Текст книги "Капитали$т. Часть 6. 1992 (СИ)"

Автор книги: Деметрио Росси

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

– Хороший мужик, – обиделся за живого бухгалтера Сидор. – Не жадный. Всегда похмелиться есть!

– Пойдем, проведаем хорошего мужика, – сказал я примирительно.

Сидор обрадовался.

– Чего ж не проведать⁈ Проведаем! И похмелиться можно, если надо кому.

Валерик, голова которого трещала после вчерашнего, поморщился.

– А тебе, уважаемый, зачем столько денег? Три штуки баксов.

Сидор, который резво двинулся в сторону конторы, резко остановился и посмотрел на Валерика, как на человека, сморозившего несусветную глупость.

– Как же! – сказал он изумленно. – тут товара, сами можете видеть – на миллионы! Вся таблица Менделеева! Я думал, вы ребята не жадные!

Я хлопнул Сидора по плечу.

– Все нормально! Три значит три! Вы, Сидор, его не слушайте, он не в духе сегодня, а так тоже не жадный.

– Ему похмелиться нужно! – сказал Сидор, глядя на Валерика радостно, с видом человека, нашедшего элементарное решение сложной проблемы. – У нег вчера было, вот он и злится!

Валери тихонько матернулся, я злорадно заржал.

В конторе действительно был бухгалтер. Живой, благодушный и жизнерадостный, определенно недавно похмелившийся.

– Ребята! – сказал он, расплываясь в добрейшей улыбке. – Звонили, как же! Звонили с завода, что вы придете! Добро пожаловать! Может… – бухгалтер заговорщицки подмигнул. – Поднимем за знакомство?

– Не сегодня, – дипломатично сказал я. – Вы нас, пожалуйста, в курс дела введите!

– Да какой там курс, – поморщился бухгалтер. – С понедельника вы начинаете? Вот в понедельник подгоняйте машины, грузитесь и на завод. Документы на металл я подготовлю. Завод оплатит. Получается примерно полтора миллиона рублей наших деревянных. Ежедневно! Снимаем средства раз в неделю. Понятно сие?

– Очень понятно, – подтвердил я. – А где директор фирмы? Он вообще существует?

И Сидор, который присутствовал при разговоре, и Серафимович, при упоминании директора здорово развеселились.

– Имеется! Имеется директор! – закивал Серафимович. – Ты, Сидор, видел его сегодня?

– Пьяный дрых, – сказал Сидор. – В десятом секторе, кажись.

– Видите ли, молодые люди, – сказал, заговорщицки понизив голос, бухгалтер, – у нас здесь дела… как бы это сказать… не самые светлые дела. Вот и взяли на должность директора Пашку. Пьянчуга, каких свет не видывал! Из грузчиков его турнули, больно здорово пил!

– Так тоже нельзя, – подтвердил Сидор.

– Не пропадать же человеку, – развел руками бухгалтер. – Пристроили его… директором. Ему что директором, что президентом – один хрен! Хоть так пусть пользу приносит!

– А вообще все это чье? – спросил я. – Вся свалка, весь металл? Фактически кому принадлежит?

Бухгалтер с внезапной строгостью посмотрел на меня. Кажется, я допустил какую-то бестактность

– Вас сюда кто прислал?

– Михалыч, – ответил я. – Который директор.

– Ну вот, – удовлетворенно ответил Серафимович. – А то спрашивают, сами не знают, чего…

– Все понятно, – заверил я бухгалтера.

– А вам сколько платить? – спросил умудренный горьким опытом Валерик. – Говорите как есть, без стеснения.

Бухгалтер ласково посмотрел на Валерика.

– Молодой человек, – сказал он, – вы спрашиваете о таких пустяках. Честное слово, не беспокойтесь!

– Это он так, – заверил я бухгалтера. – Это он не подумавши… Кстати, а как у вас тут дело обстоит с бандитами?

Какая-то тень мелькнула по лицу Серафимовича, но быстро исчезла.

– У нас здесь такого нет, – сказал он твердо. – Алкоголики есть, не спорю! А бандиты, или чтобы рэкет какой… Зачем? Есть разные люди, которые привозят металл, и мы его принимаем. Наше дело такое!

Меня осенило.

