Текст книги "Капитали$т. Часть 6. 1992 (СИ)"

Автор книги: Деметрио Росси

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

– А что мы можем сказать? – пожал плечами я. – Наш товарищ уже все сказал. Мы с партнером с ним полностью согласны.

– Готовы подписаться, – кивнул Серега.

Жулики смотрели на нас со снисходительными улыбками.

Глава 22

Встреча была какой-то… бестолковой, наверное. Титулованные гости слишком уповали на свой авторитет, который в наших глазах мало чего стоил. Да, за этими ребятами был криминальный титул – скорее всего, полученный благодаря родственным связям. А сами по себе они не стоили практически ничего. Тень влиятельного клана, конечно, маячила за их плечами, но… эти ребята, похоже, не поняли, как сильно все изменилось. Кажется, старший из братьев-осетин начал что-то понимать. Например, что задавить нас авторитетом приезжих – не получится. И еще, что из этого ресторана они могут не выйти, если мы так захотим. В всяком случае, старший осетин выглядел обеспокоенно. Грузины же не замечали ничего, они буквально фонтанировали понтами.

– Вы чего думаете, вы первые или последние такие? – снисходительно говорил Анзор. – Много вас сейчас появилось, это правда, людей, в нашей жизни случайных. По нашей жизни вы пассажиры. И ты… – Анзор ткнул пальцем в сторону Матвея, – сидишь и говоришь мне слова о том, как вы здесь вопросы решаете! Решалка у вас еще не отросла. Все потом к нам приходят, за помощью, за советом.

– Он думает, что всегда масть переть будет, – подхватил Гулливер. – Нет, дорогой, так не бывает. В воскресенье сход для всех порядочных людей, тебя не зовем, извини. Поставим за городом нормального человека, наведем порядок. Нет, нет! Ничего не говори, знаю, что сказать хочешь! Сто раз слышал. Бойцы у тебя есть, стволы есть, бабки есть… Мы же тебе объясняем, вы пришли и ушли, сколько вас таких было, бандитов? И в двадцатые, и после войны… Где все? Нет никого, а мы были, есть и будем.

– Вы нас зачем позвали, уважаемые? – спросил молчавший до этого Серега. – Я так понимаю, что если позвали, значит у вас какое-то предложение есть?

– Ошибаешься, дорогой, – улыбнулся Анзор. – Не предложение. Мы что тебе, бизнесмены? По этой ситуации у нас есть решение. И оно такое. Вот сидят Алан и Альберт, хорошо видишь их? Они будут торговать водкой в этом городе. И области тоже. Все тебе ясно дорогой?

– Куда яснее, – согласился Серега. – В общем, я так понимаю, не договоримся мы.

– Опять не понял, – снисходительно поправил Серегу Гулливер. – Кто ты есть, чтобы с тобой договариваться? До вас решение довели. Всё. Будет так, как решено.

Матвей прокашлялся.

– Это вы не понимаете, уважаемые, – сказал он. – Здесь вам не Кутаиси. Здесь наша земля, мы решаем, как будет. И никто нам здесь условия не диктовал. И впредь никому не позволим. Что касается ваших титулов, то честно скажу – нам до фонаря. Мы ваших понятий не придерживаемся. Хотите блатовать, блатуйте среди своих, с нами не прокатит.

– Ладно, парень, – кивнул Гулливер. – Твои слова услышали, хорошо запомнили. Посмотрим, как жизнь повернется.

– Все, разговор окончен. – Матвей поднялся из-за стола. – А вас, если увижу в городе или поблизости где… – обратился он к братьям-осетинам. – Бошки поотрываем. Лучше всего, валите прямо сегодня.

Мы поднялись вслед за Матвеем. Жулики снисходительно улыбались и потягивали вино.

Вообще, для постороннего наблюдателя наша ситуация выглядела так себе. Применить какие-то меры физического воздействия к дорогим гостям означало автоматический конфликт с влиятельным криминальным кланом. Оставить их в покое и предоставить свободу действий – значит ввязаться в войну с криминальным миром всего региона. А война это всегда кровь, бессмысленная трата ресурсов и труднопредсказуемые последствия. И гости города, и братья-осетины все это хорошо понимали. Кажется, они слегка удивились нашей несговорчивости и тому, что мы не включили заднюю.

