Текст книги "Капитали$т. Часть 6. 1992 (СИ)"

Автор книги: Деметрио Росси

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

– Ну ни хрена себе вы обедаете! – удивился Миша. – О вкусах, конечно, не спорят… Как говорится, кому арбуз, а кому свиной хрящик, но… Это что, в меню значится или вы с собой принесли?

– С собой! – радостно подтвердил я. – Вот ребята принесли и нам показывают!

Миша упер тяжелый взгляд в Шурупа.

– Нехорошо, – сказал он жестко. – Не по-нашему это, парни. В Афгане «духи» так делали – уши резали у наших пацанов, трофеи, типа.

– Вот и мужчине не понравилось, – сказал спутник Афганца с «калашматом» под плащом, указывая на несчастного Игоря Ивановича.

– Значит, здоровая психика у мужчины. – Миша одобрительно похлопал по плечу Игоря Ивановича, который от этого похлопывания слегка содрогнулся. – А мы ведь и не представлены друг другу. Ты бы представил нас, Алексей?

– Это Игорь Иванович, директор химкомбината! – сказал я. – А это Миша. Партнер и товарищ Кости. И наш хороший друг!

Игорь Иванович с жаром тряс протянутую руку. Кажется, он действительно был рад знакомству.

– Так вы вместе, что ли? – спросил Шуруп мрачно. – Мы же не знали… Чего они не сказали?

– Теперь знаешь, – жестко ответил Миша. – Говори, Алексей, чего там ему еще нужно знать.

– Короче, – сказал я, – бабки мы привезли. От слов своих не отказываемся. Без учета инфляции, конечно. Что там у вас был за договор с Абхазом – ваши проблемы. На заводе долг пять с половиной лимонов «деревянных». Бабки получаете и вопрос закрыт. А если вдруг появятся жалобы и предложения, то по пустякам Игоря нашего Ивановича не тревожьте. Лучше звоните Михаилу. – Я кивнул на Афганца. – Он у нас книгой жалоб и предложений заведует.

– Мы, если что, ушей резать не будем, – пообещал Миша.

– Ну, пусть так, – согласился Шуруп. – Чего сидите, пацаны? Идите, несите бабки.

Парни нехотя поднялись и направились в сторону выхода.

– Расход? – спросил Шуруп.

– Расход, – кивнул Афганец.

А Игорь Иванович жадно пил принесенную воду…

Когда мы ехали обратно, я сказал Игорю Ивановичу, что таких встреч бывает в неделю одна-две. И точно ли он хочет проводить их лично? Или же, оставить все как есть? Пусть Костя со своим партнером Мишей общаются с контрагентами? Игорь Иванович был категорически согласен переложить все тяготы общения с бизнес-партнерами на Костю. Нет, нет, у него больше нет вопросов, а Константин – вполне приличный молодой человек, которому можно доверять!

Мы с Мишей весело переглянулись. Действительно, бизнес девяносто второго года не для слабонервных…

Глава 5

Мы с Валериком приехали на «конкурс красоты», который проходил в ДК Железнодорожников. Организован был конкурс на деньги Матвея и каких-то его знакомых, сегодня – финал и мы приехали посмотреть на победительниц.

У здания ДК скопление иномарок. На входе – короткостриженый амбал.

– Ваши пригласительные, господа, – сказал он вежливо. Видел, на чем мы приехали.

Пригласительных не было, Матвей забыл снабдить.

– Иди к чертовой матери, – нахмурился Валерик. – Нас пригласили.

– Мне строго-настрого запрещено пускать без пригласительных, – обескураженно заявил амбал. – Вы поймите правильно…

Я заметил паркующийся микроавтобус Матвея.

– Вот у него пригласительные.

– Да? – охранник посмотрел на меня с недоверием.

Матвей вместе со свитой важно шествовал ко входу. На нем черное длинное пальто, деловой костюм и галстук дичайшей расцветки.

– Пропусти ты их, Костя! Это свои! – скомандовал он важно.

Дверь перед нами распахнулась, и мы, присоединившись к компании Матвея, вошли внутрь.

