Текст книги "Капитали$т. Часть 6. 1992 (СИ)"

Автор книги: Деметрио Росси

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 18

С механическим заводом все заработало. Лом со «Втормета» шел на завод, с завода, в свою очередь, в адрес «Втормета» шел металл, самый разный – лист, трубы, прокат, чушки. Все это складировалось на базе, контролируемой группировкой Матвея.

Мои милицейские друзья поставили телефоны директора завода на прослушку, а самого директора взяли в разработку – за приличные деньги и неофициально. Через пару недель я получил примерное представление, как о делах на заводе, так и личных обстоятельствах товарища директора. И то, и другое было так себе. Рабочие вкалывают как крепостные – за убогий продуктовый паек. Налоговая задолженность увеличивается. Задолженность по зарплате увеличивается. Долги по электричеству, газу, за поставки сырья, невыполненные обязательства по контрактам, судебные иски… Полный флеш-рояль. Еще этот деятель нагреб кредитов в банках с бандитской крышей, и теперь ездит с охраной от милицейского ЧОПа. И вишенка на торте – деньги, которые так долго и тяжело воровались, были отправлены в Испанию, но как-то совершенно по-идиотски, так что даже у совершенно лояльных испанцев возникли вопросы. В общем, несколько миллионов долларов зависли на счетах в каком-то захолустном испанском банке.

В результате, перспективы завода самые нерадужные – банкротство и остановка производства. Перспективы товарища директора – собрать весь кэш, который только можно, и уехать. Это при хорошем раскладе. При плохом – перспективы гораздо более печальные, никакой ЧОП не поможет…

Валерик с Серегой встретились с несколькими кредиторами товарища директора. Всего этот деятель был должен около пяти миллионов долларов. Сумма внушительная. Всё под залог акций завода, кроме того, товарищ директор навыписывал векселей…

– Вообще, они рады были бы эти долги спихнуть кому-нибудь, – сказал Валерик. – За пятьдесят процентов стоимости. Бандиты же половину берут обычно? Ну вот!

– Пятьдесят процентов – многовато… – сказал я задумчиво. – Если бы тридцать, то вообще без базара! В идеале – банкротить и выкупать. Там пятьдесят один процент государственных акций. Пусть Федеральное имущество выставляет на торги, купим. Но это нужно с Борисычем советоваться. Они там какие-то приятели с этим директором. В общем, будем думать…

– Думай, Леха, думай, – согласился Валерик. – Я тоже в последнее время думаю, думаю… кипит мой разум возмущенный.

– Чего хорошего надумал? – из вежливости спросил я.

– Да хрен его знает… – Валерик был задумчив и серьезен. – У тебя нет ощущения, что все как-то не так? Не так, как должно быть?

– Валер, – сказал я терпеливо, – жизнь вообще не такая, какая она должна быть. Нужно это как-то принять и жить дальше. И, позволь поинтересоваться, что конкретно тебя не устраивает?

– Да вот смотрю по сторонам. Мы же как думали? Сейчас прогоним коммунистов, уберем цензуру, всю эту херню, начнем работать, зарабатывать и жизнь будет как в Швеции, не хуже, колбасы полста сортов…

– Бабки у тебя есть, – заметил я. – Колбаса в магазине есть. Чего тебе еще?

– Да, колбаса, – замялся Валерик. – Я вот пробовал импортную колбасу, что-то не очень, Леха! Какое-то говно, если честно.

Я пожал плечами.

– А че ты хотел? Ты польскую колбасу пробовал, которая у нас по пятьсот деревянных за кило. Ясен пень, к нам сейчас всё говно со всей Европы повезут. Хочешь колбасы нормальной, бери на базаре у фермеров.

– Да не только же в колбасе дело, – сказал Валерик. – Ты мне голову колбасой заморочил, но речь же не о ней… У матери сосед – работяга, электрик шестого разряда. Жена, две дочки, мать неходячая. Была обычная семья… Спивается теперь. Зарплата у них копейки, да и ту не платят, так он чего-то с завода по мелочи приворовывает, на «пузырь» хватает.

– Хороший пример, – кивнул я. – Я бы даже сказал, типичный. И? Ты уж давай, из твоего примера какую-нибудь мораль выведи.

