Текст книги "Капитали$т. Часть 6. 1992 (СИ)"

Автор книги: Деметрио Росси

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

– Все. Нет больше сил моих. Поеду.

– На офис? – поинтересовался Валерик.

– Нет, – сказал я. – В библиотеку записываться.

Валерик улыбнулся и хотел что-то сказать, но раздумал. Наверное, у меня вид был чересчур серьезный…

Все было как они и рассказывала – серая невзрачная девятиэтажка на Коммунарской, возле которой пустырь с кучей металлолома. Блестящий «БМВ» смотрелся здесь странно и неуместно, как пришелец с другой планеты. И библиотека действительно в полуподвале, все сходится. Я стоял перед обшарпанной деревянной дверью и почему-то волновался. Странно. Постояв немного и набрав полную грудь воздуха, вошел внутрь.

Она сидела за столом выдачи и что-то писала, очень сосредоточенно, и только дописав, подняла на меня глаза. Сначала она очень удивилась; может быть, даже смутилась немного, а потом улыбнулась растерянно.

– Привет! – сказал я непринужденно.

– Ой, привет! – откликнулась она. – А я тебя не сразу узнала! А ты как меня нашел? Хотя… погоди! Я же тебе, кажется, рассказала, где работаю!

– Все верно! – кивнул я с улыбкой.

У нее загорелись глаза.

– Ой! Ты не представляешь! Тут вчера такое произошло! Как в кино! Мне позвонили организаторы конкурса… ну, этого…

– Конкурса красоты?

– Да! И сказали, что мне положен приз зрительских симпатий. И через час приезжают, привозят огромную коробку. А там – телевизор японский! И еще одну коробку – видеомагнитофон! Я сначала не поверила даже, но как тут не верить, если телевизор – вот он, стоит на тумбочке! И видеомагнитофон еще! Правда, смотреть по нему нечего, кассет нет.

– Это недоработка, – кивнул я. – Ну, теперь проблема решена и маме не нужно ходить к соседке сериал смотреть.

Она кивнула, а потом вдруг посмотрела на меня с удивлением.

– Слушай, – сказала она, – я же дура такая! Сразу не сообразила… Ведь это же ты, правда?

– Что? – Мне пришлось разыгрывать непонимание.

– Телевизор и видеомагнитофон – это же ты устроил? И как я сразу не догадалась⁈

– Конкурс красоты был не очень честный, – сказал я. – Такой и задачи не было – выбрать первую красавицу города. Стояли совершенно другие задачи, которые выполнены, насколько мне известно.

– И? – спросила она, вопросительно глядя на меня.

– Иногда справедливости нужно помочь свершиться, – торжественно изрек я.

– А ты, значит, за справедливость⁈

– Я – да!

Она молчала. Думала. А потом сказала:

– Я так благодарила этих… организаторов. А получается, что не их благодарить нужно, а тебя.

– Это все пустяки. – Я махнул рукой, чувствуя, что смущаюсь. – Я вообще на этом конкурсе случайно оказался. И раз сказано, что приз зрительских симпатий, значит так и полагается, и нечего об том говорить…

– Хорошо, – улыбнулась она. – Но все равно спасибо. Я сама телек смотрю редко, а вот для мамы праздник!

– Прекрасно! – сказал я, давая понять, что тема закрыта. – Но я приехал по важному вопросу. Кое-что нужно узнать.

– Что же именно? – удивилась она.

– Очень важный вопрос. Что ты делаешь сегодня вечером?

Глава 7

Потихоньку начинается «торговля воздухом» – первые ласточки будущих финансовых пирамид. Фирмы, банки, биржи, концерны и фонды предлагают собственные ценные бумаги всем желающим. При этом, что интересно, фондового рынка пока физически не существует, потому что большой приватизации не было, да и маленькая только на низком старте. Где-то в Москве работает «фондовая комиссионка» с поэтическим названием «Антарес», которая предлагает всем желающим акции от частных фирм.

Ко мне в кабинет пришел Серега. Почему-то с журналом «Огонек», свежим выпуском.

– Вот, – сказал он, положив журнал на мой стол. – Что думаешь?

Я бегло пробежал глазами по журнальному развороту. Биржа «Алиса» предлагает акции частным лицам и организациям. И обещает аж пятьдесят процентов годовых.