В фойе было многолюдно. Какая-то очень странная пестрая публика. Много кавказцев – одетых с иголочки, шумных, веселых. Много журналистов. Я заметил главного редактора нашей газеты, с которым обменялся приветствием. Было несколько мелких сошек из мэрии, с полдюжины бандитов средней руки, какие-то неформалы-тусовщики – бородатые, волосатые и одетые в странные одежды, были городские завсегдатаи всех тусовок и бесплатных фуршетов, несколько коммерсантов, парочка известных картежников, похожих на аристократов… Одним словом, сливки общества.

– Заметь, Леха, – толкнул меня локтем в бок Валерик, – весь бомонд приехал без дам. Дома оставили.

– Кто же в Тулу со свои самоваром едет? – иронично спросил я. – Пойдем лучше в буфет, пропустим по бокальчику пока не началось.

Мы пошли в буфет, по пути здороваясь со знакомыми и разглядывая незнакомцев. Рядом с буфетом гуляющую публику иллюзионист развлекал карточными фокусами.

– У нас только на валюту! – ласково улыбнулась нам буфетчица – дама приятная во всех отношениях, будто сошедшая с плаката, рекламирующего советский общепит.

Я нагло ткнул пальцем в Валерика.

– Вот у него полный примус валюты! Он заплатит!

Буфетчица ласково посмотрела на Валерика.

– Какой еще примус… – пробормотал смущенный Валерик, не читавший Булгакова. – А вы нам, уважаемая, по пятьдесят грамм коньяка… а лучше по сто! И закусить чего-нибудь.

Стодолларовая бумажка легла на тарелку и мгновенно исчезла, а мы получили по фужеру с коньяком, по бутерброду с колбасой и по «сникерсу».

– Коньяк французский, колбаса итальянская, «сникерс» американский, – решительно провела ликбез буфетчица, как бы намекая, что сдачи не полагается, и повернулась к следующему покупателю.

Я беззвучно ржал, а Валерик недоверчиво нюхал содержимое фужера.

– Шляпа какая-то, – сказал он после того, как опустошил фужер. – И колбаса стремная. Сто пудов из гуманитарных пайков, Леха!

– Ладно, – сказал я. – Не привередничай. Знаток высокой кухни выискался! Пойдем лучше в зал. Сейчас должно начаться.

В подтверждение моих слов зазвенел звонок, и народ, тусящий в фойе, потянулся за зрелищами.

Большой зал дома культуры был заполнен процентов на двадцать. На сцене ведущий – смокинг, бабочка, белоснежная рубашка – заводил публику, пытаясь натужно шутить и рассказывая скверные анекдоты. Публика, впрочем, была невзыскательна и благосклонно смеялась.

– Жюри. – Валерик ткнул пальцем в сторону первого ряда. Я заинтересованно рассматривал людей, которые вот сейчас определят первую красавицу города. Заправляла жюри какая-то женщина неопределенного возраста, похожая одновременно и на секретаря месткома, и на бандершу. Рядом с ней откровенно скучал молодой человек в вызывающе желтом пиджаке. Я заподозрил, что девушки его в принципе не сильно интересуют. Еще был потасканного вида престарелый джентльмен, которого девушки, судя по всему, интересовали весьма. Впрочем, совсем не факт, что этот интерес взаимен. Была дама бальзаковского возраста, усыпанная бриллиантами. Было еще несколько странных мужчин и женщин без особых примет.

– Кто все эти люди? – с удивлением спросил я.

– Эксперты, – усмехнулся Валерик. – Главные спецы по красоте. Но настоящее жюри – вот оно!

Настоящим жюри конкурса являлись: наш товарищ Матвей, сидевший рядом с ним приземистый плотный кавказец лет тридцати – видный представитель азербайджанской диаспоры и смутно знакомый мне господин в клетчатом пиджаке.

– Ну, Мамеда я знаю, – сказал я. – А что это за клетчатый с ними?

– Хозяин ювелирного в центре, – объяснил Валерик.

– Ясно-понятно, – ответил я задумчиво. – А что, наш друг Матвей так близко сошелся с азербайджанцами? Я и не знал…

– По рыночным делам, – вполголоса ответил Валерик. – Сам знаешь, все фрукты, овощи, цветы под ними. Бабки гребут, значит защита нужна. Вот и сошлись… Всё, начинается! Девчонки на сцену выходят!

