответил он.
Где-то внутри Аня затихла. Притихла, как зверь, который понял, что охотник теперь сильнее.
И вокруг нас, на мёртвой земле, расцветали цветы.
Фиолетовые. Бордовые. Красные.
Живые. Настоящие.