На выходе из ресторана к Матвею подбежал один из парней и что-то негромко сказал.

– Как? – спросил я, вопросительно глядя на Матвея.

– Ништяк! – расплылся в улыбке он. – Мы вам фокусы устроим, без ключей замки откроем!

– Нормально прошло? – уточнил я.

– Как по маслу! – подтвердил Матвей. – Теперь, Леха, дело за тобой. Звони ментам.

Я не смог сдержать улыбку.

Уже в машине я набрал знакомый номер.

– Алло! – в трубке звучал напряженный голос товарища капитана.

– Это я. Всё дома. Сейчас генецвале допьют-доедят и поедут к себе в номер.

– Люди уже дежурят, – сказал капитан. – Все готовы. Как приедут, сразу заходим. За видеокамеру спасибо, кстати! Начальство благодарит.

– На здоровье, – сказал я. – Оригинал записи – мне. А копий снимайте сколько хотите, не жалко. Они, кстати, наверняка бабки предлагать будут,

– Ты что! – в голосе капитана зазвучало искреннее негодование. – Начальник – принципиальный мужик. Если он у одной стороны бабки взял, то у другой – никогда не возьмет! Принципы!

– Честь мундира, опять же, – согласился я.

– Все, до связи! – сказал капитан. – После операции позвоню.

– До связи, – попрощался я.

На заднем сиденье тихо ржал Серега.

– Тебе вообще как такое в голову пришло? – спросил он. – А, Леха? Расскажи! Елки-палки, я бы дорого дал, чтобы на этой операции поприсутствовать!

– Менты кассету привезут, посмотришь дома, – отшутился я.

Да, связываться с гостями города наша родная милиция категорически не хотела. Как и решать за нас наши проблемы, даже за деньги. Подкинуть наркотики или оружие было для борцов с оргпреступностью довольно обычной практикой. Но не в этом случае. С гулливером и Анзором мог получиться натуральный скандал, приезд московских адвокатов, широкая огласка… А кому оно нужно? Но мне удалось сделать предложение, от которого сотрудники не смогли отказаться. Тем более, что арестовывать никого не нужно и даже подкидывать запрещенное – не нужно…

Первый «секс-шоп» в нашем городе открылся совсем недавно. Его хозяева – бывший врач-сексопатолог и его законная супруга сняли помещение в одной из городских больниц, оборудовали отдельный вход, навезли товара и повесили вывеску с интригующим названием – «Царица ночей». Об этом заведении написал даже финансируемый нами «Вечерний город», написал в положительном контексте – вот, мол, как активно развивается сексуальная культура новой демократической России, в отличие от СССР, в котором, как известно, секса не было вообще! В небольшом интервью хозяева магазина сетовали на слабый спрос и сексуальную закрепощенность населения. Глазеют на вывеску, стоят под дверями, но войти – робеют. Да и денег у населения не густо, чтобы покупать невиданные прибамбасы и предаваться утонченному разврату. Что касается людей денежных, то они, как и все остальные, робели. Парковали машины в квартале от секс-шопа, заходили крадучись и с оглядкой. Так что, основными клиентами нового магазина были «жрицы любви», для которых продукция представляла профессиональный интерес и наиболее продвинутая молодежь… У магазина даже не было полагающейся крыши. Гангстеры переживали, что сотрудничество с таким бизнесом может плохо сказаться на репутации…

Впрочем, мы неплохо выручили «Царицу ночей». Приобрели две надувные резиновые куклы и целый арсенал фаллоимитаторов. Не для личного пользования, все для дорогих гостей. Во время нашей встречи, человек Матвея проник в их гостиничный номер и разместил там всю приобретенную продукцию. А доблестная милиция уже ждала в холле гостиницы, вооруженная, между прочим, подаренной мною камерой «Сони». Которая стоила как два «Жигуля»…