– То есть, бандиты крадут у вас металл и вам же его сдают⁈ А че? Удобно. У вас здесь, уважаемый, не свалка, а пещера Али-Бабы. Лампа с джинном нигде не завалялась, случайно?

– Вы все шутите, – покачал головой Серафимович. – В общем, я вам сейчас напишу бумажку, чего и сколько вам нужно для нормальной работы. А вы все подготовьте и в понедельник приступайте. Время не ждет!

Глава 15

Разборки по поводу того, кому отойдет та или иная собственность, начались раньше, чем началась приватизация. Все были в предвкушении аукционов, готовились и нервничали. В основном, конечно, работал железный принцип – кто на чем сидит, тот это и имеет. Хозяином магазина чаще всего становился директор магазина, иногда непосредственно, а иногда в лице «трудового коллектива», который выступал основным собственником, но представлял его все тот же директор. Часто бывало так, что на один объект находилось несколько желающих. Конечно, эти желающие знали о существовании друг друга и, мягко говоря, недолюбливали друг друга. На особо привлекательные объекты желающих находилось очень много. И результат – разборки с привлечением криминальных крыш вплоть до заказных убийств.

Конечно, директор крупнейшего городского универмага «Дом одежды» не был рад тому, что его родной универмаг забирает в аренду фирма «Астра». И директор «Дома быта» тоже не был счастлив этой перспективе. Оба этих джентльмена с удовольствием сбежали бы из государственной собственности в коллективную – учредили бы акционерное общество, а потом и в частную – скупив акции у продавцов и технического персонала. Только ресурс у этих директоров был меньше, чем у нас. Через Бориса Борисовича оба этих предприятия были выведены из списков «на приватизацию» и областная власть просто продала с аукциона право на их аренду. Такая практика была довольно широко распространена в самом начале перехода на рыночные рельсы. И опять же, несчастные директора с удовольствием купили бы это право, только кто же им даст?

Незадолго до подачи документов на аукцион оба предприятия посетила делегация – до полусотни спортивных парней угрожающего вида во главе с Матвеем. Директорам было сделано предложение, отказаться от которого они никак не могли – сидеть тихо, на аукцион не лезть и тогда, может быть, получить небольшую компенсацию от нового арендатора. В результате, Матвей через подставного коммерсанта стал фактическим владельцем «Дома быта», а мы – «Дома одежды». Приобретение было основательно обмыто – мы закатили банкет, где собрали «отцов города» во главе с Борисом Борисовичем. А после банкета была еще одна встреча, в более узком кругу… Присутствовали я, Серега, Матвей и Миша Афганец.

Я выступил с речью. Очень прочувствованной и страстной, выпитое на банкете шампанское способствовало. Речь была посвящена будущему. В высшей степени светлому будущему. Перспективы! Они открываются фантастические. Мы можем всё! Так почему же между нами недопонимание и чуть ли ни конфликты?

– Вот! – сказал я в конце речи, швырнув на стол папку с бумагами. – Списки на приватизацию, господа! Это то, что мы почти гарантированно можем получить в ближайший год! Больше пятидесяти объектов! Читайте.

Господа читали. Кажется, моя речь произвела впечатление на всех. Первым подал голос Матвей.

– Знаешь, Леха, я не особо в этом шарю… Обувная фабрика, пятьдесят один процент… Знаю я эту фабрику, говнище редкое выпускают. И воруют от уборщицы до директора.

– Нормально все там, – ответил Серега. – Я в курсе, уже итальянцы приезжали насчет совместного предприятия. Они продуманные, итальянцы, знают, что у нас рынок пустой.

– Швейная фабрика… – продолжал читать Матвей. – Пятьдесят один процент. Чего, тоже итальянцы хотят в партнеры?

– Швейная фабрика, скорее всего, загнется, – сказал я. – Так ее и за копейки можно забрать. Тысяч за пятьдесят «зелени». Лет через семь-восемь «лимон» будет стоить, место-то какое! Под что угодно можно.

– Холодильный комбинат… – продолжил Матвей. – Стоящее дело, что ли?

– За него еще с мясокомбинатом пободаться нужно будет, – сказал я. – Если выиграем, то вечный источник дохода гарантирован! Прикинь, Матвей, не нужно будет со стволами и битами за бабками гоняться, сами принесут и спасибо скажут!