– Думаю, – сказал я, испустив горестный вздох. – Думаю, что господин Стерлигов не очень хорошо понимает разницу между акцией и облигацией. Или, как вариант, очень хорошо понимает, но гонит беса этой своей рекламой. Цель – впарить лохам ничего не стоящие бумажки. Серега, мы не покупаем акций частников! Никак, ни при каких обстоятельствах, исключено! Тем более, вонючие пятьдесят процентов. Рубль в три раза за полгода упал! А за год еще в десять раз упадет, эти пятьдесят процентов как мертвому припарки, на совсем уж жадных лохов рассчитано.

– Да понял я, понял, – примирительно сказал Серега. – Но зря ты на «Алису» гонишь! Там люди серьезные, кругом их реклама – и по телеку, и в журналах…

– Нахрен! – сказал я решительно.

– Ладно, – не стал спорить Серега. – А может тогда мы сами акции выпустим?

Я с удивлением посмотрел на него.

– Это еще зачем?

– Ну как… – замялся Серега. – Если этим – «Алисе», «Гермесу» и прочим выгодно, то почему нам не замутить?

– Сергей, – сказал я терпеливо, – Стерлигов и прочие в Москве имеют возможность неограниченно покупать валюту. Схема у них элементарная. Берут у населения бабки, покупают доллары, марки и фунты и тупо ждут! Ждут, когда наш замечательный деревянный рубль обесценится еще больше. Они на убытках вкладчиков зарабатывают, понимаешь? Это если не прямой кидок, то где-то очень близко. Хочешь простой народ кидать на бабки?

– Не, – сказал погрустневший Серега. – Не хочу. Простому народу сейчас и так херово живется.

Я согласно кивнул. По большому счету, бизнес был также растерян, как и простые рабочие и служащие. Опыта легальной работы у отечественных бизнесменов не было, а старый опыт – фарцовка и нелегальное производство, в новых условиях скорее мешал, чем помогал. Очень мало кто представлял, что делать со свалившейся свободой. Об инвестициях, биржах и прочем читали в книгах Драйзера, как это все работает на практике – никто не знал. Да и разбираться не хотелось – запах шальных денег, которые здесь и сейчас, кружил голову и опьянял. Казалось, что масть теперь будет переть всегда…

Я у Матвея на «базе». Сижу в обшарпанном кабинете и пью чай. Вообще, мы как-то редко стали общаться с Матвеем в последнее время. Все в делах и в работе, провести как раньше вечер в «Театральном» не получается… Но дела идут по-старому, команда Матвея занимается реализацией водки, за что получает полагающуюся долю. Взимают «спортсмены» и арендную плату на рынках, попутно «крышуя» особо крупных коммерсантов.

– А кстати, – говорит Матвей, отхлебнув из стакана, – Мамед просил передать свои извинения за тот случай… Ну, ты понял…

– Да, пустяки, – отвечаю я расслабленно. – Проехали.

– Тех джигитов он домой отправил, – продолжает Матвей. – На историческую родину. И еще, по поводу конкурса… если бы мы знали, что девчонка тебе запала… Сам понимаешь, любое место бы ей отдали. Организовали бы два первых места и всех делов! Мамед очень огорчился, когда узнал, что у тебя есть интерес, а мы его не учли…

– Не заморачивайся, – машу рукой я. – Тема с конкурсом ваша, я же чисто посмотреть приехал.

– И че? – улыбается Матвей. – Как у тебя с той телкой? Срослось?

– Пойдет, – говорю я уклончиво.

– А с призом зрительских симпатий – Мамед помог. Тут же отзвонился кому-то в жюри, ей позвонили и…

– Передай мою признательность, – говорю я саркастически. Но Матвей не улавливает сарказм.

– Он вообще нормальный мужик, этот Мамед. Большие бабки зарабатывает, Леха.

– Это уже интересно… – Я отставляю стакан с недопитым чаем. – Что у вас за отношения сложились с этим Мамедом? Партнерствуете?

– Ну, не то чтобы партнерствуем… Им, сам понимаешь, защита нужна. Груз встретить, проводить, точки торговые охранять. Да чего я тебе объясняю, сам все знаешь. И вот! Мы им помогаем, они нам… Взаимная выгода, Леха.