– Да какая мораль? – скривился Валерик. Я вот чего думаю – жили люди, пусть убогонько, но спокойно. А потом захотели получше жить. Но получше как раз и не выходит, вот в чем дело! Выходит все хуже и хуже!

– Раз у тебя с моралью не получается, значит я ее выведу, – сказал я. – Свобода, Валер. Именно так она выглядит. Просто наши люди не представляли, что это такое, теперь понемногу представляют. К нам пацан приходит в офис, лет двенадцать, газеты приносит свежие. А другие пацаны, еще младше, машины моют. Народ-то считал, что свобода, это когда все можно и цензуры нет. А, оказывается, что к этому идет такое положение, когда ты предоставлен сам себе в этой жизни. И рассчитывать можешь только на себя. Ну, на семью еще, но это не точно. Свобода – это когда сам устраиваешь свою жизнь. Как умеешь. И всем, по большому счету, насрать – сопьешься ты или миллионером станешь.

– Так особо никто не умеет, – сказал Валерик грустно. – Люди всю жизнь жили в одних условиях, а теперь – раз! – и в одночасье все с ног на голову! Люди привыкли к той жизни, чего им сейчас делать?

– Да я-то откуда знаю⁈ Часть людей, как твой сосед, пойдет по пути наименьшего сопротивления. Сопьется. Часть будет как-то перебиваться – таких большинство. Картошку посадят, чего-нибудь перепродадут, бизнес замутят, хоть и мелкий. Говорю же, пацаны лет по десять, машины моют. И очень немногие люди, Валер, добьются успеха.

– Ты считаешь, что это правильно? – спросил Валерик, внимательно глядя на меня.

– Я понятия не имею, что правильно, а что нет. Я знаю одно, те решения, которые люди принимают сейчас – это их личные решения. Свободные решения, Валер!

– Да не умеют они решения принимать! – воскликнул в каком-то отчаянии Валерик. – За них всю жизнь решения принимали! Какая зарплата будет, какие шмотки в магазине, какая жратва, какое кино по телеку…

– Все верно, – согласился я. – Не умеют, это ты точно заметил. Большинство – не умеет. И что? Раз не умеют, то и учиться никогда не нужно? Валер, это какое-то общество взрослых детей получается. За решениями всегда идут последствия, которые мы дурацким словом «ответственность» называем. Сколько раз нас могли замочить, не подскажешь?

– Если с самого начала… – Валерик задумался. – Хрен его знает, Леха! Много раз могли…

– Много! Конечно, где-то нам фартануло, ничего не скажу. Но если много раз могли нас грохнуть и не грохнули, значит мы все это время более-менее правильные решения принимаем! Раз-другой можно пропетлять, но не до бесконечности же. И теперь от наших решений тысячи человек зависят, с семьями. Их благополучие, банально, чего они жрать будут завтра. А твой сосед последовательно принимал неправильные решения. И всё. Теперь его никто не будет прорабатывать за то, что он бухой на работу пришел или прогулял, не будут собирать собраний и даже в ЛТП не направят. Бухаешь? Твои проблемы, твой выбор.

– Не знаю… – сказал Валерик. – Как-то это не по-людски. Столько лет людей учили дисциплине, тому, что начальство всегда право, не высовываться и все такое. Сколько лет вдалбливали, что много денег – это плохо. Человек же не может мгновенно перестроится. Может можно было как-то… постепенно?

– Может и можно, – согласился я. – Горбачев пять лет перестраивался. Что в итоге получили? Резню в республиках и уже начинающийся голод. Весь ужас в том, что хороших выходов не было. Их и нет, Валер. Я про реальную жизнь говорю, а не про теорию. Тупо нет спецов – как-то немного всё сгладить. Думаешь, Гайдар с Чубайсом и прочими в чем-то разбираются? Эти мальчики-мажоры? Нет, они, конечно, прочли какие-то книжки по экономике. Штук двадцать. И теперь умные слова говорят по «ящику».

– Ну вот видишь! – оживился Валерик. – Если даже такие люди ничего толком понять не могут, то с простого народа что взять?