Действительно, на сцене под громогласную музыку из динамиков, вышли финалистки конкурса красоты. Все двадцать пять. На них тут же налетел ведущий, который в довольно агрессивной манере начал интервьюировать несчастных финалисток. Финалистки изо всех сил улыбались, отвечая на дурацкие вопросы. Зал, время от времени, аплодировал.

– Как тебе? – с улыбкой спросил Валерик.

– Ничего девчонки. Даже симпатичные есть. Только какие-то одинаковые. Один типаж – слегка полноватые блондинки, которые и на моделей не тянут.

– А по мне так и очень даже, – сказал Валерик.

– Значит, твой вкус совпадает со вкусом уважаемого жюри, – улыбнулся я. – Что получат победительницы?

– За первое место – диадема с брюликами. И пять тысяч баксов. За второе – подвеска и две штуки. За третье – какую-то мелочь… штуку, вроде бы. Но это же не главное.

– Ну ясен пень, – кивнул я. – Главное – будущая близкая дружба с уважаемыми спонсорами конкурса. Знаешь, Валер… Чего-то мне не особо все это по душе…

– Чего так? – удивился Валерик.

– Да как-то… как в мясном ряду. Только тут люди, все-таки, а не свиная вырезка…

Валерик цинично усмехнулся.

– Да ладно тебе. У них есть товар – внешность. Они его предлагают тем, кто может заплатить. Не нами тема придумана, ей столько лет, сколько человечеству.

Валерик, конечно, был прав на сто процентов. Но чувство легкой тошноты не покидало. Слишком большая концентрация женской красоты. Избыток. А при избытке все что угодно превращается в пошлость.

Шоу закончилось, главные красавицы получили свои призы, а те, которым не повезло – цветы и аплодисменты. Народ разъезжался, впечатленный невиданным зрелищем и алкоголем. Некоторые джентльмены уехали с девушками. Теми, кому не повезло…

Возле ДК красная «девятка», несколько подвыпивших джигитов и девушка, которой не повезло даже больше, чем остальным. Сцена классическая, киношная. Подвыпившие джигиты обступили девушку и понеслось: «Красавица! Поехали с нами! Ужинать! Шампанское! Шашлык!» Джигиты улыбаются и шутят, а вот девушке вообще не смешно. Она в шаге от того, что ее затянут в машину и увезут со вполне предсказуемыми последствиями. Но, что меня удивило, она не боится. Совсем. Злится, в отчаянии готова броситься на джигитов и отбиваться (бессмысленно в такой ситуации), но страха нет, может поэтому ее до сих пор и не затянули в «девятку», эти ребята хорошо чувствуют страх.

Охрану я отпустил еще до начала шоу, Валерик только что уехал. Джигитов четверо, но это не имеет никакого значения, драться с ними я не собираюсь, потому что в барсетке «ТТшник», а в душе закипает злость…

– Девушка, вы знает этих молодых людей? – обращаюсь я через голову низкорослого джигита.

Она отчаянно мотает головой. Нет, не знает и знать не хочет! Джигиты напряглись, но молчат.

– Проблемы, парни? Помочь решить?

Правая рука в барсетке, сжимает холодную рукоять «ТТшника». Джигиты мрачно смотрят на меня – они все поняли, но не отступают, боятся потерять лицо друг перед другом. Боятся больше, чем «ТТшника» в барсетке. Я замечаю, что она смотрит на меня с надеждой. И еще – с интересом.

– Ты кто такой? – заносчиво спрашивает один из джигитов. Я ловлю себя на том, что мне хочется, чтобы они полезли в драку, чтобы я вытащил ствол и…

– Садитесь в свое корыто и чтобы через полминуты духу вашего… – начинаю я прочувствованную речь, но закончить не успеваю. Из ДК вываливает целая толпа – человек пятнадцать, Это Матвей со своим азербайджанским приятелем, приближенными и финалистками конкурса.

– Леха⁈ – удивился Матвей, увидев меня. – А ты чего здесь?

– Пообщались немного с ребятами, – ответил я. – Они как раз собирались ехать.

Матвей настороженно перевел взгляд на кавказцев и грозно сказал:

– Я не понял.

– Да все нормально, – махнул рукой я. – Они уже уезжают.

– Пусть катятся, дорогой! – миролюбиво сказал Мамед и бросил поникшим джигитам: – А ну быстро! Завтра с вами поговорю!