– Мы и не гоняемся с битами, – сказал Матвей важно. – Нам сами приносят! А если вопрос стоит – пободаться, то базара нет, пободаемся! Тут как раз биты и пригодятся.

Миша Афганец отхлебнул вискаря из стакана.

– Список внушительный, – сказал он. – Как будем дерибанить, Алексей? Тут много всего, как вкусного, так и не очень…

– По справедливости, – сказал я. – На троих. Нам, то есть «Астре», вам – «Красному маку» и Матвею. Сначала один выбирает, потом второй, а потом третий. Справедливо?

– Даже более чем, – усмехнулся Афганец. – Я думаю, что будет справедливо, если вы будете выбирать первыми. И не по одному объекту за раз, а хотя бы по три. Если ваш партнер, конечно, не возражает. – Аффганец с иронической улыбкой кивнул в сторону Матвея.

– Не возражает, – ответил Матвей мрачно, – для меня вообще вся эта экономика – темный лес.

– Да ладно! – Серега хлопнул Матвея по спине. – Не скромничай! С рынками ты управляешься успешно.

Матвей махнул рукой.

– Че там с ними управляться, с рынками? Базар, он и в Африке базар. А здесь заводы-пароходы…

– Справишься! – уверенно сказал Серега и обратился ко мне: – А что забирает себе многоуважаемый господин вице-губернатор? Есть информация?

– Информация есть, – кивнул я. – У многоуважаемого губа не дура. Хочет фармацевтический завод и аптечную сеть. Не себе, конечно, племяннику.

– Нормально, – согласился Серега. – На хлебушек хватит.

– Теперь по поводу азеров, – сказал я, пристально глядя на Матвея. – Сильная диаспора нам в городе не нужна. Я считаю, что, получив столько коммерческой недвижимости, они существенно усилятся. Получат большие деньги, а значит – возможность влиять на процессы. Думаю, что им вполне достаточно будет овощехранилища и пары-тройки магазинов. Рынки и так под ними почти полностью. Слишком жирно получается.

– Все верно, – согласился Серега.

Миша Афганец просто молча кивнул.

– Ладно, – сказал Матвей. – Пусть так. Если еще чего-то захотят выкупить, то пусть участвуют на общих основаниях. Без нашей помощи.

– Годится, – согласился я.

– Миша, – повернулся я к Афганцу, – у тебя есть какие-нибудь вопросы?

– Нет, – ответил он. – Вопросов нет. В свою очередь я снимаю претензии на торговые точки, которые хотел выкупить с покойным Вайсманом. Не наш профиль, да и вообще…

Матвей, кажется, доволен. Серега тоже поощрительно улыбается.

– Значит, все в порядке? – задаю я вопрос. Он риторический. Порядок, конечно, весьма условный. Кажется, сейчас по-другому и быть не может.

Матвей и Серега уехали, остались мы с Мишей Афганцем.

– Миша, – спросил я, – кто все же убил Давида Семеновича? Я думаю, что ты знаешь.

– Ты слишком заморачиваешься прошлым, – философски ответил Миша. – Прошлого уже нет, Алексей. Есть настоящее, нужно двигаться дальше. Признаюсь, что сразу после того, как его грохнули, я подозревал твоего партнера. Матвея. Ну и его южных кентов, конечно.

– А потом? – спросил я с нажимом.

– А потом узнал кое-чего, – неохотно ответил Миша. – На сто процентов, сам понимаешь, сказать не могу. Могу на девяносто. Корейцы его оформили.

– Корейцы⁈ – удивился я.

– Ну да. Они же тоже претендуют на овощное хозяйство. Вайсман им был как кость в горле.

Корейская группировка действительно существовала. Корейцы занимались тем, что арендовали у колхозов землю и технику и выращивали овощи. Капуста, картошка, морковь и прочее. Звучит вполне безобидно, если бы не методы… Так, корейцы активно использовали рабскую силу – бомжей, алкоголиков и прочих маргиналов, которых находили в том числе и с помощью милиции. Корейская «овощная мафия» не была особо на слуху, поскольку на лидерство в городе не претендовала, но бизнес свой защищала любыми средствами, в том числе и крайними. Славились они своей закрытостью и сплоченностью, а еще – традиционной враждой с азербайджанской диаспорой. Многочисленные и тоже неплохо организованные азера контролировали большую часть торговли овощами и конкурентам были не рады…

– Ты уверен? – спросил я.