На следующий день мы в офисе смотрели кассету. Посмотреть было на что! Милиция – участковый и два опера – встретили госте городу у дверей номера. Причина визита очень простая, соседи жаловались на шум. Гости города справедливо возмутились – они были на деловой встрече, шуметь никак не могли! «Вот пройдемте и посмотрим!» – твердо сказали милиционеры. Просто удостовериться, что все в порядке. Грузины решили не обострять и впустили сотрудников в номер. В номере же… натуральный Содом и Гоморра. Две резиновых надувных куклы призывно улыбались – одна на кровати, другая на полу… Но куклы – это еще полбеды. По комнате были разбросаны с десяток фаллоимитаторов. А еще – журналы откровенного содержания. И немного БДСМ-продукции… И что-то совсем непонятного назначения…

– Весело у вас тут, – задумчиво сказал один из оперов. – Снимаешь, Коля? Снимай во всех подробностях.

– Беспредел! Подстава! – вскричали отошедшие от первоначального шока грузины.

– А че тебе подстава? – удивился один из ментов. – За это сейчас не сажают. Это ж не запрет. Если бы наркота была или ствол, тогда бы и раскрывал варежку про подставу. А пока – потухни.

– Может их на изнасилования нераскрытые пробить? – поинтересовался оператор, наведя камеру на грузин. Те стали усердно закрываться руками.

– Да нет… – с сомнением в голосе возразил старший. – Они ж только приехали!

– Ну так чего? – не сдавался оператор. – С тех пор не изнасиловали никого, что ли? Ребята явно озабоченные.

– Да-а… – протянул участковый. – Я такого отродясь не видывал! Теперь, когда буду посылать кого-нибудь по известному адресу, сразу этот номер в голове всплывет… Кстати, а 228-ю статью там не отменили случайно?

Старший с сомнением покачал головой.

– Вроде не отменили. Хотя сейчас, сам знаешь, бардак… Но мы же не будем придираться. Мы ж не полиция нравов. Вот если бы труп, другое дело. А тут женщина, правда, не очень живая, но ей и не полагается живой быть… Состав преступления отсутствует.

– Я в детстве стишок учил, – сказал участковый, внимательно разглядывая надувную даму. – Резиновую Зину купили в магазине. Резиновую Зину в корзине принесли… А этих ваших девочек как зовут, уважаемые?

– Пошел ты… – выплюнул Анзор сквозь зубы. Кажется, он начал понимать, что в каком-то смысле эта подстава похуже наркоты будет…

– Не придумали, значит, имен, – сказал оператор. – А че? Так еще романтичнее, если с незнакомками.

Старший опер открыл папку, покопался в ней, а потом обратился ко всем собравшимся.

– Ладно, мужики, – сказал он милиционерам. – Посмеялись, пошутили… Выяснили, что все в порядке. На том и порешим. А к вам, уважаемые гости, просьба. Все-таки не шумите, когда… все это использовать будете. Перегородки тут тонкие, соседей беспокоить не стоит. А то опять придем. Лады?

– Лады, – мрачно сказал Гулливер. – На два слова тебя, начальник. Только без камеры и наедине.

После этого камера немного поснимала окно в гостиничном номере, а потом запись прервалась.

– Очень просили, чтобы кассету им продали, – сказал я с улыбкой. – Говорят, что так их еще не подставляли…

– Все когда-нибудь бывает в первый раз, – согласился Валерик. – А менты не продали…

– Не продали, – ответил я. – Принципиальные люди, че там.

Серега, несмотря на наше веселье, выглядел немного озабоченным.

– Проблем не будет с ними? Как думаешь?

– Неправильный вопрос задаешь, – усмехнулся я. – Это им нужно думать, чтобы у них с нами проблем не было. Если кассета всплывет в их среде…

– Ну, Леха, – покачал головой Серега, – в их среде тоже не дети малые. Они же поймут, что подстава.

– Очень может быть, что поймут, – согласился я. – Даже наверняка поймут. Но! Знаешь поговорку – ложки нашлись, но осадочек остался? Это какие Анзор и Гулливер? Те, которым менты надувных девок подкинули и члены резиновые? Ай-ай, какая подстава! Полный номер всякой мерзости! Вот примерно так будут рассуждать их уважаемые коллеги. Анзор и Гулливер – жулики, у которых нашли целый ассортимент секс-шопа… Этим и запомнятся. А оно им надо?