– Ну-ну… – киваю я. – Матвей, твое право вести дела с теми, с кем считаешь нужным.

– А ты что думаешь? – Матвей смотрит на меня выжидающе.

Я развожу руками.

– А чего мне думать? Я этого Мамеда и не знаю почти.

– Я так понимаю, что ты не одобряешь? – Он явно вызывает меня на откровенность.

– Я же сказал, что это твои дела, с кем бизнес делать. Вот если это будет в ущерб нашим общим делам, то тогда и другой разговор.

– Он хотел с тобой пообщаться по одному вопросу, – говорит Матвей.

Вот и начинается, думаю я, но вслух не говорю, вопросительно смотрю на Матвея.

– Они же овощами занимаются, – объясняет Матвей. – Ну в смысле, азербайджанское землячество. Скоро приватизация магазинов. Овощные, гастрономы и прочее.

– Дальше, – киваю я.

– А че дальше? Еще их очень интересует овощехранилище. Самое крупное, которое в Октябрьском районе.

Я благодушно киваю.

– Ну а ко мне какие вопросы, Матвей? Интересует выкуп магазинов, пусть готовят бабки. Я краем уха слышал, что список объектов приватизации уже утвержден. Пусть идут и покупают, если бабок хватит. Я-то что могу сделать?

– Леха, ну мне-то не гони, – говорит Матвей с обидой. – Мы ж не первый день знакомы, столько всего прошли вместе! Я тоже краем уха слышал, что все торговые точки в Октябрьском прицелился забрать Вайсман. А крыша у него – Миша Афганец. Ты еще скажи, что не в курсе дела!

– В курсе! – энергично подтверждаю я. – Афганец рассказал. Я только не знаю, какие конкретно точки Вайсман собирается выкупать. Но могу предположить, что замечательное овощехранилище его тоже интересует.

– Что там за дела у Вайсмана с Афганцем? – спрашивает Матвей мрачно.

– Обычные дела, – отвечаю я. – Вайсман пришел к Афганцу и попросил содействия. Чтобы его по ходу приватизации не грохнули. И я с ним разговаривал.

– С Вайсманом?

– Ну да, – киваю я. – Он и в административной поддержке нуждается. Обещает двадцать процентов нам с Афганцем.

– Двадцать процентов? – усмехается Матвей. – Леха, Мамед даст больше.

Я отрицательно мотаю головой.

– Так дела не делаются. Мы уже договорились с Вайсманом. Лично мне это овощехранилище нахрен не нужно, вместе с гастрономами Октябрьского района. Но тут деньги сами пришли.

– Это всё? – спрашивает Матвей.

– Нет, не все, – говорю я, чувствуя, что начинаю заводиться. – Я этого Вайсмана и не знаю толком, один раз общались в течение пяти минут. Но я вот что знаю – он здесь всю жизнь живет и в этой каше варится. Он наш. А этот Мамед со своими земляками, когда в город приехал? Года два назад? Может быть три? Ты вспомни, в город кто только ни пытался заехать! И грузины, и «чехи»… Да тот же Абхаз! И мы вместе всему этому нашествию противостояли. А теперь получается, что уже не вместе? Или как?

Матвей упрямо сопит, а потом отвечает:

– Да вот я тоже не знаю, вместе мы или не вместе. Давно у тебя хочу поинтересоваться. Ты же постоянно на сторону Афганца встаешь! Во всех вопросах! А я уступаю постоянно.

– Матвей, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, – мы с тобой поделили самый прибыльный бизнес в городе. Водочный. Я вообще не пойму сути претензий. Тебе мало бабок?

– Да не в бабках дело, Леха! – с досадой отвечает Матвей. – Вы у себя в офисе сидите, не видите оттуда ни хрена! А мне с улицы виднее. Миша Афганец власть в городе потихоньку забирает. Да, ты ему нужен сейчас, базара нет! А вот как выкупите свои заводы и комбинаты, тогда попомнишь мое слово – он вас сольет. Через любого переступит!

– Ладно… – выдыхаю я. – Матвей, у меня деловое предложение. «Дом одежды» мы забираем в аренду. И «Дом быта» тоже. Тебе какой из них больше нравится?

