Текст книги "Опасный ритуал или (не) случайный призыв демона (СИ)"

Автор книги: Демьяна Нур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

√55

Я сидела на балконе нашей новой башни, теперь уже не Улья, не Бездони, а чего-то нового, что мы назвали Ауриум.

– Красивое название, – сказала я тогда, когда Арсанейр впервые его предложил. – Но звучит как название какого-нибудь дорогого отеля.

– А мы и есть отель, – усмехнулся он. – Только постояльцы здесь вечные.

Я фыркнула и поцеловала его. Тогда мы ещё не были женаты. Тогда мы были просто двумя демонами, которые решили перекроить ад.

Сейчас всё иначе.

Сейчас я сижу на балконе, смотрю, как внизу, на бывших пустошах, распускаются фиолетовые сады. Они тянутся на километры. Цветы, кусты, деревья.

Все чужое, неземное, но живое. В кронах копошатся насекомые с прозрачными крыльями, которых наши ботаники – да у нас появились ботаники, назвали светокрылами.

Они питаются нектаром этих цветов и светятся в темноте.

В аду зацвели цветы. Я до сих пор не могу в это поверить.

– Яна!

Голос Арсанейра вырвал меня из размышлений. Я обернулась.

– Чего тебе, демонёнок?

– Там пришла делегация из Южного Крыла. Хотят видеть владык.

– Владыка сейчас занята. Владыка наслаждается видом.

– Владыка наслаждается видом уже третий земной час, – он подошёл ближе, сел рядом, положил руку мне на колено. – Ты избегаешь встреч?

– Я избегаю идиотов, которые хотят поцеловать мне руку и рассказать, какие они замечательные, Меня уже тошнит от этой дипломатии.

Он рассмеялся. Его смех всё ещё звучал хрипловато, с демонической хрипотцой, но теперь в нём было столько тепла, что я могла бы греться об этот звук зимой.

– Знаешь, – сказал он, – я всегда думал, что королева ада должна быть величественной, холодной и неприступной. А получил демоницу, которая фыркает, громко смеётся и... Которая не любит идиотов, целующих ее руку.

И снова, я громко и заливисто рассмеялась.

– Кстати, а где Грета? – спросила я, улыбнувшись.

Грета, та самая служанка, которая меня кормила эссенцией. Старая, сморщенная демоница счерными глазами.

– Грета как всегда, в лаборатории, экспериментирует с растениями.

Я кивнула.

– Кстати, Грета единственная, кто не боится сказать мне, что я жирная.

– Ты не жирная.

– Я знаю. Но она говорит. Просто чтобы я не зазнавалась.

Мы помолчали. Внизу, в садах, зажглись первые светокрылы. Они поднимались в воздух сотнями, тысячами, превращая сумерки в живое, пульсирующее полотно из золотистых огней.

– Красиво, – сказала я тихо.

– Это ты сделала, – ответил он. – Твоя воля. Ты изменила ад, Яна.

– Не я. Мы.

Он повернулся ко мне. Взял моё лицо в ладони. Его пальцы были горячими, шершавыми, но такими родными, что у меня перехватывало дыхание.

– Ты вырвала трахею своему отцу, – сказал он серьёзно. – Ты запечатала Аню. Ты создала жизнь там, где была только смерть. Ты накормила голодных и дала надежду отчаявшимся. Не говори мне, что это мы, Яна. Это ты.

– Без тебя я бы сдохла еще тогда, когда пыталась призвать Арсения– возразила я. – Без твоей веры в меня я бы сломалась. Без твоей любви… – мой голос дрогнул. – Без твоей любви, она бы уничтожила меня.

Он прижался лбом к моему лбу.

– Тогда будем считать, что мы, это правильно.

– Мы – это правильно, – эхом повторила я. – Мы, это единственное правильное, что случилось в этом грёбаном аду.

А потом была свадьба.

Не думала, что когда-нибудь скажу это, но это было самое красивое событие в моей жизни. Мы не стали устраивать пафосную церемонию в тронном зале с кучей свидетелей. Нет. Мы поженились в саду. Среди фиолетовых цветов, под роем светокрылов, которые кружились над нами, как живые звёзды.

Грета была свидетельницей. Она плакала. Честно, я думала, что демоны не умеют плакать. Оказалось, умеют. Её слёзы были чёрными, как нефть, и оставляли тёмные дорожки на морщинистых щеках.