– Похоже на правду, – согласился Серега. – Очень похоже. А что с этими осетинами теперь?

– Проблемы Матвея, – пожал плечами я. – В любом случае, в городе им делать нечего. Пусть у себя на родине отраву продают. Такая, понимаешь, политика…

– А кстати, Леха, – оживился Валерик. – Ты мне скажи, почему от тебя разговоров на тему политики не слышно никогда? Не интересуешься? Колись давай! Что думаешь по поводу нашей власти? А то люди массово начинают в сторону Жириновского смотреть. И коммунистов разных, видел Анпилова?

– Тут без поллитры не разберешься, – пошутил я.

– Об чем базар! – Серега порылся в своем портфеле и вытащил бутылку вина. – Грузинское, кстати! Гони стаканы!

Красное грузинское полилось в стаканы.

– У меня «Сникерс», кажется, был… – Валерик похлопал себя по карманам. – Есть! Закусывай и рассказывай за политику!

– Чего тебе рассказывать? – вздохнул я, отхлебнув грузинского. – Про правительство? Гайдар, Бурбулис, Чубайс, Хижа, Черномырдин… Я знаю одно – даже за большие бабки не захотел бы оказаться на месте любого из них. Походу, они в диком стрессе. И в диком просере. Не знают, что делать. Да сама ситуация анекдотическая – собрались люди, которые про капитализм в книгах Драйзера читали, и начали строить капитализм. Ну цирк же!

– Не скажи, – покачал головой Валерик, который явно тяготел к демократам. – Гайдар – грамотный мужик! И книжек он прочитал вагон! Послушай, как он по телеку базарит.

– Что он там прочитал, никакого значения не имеет, Валер. Реальность отличается от книжек… Я надеюсь, что они уже это поняли. Гайдар, может быть, раньше других и понял, он сообразительный. Тут получается парадокс на парадоксе – бывшие партийные функционеры строят либеральную экономику. По американским учебникам, ага. Власть получили, а ресурсов, чтобы управлять – нету. Весь бюджет меньше двадцати миллиардов долларов, как тебе такое? Бабок нет и взять неоткуда! А они в промышленность миллиарды вкинули летом. Напечатали и вкинули, потому что директора беспорядками грозили. Это что, либеральные реформы? Хрен там плавал! Курс уронили, инфляцию разогнали, промышленность не спасли. Почему? Потому что в правительстве половина – бывшие директора. А наших директоров мы хорошо знаем!

– Так я не понял, – сказал Валерик, – ты, получается, Гайдара не поддерживаешь? Ты против?

– Вот объясни мне, почему я обязательно должен быть за или против⁈ – психанул я. – С какого, спрашивается, хрена у меня должно быть мнение по всем вопросам бытия? Я не против и не за человека, который случайно оказался там, где оказался. Это все бессмысленный разговор, Валер! Так богословы в средневековье спорили – сколько ангелов на конце иглы вмещается? Очень интересно, но совершенно бессмысленно!

– Юлишь, – покачал головой Валерик.

– Ясен пень, что мой ответ тебя не устроит, – усмехнулся я. – Тебе ж нужно обязательно разобраться, где свои, а где чужие…

– Враги и друзья, – важно кивнул Валерик.

– Нету! – воскликнул я в отчаянии. – Нет у нас друзей, есть люди, которым мы выгодны! И даже больше – врагов толком тоже нет! Есть люди, которым мы мешаем, вот и все! Время другое, Валер! Очнись! Я даже этих осетин врагами не считаю. Помеха. Мы ее устранили и дальше двинулись. Никакого романтизма, никакой жгучей ненависти, сплошная практическая деятельность…

– Ты этим абрекам расскажи про практическую деятельность, – включился в диспут Серега. – Могли бы – загрызли бы прям в кабаке…

– Тем хуже для них, – пожал плечами я. – Примешивают личное отношение к бизнесу. Как видишь, толку от этого мало, ничего у них не вышло.