– Слушай, – ответил я, – ты все время хочешь определить «хорошо» и «плохо» в очень сложных процессах, которые сейчас происходят. Так вот, плохо это если нас замочат в ближайшие несколько месяцев. Не только для нас. Водочный завод загнется, химкомбинат загнется, сахарный – скорее всего, тоже. Для простых работяг, судьбой которых ты так обеспокоен, станет хуже, чем было. А для тех, кто нас грохнет, будет хорошо, потому что какие-то деньги они с этого урвут. Понимаешь, какую задачу нам придется в ближайшее время решать?

– Понимаю, – усмехнулся Валерик, – не сдохнуть.

– Вот! – торжественно объявил я. – А ты охраной пренебрегаешь, между прочим. Это плохо и лично для тебя, и для дела.

– Да хрен с ней, с охраной! – отмахнулся Валерик. – Несправедливость! Вот в чем главное зло нашего времени!

– Ты прав, – согласился я, – только ты не учитываешь, что несправедливость идет в комплекте к свободе. Иначе не бывает и быть не может, на том мир стоит.

– Значит, или свобода, или справедливость? – не сдавался Валерик.

– Чем больше одного, тем меньше другого, – объяснил я. – Справедливость выгодна слабым, чтобы у всех все одинаковое – от талонов на колбасу и до квартиры. Свобода выгодна сильным – при свободе они всегда окажутся на вершине пирамиды, заберут у слабых все, что захотят и будут ими командовать. События августа прошлого года помнишь?

– Ну помню, – насторожился Валерик. – А что такое?

– Вспомни прессуху этих путчистов. Он говорит на камеру, а у самого руки дрожат. Сильный он или слабый? Как сам считаешь?

– Слабак, – махнул рукой Валерик. – Как и все остальные.

– Ну вот тебе и ответ. Страна, в которой слабаки оказываются на вершине власти, обречена.

– Ельцин, по-твоему, сильный? – спросил Валерик скептически.

– Всяко посильней этих деятелей во главе с Горби. Всех вместе взятых. Он четко знал, что хочет власть, и он у них власть забрал. А они ничего ему противопоставить не смогли. Всё просто же.

– Ни хрена не просто! – коварно улыбнулся Валерик. – Вон как твой сильный науправлял! Минимальная зарплата – полторы штуки, а килограмм свинины на рынке – триста пятьдесят! Как раз на четыре килограмма.

– Нет никакого противоречия, – устало сказал я. – Это говорит только о том, что кроме силы для управления еще и мозги нужны. А в мозгах – понимание, что нужно делать и, главное, для чего! Кстати, думаю, что Ельцин это понимает. Не головой понимает, не мозгами, а чисто интуитивно. Потому он к себе этих умников-мажоров и приблизил, и в правительство взял. Думает, что они чего-то знают и умеют, и в этом его ошибка. Очень серьезная. И тут дело даже не конкретно в Гайдаре! Я же говорю, нету у нас таких экспертов, чтобы из катастрофы вырулить. Не существует. А охрану, Валер, ты все же, не игнорируй. Если тебя грохнут в подъезде, мне будет неприятно. И грустно даже. Как-никак, одноклассники.

– Ты со своей охраной… – сказал Валерик раздраженно. – Наговорил всякого, жути нагнал. Получается, что и выхода никакого нет?

– Чего ж нет? – удивился я. – Как на уровне твоего соседа, так и всей страны – выживать, адаптироваться, пахать. После войны всяко тяжелей было, голодней и холодней. Ничего, вырулили!

– Люди понимали для чего им пахать. Для светлого будущего, – сказал Валерик, но как-то не очень уверенно.

– А тебе, для того, чтобы нормально работать и не спиться, обязательно статья в «Правде» нужна? Все, Валер. Завязываем. Дел не в проворот, а мы тут идейные речи произносим. Реальность такая, какая есть. И нужно это либо признать и устраиваться в ней поудобнее, или не признавать, как твой сосед, а глушить водку, чтобы забыться. Я же говорю, свободный выбор!

– Ладно, – сказал Валерик. – Хрен с тобой. Поеду на сахарный завод, посмотрю договора… Ну и еще чего-нибудь проверю.

– Речь не мальчика, но мужа, – одобрил я.