– Я думала, что доживу свой век в ненависти, – сказала она, сжимая мою руку. – А ты пришла и показала, что даже в аду может быть любовь. Спасибо тебе, девочка.

– Не за что, бабуля, – ответила я, и голос мой дрожал. – Ты ещё поживёшь. Увидишь, как всё изменится.

– Увижу, – кивнула она. – Теперь увижу.

Арсанейр стоял напротив меня. Без доспехов, без короны. Просто в простой белой, переливающейся перламутром рубашке, распахнутой на груди, с цветком в петлице. Он выглядел… человечным. Насколько демон может быть человечным.

– Ты красивая, – сказал он, когда я подошла.

– Я знаю, – ответила я. – Ты тоже ничего.

– Скромность – не твоя сильная сторона.

– Зато у меня есть другие сильные стороны. Например, я умею вырывать трахеи.

Он засмеялся, и я засмеялась вместе с ним. А потом мы поцеловались, и светокрылы взметнулись в небо золотым фейерверком, и я поняла: это мой дом. Это моя семья. Это моя жизнь.

И я заслужила её.

После свадьбы начались настоящие перемены.

Мы ввели новые законы. Самые грешные души больше не шли на корм демонам. Вместо этого они проходили путь очищения в котлах, да, это звучит жутко, но на самом деле это было что-то вроде термоядерной терапии. Тебя проваривают, выпаривают из тебя всю грязь, а потом ты выходишь чистым и встаёшь в очередь на перерождение.

Я сама придумала эту систему, и гордилась ей, как ребёнком.

– Это справедливо, – сказала я на Совете, когда мы обсуждали закон. – Каждый заслуживает второго шанса. Даже те, кто облажался по-крупному. Особенно те, кто облажался по-крупному.

Советники переглядывались. Многие из них служили ещё Кса'артугу и до сих пор не могли привыкнуть, что я не сожру их за неподчинение.

– Но, госпожа, – возразил один из них, старый, с седой щетиной и одним глазом. – Эти души совершили ужасные вещи. Убийства. Предательства. Они…

– Они будут наказаны, – перебила я. – Они пройдут через боль. Они потеряют часть себя. Но они получат шанс. Потому что если мы не дадим им шанса, мы ничем не отличаемся от тех, кого осуждаем.

Тишина.

А потом Грета захлопала. И остальные подхватили.

– Вот так, – сказала я, откидываясь на спинку трона. – Демократия.

Эссенции и страдающие души перестали быть пищей.

Это был самый сложный переход, потому что многие демоны привыкли питаться именно этим. Но мы нашли альтернативу. Оказалось, что новые растения, которые я создала, давали плоды, насыщенные чистой энергией. Их можно было перерабатывать в пищу. Вкус был… специфическим, скажем так. Но никто не умирал с голоду.

– Ты сделала веганов из демонов, – смеялся Арсанейр, жуя фиолетовый плод, похожий на помесь яблока и манго. – Они никогда тебе этого не простят.

– Переживут, – пожимала я плечами. – Мясо, это убийство, даже в аду.

– Ты сама убила отца.

– Это другое. Он был мудаком.

Справедливое замечание, он не спорил.

Самое удивительное началось потом.

Демоны. Эти древние, циничные, прожжённые твари начали… учиться любить. Я видела это своими глазами. Они смотрели на нас с Арсанейром, на то, как мы держимся за руки, как шутим, как ссоримся и миримся, как я закатываю глаза на его дурацкие шутки, и что-то в них щёлкало.

– Госпожа, – сказала мне одна молодая демоница, помогавшая в садах. – Я встретила кого-то.

– Поздравляю, – улыбнулась я. – Кто он?

– Он из Южного Крыла. Мы хотим пожениться.

– Вы хотите… что?

– Пожениться, – повторила она, краснея. Её щёки стали тёмно-бордовыми, почти чёрными. – Как вы с властителем.

Я смотрела на неё и чувствовала, как к горлу подступает комок.

– Вы любите друг друга? – спросила я тихо.

– Я… я не знаю этого слова, – призналась она. – Но когда он рядом, я чувствую тепло. Когда его нет, мне холодно. Я хочу, чтобы он был счастлив. Я хочу защищать его. Я хочу…

– Это любовь, – перебила я. – Это и есть любовь, дурочка.

Она расплакалась. Я обняла её. Мы стояли посреди фиолетового сада, обнявшись, как две дуры, и плакали.