Джигиты грузятся в «девятку» и исчезают. «Королевы красоты» улыбаются и царственно следуют к «Линкольну». Спортсмены из свиты Матвея разочарованы, они не отказались бы размяться, тем более, что повод самый святой – девушку защитить. Матвей укоризненно смотрит на Мамеда и произносит сакраментальное:

– Что за дела?

Мамед виновато разводит руками.

– А что я могу сделать, дорогой? Это у себя в селе они хорошие и уважительные ребята, А как в город попадают – все, крыша едет! Как с цепи срываются! Старших не слушают, никого не уважают…

– Помочь разобраться? – спрашивает Матвей.

– Что ты! – вскидывается Мамед. – Зачем беспокоиться? С этими я сам… Домой поедут, если прилично себя вести не научились!

Матвей кивает.

– Леха! – обращается он ко мне. – Мы сейчас в «Юпитер»! Отмечать окончание конкурса. Вместе с королевами! – он кивает в сторону «Линкольна». – Погнали с нами!

Я с улыбкой отказываюсь.

– Еще дела сегодня, никак не получится.

– Ну, смотри, – пожимает плечами Матвей. – Вообще, как тебе конкурс? Ништяк, скажи? Крутая тема получилась!

– Пойдет, – уклончиво отвечаю я.

– Ну, счастливо!

Веселая компания умчалась в «Юпитер». Мы вдвоем.

– Спасибо, – сказала она. Как-то бессильно и обреченно. – Я уже думала, что все. Затолкают в машину и… А тут ты! Спасибо!

– Да не за что, – ответил я с некоторым смущением. – То хорошо, что хорошо кончается…

Она оценивающе оглядела меня.

– Ты знаешь этих людей? Которые сейчас уехали с этими… королевами красоты? Твои друзья?

– Не все, – честно сказал я. – Некоторые просто знакомые. Но появились они вовремя…

Ее глаза сверкнули.

– У тебя там в сумке пистолет, да? Настоящий?

Мне почему-то совершенно не хотелось ей врать. Врать не хочется, а правду говорить ни к чему…

– Да брось, – улыбнулся я, – нужно было их пугнуть хорошенько.

– А мне хотелось, чтобы у тебя был пистолет, – сказала она с внезапной страстью. – Хотелось, чтобы они на тебя полезли, а ты выстрелил! Чтобы их ухмылки исчезли!

Я поразился тому, насколько одинаково мы чувствовали.

– Если есть возможность не стрелять, то лучше не стрелять, – сказал я серьезно. Но она непримиримо покачала головой.

– А эти парни… твои знакомые… Это ведь они сказали жюри за кого голосовать? Все подстроено, правда же? Нечестно.

– Почему ты так решила? – спросил я.

– Да брось. Девчонки обсуждали. Кто победит и прочее… кто с кем будет. Ну ты понимаешь?

– Чего уж непонятного…

– Да. Девчонки говорили, что есть те, кто понравился спонсорам, вот они и победят.

– И все равно участвовали? – спросил я.

– Все равно! Ты подумай, пусть не победительница, но финалистка конкурса красоты! Звучит! Первый в регионе конкурс красоты!

– Поэтому участвовала?

Она улыбнулась.

– Нет. Я с подругой за компанию. Она из модельного агентства, а я с ней, за компанию! Сначала вообще не думала, что до финала дойду! А когда дошла, подумала – а вдруг? Ну бывает же?

– Все бывает, – подтвердил я. – Даже такое, чего быть не может никогда.

– Ну вот. А в финале уже все стало понятно, спонсоры себе подруг выбрали. А нам – дипломы участниц. Я даже брать не стала, на кой мне, диплом… Я же деньги хотела выиграть!

– Пять тысяч долларов? – удивился я. – А зачем?

Ну вот, пронеслось в голове. Сейчас девушка расскажет о тяжело больной маме. Или брате-инвалиде. Или еще что-нибудь, что полагается рассказывать в таких случаях. Но она удивила меня снова.

– В Париж хочу, – просто сказала она. – Я в библиотеке работаю, читать люблю. Вот и читаю. Гюго, Бальзак, Мопассан, Флобер… ты меня извини. Я болтаю всякое… Глупо, наверное?

– Ничего-ничего, – сказал я. – Совершенно ничего глупого!

– Просто мы выпили немного, – объяснила она. – Шампанского. А я, когда выпью, всегда болтаю…

– Внимательно слушаю, – заверил я ее.