Тем временем, Матвей развил довольно бурную деятельность. Как лидер крупнейшей и самой богатой в городе группировки, он собрал большинство спортивных и уличных авторитетов, покровительствующих мелкой торговле. Разговор, конечно, шел о фальшивой водке, которая уже начала появляться в городе, создавая конкуренцию нашей продукции. Вопрос был довольно скользким. Поллитровка поддельной водки приносила розничному торговцу прибыли больше, чем поллитровка настоящей. Кроме того, за счет цены можно было существенно увеличить оборот, а значит и прибыль. Естественно, чем выше прибыль, тем больше денег коммерсант отчисляет «крыше». Так что, инициативу Матвея восторженно встретили далеко не все.

– Херня, короче, – мрачно сказал мне Матвей, сидя в нашем ресторанчике и поглощая натуральные итальянские спагетти. – Многие просто гривами помахали, но я же вижу – делать ничего не будут. Нужно выходить на барыг, которые эту отраву оптом получают.

– Вы сроки какие-то оговаривали? – спросил я.

– Оговаривали, – кивнул Матвей. – Чтобы за неделю «паленки» на торговых точках не было. Договорились, что доведут до сведения всех коммерсов. Только не будут они ни хрена доводить, Леха. Прибыльная штука. Мимо бабок только дурак пройдет.

– Если не будут, решай вопрос по-плохому, – сказал я.

– Это воевать придется с половиной города, – сказал Матвей. – Кому оно надо? Сейчас пацаны землю роют, ищут этих «оптовиков». Город маленький, найдем по любому. Ты тоже подключайся. Администрацию, ментов… Кто там еще?

– Уже подключился. А может кто из ваших эту тему крышует, а, Матвей? Кто-то из спортсменов? Припереть даже несколько фур водки или спирта по нашим временам – это не жук начхал. Кто-то ж их охраняет. Блатные, сам знаешь, от той темы в отказе.

– Хрен знает, – сказал Матвей задумчиво. – Может кто-то и влез, деньгами соблазнился. Но это пока гадание на кофейной гуще.

Я согласился с Матвеем. Действительно, нужно было выходить на продавцов.

На продавцов удалось выйти довольно быстро. Сначала установили посредника – оптово-розничную фирму, торгующую продуктами питания. Наезжать на нее не стали, «крышей» фирмы была небольшая, но дерзкая группировка, которая большей частью состояла из бывших ментов. Вот это поворот! Оставалось отследить логистику – откуда оптовики получают товар, и сделать это, по возможности, не привлекая внимания. На это ушло несколько дней, но результат был получен.

Мы установили, что основная база «водочных королей» находилась не в нашем городе, а в районном центре в пятидесяти километрах. Работали ребята с размахом – несколько мини-спиртзаводов, разливочный цех, склад, автопарк грузовиков. Сначала они не совались в областной центр, работали преимущественно на райцентры и сельскую местность, но доходы росли, а вместе с ними и аппетиты, имеющегося рынка сбыта им было явно недостаточно. В принципе, все было рассчитано верно – «водочные короли» попытались заручиться поддержкой блатных в городе и даже на словах эту поддержку получили. Очевидно, что торговцы «паленкой» обладали и серьезными знакомствами в криминальном мире за пределами нашей области. И «служба безопасности» у них имелась – группировка носила репутацию «беспредельщиков» и возглавлялась жителем районного центра, бывшим боксером и военным, носившим характерную кличку Дракула. Он сколотил банду из сельской молодежи, заработал первые деньги на «наперстках», а затем обратил внимание на кооперативы, которые в то время плодились со скоростью кроликов. Все было стандартно – отбирали технику и урожаи у фермеров и колхозов, обкладывали данью кооперативные магазины и вот теперь благополучно вписались в водочный бизнес. В общем, в целом картина была понятна. Если пустить дело на самотек, то через месяц-другой в торговле останется только самодельная водка. Этого мы никак не могли допустить…

Глава 19

Павел Семенович, начальник отдела по экономическим преступлениям, был, как всегда, жизнерадостен. И слегка важен – в этот раз нам были нужны его услуги, а не наоборот. Павел Семенович совсем недавно прилетел из солнечной Испании – посвежевший и загоревший. Он сидел у меня в кабинете, вальяжно развалившись в кресле, попивал вискарь и закусывал солеными орешками.