«Дом одежды» был одним из крупнейших в областном центре магазинов. Торговал, конечно же, одеждой и обувью, но это не главное. Главное, что отличное место в самом центре. А «Дом быта» тут же, рядом, в шаговой доступности. Громадный комплекс бытовых услуг – от химчистки до телемастерской. Оба этих объекта не подлежали приватизации, но сдавались в аренду городом. Очень недорого.

Мое предложение сразу разрядило обстановку.

– Ну ни хрена себе, у вас дела… – сказал Матвей. – Чего, вот так запросто готов переуступить?

– Не переуступить, – поправил я. – Поделиться. С тем, кого я считаю своим деловым партнером. И еще – другом. «Дом одежды» под любую торговлю пойдет. А «Дом быта» под офисы, мы уже ездили смотреть. Постоянный источник дохода на двадцать лет вперед.

– Ладно, – сказал Матвей, краснея. – Как говорится, от души, Леха! Я бы «Дом быта» выбрал. – Контролировать самый большой офисный центр, нормальная тема, а?

– Договорились, – кивнул я. – Пришли к нам кого-нибудь из своих, кто там у тебя по коммерческой части… мы проинструктируем, что и как.

– Пришлю, – сказал Матвей. – А вся эта тема с магазинами в Октябрьском?

Я пожал плечами.

– Делай как знаешь. Возражать не буду. Не хватало нам еще из-за какой-то херни ссориться.

Матвей почесал коротко стриженный затылок.

– А если Мамед с Вайсманом встретятся и пообщаются? Пусть как-то поделят… по справедливости, а? Что думаешь?

– Мое мнение ты знаешь, – сказал я. – Лично я бы не хотел, чтобы азербайджанская диаспора забрала торговую сеть. Но если они твои кенты… Пусть встречаются и разговаривают.

– Во! – просиял Матвей. – Как говорится, чтобы и волки сыты, и овцы целы!

– Договорились, – сказал я. – По поводу Афганца у тебя нет вопросов?

Матвей поморщился.

– Твой партнер – твои проблемы, – сказал он. – Мне с ним детей не крестить.

– Тогда решено. Магазины в Октябрьском делят Вайсман с Мамедом. «Дом быта» забирают твои люди. Остальные темы – все по-старому.

Договор был торжественно скреплен рукопожатием. Одной проблемой меньше. Хотя бы на некоторое время…

В городе неспокойно. На крупных предприятиях первые перебои с выплатой зарплаты. Инфляция и безудержное воровство руководства сожрали фонды. Собственно, денег нет не только на зарплату, но и на дальнейшую деятельность. Те директора, у которых что-то есть на складе, как-то выживают. Бартерные операции, которые раньше имели место только в теневой экономике, где все менялось на все, выходят на глобальный уровень. У нас есть такой опыт – уже больше года мы меняем левую водку на электронику, сахар на автомобильные запчасти, а удобрения на сельхозпродукцию. Теперь этот опыт появляется у всех – красные директора, как бывшие советские фарцовщики, меняют все на все. Что деньги? Бумага, которая дешевеет день ото дня! В этом смысле с советских времен ничего не изменилось. Другое дело, конечно, твердая валюта! За валюту, конечно, хотят торговать все, но не все могут.

В городе, к несказанной радости школьников, бастуют учителя. Указом Ельцина от 15 апреля всем бюджетникам повышают зарплату. Ставки и оклады не могут быть меньше девятисот рублей. Это, конечно, плюс. Минусом является то, что этих денег нет. У кого есть запасы круп и овощей – выживают, но голодные обмороки уже не редкость. Призрак настоящего голода уже не совсем призрак, он становится все реальнее… Учителя и врачи на выходных пополняют тесные ряды торгующих – выносят на расплодившиеся толкучки нехитрые домашние ценности. Впрочем, некоторые даже втягиваются – начинают «челночить» и зарабатывать неплохие по их меркам деньги.

По поводу тяжелой социально-экономической ситуации я имел разговор с нашей политической «крышей», вице-губернатором Борисом Борисовичем. Мы пили виски в его кабинете. Борис Борисович жаловался. На тупое начальство, которое само не знает, чего хочет. На тупых подчиненных, которые вообще жопой думают. И руки у них из этой же жопы. На народ, который не понимает, что нужно немного потерпеть. Ну и, конечно, на темные силы, которые спят и видят реванш. Впрочем, Борис Борисович доволен. Он получает от меня лично семьдесят тысяч долларов в месяц. Послухам, мутит еще с какими-то банками, директорами заводов, какие-то квоты и лицензии…

– Кстати, Алексей, – важно говорит Борис Борисович, – есть небольшое дело. Как раз по вашему профилю.