– А вот если коммунисты вернутся, – не сдавался Валерик, – или там Жириновский… Нас к стенке первых поставят! Думаешь, не поставят?

– Я вообще не думаю в эту сторону, – честно сказал я. – Что было бы, если бы – тема неисчерпаемая. Но мне не интересна. Мы живем в реальном настоящем. И действуем в соответствии со сложившейся обстановкой. Пока что действуем эффективнее многих других!

– Люди хуже жить стали, – сказал Серега задумчиво. Он как-то быстро опьянел. – Все думали, что лучше будет, а лучше нет.

– В этом-то и дело, – согласился я. – Все надеялись на то, что станет лучше. Но никто не боялся, что станет намного хуже. Всегда есть куда хуже, даже сейчас.

Глава 23

Исторические дела в нашей стране часто делаются в августе. Это странный месяц, которого многие боятся, да и есть за что… Девяносто второй год не стал исключением. 14 августа вышел исторический указ президента Ельцина – о приватизационных чеках. Правительство определилось с формой – основным способом поучаствовать в доле государственной собственности будет «ваучер», который представляет собой ценную бумагу, номиналом в десять тысяч рублей. Примерно 60 долларов по последнему курсу. Это доля рядового россиянина в государственной собственности… Считали всё просто – двести пятьдесят тысяч государственных предприятий были оценены в четыре триллиона рублей. Полтора триллиона было решено раздать в виде приватизационных чеков ста пятидесяти миллионам населения. Отсюда и вытанцовывается условная стоимость ваучера – десять тысяч рублей.

Потом, правда, выяснили, что четыре триллиона получились по балансовой стоимости, оценка которой проводилась еще в восьмидесятых годах, а цены с тех пор скакнули раз в тридцать и более, но это уже малоинтересные детали. В общем, вся российская промышленность была оценена примерно в тридцать миллиардов долларов. Чисто гипотетически, ее всю мог бы купить Медельинский картель, например. И даже за нал. Много это или мало – вопрос риторический. Смотря для чего. Очевидно, что правительство решало довольно понятную, но при этом очень сложную задачу – сплавить «эффективным хозяйственникам» государственную собственность. Сложность заключалась в том, что «эффективные собственники» практически отсутствовали.

Были директора, которые проработали всю жизнь, выстраивая отношения с министерством, Госпланом, Госснабом, обкомом и другими организациями. Их эффективность заключалась в том, чтобы вымутить расценки на свою продукцию повыше, а план – пониже. И еще вымутить современное оборудование, если директор очень продвинутый. Как работать в новых условиях, без Госплана, Госснаба и обкома – они не понимали.

Скоро начнется волна убийств директоров крупных производственных предприятий, концернов, заводов и тому подобного. По причинам совершенно рыночным. Во-первых, эти ребята отличались крайне низкой дисциплиной. Иными словами – «не отвечали за базар». Сорвать поставку? Не оплатить полученное сырье? Не вернуть взятые в долг деньги? Не рассчитаться за работы? Легко! Раньше все это было государственное и последствия, конечно, возникали, но в виде выговоров на бюро обкома или вздрючки от замминистра. Сейчас бюро обкома больше не заседает. С кем-то не рассчитались раз, другой, третий… Этот кто-то немного понервничал. А потом – ба-бах!!! – «от подлой руки наемного убийцы оборвалась жизнь замечательного профессионала и руководителя, всего себя отдавшего делу…» Пламенные речи на похоронах. Косяк, за который раньше – максимум, перевели бы на другую работу, какую-нибудь профсоюзную синекуру, теперь приводил к фатальным последствиям.

Во-вторых, даже приватизировав завод, поменять директора было проблемой. Потому что существует устав предприятия. А устав этот писался товарищем директором под себя, и хрен ты его снимешь, не имея чуть ли ни сто процентов акций. И вот, новый собственник посмотрит на бурную деятельность старого директора, и огорчится…

В-третьих, товарищи директора в принципе очень не любили, когда на их предприятие влезал кто-то посторонний. Потому и норовили переделать предприятия в акционерные общества закрытого типа, где акции принадлежат «трудовому коллективу», но фактически управляет распределением прибыли – директор.