– … как раз по вашему профилю! – закончил я прочувствованную речь о том, как необходимо родной милиции срочно побороться с кустарным производством алкоголя – продукта во всех смыслах опасного.

– Угу, – пробурчал Павел Семенович. – Это, конечно… по профилю. Все верно ты говоришь.

– «Палку» жирную заработаете, – продолжал соблазнять я. – Там организованная преступная группа. Отморозки полные! Травят простой народ, которому и так нелегко!

– «Палку» это хорошо, – согласился Павел Семенович. – Это нам всегда нужно. Только, Алексей, «палка» «палкой», а…

– Понял, – подхватил я. – Пятьдесят штук «зелени». Лично вам. Я вытащил из-под стола пакет с изображенной на нем горячей девицей. – Аванс! А когда проблема будет закрыта, еще столько же. Идет?

По Павлу Семеновичу было видно, что он больше всего на свете хотел воскликнуть: «Идет!» и заграбастать пакет с баблом. Но отчего-то Павел Семенович крепился. Проявлял образцовое нестяжательство. Я даже удивился немного.

– Понимаешь, Алексей… – начал он с какой-то принужденностью в голосе. – Я слышал про тех деляг. Так, краем уха. Все не так просто, как тебе кажется. Вокруг них уже много людей кормится. Мои коллеги тамошние. Если закрывать этих деятелей, скандал может получиться… Мне скажут – ты чего на чужую поляну пришел и людям жить мешаешь? Да и товарищ генерал очень не любит скандалы. Я тебе скажу по секрету… даже три-четыре жмура – это ничего, рядовое происшествие. А вот случай проявления коррупции…

– А че, собственной безопасности «палка» не нужна? – спросил я хмуро. – Или может им тоже занести? Нормальная тема – раскрыли банду «оборотней», честь и хвала, можно дырку сверлить для ордена. Или чего у вас там дают?

– Я тебе откровенно скажу, Алексей… – Павел Семенович положил правую руку на сердце и бросил тоскливый взгляд на пакет с «кэшем». – Начальник тамошней милиции от них кормится. Генерал не позволит его принять. И снять не позволит. Его человек.

– Ага, – сказал я. – Ясно. Спасибо вам за информацию, Павел Семенович.

Павел Семенович издал горестный вздох. Деньги уплывали мимо.

– Сказка про репку, мать их! – в сердцах сказал он. – Бабка за дедку, дедка за репку… Решайте сами, Алексей. А мы прикроем, за нами не заржавеет! Мы всегда прикроем, не сомневайся. Ваша фирма в управлении на хорошем счету!

– Мы подумаем, – лаконично ответил я и поднялся, давая понять, что встреча окончена.

Простого решения проблемы не получается. Лучше всего для нас было бы, чтобы конкурентов повязали менты. Вместе с их «крышей». Но у ментов свои расклады, сферы влияния и интриги… Придется все самим.

Контраст. Девяносто второй год состоит из сплошных контрастов. Мы завозим партию консервов в госпиталь, где доживают свой век брошенные родственниками «престарелые», приходим в ужас от убожества и какой-то концентрированной безнадеги, которую буквально физически ощущаешь в этих стенах, ловим на себе взгляды местных обитателей – иногда любопытные, но чаще – безразличные, обещаем телевизоры, пылесос, новую посуду, еще еды… (Серега говорит, что конфет им загнать нужно) Обещаем лекарства (директор вручает нам двойной тетрадный лист, исписанный мелко, но разборчиво), одноразовые шприцы, постельное белье, матрацы – нету ничего! Директор говорит, что на складе у них перловка, пшена немного, масло подсолнечное… Ну и хлеб привозят, пока без перебоя. Спонсоры нужны, говорит директор безразлично, но где же их взять, спонсоров? К нам сюда второй раз приходить не любят, сами видите, какая здесь атмосфера… Только вы и помогаете, спасибо, как говорится, от всего коллектива.

Из дома престарелых едем мрачные.

– Сахар, елки-палки! – в сердцах говорю я. – Мешков пять-десять могли бы привезти, хозяева сахарного завода хреновы!