– Что за дело? – пьяно интересуюсь я.

– Вот. – Передо мной на стол ложится папочка. В папочке фото какого-то мужчины, который кажется мне смутно знакомым. И лист бумаги с его анкетными данными – ФИО, год рождения, домашний адрес и прочее.

– Это чего? – спрашиваю я.

– Газеты читаешь? Про забастовки слышал?

– Весь город гудит, – кивнул я.

– Вот этот тип мутит воду, – говорит Борис Борисович, снижая голос до шепота. – Губернатор недоволен, понимаешь. Нужно решать вопрос.

Я с изумлением смотрю на Бориса Борисовича. Такая просьба от него впервые.

– Ну вы даете! – говорю я с искренним изумлением.

– Я ничего не даю! – говорит Борис Борисович. – И я же не говорю, что… какие-то крайние меры. Это глава стачкома учителей!

– Я так и понял, – говорю я с плохо скрываемым сарказмом. – По роже видно, что отпетый негодяй! Недоволен, понимаешь, что зарплату в двенадцать «зеленых» не выплачивают вовремя!

– Тебе хаханьки, а губернатору вот-вот прилетит из Москвы нахлобучка! – недовольно говорит Борис Борисович. – А то и вообще снимут, понимаешь? А по административной линии мы его прижать не можем, скажут – репрессии устраиваем. Проблема, Алексей!

Я отхлебываю вискарь, не чувствуя вкуса. Тошно. От того, что придется посылать бойцов Матвея – ломать нормального, судя по всему, мужика. Или может денег ему дать? Так не возьмет же. Такие не берут… Тошно, потому что подобные уравнения не имеют хороших решений. Только более или менее отвратительные. С другой стороны – если губер слетит, то не факт, что наш Борисыч усидит на месте. А значит, часть активов мы потеряем. Тот же химкомбинат скорее всего загнется под новым руководством и несколько тысяч работяг окажутся предоставлены сами себе без средств к существованию. Нравственная дилемма, как есть… Потому и тошно.

– Мы подумаем, – говорю я Борису Борисовичу.

Тот удовлетворенно кивает.

– А вообще, вы молодцы, – говорит он. – Я тебе честно скажу, Алексей, даже не ожидал такого! Совсем молодые парни, а на предприятиях и задолженности нет, и зарплаты приличные, и по налогам… все в порядке же?

Я молча показываю большой палец – все в порядке по налогам. Мы их почти не платим.

– Губернатор вас хвалил! – торжественно объявляет Борис Борисович. – Говорит, простые пацаны, студенты фактически, порядок навели! А толстопузые наши потомственные директора – сплошной развал!

– Вы по поводу магазинов словечко замолвили? – осторожно интересуюсь я.

– Да будут тебе эти магазины, – с досадой машет рукой Борис Борисович. – Это мэрия решит, я общался уже. Магазины – мелочь! Нужно шире смотреть! Скоро выборы. Денег будет нужно много. Мы в этом смысле на тебя рассчитываем… Ну, то есть, не только на тебя, конечно. Но и на тебя тоже!

– Еще дожить нужно, – осторожно отвечаю я.

– А куда ты денешься! Доживешь!

Я тяжело вздыхаю в ответ.

Но есть и хорошие новости! На телеканале «Россия» стартовала «Санта-Барбара»! И это удовольствие теперь на годы…

Глава 8

По вечерам на улицах заметно меньше людей. Даже возле магазинов. Очереди исчезли, невидимая рука рынка разобралась с товарным дефицитом – теперь в любом «комке» можно купить все, от чулок до колбасы. Только дефицит не исчез, он мутировал. Из товарного стал денежным. У населения нет денег ни на чулки, ни на колбасу.

– Зато на водку у всех находится, – недовольно сказал Серега. Мы пили кофе в нашем импровизированном офисном буфете. Бесплатном для сотрудников, между прочим.

– Читал сводку? Водочный на тридцать процентов нарастил производство! Водка разлетается – не успеваем отгружать! Где народ деньги берет, Леха? Это какой-то феномен!