В общем, эффективного хозяйственника не наблюдалось и взять его было неоткуда. Тем более, что крупные предприятия попали в зону внимания криминального мира. Нужно сказать, что гангстеры, не считая нескольких наиболее продвинутых, не спешили приватизировать что-либо. Их больше интересовали товарные потоки – возможность беспрепятственного воровства металла, машин, запчастей, нефти, угля… Добиться в таких условиях нормальной работы крупных предприятий – было из области фантастики.

Еще в указе президента говорилось об инвестиционных фондах. Это те структуры, через которые простой человек сможет участвовать в приватизации. Принести свой ваучер, взамен – получить акции инвестиционного фонда, а уж инвестиционный фонд вложит ваучер в акции прибыльных предприятий (где бы их еще взять, прибыльные предприятия?), получит прибыль и выплатит положенную часть простому человеку. Так это выглядело на бумаге. Большинство этих структур банально будет разворовано учредителями. Одни тупо продадут собранные у людей десятки тысяч ваучеров тем, кому они нужны. Другие все же купят акции на аукционах и тоже перепродадут эти акции заинтересованным лицам. Простой человек, который принес свой ваучер, в этих схемах – лишнее звено. У нас в городе инвестиционный фонд делают чиновники мэрии. Под свои бизнес-структуры. Бог в помощь, как говорится… А затея с инвестиционными фондами априори провальная. Опять же, просто потому что нет людей, которые в этом разбираются. Практически нет финансовых аналитиков. Даже более того, нормального аудитора днем с огнем не сыщешь. И судьба у инвестиционных фондов вполне понятная – стать разновидностью финансовых пирамид, вал которых мы ждем в следующем году…

А вообще, приватизация потихоньку идет уже несколько лет. У нас безо всяких аукционов – акции сахарного завода и химкомбината. Правительство почти ничего не контролирует. Все важные вопросы решаются на местах… Разговоры о том, что Гайдар, Бурбулис и Чубайс что-то развалили – всего лишь разговоры. Я не большой любитель людей из правительства, но я хорошо понимаю – у них тупо нет ресурса даже на то, чтобы что-нибудь развалить. Не говоря уже о созидании. Есть ряд вопросов, которые они решают в ручном режиме – и это всё. Можно сказать, что центральной власти почти нет. В высоких кабинетах сидят какие-то люди, которые мало что решают. У них нет денег, у них нет аппарата – «вертикали власти», которая проводит в жизнь решения, но зато есть ворох проблем, которые нужно было решать вчера.

Отношение городского бизнес-сообщества к нашей фирме портится на глазах. Если в самом начале аксакалы-хозяйственники относились к нам как к занятной, но несмышленой молодежи, то теперь на нас смотрят как на пиратов, от которых всего можно ожидать. Сожрут и не подавятся. Нет, они, конечно, здороваются при встрече, улыбаются, разговаривают о жизни… Но холодок чувствуется. Иногда я хожу на разные заседания, посвященные проблемам большого и малого бизнеса. Замечаю тяжелые взгляды. Явную неприязнь под маской вежливости и даже дружелюбия. Слишком много нам всего досталось на халяву, по мнению многих.

– Пусть ненавидят, лишь бы боялись, – сказал мне Валерик на одном из совещаний. – Вообще, нас хапугами считают, – добавил он. – Прикинь? Нас! Сколько бабок мы народу раздаем⁈