– Не подумали. Позвоню завтра, – твердо пообещал Серега, но, скорее всего, забудет, я его знаю. Да и понимаю где-то, вспоминать об этом месте не очень приятно. – Картохи еще нужно. Лука какого-нибудь… А, Леха? На хлебе и каше и здоровый загнется!

Я чиркнул в блокноте, злясь на себя, на правительство, на дорогое мироздание – ну отчего же все так-то⁈

– Напомни завтра, – сказал я Сереге.

Тот мрачно засопел, тоже понимает, что завтра навалятся срочные проблемы, которые требуют срочного решения. И вчерашний, то есть сегодняшний, день забудется, как сон…

Мы в дружественном на банке у учредителей – совсем молодых парней, лет по девятнадцать-двадцать. Они регулярно берут у нашего банка деньги – за плату, естественно. Сегодня у них годовщина работы, а значит – банкет. Банкет! Столы ломятся от деликатесов – икра, осетры, ананасы, настоящее французское шампанское… Устрицы!

– Устриц пробовал когда-нибудь? – спрашиваю я у Сереги, на что он решительно отвечает:

– Нахрен! Не буду я всякую мерзость жрать!

В банкетном зале человек двадцать – бизнесмены уровня выше среднего, чиновники, несколько представителей городской богемы… Ну и девицы легкого поведения, куда же без них – в количестве примерно равном количеству гостей и разной степени обнаженности, они гуляют по залу, пьют шампанское и мило улыбаются гостям. Мы обнимаемся с молодыми банкирами, желаем им долгих лет плодотворной работы, поднимаем тосты…

Контраст не воспринимается как что-то чудовищное. Контраст совершенно нормален в девяносто втором году, как смена дня и ночи. Потому что все рядом, все вперемешку, деньги пока еще только отгораживаются заборами и охранниками. Бедность и богатство, кураж и безнадега, всё рядом, близко и поэтому многим кажется, что всё возможно, все могут стать миллионерами, получить свой кусок пирога… Некоторым, особо удачливым, это даже удается.

Коммерсантов – производителей фальшивой водки, зовут Алан и Альберт. Вроде бы братья, хоть разница в возрасте у них лет двадцать и фамилии разные. Старший – Альберт, ему за пятьдесят, отсидевший, мрачный, если судить по фото – настоящий разбойник. Алан – младший, ему в районе тридцати. Усики, очки, аккуратный костюм. Осетины, приехали несколько лет назад, сначала торговали вином, теперь переключились на водку. Деньги есть, тратят щедро, подкупают всех – ментов, администрацию, криминал. Старший обладает какими-то связями в криминальном мире, вероятно из-за своих отсидок – отбывал он в Коми, Владимирской и Тобольской тюрьмах.

У меня нет никаких эмоций по отношению к этим ребятам. Ну, почти… Нет злости, тем более – ненависти. Так уж получилось, что они приняли несколько неправильных решений. Ошиблись в оценке ситуации. Это если возвращаться к нашему недавнему разговору с Валериком. Одна ошибка тянет за собой другую, третью, пятую и – трагический конец. Где-то в глубине души я им даже сочувствую. Совсем немного. И – чуть больше – испытываю досаду. Придется тратить время, деньги и прочий ресурс для того, чтобы решить возникшую проблему. В регионах такие деятели уже обанкротили несколько заводов, этого мы никак не можем допустить.

Мы с Матвеем гуляем по рынку, который разрастается и разрастается – новые торговые ряды, павильоны, палатки… Больше торгующих, больше товаров, больше денег! Всё на продажу!

– Вот так, без предъявы? – говорит Матвей задумчиво.

– Хочешь им предъявить? – спрашиваю я равнодушно. – И что именно ты им предъявлять собрался? Ну хорошо, допустим, предъявишь. Только после этого они сто процентов кого-нибудь из нас грохнуть захотят.

Матвей задумчиво сопит.

– Сложно, – говорит он. – Территория чужая, маленький город. Там все друг друга знают, любая незнакомая рожа сразу подозрение вызовет. Это же придется их ловить в нескольких местах одновременно. Задача сложная, Леха!

– Что предлагаешь? – спрашиваю я.