– Днем по городу проедься и по сторонам посмотри, – сказал я. – Город – одна большая «толкучка». Торгуют всем. С заводов и фабрик прут все, что можно спереть.

– А чего остается делать? Там же бабки не платят ни хрена. А что платят – на хлеб не хватит.

– О том и речь, – подтвердил я. – Народ занимается выживанием. И пьет… А еще, сериалы смотрит.

– Не только, – покачал головой Серега. – Наркота, мать ее… Знакомые менты говорят, что с ног сбились. Большинство краж и грабежей – это же их рук дело, наркоманов.

– Есть такое дело, – мрачно согласился я. – Че, у нас наркомафия завелась, что ли? Так вроде бы азиатов в городе почти не видно…

Серега досадливо поморщился.

– Хрен его знает… Менты говорят, что сами толком понять не могут. Наркоты в городе полно. И не трава, как раньше, а натуральный героин. Новые точки каждую неделю открываются…

– Ага… не могут понять они. Сами, небось, крышуют это дело. Без их ведома пойди, откройся, как же…

– Менты – они тоже разные, – возразил Серега. – Может кто-то и кормится с этого дела, но уж точно не все…

Я с досадой отхлебнул кофе.

– Меня хоть не лечи. Любой участковый знает, сколько «подач» у него на участке. И с каждой имеет. И наверх передает. А потом они приходят и рассказывают – у нас вспышка уличной преступности в городе, а бензина нет, за бандитами гоняться не на чем, подайте на бензин, люди добрые!

– Злой ты! – резюмировал Серега. – А вообще, нужно Матвею сказать. Пусть пошлет своих пацанов по точкам.

На самом деле, отношение к наркотикам в преступном мире было двойственным. С одной стороны – любой уважающий себя уголовник презирал наркоторговцев, которые наживаются на его «естественной потребности». Как известно, «пацаны страдают», а барыги на этих страданиях бабки делают. Само собой, ни о каком сотрудничестве преступного мира с наркоторговцами и речи быть не могло. Поэтому, наркоторговля традиционно прикрывалась милицией. Как и проституция – занятие, иметь отношение к которому для любого уважающего себя бандита было зазорно. Впрочем, принципы часто нарушались. Если получать с наркоторговцев «за крышу» или «в общак» считалось неприемлемым, то взять у них товар для собственных нужд или для отправки в зону – вполне допускалось. Но это для традиционных уголовников, которых мы называли «синими». У Матвея отношение к наркоторговцам было в высшей степени отрицательным, и если спортсмены кого-то ловили на этом деле, то заканчивалось поломанными руками, ребрами и разбитыми головами.

Традиционная «наркомафия» в начале девяностых годов выглядела стандартно – оптовыми поставками занимаются представители бывших азиатских республик, а большую часть розничных продаж осуществляет цыганская диаспора или те же наркоманы в своем кругу. И крышует все это предприятие доблестная милиция.

– Ладно, – сказал я. – Матвею скажем. И нужно пробить, что это за деятели героин в город тянут. Раз менты работать не хотят ни хрена… Сжечь пару «подач», остальные задумаются.

– Не задумаются, – грустно сказал Серега. – Конченные люди.

– И то правда, – согласился я. – Короче, хватит лирики! У нас встреча с «комсомольцами», не забыл?

Серега недовольно забарабанил пальцами по столу.

– Помню. Какого хрена им нужно, этим деятелям?

– Наверное, опять нефтебазу выпрашивать будут. Хрен им, а не нефтебаза… Самим нужна.

– Так может не поедем? – с надеждой спросил Серега.

– Нет, – покачал головой я. – Может у них другое чего… Да и договорились, нужно ехать. И вообще, с ними нужно общаться, хотя бы время от времени.

– Ну, хрен с ними, – сказал Серега. – Поехали. В самое логово?

– Туда, – кивнул я с улыбкой.

«Логово» коммерсантов комсомольского происхождения находилось в гостинице «Дружба». Это была самая современная и комфортабельная гостиница в городе – с баром, бильярдной, рестораном и доступными девушками в холле.