Миша развел руками.

– Говорю же, процентов на девяносто. Не больше.

– Почему же не ответил? Вайсман же твой партнер.

– Я тебя умоляю, Алексей, – поморщился Миша. – Вайсман это уже прошлое. Я же говорю, его уже нет. Нужно в будущее смотреть.

– И что там в будущем?

Миша задумчиво побарабанил пальцами по столу.

– В будущем… В будущем уважаемые господа из солнечного Азербайджана немного повоюют с корейской группировкой. Я потому свои претензии и снял, пусть ребята друг с другом разбираются, а мы поглядим. За право обладания государственной собственностью – всеми этими овощными магазинами. Я считаю, пусть повоюют. А чего? Азера усиливаются. Оно нам нужно, сильная группировка в городе? Да еще и прикрываемая твоим партнером.

– Миша, – сказал я, – ты со мной играешь в какие-то игры. Это плохо, я считаю.

Миша посмотрел мне в глаза. Глаза у него были уставшие.

– Какие игры, Алексей? Я забочусь о том, чтобы самому не сдохнуть. И потом, я же не ясновидящий. Говорю же, в самом начале, когда Вайсмана грохнули, я на полном серьезе подозревал азеров. Потом только сориентировался. Вообще, мое мнение такое – если азера будут брать верх, то в этом конфликте нужно будет поддержать корейцев. Они точно ни на что крупное претендовать не будут. Получат свои овощные магазины и будут счастливы. А вот азера – вопрос. Зря твой компаньон с ними крутит, совсем зря…

– Это ладно, – сказал я. – Это потом. Вообще, не наше дело, пусть менты разбираются. Ты мне вот что скажи, почему ты попытался подставить Матвея в теме с наркотой?

– Я? – удивился Миша. – Ничего подобного! Ни единого слова об этом я не сказал, вспомни!

– Не делай мне мозги, Миша, – сказал я, начиная раздражаться. – Ты мне лично показал, как пацаны Матвея встречают груз азеров. Естественно, я подумал, что речь о наркоте.

– Ну, дружище, – усмехнулся Миша, – я же не знаю, кто чего подумал. Разговор был о том, что вокзал – наша территория, как договорились. А Матвей на этой нашей территории свои дела мутит, нас в курс не ставит. Так тоже не делают.

– Красавец, – усмехнулся я. – Миша, ты Макиавелли читал?

– Где уж, куда уж, – вздохнул Афганец. – Из образования у меня технарь строительный. Промышленно-гражданское строительство. Где уж…

– Раз уж пошла такая пьянка… – сказал я. – Давай уже все точки над «и». Что там по наркоте? У меня такое ощущение, что ты в курсе.

– Твою интуицию уважаю, – кивнул Миша. – Знаешь, Алексей, я иногда думаю, что ты реальный псих. А иногда, что гений. Фильм смотрел с Абдуловым?

– Фильмец так себе, – сказал я.

– Нормальный фильмец! – возразил Миша. – Вот я смотрю на этот твой список – фабрики-автобазы… И думаю – это же сумасшедшим нужно быть, чтобы с таким хозяйством управиться! И потом, мы же заметными станем. Сейчас нас как бы нет, понимаешь? Ну контролируем руководство на химкомбинате. Ну, сахарный завод наш по сути. Водочный вы таким же макаром контролируете… Из тени. А если все это купить официально, то… Из тени придется вылезать. Леша, я не хочу из тени, я привык! Мне там хорошо, спокойно!

– Вопрос был о наркоте, – напомнил я.

– Да далась тебе эта наркота, – с досадой сказал Афганец. – Наркота это быстрые бабки. Это рынок, который за год растет вдвое. Да и, в сущности, какая разница, чем торговать? Компьютерами, сахаром, наркотой. Главное – навар.

– Я так не считаю, – сказал я.

– Я уже понял, – кивнул Миша. – Я не ожидал, что вы туда сами полезете. Зря, Леш. Могло плохо закончиться. Грохнули бы вас там на точке…

– Не грохнули же, – усмехнулся я. – Кстати, кто такой Артем?