Валерик говорил правду. Благотворительность у нас была поставлена на широкую ногу. Мы помогали многим, от городской филармонии до ветеранского госпиталя. Нет, мы не были «хорошими людьми» – нравственными и высокоморальными. Мы помогали «потому что можем». Потому что это было нам не в напряг. Да и некоторый расчет имелся, хоть и не был определяющим – социальный капитал тоже капитал. Конечно, мы понимали, что всем помочь невозможно. Мы прекрасно понимали, что происходит вокруг. Многие тысячи маленьких трагедий. Множество отчаявшихся людей. Людей, потерявших сбережения, работу, перспективу, полностью дезориентированных, спивающихся, пускающихся во все тяжкие… А еще – тяжелобольные, инвалиды, одинокие пенсионеры, многодетные семьи. Сталкиваясь с огромным горем, неизбежно становишься циником. Или святым, но святыми мы точно не были. Как не был святым тот же Эскобар, который строил дома и школы медельинским беднякам и без счета раздавал деньги просто среди трущоб… Возможно, он был лучше нас. Впрочем, цинизм в эпоху перемен – явление всеобщее. Одинокая бабушка, которая отпахала на фабрике большую часть жизни, а сейчас копается в мусорном баке – такая обыденность… Как и беспризорные, которых в считанные месяцы развелось множество – на вокзалах, рынках, в людных местах они мыли машины, торговали газетами, приворовывали, нюхали клей, выпивали – жили как могли. Как и «ночные бабочки», количество которых за последний год тоже выросло взрывообразно – уже не только в ресторанах и барах, а просто на остановках, трассах, в людных местах. Их прикрывают милиционеры – бандиты брезгуют, братва неправильно поймет. Просто жизнь.

Вообще, благотворительность – тяжелая штука. От нее выгораешь больше, чем от всего остального. Как врач или милиционер. Ты постоянно сталкиваешься с людьми в беде и постоянно чувствуешь, что не можешь всем им помочь. Это непросто. Люди, которые на протяжении десятков лет занимаются благотворительностью, меня пугают. Это уже не совсем люди.

Приехал Витя. Он снова явился на историческую родину, и снова – как снег на голову, без предупреждения.

– Приехал черт на венике из самой Америки, – пошутил Валерик.

Встречу на этот раз обмывали в нашем ресторане.

– Похоже на правду, – сказал Витя, отведав пиццы. – Как настоящая. Где повара взяли?

– Не «как настоящая», а именно настоящая! – возмутился я. – Повар у нас итальянец, между прочим! И нефиг тут!

– Ого! – Витя удивленно поднял брови. – Как быстро новая знать обрастает типичными барскими замашками! Повар-итальянец! Жаль, что оперы в городе нет…

– А че такое? – насторожился простодушный Серега.

– Как истинные аристократы, вы брали бы ложу, – заявил Витя. – Сидели бы там в смокингах и ботинках из крокодила. А под белой сорочкой чтобы золотая цепь! Зевали бы, дремали и ждали антракта – побыстрее в буфет и нажраться «Вдовой Клико» или вискарем пятидесятилетней выдержки.

– Ты нас совсем за троглодитов каких-то держишь! – притворно возмутился я.

– А вы и есть троглодиты, – сказал Витя, жуя пепперони. – Ну рассказывайте, варвары! Рассказывайте! Какие еще руины ушедшей эпохи захватили⁈ А то о ваших успехах слухами полнится земля!

– Ну, про водочный и сахарный заводы ты знаешь, – скромно сказал я. – Про рынки тоже. Химкомбинат еще, но там мы с партнерами. И банк прикупили. И на механический завод виды имеем. «Родина» давно наша, а «Дом быта» и «Дом одежды» забрали в аренду с партнерами. Ну и по мелочи…

– Мародеры, – резюмировал Витя. – В то время, когда страна загибается, они жрут пепперони и мародерствуют. Вообще, что у вас тут за беспредел? Батиного друга замочили. Давид Семеныча Вайсмана. Слышали, наверное?

Мы обменялись ошарашенными взглядами.

– Чего переглядываетесь? – удивился Витя. – Я что-то не то сказал?

– Не только слышали, но и немного в курсе, – сказал я. – Он был партнером нашего партнера. Претендовал на торговые объекты.

– Ого! – снова удивился Витя. – Может быть даже в курсе, кто его? Батя сильно расстроился, когда его грохнули. Выдающийся, говорит, торговый работник был.

– По слухам, вроде бы, корейцы, – пожал плечами я. – У них сейчас с азерами идет заруба.

Витя молча покивал головой.