Встретиться мы договорились в баре гостиницы, в девять вечера. Со стороны «комсомольцев» присутствовали двое – Валентин и Володя. Два мордатых увальня, лет по двадцать семь – двадцать восемь. Пышущие здоровьем, облаченные в фирменные костюмы и дорогие часы очень солидные молодые люди. Но в глазах – все тот же комсомольский задор. Эти ребята азартно рубили бабки и обладали завидными аппетитами.

Нам гостеприимно предложили выпить, но мы с Серегой вежливо отказались, сославшись на дела.

– Знаете, ребята, – начал Валентин, задушевно понижая голос, – я очень не хотел бы, чтобы у нас с вами было недопонимание. Вот честно! Я – за конструктивные и доверительные отношения!

Я с трудом сдержался от саркастической улыбки. Мы с Серегой обменялись быстрыми взглядами. Судя по выражению лица, Серега тоже сдержался, чтобы не сказать что-то язвительное.

– Меня лично напрягает один момент, – продолжил речь Валентин. – Меня напрягает, что нас часто ассоциируют с этим негодяем… я не подберу другого слова.

– С Сашкой Орловским, – объяснил Володя. Впрочем, все было понятно и без объяснений. – Мы же знаем, что у вас были с ним проблемы…

– Нет, – сказал Серега. – Ты, Володя, не путай. Это не у нас с ним, это у него с нами проблемы возникли, когда он нас кинуть решил. И в результате пришлось Саше из города валить!

– Да он кучу народа перекидал! – гневно воскликнул Валентин. – И нас в том числе, так, Володя?

Володя молча и мрачно кивнул.

– Я только хотел сказать, что мы и наши друзья не имеем к этому человеку ни малейшего отношения! – продолжил Валентин. – Это паршивая овца! Из-за него на нас косо смотрят… Нет, я никого не обвиняю, я все говорю, как есть!

В глазах Валентина светилась оскорбленная добродетель.

– Да нормально все, – сказал я. – Вы это вы, а Саша это Саша. Собственно, у нас и к Саше особых претензий нет. За его кидок мы с него поимели. Это все, что я могу сказать. Видишь, я даже не спрашиваю, где он и что он. Нам не интересно.

Валентин довольно засопел.

– Тогда ладно, – сказал он. – Тогда нормально.

– Давай по делу, – предложил я.

– По делу, – согласился Валентин. – Ты меня, Алексей, извини, я еще раз вспомню этого урода. Сашка хоть и негодяй, но башка у него в коммерческом смысле варила. Согласен?

– Что было, то было, – подтвердил я.

– Я помню, как он долго мне рассказывал, что городу частный банк нужен! Еще тогда, в восемьдесят девятом! И сделал это банк с вашей помощью. Сам по себе проект, классный же!

Я удивленно поднял брови.

– Кажется, сейчас речь пойдет о банке?

– Че, в натуре? – с явной неприязнью в голосе спросил Серега. – Опять о банке?

– В городе нет своего банка! – пафосно воскликнул Валентин. – То есть, конечно, есть! Есть несколько лавок, которые стремятся собрать бабки с лохов и раствориться в неизвестности…

– Ты меня извини, Валентин, – перебил я, – но некоторое время назад ровно такой же разговор у нас был с господином Орловским. Прям ностальгией повеяло.

Серега мрачно кивнул.

– Да боже мой! – обиделся Валентин. – Это совсем другое! В общем, к сути. Есть возможность купить банк. Недорого.

– Так покупайте, – посоветовал Серега. – Если товар хороший, чего не купить?

– Сергей дело говорит, – согласился я.

– Куда⁈ – горестно воскликнул Валентин. – Ребята, мы в гостинице ремонт делаем! Материалы заграничные, доллары плачены! А то ни одной гостиницы приличной в городе нет, стыд-позор!

– Иностранцев поселить некуда! – поддакнул Володя.

– Вы так заботитесь об имидже города… – растроганно сказал я. – Это похвально…

– И заправки модернизируем потихоньку. И на фабрику швейную новое оборудование закупили, – продолжил перечислять Валентин. – Скажу по секрету, парни, мы в долгах, как в шелках… И вообще, банк для нас непрофильный актив. А вам в самую пору, вы с загранкой дела ведете.

– Че за банк? – спросил я безразлично.

– «Феникс», – сказал Валентин. – Нормальный банк, Алексей. Все бумаги в порядке, проблем нет. И это не частная лавочка, это бывший «Жилсоцбанк» преобразовали в частника.