– Да забудь, – махнул рукой Миша. – Считай, что нет его. И бизнеса этого тоже считай нет. Хочешь мое мнение?

– Говори, – сказал я.

– Зря. Не мы, так другие. «Крестного отца» читал, наверное?

– Читал, – подтвердил я. – И фильм смотрел…

– Ну вот. Сколько дон Корлеоне не отмазывался, все равно в это говно пришлось вступить. Ты вспомни книгу, ему же все обосновали! Все подвели по уму! Если не мы заработаем, то заработает кто-то другой. Получит большие бабки и возможность влиять на процессы. По сути, мы добровольно отдаем поляну хрен знает кому. Своими руками отдаем большие бабки другим людям.

– Не мы, а ты, – поправил я Мишу. – Извини, но я с таким бизнесом ничего общего иметь не хочу. И тебе не советую, кстати. Если мы планируем какую-то дальнейшую совместную…

– Всё-всё! – развел руками Миша. – Всё понял. У тебя, кстати, опять неправильное впечатление. Ты, наверное, думаешь, что я этой темой занимаюсь, правда?

– Разве нет? – спросил я, испытующе глядя на Мишу.

– И не то, чтобы да, и не то, чтобы нет, – пропел Миша. – Пришел ко мне с полгода назад человечек. Артем этот самый. Кстати, тоже афганец бывший. И дал расклад. Была у него возможность тянуть отраву из Средней Азии. Там копейки стоит, почти даром, а здесь – хорошие бабки. Перспективы нарисовал радужные, в долю позвал. Ну, я ему немного рынок зачистил… И так по мелочам помог. И завертелось…

Тоже мне, Гейзенберг хренов, подумал я. По большому счету, отношения с Мишей нужно было рубить. Так или иначе. Слишком много интриг за спиной.

– Как бы ты поступил на моем месте? – спросил я. – А, Миша? Скажи, что думаешь?

– Грохнул бы, – без тени сомнения ответил Миша. – Без базара! А может и нет. Хрен его знает… Впереди большие дела, а «спортики» Матвея хороши погромы на рынках устраивать, для тонкой работы не годятся. А мои парни – годятся.

– Всё в цвет, – согласился я.

– Ствол-то есть? – поинтересовался Миша.

– А как же⁈ – Я вытащил «ТТшник» из барсетки и положил на стол.

Миша усмехнулся.

– Мне больше «Глок» нравится. Но это тоже неплохая машинка.

– Не буду я в тебя стрелять, – сказал я угрюмо. – Я не мясник. Я вижу, что у нас есть неразрешимые противоречия. По-разному мы на бизнес смотрим, Миша! Вот скажи, нахрена тебе эта возня с наркотой? С Вайсманом? Тебе мало денег? Ты сколько получил с химкомбината за последние полгода?

Афганец рассмеялся – беззаботно и весело, словно я спросил его о чем-то очень забавном.

– Дохрена получил! – воскликнул он. – И с сахарного завода капает. И с остальных тем! Только знаешь… Как будто я на дороге нашел эти бабки. Понимаешь?

– Адреналина тебе не хватает, – с укором сказал я.

– Точняк! – подтвердил Миша. – Последнее время чувствую себя каким-то чиновником. Вовремя прихожу на работу, подписываю бумаги, с людьми переговоры веду. Ну скучно же!

Я тяжело вздохнул.

– А наркотой торговать веселее?

– Наркотой – веселее, – с неподдельной грустью в голосе признался Афганец.

– Ну-ну, – покивал я. – Смотри, Миша, какой расклад получается. Сейчас мы друг другу нужны. Согласен?

– Сто процентов, – согласился Афганец все также грустно.

– До конца девяносто третьего работаем вместе. Адреналин гарантирую. Цистерны! Полсотни предприятий, ты думаешь, никто за них пободаться не захочет?

– Захотят, – отозвался Миша. – Люди глупые и жадные.

– Именно. До конца девяносто третьего работаем. А в девяносто четвертом – вернемся к этому разговору.

– Ты серьезно? – Миша смотрел на меня с удивлением. – Ты меня удивил, Алексей. Неужели считаешь, что мы до девяносто четвертого дотянем⁈ Ну ты оптимист! Я сам дальше, чем на неделю и не загадываю… А ты куда махнул!