– Мы устроим вам свадьбу, – сказала я. – Лучшую свадьбу в Ауриуме.

– Правда?

– Правда. И знаешь что?

– Что?

– Это только начало.

Я сидела в нашей спальне. Небо здесь было странным. Фиолетово-золотым, с багровыми прожилками, как вены на мраморе.

Арсанейр вошёл тихо, сел рядом, обнял меня за плечи.

– Ты сегодня плакала, – сказал он.

– Сопливая баба, да?

– Самая лучшая сопливая баба в аду.

Я толкнула его локтем, но без злости.

– Серьёзно, Яна. Ты изменила всё. Они смотрят на нас и учатся быть живыми. Настоящими. Ты дала им надежду.

– Я просто делаю то, что считаю правильным, – ответила я. – Никакой великой миссии. Просто… я не хочу, чтобы кто-то страдал так, как страдала я.

– Поэтому ты и смогла, – он поцеловал меня в висок. – Потому что ты помнишь. Ты не забыла, каково это, быть слабой. Ты королева. Которая вырастила сады на пепле.

Я замолчала. Где-то внутри Аня молчала. Она не исчезла, я чувствовала её присутствие, слабое, притихшее. Но она больше не боролась. Кажется, она тоже училась.

– Арсанейр?

– М?

– Я люблю тебя.

Он повернулся ко мне. В его глазах горели те самые искры, которые я полюбила.

– Я люблю тебя, Яна. Сильнее, чем любой демон должен любить человека. Сильнее, чем любовь должна существовать в аду.

Внизу зажглись огни. Сотни, тысячи огней. Демоны, учёные, бывшие враги, все они жили, работали, любили. И это было чудом. Самым настоящим чудом.

Ауриум, страна, построенная на любви и пепле.

Я смотрела на огни и улыбалась.

Эпилог

Прошло семь земных лет.

Я сижу под раскидистым красным деревом, мы назвали его Кровавым сердцем, потому что листья у него багровые, с золотыми прожилками, и они шумят на ветру так, будто шепчутся о чём-то древнем. Я сама вырастила его из семечка, которое нашла в пустоши, где впервые зацвели цветы.

Оно расло с невероятной скоростью, на земле, это заняло бы сотни лет. А здесь...

Огромное дерево, в тени которого можно спрятать целую армию. Его корни уходят глубоко в адскую почву, питаясь тем, что раньше было проклятием, а теперь стало плодородной землёй. На ветвях висят плоды, тёмно-фиолетовые, размером с мою голову, сладкие, как мёд, и пьянящие, как хорошее вино.

Я жую один такой плод, полу-лёжа на траве, и наблюдаю за ними.

Арсанейр и Мара.

Моя дочь.

Мара, маленькая но...она уже уничтожает всё, к чему прикасается. В хорошем смысле. Ну, в основном в хорошем.

Она, идеальный сплав человеческого и демонического. От меня ей достались русые волосы, которые она вечно путает в колтуны, и зеленые глаза, которые становятся огненными, когда она злится. А ещё мой характер. Боже, она получила мой характер, и я молюсь всем несуществующим богам, чтобы она пережила подростковый возраст.

От Арсанейра ей достались острые уши, чуть заострённые клыки, которые прорезались, когда ей было два года, и эта дурацкая, хулиганская улыбка, которая действует на меня безотказно. Она улыбается так и я готова простить ей всё. Даже когда она подожгла тронный зал.

– Это была случайность! – кричала она тогда, убегая от разъярённой Греты. – Я просто хотела посмотреть, как горит ткань!

Ткань горела красиво. Пришлось три дня проветривать.

Сейчас они гуляют по саду.

Арсанейр держит Мару за руку, но она вырывается и бежит вперёд, к зарослям светящегося мха. Её маленькие ножки мелькают среди фиолетовых цветов, и она смеётся – звонко, заливисто, как я когда-то смеялась в пустоши, когда поняла, что могу создавать жизнь.

– Папа, смотри! – кричит она, поднимая с земли что-то светящееся.

Это жук. Золотой, переливающийся, размером с её ладошку. Он жужжит, пытаясь вырваться, но Мара держит его крепко. Она сильная, даже слишком.

– Осторожно, – говорит Арсанейр, подходя к ней. – Он может укусить.

– А если укусит, я его сожгу! – заявляет она с такой уверенностью, что я усмехаюсь вслух.