– Библиотека у нас районная… На Коммунарской в полуподвале. Знаешь?

– Знаю, – кивнул я. А про себя подумал, что райончик тот еще…

– У меня так бывало, – продолжила она, – посетителей мало, делать особо нечего, я читаю, читаю… А в книгах – Версаль, Гревская площадь, Лувр, приемы, балы… благородные мужчины и прекрасные женщины… А у меня из полуподвала вид на кучу металлолома.

– Металлолома? – удивился я.

– Ну да. У нас там школа рядом, школьники металлолом собирали и на пустырь складывали. И все время там грязь, алкоголики, шпана. А в книгах – Париж… И гляжу я из своего полуподвала, и такая тоска иногда берет… А иногда злость! Потому что читаю я про этот Париж, будь он проклят, и понимаю, что никогда его не увижу. Никогда! Я же не хоккеист и не дипломат, МГИМО не заканчивала, кто туда пустит простую библиотекаршу… Даже теоретически! Ведь так? – спросила она, требовательно глядя мне в глаза.

– Скорее всего, – согласился я.

– А сейчас хотя бы теоретически возможно, были бы деньги! И вот я, как дурочка, решила – пройдусь по сцене, отчего же не пройтись? – призовое место возьму, чем черт не шутит! А за призовое место в долларах платят и не мало – может и хватит на то, чтобы во Францию съездить?

– Первого приза должно хватить, – подтвердил я.

– Вот и я так решила, – кивнула она. Это глупо, конечно, что я тебе это все рассказываю. Шампанское виновато! Я вообще не пью, ты не подумай! На день рождения только или новый год.

– Я не думаю. Рассказывай!

– И знаешь, – продолжила она, – я как-то за эту идею ухватилась… Нет, есть и другие потребности. У нас с мамой телевизор сломался, а у мамы сериалы, нужно в починку отдать или новый… Я как-то посмотрела этот сериал мексиканский и не понравилось, какой-то уж очень простой…

– Как же мама без сериалов? – поинтересовался я.

– К соседке ходит, – улыбнулась она. – А после просмотра у них обсуждение. Я ничего не говорю, пусть, должны же люди как-то отвлекаться от всего этого… Так что, телевизор важен, но…

– А разочароваться не боишься? – с интересом спросил я. – Париж – он такой… там всего хватает, и металлолома, и грязи, и алкашей, и всего остального.

– Знаю, – сказала она решительно. – Читала и Золя, и нашу отечественную прессу. Но теперь чего уж об этом говорить. Конкурс окончен, я не выиграла, какой теперь Париж… Вообще, я тут с тобой болтаю, а мама уже беспокоится, наверное. Она всегда беспокоится, если я задерживаюсь. Хоть и вида не подает, но я-то знаю…

– Маме беспокоиться не позволим, – сказал я твердо. – Поехали. Тебя куда везти?

– Меня? – она на секунду замялась. – ты знаешь, вообще-то я с незнакомыми молодыми людьми…

– Тебя как зовут, незнакомая девушка? – спросил я с улыбкой.

– Таня, – ответила она. – А тебя – Леша. Я слышала, как твой знакомый называл…

– Очень приятно, – иронично сказал я. – Так ехать куда, все же? Вот моя машина.

– На Коммунарскую, – ответила она. – Я рядом с работой живу, с библиотекой.

Я распахнул дверь «БМВ».

– Карета подана. Прошу садиться!

И мы поехали на Коммунарскую, болтая о всякой ерунде.

Глава 6

Разгар рабочего дня, но работать совершенно не хочется.

– Люся, – говорю я в селектор, – соедини меня с начальником снабжения.

– Минутку, – отвечает Люся.

Через минуту начальник отдела снабжения на проводе.

– Слушай, – говорю я, – у нас там на складе что-нибудь нормальное из электроники завалялось? Телеки есть?

– Как не быть! – восклицает «снабженец». – Имеется! На прошлой неделе приехали «Панасоники»! Япония! Широкий экран!

– Ага, – говорю я безразлично. – Отложи мне одну штуку. Позже человек зайдет, заберет.

– Все понял! – рапортует снабженец.

– А кстати, видики тоже, вроде бы, были? – спрашиваю я.