– Я думал, что это из местных кто, из наших, – отвечает Матвей. – Тогда, конечно, проще все вышло бы. Предлагаю обрубить им возможность поставок. Толку от этой водки, если наши местные коммерсы ее покупать не будут? А они не будут, об этом мы позаботимся.

– Ты же в прошлый раз другое говорил.

Матвей смотрит в землю. А я ловлю себя на том, что словно наблюдаю все происходящее со стороны. Вот один молодой предприниматель просит другого молодого предпринимателя убить трех человек. Или даже больше. Не со зла и не из мести, не потому что эти трое – плохие люди. Просто они мешают бизнесу. Потенциально мешают. Убийство – просто инструмент в конкурентной борьбе. Что же мне, судиться с этими осетинами? И вообще, рефлексия дико мешает в делах. У Мавроди нет никакой рефлексии. И у Березовского. И у прочих. Есть что? «Вижу цель, не вижу препятствий». В следующем году Борис Николаевич расхерачит из танка здание парламента. А чуть позже двинет танки на Грозный. Безо всяких рефлексий. Потому что есть проблема и ее нужно решать.

– Ладно, – говорю я Матвею. – Забей болт. Переговорю с Мишей…

Я наступил на больную мозоль. Матвей взрывается.

– Да ты чего, Леха⁈ Да я разве в отказе⁈ Когда я в отказ шел, вспомни⁈ Это вы меня тормозили все время! Вот я и сейчас говорю – трудно, опасно, но сделаем! Всех перевалим к чертовой матери!

– Да ты не ори, – я пытаюсь успокоить Матвея.

– А я не ору! Я объясняю, что вопрос мы решим! Первый раз, что ли?

– Да понял я, понял. Ты вот что скажи, про этого Дракулу, который осетин крышует, слышал чего-нибудь?

– Отморозок, – говорит Матвей с усмешкой. – Рассказывали про него… Плохое рассказывали. Хотели они напугать какого-то коммерсанта. Нашли где-то бомжа, отмыли его, приодели…

– Понял, дальше не рассказывай, – говорю я. Меня передергивает.

– Вот такой пассажир! – Матвей ухмыляется. – Есть нормальные ребята, проверенные…

– Если повяжут, нужно чтобы молчали, – говорю я. – Главное, первые несколько часов продержаться, потом поможем. Короче, делайте.

Матвей серьезен и деловит, рынок шумит, солнце печет… Лето!

С Мишей Афганцем мы поговорили вроде бы конструктивно, но как-то немного скомканно. Миша целиком и полностью согласился убрать паленую водку из подшефных палаток. «Мы не особо вникаем, чем они там торгуют», – сказал он. «А так-то уберем, конечно, о чем разговор». Затем Миша, пристально глядя на меня, поинтересовался, есть ли еще какие-нибудь проблемы. Я сказал, что все в порядке и поблагодарил за участие. Миша кивнул, и мы продолжили пить кофе и смотреть на танцовщиц в стрип-шоу. Кофе был приличный, а танцовщицы – так себе…

Таня у меня в офисе, в кабинете. «А то несправедливо получается!» – заявила она. «Ты у меня на работе был, а я у тебя – нет!» Восстанавливаем справедливость, пьем шампанское.

– У тебя здесь неуютно, – сказала она после второго бокала, оглядывая мой кабинет. – Как-то… я даже не знаю! Безлико, что ли.

– Так это рабочее место, а не спальня. Кабинет.

Она помотала головой.

– Это все равно! Совершенно безликое место! Натащили сюда кучу всяких вещей, мебели, электроники… Вот это что за штука?

– Это факс, – подсказал я с улыбкой.

– А-а… слышала. А зачем тебе три телефона? Нет, погоди… У тебя перед кабинетом приемная. Значит и секретарь есть?

– Есть! – подтвердил я. – Зовут Люся. Я ее отпустил сегодня пораньше.

– Это почему же? – она с подозрением посмотрела на меня. – Не хочешь, чтобы я ее видела? Модель какая-нибудь?

Я искренне рассмеялся.

– Люся не модель! Люся – соратник. Преданный и отважный! А отпустил я ее потому что никаких рабочих дел сегодня больше нет. Только личные.

– Ага, – сказала она. – А охранников не отпустил, там такие шкафы стоят на входе…

– Тоже не модели, – улыбнулся я. – Хорошие ребята, проверенные, не бандиты какие…

– Не бандиты… А вот моя мама считает, например, что ты бандит! – она иронично посмотрела на меня. – Видела твою машину из окна. Говорит, только бандиты на таких ездят! Сознавайся!

– Это твоя мама фильмов насмотрелась по телеку, – проворчал я. – Вот ей бандиты всюду и мерещатся! Мы в прошлом месяце одних налогов заплатили полтора миллиона…

– Верю, – сказала она. – Тебе – верю. Тогда давай еще шампанского, за процветание бизнеса… или что там у вас?

Мы выпили за процветание бизнеса.

– Так странно… – сказала она, когда шампанское закончилось. – Вот я сижу у себя в библиотеке. Уже третий год сижу… как будто ничего не меняется, понимаешь? Я вот о чем задумалась – если так работать, сидеть в одной конторе всю жизнь, то с одной стороны вроде бы спокойно, а с другой… Это же болото какое-то! Моей начальнице еще сорока нет, а она на все пятьдесят выглядит! Там время не чувствуется, ты просто через него скользишь, понедельник–пятница-выходные. А потом пенсия, а потом…

– А у нас здесь чувствуется время? – спросил я.

– Ты знаешь, да! Очень! И не только время. Вот я здесь сижу сейчас и понимаю, как все изменилось! Только в таких местах и можно понять… Пусть даже неуютных, не в этом дело!

– А на конкурсе красоты? – иронично спросил я.

Она махнула рукой.

– Не напоминай! Хотя лучше уж так, чем… Все-таки как-то на жизнь похоже!

– Тебе, наверное, надоела работа в библиотеке? – спросил я. – Давай поищем другую, это не проблема…

Она посмотрела на меня растерянно.

– Я сама не знаю! Иногда кажется, что я там просто время теряю. А иногда, что так и надо, что именно там мое место – спокойно, уютно… А еще я книги люблю!

– Не проблема, – повторил я. – Книги, значит книги… Хочешь книжный магазин?

– Да ну тебя! Я серьезно, вообще-то…

– Нет ничего проще. Это, в общем, неплохой бизнес. Сейчас бывшая самая читающая страна в мире дорвется. Уже во всю издают и покупают Кинга, Желязны и прочих. Только там сидеть и размышлять о бренности бытия не получится, там пахать нужно.

– Знаешь, – сказал она, – когда ты так говоришь, я начинаю чувствовать, что действительно смогла бы что-то… Но это неважно! Иди ко мне!

Я подошел к ней, и стало неважно вообще всё.

На следующий день директора оптовой фирмы, через которую в наш город шла осетинская водка, подкараулили в подъезде ребята характерной спортивной внешности. Закончилась эта встреча для господина директора не лучшим образом. Пробитый череп, сломанные ребра и руки… Ребята орудовали бейсбольными битами, которые совсем недавно появились в нашем захолустье. Страшное оружие, если посмотреть с этой точки зрения. Опаснее ножа и кастета. Господин директор, к счастью для него, выжил, но несколько месяцев определенно проведет на больничной койке. Просто повезло.

Одновременно с этим злодейством, неизвестные преступники подожгли принадлежащий оптовой фирме гараж. Подожгли, что называется, на совесть – его старательно тушили несколько часов, но как-то неудачно, он выгорел практически до основания… Опять же, к счастью, никто не пострадал.

Это был первый удар, который нанесли бойцы Матвея. Он оказался удачным. Следующие удары должны быть по территории противника…

Начать решили с «силового блока», а именно – с группировки, которую возглавлял пресловутый Дракула. Удалось получить информацию, что «основа» группировки собирается в баре со звучным названием «Пегас». К бару отправили трех бойцов, замаскированных под алкоголиков. Расположившись возле мусорного бака, так, чтобы контролировать вход в бар, они пили обычную воду, замаскированную под водку, закусывали и ожидали появления Дракулы и его друзей. Бойцы знали, на каких машинах передвигаются гангстеры, а также имели фото (хоть и не очень качественное) самого господина Дракулы. Прочее было делом техники…