– Почем? – снова перебил я бывшего комсомольца.

Валентин расплылся в улыбке.

– Ну что ты, Алексей! Зачем это⁈ Денег не нужно. Нас интересует бартер.

– Нефтебаза? – спросил Серега.

– Меняем наш непрофильный актив на ваш непрофильный актив, – сказал Валентин. – А что? По-моему, предложение стоящее! Разве нет?

Я молча прикидывал, что к чему. Нефтебаза приносила сравнительно небольшие деньги. Да и собственностью она нашей не была, всего лишь арендованное имущество.

– То есть, вы хотите, чтобы мы отказались от аренды нефтебазы? – спросил я.

Валентин энергично закивал.

– А с «Нефтепродуктом» сами вопрос решите?

Снова энергичные кивки.

– «Нефтепродукт» нам ее хоть завтра передаст. Если вы возражать не будете!

– Мы подумаем, – сказал я.

– Только недолго, – попросил Валентин. – С недельку, не больше. Вопрос срочный, сами понимаете.

– Договорились, – ответил я. – Мы позвоним, как надумаем.

Валентин удовлетворенно кивнул. Понял, что его предложение нас заинтересовало…

– Думаешь, стоящая тема? – спросил Серега, когда мы ехали со встречи.

Я пожал плечами.

– Сам прикинь. Сколько фирм на сегодня имеет к нам отношение?

– Хрен его знает, – сказал Серега неуверенно. – Одни закрываются, другие открываются… Штук пятнадцать. Наверное.

– И все работают через чужие банки. Это плохо. И процент чужим людям платим, и всю деятельность видно. Чужим людям, Серега. А еще можно поговорить с Борисом Борисовичем…

– Про банк? – удивился Серега.

– Про банк. И про бюджетные бабки. И не только про бюджетные…

– Ого! – еще больше удивился Серега. – Ты бюджетные потоки хочешь затянуть? Ну, нормальная тема, чего…

– Поглядим, – сказал я осторожно. – Что еще Борисыч скажет. И что там за ситуация с банком, все ли на самом деле в порядке… Если нормально, то можно будет поменяться. Хорошая сделка… Нужно будет всех собрать и обсудить.

– И Матвея? – вдруг спросил Серега.

Я поморщился.

– Матвея-то зачем? Он что, в финансах рубит чего-то?

– Да так… – как-то принужденно сказал Серега. – Я же вижу, что что-то не то происходит. Отношения… я не знаю! Какими-то другими стали. Может ему не нравится, что мы его как-то затираем. А, Леха? Какая-то напряженность в последнее время. И я чувствую, и другие.

– Что значит «затираем»? – возмутился я. – В теме с водкой он участвует как равный партнер. Авторынок – под ним. Колхозный и центральный рынки – тоже. Мало?

– Да хрен его знает… – задумчиво сказал Серега. – Вот когда ты говоришь, вроде все правильно. А по факту – какая-то лажа. Че происходит вообще?

– Не бери в голову, – ответил я. – В любом деле случаются недоразумения. А тут – большие дела, большие бабки… Пока все удается разрулить. Договариваемся, Серега, куда ж деваться… Вот сейчас решается вопрос, Матвей участвует в приватизации «Дома быта». И мы ему в этом содействуем. Как только все стартует, объект будет его.

– Получается, «Дом быта» мимо нас уплывает? – с внезапной грустью в голосе спросил Серега.

Я усмехнулся.

– Уплывает, да и хрен с ним. Мы «Дом одежды» выкупим. И «Родину» еще. Чего, мало, что ли? Крупнейшие универмаги. И в компании с Афганцем кое-чего возьмем… А если выгорит с банком… Это же круче, чем нефтяная скважина, чем золотые прииски!

– Понимаю. – Серега, кажется, заразился моим азартом. – Если что, я за.

Само собой, мы были не одни, кто претендовал на свою долю государственного пирога. Да, нам удалось забрать несколько довольно крупных объектах. И контролировать менеджмент еще на нескольких. Но подобными вещами занимались многие. Порой даже слишком многие… Случалось так, что на один объект находилось несколько претендентов. Возникали конфликты, которые в девяносто втором году решались отнюдь не в судах.