– Имеется! Этого добра в ассортименте! Есть «Самсунг», «Фунай», если попроще нужно.

– Попроще не нужно. Нужно хороший, – говорю я твердо.

– Есть «Сони», – радостно отвечает снабженец.

– Годится. Тоже одну штуку отложи.

За разговором внимательно наблюдает ехидно улыбающийся Валерик.

– И кассеты! – громко подсказывает он. – Пусть полбагажника кассет накидают, потому как чего в этот видик прекрасная дама вставлять будет? Томик Бунина?

– Кстати, кассеты… – говорю я задумчиво. – Тут ты прав, кассеты тоже нужно…

– «Двойной удар» с Ван Дамом, – говорит Валерик. – Ну и для взрослых чего-нибудь, сам понимаешь, пригодится!

– Валера, – терпеливо отвечаю я, – скажи пожалуйста, у тебя собственный кабинет есть?

– Есть, – кивает Валерик.

– Так какого хрена ты тут трешься все время, работать мешаешь! Есть кабинет, сиди в нем, занимайся делами!

– Да че ты, Леха! – примирительно говорит Валерик. – Я же шутя… Но, кстати, не шутя, ты бы насчет бронированной двери подумал. Даже о двух дверях!

– А нахрена две? – настороживаюсь я.

– Одну на подъезд, другую на хату. Или Мишу Афганца попроси, пусть бойца выделит, хату прекрасной дамы постоянно охранять… Двадцать четыре на семь.

– Иди к чертовой матери, – мирно советую я Валерику.

– Иду, иду, – улыбается он. – Знал я, что все эти походы по конкурсам красоты добром не кончатся!

Я кидаю в Валерика калькулятор, но он ловко уворачивается и исчезает за дверью.

Приватизация. О ней все разговоры, все мысли и чаяния. Никто толком не знает, как это будет, но все понимают – время золотое. Ходят смутные слухи о лицевых счетах, которые будут открыты на каждого гражданина. Но это не точно. А вот я знаю, что будет точно. И как это использовать – тоже знаю.

Местное отделение Госкомимущества разработало программу приватизации. Горисполком утвердил. Естественно, с одобрения губернатора. И конечно, наш Борис Борисович вносил свои коррективы в программу. Так или иначе, распродажа государственной собственности началась. Сначала – объекты торговли и сферы услуг. Парикмахерские, магазины – большие и малые, столовые, кафе и рестораны. Аукционы должны были стартовать буквально со дня на день…

Мы с Валериком и Серегой на заседании торгово-промышленной палаты. Странная организация, наспех зарегистрированная – что-то вроде неформального клуба общения для представителей крупного бизнеса.

Собрание – в актовом зале обкома. Присутствует три десятка джентльменов и несколько леди. Цвет нарождающейся буржуазии. Какие-то ораторы с трибуны рассказывают прописные истины, но их никто особо не слушает. Люди собрались не для этого. Люди собрались для того, чтобы договориться. Аукцион – штука скользкая. Если все сделать аккуратно, друг другу не мешать, а договориться миром, то можно забрать интересный актив почти даром.

Мы здесь чисто формально, на деловых людей посмотреть и послушать, чем дышат. Парикмахерские и гастрономы нас не интересуют. Крупнейший городской универмаг «Родина» забираем с аукциона мы, этот вопрос даже не обсуждается. Городские рынки, к которым мы имеем отношение, в приватизационный список не попадают, что нас вполне устраивает. Вполне достаточно полностью контролировать менеджмент.

Бизнес-сообщество в девяносто втором году разделилось на две фракции. В первую фракцию входили «новые русские» – люди, появившиеся из ниоткуда, различными способами заработавшие очень большие деньги. Это были бывшие бармены, таксисты, спортсмены, бывшие спекулянты, «торговая мафия». Вторую фракцию составляли «красные директора» и бывшие партийные функционеры. Представители второй фракции смотрели на первую несколько снисходительно и свысока – ну играют ребятишки в бизнесменов, пусть играют, все равно экономика на нас держится! «Красные директора» тихо ненавидели правительство Ельцина-Гайдара, тогда как «новые русские» смотрели на «рыночников-реформаторов» с оптимизмом. Как для ненависти, так и для оптимизма поводы имелись.