Грета когда-то сказала: – Эта девочка будет опаснее тебя, Яна».

Я ответила: – Я на это надеюсь.

Потому что мир, который мы строим, должен кто-то защищать. И кто лучше, чем маленькая демоница, в жилах которой течёт кровь короля и сила женщины, убившей старейшего демона?

– Мама! – Мара замечает меня и бежит сюда, топоча так, будто земля дрожит. – Мама, смотри, я нашла жука! Он красивый!

– Красивый, – соглашаюсь я, садясь и принимая её в объятия. Она пахнет цветами и чем-то сладким. Ее кожа источает этот аромат с рождения. – Но отпусти его. Он хочет к своим.

– Почему?

– Потому что свобода это важно. Даже для жуков.

Она задумывается. Её зелёные глаза смотрят на меня серьёзно, по-взрослому и в этот момент она пугающе похожа на меня.

– А ты отпустила Аню? – спрашивает она.

Я застываю.

Этот вопрос застаёт меня врасплох. Мара знает о моей внутренней гостье. Мы не скрывали этого. Но она никогда не спрашивала об этом так прямо.

– Не совсем, – отвечаю я, гладя её по голове. – Она всё ещё здесь. Но она больше не борется.

– Почему?

– Потому что я сильнее.

– А она грустит?

Хороший вопрос.

Я закрываю глаза и прислушиваюсь к себе. Аня сидит в своей клетке. Клетка теперь не похожа на камеру пыток. Это скорее… комната. С мягким светом. С креслом. Она сидит в нём, поджав ноги, и смотрит в одну точку.

Она похудела. Исчезла наполовину. Но не исчезает совсем.

Грущу ли я? П ереспрашивает она, и в её голосе нет яда. Только усталость. Наверное. Но уже не так, как раньше. Я привыкла.

– Она привыкла, – говорю я Маре. – Но ей всё равно грустно.

– Можно мне с ней поговорить?

Я открываю глаза и смотрю на дочь. В её взгляде любопытство. Чистое, детское любопытство. Без страха. Без осуждения.

– Зачем?

– Она же часть тебя, – пожимает плечами Мара. – Значит, часть моей семьи.

В груди что-то сжимается. Тепло. Боль.

– Когда-нибудь, – обещаю я. – Когда ты подрастёшь.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Она кивает и убегает обратно в сад, оставляя меня с мыслями.

Подходит Арсанейр. Садится рядом, прижимается плечом к моему. От него теперь пахнет дымом и мятой странная смесь, которая стала моим запахом дома.

– О чём говорили? – спрашивает он.

– О внутренних демонах.

– Серьёзно?

– Она твоя дочь. Она серьёзная.

Он смеётся.

– Она наша дочь. Она задаёт вопросы, на которые у нас нет ответов. Это её суперсила.

– Её суперсила, поджигать тронные залы.

– Это вторая.

Мы смотрим, как Мара бегает за светокрылами среди красных и фиолетовых цветов. Она ловит их, рассматривает и отпускает. Снова и снова. Она учится. Она растёт.

– Арсанейр?

– М?

– Я никогда не думала, что буду здесь.

– Где?

– В аду. С мужем. С ребёнком. С садом.

Он поворачивается ко мне. Берёт моё лицо в ладони, эти тёплые, шершавые ладони, которые я люблю больше всего на свете.

– А где ты думала быть?

– Мёртвой, – отвечаю я честно. – Я думала, что буду злой, сломленной, пустой.

– Ты не стала.

– Я знаю. И это самое странное.

Он целует меня. Легко, нежно.

Выпусти меня

Вдруг шепчет Аня, и я вздрагиваю.

Что?

Просто… выпусти меня. На сегодня. Я хочу увидеть её. Девочку. Нашу девочку.

Нашу девочку.

Я не знаю, что она имеет в виду. Но в её голосе нет злобы. Только усталость. И просьба.

– Яна? – Арсанейр смотрит на меня с тревогой. – Что с тобой?

– Аня… – я сглатываю. – Она просит выпустить её.

Он замирает.

– Ты серьёзно?

– Да. Она хочет увидеть Мару.

– И что ты решишь?

Я смотрю на дочь. Она стоит посреди сада. Маленькая, смешная, с растрёпанными волосами и испачканным в земле носом. Она подняла голову и смотрит на светокрылов. А потом поворачивается и смотрит прямо на меня.