– Короче, – сказал я терпеливо, – ты согласен или нет? До девяносто четвертого никаких конфликтов, никаких лишних движений, работаем на результат, а не на адреналин!

– Договорились, – сказал Миша. Тон его сменился на серьезный и какой-то обреченный.

– С Матвеем постарайтесь не пересекаться.

– Он меня ненавидит, – скорбно сказал Афганец. – И я его понимаю. Так хорошо все было… Самая большая банда, «синих» зашугали, все темы работают… А тут мы нарисовались. Конечно, обидно. Я на него зла не держу, не подумай.

– Завалил бы безо всякого зла?

– Ага… – Миша кивнул. – Он живет только потому, что твой компаньон, Алексей. И друг, вроде бы? И до девяносто четвертого мы этот вопрос не поднимаем.

– Уговор? – я вопросительно посмотрел на Афганца.

– Уговор, – кивнул он.

Уговор был торжественно скреплен рукопожатием.

Глава 16

Мы открыли итальянский ресторан – первый в городе. Оборудован по последнему слову итальянского общепита – все фирменное, от терки для сыра до печи для пиццы. Фирменная мебель, барная стойка, алкоголь, сантехника… И шеф-повар. Итальянец средних лет – маленького роста, полноватый, смуглый, подвижный и суетливый. Зовут Марио. Ресторан назвали в его честь. Марио обалденно готовит, у нас каждый день аншлаги, несмотря на то, что цены высокие. Еще он, кажется, чего-то там накосячил у себя на родине, так что вынужден скрываться в загадочной снежной стране и приучать ее обитателей к настоящим пицце и спагетти. По вечерам в ресторане подрабатывают музыканты нашей местной филармонии, и такого небесного «Адажио» посетители не слышали ни в одном кабаке.

«Марио» – наш неофициальный штаб. Вообще, рестораны, кафе, гостиницы – неформальные штабы тех или иных группировок или фирм. Все уважающие себя бизнесмены предпочитают свой личный кабак (или, на худой конец, кафешку) для переговоров, отдыха и празднований. Впрочем, есть и условно нейтральные места.

Мы с Валериком обедаем. Валерик умял пиццу, пьет кофе и читает свежую прессу. Очень возмущается.

– Слышь, Леха, че пишут⁈ Какой-то профессор московский, чтоб ему хорошо жилось! Пацаны приватизировали гостиницу «Дагомыс». Ну там как обычно, по остаточной стоимости. Так он возмущается – как же так⁈ У нее триста миллионов баксов рыночная стоимость! Ограбили народ!

– Триста лимонов⁈ – удивился я. – Что-то как бы и дохрена…

– А я тебе о чем⁈ – запальчиво воскликнул Валерик. – Придумали какие-то несуразные цифры, которые ни на что не натянешь. Кто им такие бабки даст⁈ Мы вроде как не последние люди в городе, но… ты знаешь хоть одного человека у которого было бы триста лимонов «зелени»?

– Может и есть у кого… – сказал я задумчиво. – У банкиров, что с авизовками мутят… У чиновников.

Вообще, Валерик был прав. Больших денег даже у крупных бизнесменов в начале девяностых просто физически не было. Сергей Мавроди еще не собрал свои семнадцать камазов кэша, большинство будущих олигархов (почти вся «семибанкирщина») крутится в банковском секторе. Они уже долларовые миллионеры, хозяева «Менатепа», «Инкомбанка», «МФК», «СБС»… Но не миллиардеры, конечно. Действительно, государственное имущество расходится за копейки, в этом коммунисты полностью правы. Единственная проблема – больших денег в стране нет ни у кого. Не существует инвестора или покупателя, который мог бы выложить триста миллионов долларов за гостиницу «Дагомыс». Не существует покупателя, который мог бы выложить миллиарды за крупные промышленные объекты. Поэтому, продавали за столько, сколько могли заплатить, то есть, очень дешево.

Я время от времени думал о том, можно ли было сделать иначе? Отложить приватизацию – мелкую года до девяносто пятого, а крупную – до двухтысячного? Теоретически, бизнес мог более-менее развиться, поднакопить ресурсов… Но это теоретически. На практике решались совершенно иные задачи. Для правительства важно было, во-первых, сохраниться во власти и не допустить реванша коммунистов. Во-вторых, кризис развивался слишком быстро. С обширным государственным сектором экономики было непонятно, что делать. Повальное и тотальное воровство директорского состава, исчерпание оборотных средств, закредитованность, долги по зарплате, которые чудовищными темпами росли ежемесячно, отсутствие налоговых поступлений, распространенность бартера, потеря рынков сбыта и государственного заказа, инфляция, сжирающая прибыль…

Директора предприятий, остававшихся государственными, по старой привычке просили помощи, что характерно, у правительства. Просили льгот, дешевых кредитов и госзаказов. Правительство, имевшее в своем распоряжении крайне скудные ресурсы, помочь не могло. Директора, кто-то завуалированно, а кто-то и явно, угрожали массовыми забастовками и коммунистическим реваншем. Для правительства реальный выход – отправить всех в свободное плавание. Кто выплывет – молодец. Кроме того, на приватизации настаивали и зарубежные партнеры, которые обещали валютные кредиты. А правительству очень нужны валютные кредиты – бочка нефти стоит восемнадцать долларов (и это не предел!), «нефтянка» лежит, денег брать неоткуда…

Финансовых инструментов тоже нет. Прекрасный сбербанк принимает средства на депозит на срок от одного года – тридцать процентов годовых. При ожидаемом обесценивании рубля как минимум в три раза. Коммерческие банки дают сто процентов и даже больше, но ты потом пойди и найди этот банк… То есть, кредитов нет.

Кредитованием бизнеса довольно активно занимаются криминальные структуры. Тоже под сто процентов, только не в год, а в месяц. И в твердой валюте, естественно. У коммерсантов это называется «взять деньги под проценты». Не отдашь – ответишь машиной, квартирой, имуществом, очень быстро, без судебных заседаний и бюрократии. Парадокс, но именно так бизнес учится планированию, ответственности и сотрудничеству. Девятеро разоряются, но десятый раскручивается, приходит к успеху. Криминал во многом подменят собой государство. Бизнес очень нуждается в эффективной регуляции деятельности, третейском судействе, арбитраже, урегулировании спорных вопросов. Гангстеры предлагают эти и иные услуги. Потому что экономике пофиг, кто судит – судья или авторитет. Нужно чтобы груз пришел из точки А в точку Б. Чтобы за него расплатился заказчик. Чтобы товар дошел до потребителя, а бизнесмен получил прибыль. Ничего подобного гарантировать государство не может, а криминал может.

Нет, я не испытывал никаких особенных чувств к нашему замечательному правительству. Порой я им даже сочувствовал, ребята и не предполагали, как все обернется и навряд ли смотрели на перспективу дальше, чем на пару месяцев вперед… Маловероятно и то, что у них была хоть какая-то свобода маневра. Когда здание над тобою рушится, ты можешь выбирать одно – от какого обломка уворачиваться.

Мамеду, главе городской азербайджанской диаспоры, не повезло. У него так и не вышло стать овощным королем. Примерно за месяц до начала аукционных торгов его застрелили. По окончанию рабочего дня Мамед вышел из офиса, но сесть в стоящий неподалеку «Мерседес» не успел. Из окна невзрачного «Жигуленка» высунулся автоматный ствол… Длинная очередь, четыре пулевых ранения, одно смертельное. До приезда «скорой» несостоявшийся овощной магнат не дожил, врачи констатировали смерть.

Потом, конечно, были пышные похороны, грозные речи и клятвы страшно отомстить, которые, как это обычно бывает, кончились ничем.

Матвей, конечно, напрягся. Его можно было понять – какие-то люди зарезали курицу, которая несла ему золотые яйца. Впрочем, остальные азербайджанские бизнесмены чувствовали себя вполне нормально и все так же нуждались в защите, так что, финансово Матвей не потерял ничего. Тем более, что и другой работы хватало…

Мы с Матвеем на территории АО «Втормет». Матвей под впечатлением. Гектары металла, горы металла, ямы металла.

– Слушай, – говорит Матвей, – здесь же на миллионы!

Я киваю.

– Как минимум. Но забрать мы можем на десять штук баксов в день. Максимум – на пятнадцать. С этой свалки еще куча народа кормится…

– Это кто, например? – интересуется Матвей. – Вообще, кому это все принадлежит?