Само правительство Ельцина – Гайдара находилось в положении незавидном. С одной стороны – западные друзья, обещающие миллиардные кредиты, если все делать так, как они скажут. С другой стороны – набирающая силу оппозиция, глухое недовольство «красных директоров», и нарастающая народная ненависть. Да и с парламентом согласия у реформаторов не было, там сидел хитрый горец Руслан Имранович Хасбулатов, который явно выстраивал свою игру. Естественно, говорить о каких-то эффективных реформах в подобных условиях не имело смысла. Гайдару, по-видимому, надоело бодаться с Хасбулатовым, и он демонстративно попросил об отставке. И парламент отступил, Гайдар не только сохранил пост, но и получил серьезный карт-бланш. По словам «Коммерсанта»: «ту степень политической независимости, которой не имел не один из прежних премьеров». «Красным директорам» был обещан бонус – двести миллиардов рублей кредитов. Не так много, если разобраться, меньше полутора миллиарда долларов. Но на первую половину девяносто второго года – очень приличные деньги. И простой народ не обделили – было обещано, что минимальные зарплата и пенсия вырастут аж до девятисот рублей. Шесть долларов по нормальному курсу. Впрочем, даже такое повышение полностью обрушит финансовую систему, которая еще подавала какие-то признаки жизни…

Основные события, конечно, развернулись в кулуарах – в обкомовском буфете. Купечество выпивало, закусывало, общалось и решало вопросы. «Директорский корпус» держался особняком – директора механического, станкостроительного и автосборочного завода, вместе с несколькими неизвестными мне промышленниками рангом поменьше, пили коньяк и громко обсуждали дела.

– У меня восемьдесят процентов падение по итогам квартала, – с какой-то странной гордостью говорил директор станкостроительного завода.

– А у меня – шестьдесят шесть, – отвечал ему директор механического.

– Склад продукцией забит, никто не берет, денег нет!

– А наш основной потребитель вообще на Украине. Две таможни, внешнеэкономическая деятельность… И тоже без денег.

– Энергетикам должны два миллиона. Народу повышать зарплаты нужно, а как я повышу? На оборотные средства сырья закупил. В пять раз подорожало!

– Звоню в министерство, спрашиваю – делать-то чего? Отвечают – крутись!

– Слушай, а что там у тебя с металлом?

– Ты не ори так… Короче, есть одна фирма. А у нее лицензия на вывоз и квоты… Позже поговорим…

– Если хотят, чтобы мы работали… Пусть кредиты дают! Мы уже отписали губернатору!

– И мы! А не дадут – хоть завтра стачку начнем! Народ злой, потому что голодный…

– Гайдар обещал – пусть дают. А если не дадут, пусть на себя пеняют. Мы им устроим пролетарскую революцию!

– Экие скоты, – задумчиво сказал Серега. – Леха, знаешь этого лысого?

– Со станкостроительного? Ну знаю немного.

– Шестьсот тонн меди за бугор загнал. А медь по штуке двести баксов тонна. Вот и прикинь.

– Вписался в рынок, – кивнул я. – Неплохо так, с одной сделки семьсот двадцать тысяч «гринов». А сейчас сидят и хвалятся, у кого больше процент падения производства…

– Кредиты им дадут, похоже, – сказал Валерик, откупоривая банку «Пепси». – Дадут, это они все правильно рассчитали. Но только ниче путного их этого не выйдет…

– «КоммерсантЪ» пишет, что Центробанк будет давать бабки, – сказал я. – А у Центробанка бабки только эмиссионные. Те, что сам напечатал, других нет. И это кабздец, дорогие товарищи. Только-только курс устаканился немного.

– А бабки они просрут за полгода – максимум, – продолжил возмущаться Валерик. – Частью зарплату работягам выплатят, а с остальным побегут валюту скупать. Курсу хана, они его обрушат к хренам. И так все на живой нитке держится… Леха, ты вот что скажи, я не пойму, наверху, что ли, совсем бараны сидят, не понимают ничего? Гайдар же, вроде, умный мужик? Иди нет, просто тумана нагоняет? Я уже вообще понять не могу.

– Дело же не в Гайдаре, – сказал я задумчиво. – Хотя и в нем тоже, конечно… Дело в том, что никто не понимает, что происходит и что дальше делать. Как с этими кредитами для заводов. Правительство же благого дела хочет, спасти помирающую промышленность. Напечатают денег, завалят государственные финансы и в итоге промышленность все равно загнется.