Она улыбается.

Улыбается той самой улыбкой, от которой у меня сжимается сердце.

– Только на сегодня, – говорю я Ане. – Покажешься и назад.

Спасибо.

Я делаю глубокий вдох и ослабляю контроль.

Это похоже на то, как открываешь дверь, за которую боялся заходить много лет. Аня выходит, не вырывается, не атакует. Просто выходит.

Я чувствую, как меняется моё лицо. Как глаза из зелёных, становятся огненными. Как улыбка становится другой, не моей, но не враждебной. Аня смотрит на мир моими глазами, впервые за долгое время.

– Охренеть, – говорит она моим голосом, но с другой интонацией. – Как здесь красиво.

Арсанейр напрягается рядом, но я, то есть она, кладёт руку ему на плечо.

– Расслабься. Я не кусаюсь. Сегодня.

– Аня, – говорит он осторожно. – Зачем ты этого хотела?

Она смотрит на Мару, которая уже бежит к нам.

– Я хотела увидеть, каково это – быть счастливой, – отвечает она. И в её голосе столько тоски, что у меня внутри всё переворачивается. – Я хотела понять, почему Яна смогла.

– Ты не понимаешь? – тихо спрашивает он.

– Нет. Я видела только зло. Только боль. Я не знала, что можно иначе.

Мара подбегает. Останавливается в двух шагах. Смотрит на меня...на нас, своими зелёными глазами.

– Ты, Аня? – спрашивает она без страха.

– Да, – отвечает Аня моим голосом. – Я Аня.

– Мама говорит, что ты грустишь. Это правда?

– Правда.

– Хочешь, я покажу тебе жука? Он красивый. Но я его отпустила.

Аня молчит. А потом, я чувствую это, она улыбается. По-настоящему. Впервые за вечность.

– Спасибо, маленькая, – говорит она. – Это очень хороший подарок.

Мара подходит ближе и обнимает меня, то есть нас за ноги. Аня замирает, не зная, что делать. А потом медленно, неуклюже, кладёт руку дочери на голову.

– Ты хорошая, – говорит Мара, поднимая голову. – Не злая. Мама похожа на тебя, но только мама сильная. А ты просто устала.

– Устала, – эхом повторяет Аня. – Очень устала.

– Тебе надо отдохнуть, – заявляет Мара деловито. – Мама говорит, что после отдыха всё становится лучше. Хочешь, я спою тебе колыбельную?

Аня не отвечает. Я чувствую, как её контроль слабеет. Как она уступает мне место.

Верни.

Шепчет она. Я хочу вернуться.

Я принимаю контроль обратно. Мои глаза снова зеленеют. Мара смотрит на меня и улыбается.

– Она ушла?

– Ушла.

– Ей понравится колыбельная в следующий раз?

– Ей очень понравится.

Я смотрю, как Мара убегает обратно в сад, и чувствую, как внутри меня что-то меняется.

Она не злая, – думаю я. Аня не злая. Она просто сломленная. Как и я когда-то.

Арсанейр обнимает меня сзади. Его подбородок упирается мне в макушку.

– У нас удивительная дочь, – говорит он.

– У нас удивительная дочь, – соглашаюсь я.

Мы стоим так долго, наблюдая, как Мара играет среди цветов. Светокрылы вьются вокруг неё, словно признавая свою королеву. Вдалеке, над Ауриумом, зажигаются огни.

Я поворачиваюсь к нему. Смотрю в его глаза, огненно-золотые, глаза демона, который стал моим всем.

Красное дерево шумит листвой. Ветер доносит запах цветов. Где-то вдалеке Мара кричит, прося нас догнать её.

Мы бежим за ней, смеясь.

И где-то внутри меня Аня впервые за долгое время закрывает глаза и засыпает. Без кошмаров. Без боли. Просто спит...

– Мама! – кричит Мара. – Смотри!

Она протягивает мне светокрыла. Золотого, переливающегося, с крыльями, как у маленького дракона. Он сидит у неё на ладони и светится.

Я беру светокрыла на ладонь. Он греет кожу, пульсирует тёплым светом. Я разжимаю пальцы.

Он улетает в небо, сливаясь с тысячами других огней.

Рядом со мной муж и дочь. Вокруг сад, который я вырастила из пепла. Внутри мир, который я заслужила.

И я знаю: это действительно только начало нашей долгой и счастливой жизни

Конец