– Понятно, – сказал он после некоторой паузы. – Ну что? Давайте за упокой души убиенного раба божьего… Я-то Семеныча с детства помню. Такой дядька был… сто очков форы всем нам вместе взятым даст.

Выпили за упокой. Витя тряхнул головой, словно отгоняя невеселые мысли, и начал вещать!

– Короче! – заявил он. – Я тут побродил по городу. Все плачевно, конечно. На вид, так еще хуже, чем до моего отъезда. Но есть и островки новой жизни! Какой-то перспективы, что ли…

– Рад, что ты оценил, – вздохнул я.

– Не иронизируй, – строго сказал Витя. – Между прочим, к вашему сведенью, влиятельные люди оценивают ваше положение как крайне хреновое. Крайне! И они недалеки от истины!

– Наше? – удивился я.

Витя поморщился.

– Ну не конкретно ваше! Страны. Народа. Власти. Так что, дорогие мои нувориши, кредитов вам не будет. И инвестиций не будет. По крайней мере, в ближайшие годы. И не мечтайте особо.

– Это почему еще⁈ – удивился Серега.

– А как ты хотел? – в свою очередь удивился Витя. – В семнадцатом году фабрики-заводы-пароходы у иностранной буржуазии забрали? Забрали! Ну и вот. Они там злопамятные. И вообще, все уверены, что это всё, – Витя сделал широкий жест рукой, – ненадолго! Заокеанские буржуи считают, что коммунисты могут вернуться. И в еще более радикальном варианте. Так что, будете всей страной по дежке протягивать ножки. Ни правительству, ни бизнесу никто денег не даст. Я про реальные деньги говорю, конечно. Сюда же приплюсуй десятки лет холодной войны. Избиратель просто не поймет, если дядя Сэм вам начнет бабки отгружать. Чистый прагматизм, ничего личного!

– Ты погоди, – сказал Валерик, – мы тоже тут не щи лаптем хлебаем! Прессу читаем, деловую в том числе! Инвестор-то идет потихоньку. Совместные предприятия. Филиалы фирм всяких. И с каждым месяцем все больше…

– Это всё пустяки, – махнул рукой Витя. – Мелочевка. «Сникерсы» и растворимые напитки вам привезут, базара нет. Кстати, дрянь редкая. Вообще, сейчас вы рынок сбыта для всякой дряни. Опять же, не потому что злобные западные буржуи хотят отравить вас кока-колой. Просто население бедное, может себе позволить только самые дешевые товары. Всё просто же. Что касается инвестиций… Авантюристы приедут. Искатели быстрых денег приедут и даже во что-то вложатся. Крупные компании откроют небольшие филиалы. Но серьезных людей с серьезными деньгами в ближайшие годы здесь не будет. Всё!

– Ты с каким-то энтузиазмом об этом рассказываешь, – заметил я.

– Я констатирую факт! – важно отозвался Витя. – Рассказываю о том, как именно обстоят дела! А энтузиазм у меня от того, что рад вас всех видеть – живых, здоровых и даже добившихся некоторого успеха. Да, я признаю, со времен нашего видеосалона вы определенно подросли – как люди и – особенно! – как бизнесмены! Что касается моего личного отношения к сложившейся ситуации… Я считаю, что американские влиятельные люди сейчас чисто конкретно ошибаются. Перестраховываются и дуют на воду! Именно сейчас сюда нужно вкладывать бабки! Чистое поле! Рынок пустой, свободный, нихрена нет, ни услуг, ни товаров! Можно вообще всё! Налоги? Вы налогов сколько платите?

– У нас черный нал в основном, – усмехнулся я. – С легальной части платим чего-то…

– Вот о том и речь, – подхватил Витя. – О том и базар, что все можно! А они там за океаном забыли, что большие бабки появляются только из большого риска! Им появиться больше неоткуда! Я пытался эту мысль там донести… Куда там! Суют мне графики под нос – инфляция у вас здесь столько-то, падение производства – столько-то… Неоправданные риски. А я им говорю: «Можно купить за сто долларов то, что будет стоить тысячу через два года».

– Короче, Витя! – не вытерпел я. – У меня есть ощущение, что ты хочешь что-то предложить!