– Вопрос интересный, – усмехаюсь я. – Правильный вопрос. Теоретически – заводу. А практически дорогой товарищ директор вывел эту свалку в отдельное предприятие. Копровый цех, бухгалтерия своя, грузчики.

– Охрана? – вопросительн смотрит на меня Матвей.

– Дойдем и до этого. Товарищ директор где-то подзалетел немного, ему понадобилась крупная сумма налички. Сразу. Мы дали. А он нам взамен предоставил эту свалку. На год.

– В натуре? – У Матвея большие глаза, в которых, кажется, как у дядюшки Скруджа, мелькают долларовые значки. – Так давай все вывезем, Леха! Я про этого директора слышал. Тот еще жучара! В нагляк кидает народ по сделкам! Как он еще живой – ума не приложу…

Я отрицательно мотаю головой.

– У нас уговор.

– Уговор… – Матвей пинает какую-то железяку. – Я, когда в Сочи ездил, с пацанами пересекался. Уральскими. Нормальные пацаны. Несколько таких свалок вывезли в Прибалтику, теперь весь Урал купить могут. Короли! Эшелонами металл прут! А директор… Что мы, директоров не знаем? Ему дубину хорошую покажи, он и обделается.

– Дубину мы показывать никому не будем, – говорю я. – Пока без дубины. За товарища директора просили большие начальники. Но порядок тут навести, конечно, нужно. Тут какие-то бандиты металл воруют. Это не дело, нужно пресечь.

– О чем разговор⁈ – оживляется Матвей. – Завтра пришлю пацанов, пусть подежурят тут.

– Осторожнее, – говорю я. – Чтобы все без шума и пыли. Металл, сам знаешь, штука опасная. Но раз уж само в руки идет, грех не воспользоваться.

– Я одного не могу понять, – говорит Матвей задумчиво, – если директору нужны бабки – вот же живые бабки вокруг валяются! Нахрена ему какие-то займы? Загнать это всё за бугор… А?

Я усмехаюсь.

– Не всё так просто. Вот этот металл – это ресурс для получения прибыли. Ну и для воровства, конечно. Похоже, что товарищ директор это все неплохо понимает. И вообще, вывезти металла на два миллиона долларов сразу… Это много. Может привлечь внимание, как органов, так и других заинтересованных лиц.

– Есть такое, – соглашается Матвей. – У нас сейчас за штуку баксов замочат, без базара. Беспредельщики! Значит, говоришь, на десятку «гринов» можем в день вывезти?

– Вывезти, сдать на комбинат, в качестве оплаты – получить металл, уже нормальный, а не лом. Металл складировать на базе. Сделаете? – Я испытующе смотрю на Матвея.

– Сделаем, Леха! Сколько бабок пацанам пообещать?

– Ну смотри… Скажи им, что если шуганут тех, кто со свалки металл тырит, то могут занять их место. Пусть вывозят лома на две-три штуки в день. И никому не обидно! Нормальные условия?

Матвей довольно улыбается.

– Завтра десять человек сюда пришлю.

– И «бригадира» нормального, – не отстаю я.

– Обижаешь! Малыша пришлю с пацанами, на рынках сейчас спокойно всё, там столько народа и не нужно.

– Договорились, – говорю я. – Видишь, как дела пошли! Это не овощная волынка. Тут бабки на земле валяются, нагнись и собирай! Сейчас найдем Сидора, он всё объяснит.

И мы пошли искать Сидора…

Лето 92-го года. У фирмы «Астра» и ее друзей всё очень хорошо. У остальных категорий населения – немного хуже. За один доллар дают сто пятьдесят рублей. Примерно столько стоит бутылка самой дешевой водки. Обычная зарплата – шесть тысяч рублей. Сорок долларов, или сорок бутылок водки. «ВАЗ» 99-й модели стоит девятьсот тысяч. Компьютер IBM с 4 MB оперативки и жестким диском в 120 MB стоит триста тысяч. Тонна меди – две с половиной тысячи долларов. Тонна алюминия – тысяча двести. Кредит в банке можно взять под сто пятьдесят процентов годовых. И еще за взятку. В Чечню едут миллиарды наличных рублей, полученных по фальшивым авизо.