– Смотри, какие люди! – перебил мю прочувствованную речь Серега.

В обкомовском буфете появился наш партнер Миша Афганец в компании пожилого джентльмена благообразной наружности.

– Вайсман, – сказал Валерик. – Торговый деятель, я его знаю. Леха, а че за дела у него с Афганцем?

– Значит, есть дела, – усмехнулся я. – Мы это потом обсудим, это всех касается.

Миша, похоже, принял предложение господина Вайсмана, касающееся силовой поддержки приватизации части государственных магазинов. И теперь господин Вайсман демонстрирует Афганца нашему бизнес-сообществу. С таким же успехом мог прийти и с гранатометом наперевес.

Миша вместе со своим новым деловым партнером подошли к нашему столику, мы поздоровались, и Миша пригласил меня на два слова. Мы вышли в коридор.

– Вот, Алексей, – улыбнулся Миша, – вы с Давидом Семеновичем шапочно знакомы, пора познакомиться ближе.

– Наслышан, – улыбнулся я Вайсману.

– Надеюсь, только хорошее? – вопросительно поднял брови он.

– А разве могло быть иначе? – еще шире улыбнулся я.

– У Давида Семеновича к нам предложение, – сказал Афганец серьезно. – Приватизация городской торговой сети через пару месяцев стартует. Вот, Давид Семенович зовет нас в партнеры.

– Октябрьский район – мой родной, – с грустью в голосе произнес Давид Семенович. – Каждый магазин знаю. От директора до уборщицы. Всю жизнь в этой системе. А теперь все распродают с молотка. И я так решил – если распродают, то отчего не купить? Магазин это, молодые люди, всегда магазин. Но что может сделать один старый больной еврей, когда творятся такие дела?

– Предложение следующее, – сказал Миша, – делаем акционерное общество и выкупаем столько магазинов, сколько сможем. Вернее, выкупает Давид Семенович на собственные бабки. А мы ему помогаем со своей стороны. Двадцать процентов акций наши. Все верно, Давид Семенович?

Вайсман медленно и важно склонил голову.

– А моя задача? – спросил я.

Миша хлопнул меня по плечу.

– Ты же в высокие кабинеты вхож, Леха! С замом губернатора на короткой ноге.

– Очевидно, что в процессе возникнут некоторые… процедурные вопросы, – вкрадчиво сказал Давид Семенович. – Так же очевидно, что их нужно будет оперативно решать. Так как?

Я некоторое время молча разглядывал носки своих ботинок. С одной стороны – заманчивое предложение. Ничего не вкладывая, получить что-то существенное. Но с другой…

– Давид Семенович, – сказал я, – тысяча извинений, но я должен сказать своему товарищу пару слов. Конфиденциально.

Давид Семенович снова медленно склонил голову в знак согласия, а я увлек Афганца дальше по коридору, к лестнице, покрытой вытертой и пыльной красой ковровой дорожкой.

– Ну чего ты напрягся так? – сказал Миша. – Дело – верняк. Как заберем магазины, двадцать процентов наши. А там… посмотрим, как пойдет. Давид Семенович человек немолодой, может на пенсию захочет. Мало ли… Целый район, Алексей, там только крупных магазинов штук пятнадцать, не считая мелочи. А еще склады, базы, хранилища…

– Миша, – ответил я, – если я попрошу нашего Борис Борисыча оказать содействие в деле, где потом кого-нибудь замочат… Это будет очень плохая история, которая поставит под удар другие наши дела. Я это так вижу.

– Да брось, Алексей! – развел руками Афганец. – Я не понимаю, что ли? Все будет тихо, по-вегетариански.

– А если тебя самого грохнут за какой-нибудь вонючий овощной магазин? – продолжил я.

– Отвечаю, – сказал Афганец тихо и торжественно. – Отвечаю, что все сделаем чин-чинарем! Чистый же доход без вложений и мороки! Ну, договорились?

– Договорились, – махнул рукой я. – Мертвого достанешь, Миша.

Договор был скреплен торжественным рукопожатием.

А потом было еще одно рукопожатие – с Давидом Семеновичем, а потом мы пошли в обкомовский буфет, где были еще рукопожатия, какие-то разговоры, споры и обсуждения, а потом я сказал Валерику: