Текст книги "Капитали$т. Часть 6. 1992 (СИ)"

Автор книги: Деметрио Росси

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Впрочем, были и менее вредные способы ухода от реальности. Телевидение развивалось ударными темпами, ошалевшему телезрителю стали доступны самые разнообразные зрелища – от Петросяна до мексиканских «мыльных опер». А еще – книги. Частные издательства, которые выросли как грибы после дождя, штамповали все – вполне приличные издания Шекли и Гаррисона, первые кустарные переводы Кинга, похождения космической проститутки, беллетризацию голливудских фильмов, Солженицына, Чейза с Гарденром, бессмертного Дюма и Берроуза…

Мы с Мишей Афганцем на вокзале. Вдвоем, без свиты и охраны. Впрочем, вокзал – территория Миши, он контролирует здесь все. Небольшой рынок у привокзальной площади, гостиницу, кафе, ресторан, таксистов, валютчиков, «лохотронщиков», которые пришли на смену наперсточникам, коммерческие палатки – все, что может приносить деньги, вплоть до платных туалетов.

Мы неспеша идем по залу ожидания и Мише время от времени приветственно кивают какие-то личности. Миша сухо отвечает, не вступая в лишние разговоры.

– Ну что ты драматизма нагоняешь? – говорю я недовольно. – Не можешь, что ли, толком объяснить, в чем дело?

– Лучше один раз увидеть. Сейчас московский поезд придет, посмотришь. Уже недолго, десять минут до прибытия.

Я раздраженно рассматриваю лоток с цветными плакатами, на которых голые девушки и герои боевиков.

– Не туда смотришь, – с улыбкой говорит Миша. – Обрати внимание. У входа на перрон…

Я смотрю в указанном направлении. Там группа спортивных парней, человек семь-восемь. Типичной внешности – «адидасы», золотые цепи, короткие стрижки…

– Никого не узнаешь? – спрашивает Миша.

– Вон тот, длинный, кажись Медведь?.. – говорю я удивленно.

– В точку! – довольно улыбается Миша. – Серега Медведь, Матвея «бригадир»…

– И? – непонимающе смотрю я на Афганца. – Они чего тут делают? Встречают, что ли, кого-то?

– Вот! – Миша торжественно поднимает указательный палец. – Именно, что встречают! Сейчас сам все увидишь!

– Гм-м… – протягиваю я с сомнением.

Московский поезд приходит почти без опоздания. Спортсмены во главе с Медведем переминаются у входа на платформу. Мы немного в стороне, у лотка с порнухой. Поток пассажиров и встречающих начинает редеть, а потом и вовсе иссякает.

– Ну? – Я вопросительно смотрю на Мишу.

– Сейчас все будет, – отвечает он.

И действительно, появляется группа мужчин. Человек десять. Все кавказской внешности, одеты броско и ярко, а за ними носильщики толкают телеги, груженные ящиками и чемоданами.

При виде кавказских гостей, спортсмены оживляются и в темпе двигаются им навстречу. Медведь здоровается с пожилым усатым кавказцем, который в этой компании явно за старшего, и все вместе направляются к выходу.

– Значит, люди Матвея встречают азеров с грузом… – говорю я задумчиво. Настроение, которое до этого и так было не очень, портится окончательно.

– Ага, – говорит Миша. – Вообще, у нас для таких гостей проход по вокзалу – платный. Но дело ж не в этом, сам понимаешь. Просто интересно – почему обыкновенных торговцев овощами встречает такой внушительный коллектив? Здесь человек семь, на улице – столько же. А еще – менты. Аж замначальника райотдела приезжает. Наши вокзальные менты пытались один раз подойти – куда там! Че у них там в ящиках, интересно? Ты не в курсе? Ананасы, что ли?

Я покачал головой. Сомнительно, что внутри ящиков были ананасы…

Глава 11

Самые большие деньги в девяносто втором году были не в промышленности и не в торговле. В сущности, все наши коммерческие упражнения у по-настоящему серьезных людей могли вызвать только снисходительную усмешку. Самые большие деньги были в финансовом секторе. И, в частности, у банкиров. Да, кредиты под сто пятьдесят процентов годовых были нормой, но настоящие деньги зарабатывались иначе. Они зарабатывались на «кидании» центробанка посредством фальшивых авизо. Что может быть проще – ты отправляешь фальшивую бумажку с нужной суммой в рассчетно-кассовый центр и получаешь наличку. Кто-то получал чемоданами, а кто-то – грузовиками. Особенно преуспели в этом бизнесе лихие ребята из Чечни. Банки, территориально находящиеся в Грозном, штамповали фальшивки сотнями, а следственные действия на территории Чечни были, мягко говоря, затруднительны.

Бизнес с авизо был привлекательным, доходным, но в то же время – смертельно опасным. Убивали банкиров за «косяки» и «крысятничество», за то, что отказали в «помощи» и за то, что не отказали – рубили концы, убирали ненужных свидетелей. Убивали директоров фирм-однодневок, через которые проходил обнал, а чеченские и славянские гангстеры азартно убивали друг друга. Потому что на кону большие деньги – сотни миллионов и миллиарды долларов.

«Чехам» почти удалось завалить финансовую систему страны. В схемы были включены сотни банков и тысячи предприятий, выводимые суммы были соизмеримы с областными бюджетами, а центробанку, чтобы заткнуть дыры, образовавшиеся после хищений, приходилось снова и снова напрягать печатный станок, разгоняя инфляцию все больше и больше… То, что в девяносто втором государственные финансы полностью не рухнули – это было чудо.

К слову, воспользоваться похищенными сотнями миллиардов отважные, но не очень финансово грамотные вайнахи в полной мере не смогли. Конечно, какие-то средства они вывели в Турцию и Саудовскую Аравию, но тонны денег так и сгнили в горных аулах. Без смысла и пользы.

И вот, теперь у нас банк. А значит, мы находимся в зоне повышенного риска… Под банк мы выбили в городском исполкоме здание бывшей женской гимназии, которое несколько лет пустовало и ветшало. Подобрали мы и директора – энергичного и сообразительного кандидата экономических наук тридцати пяти лет. Кандидат наук был счастлив – у него теперь зарплата не в двадцать долларов в месяц, а целых две «штуки», у него персональная иномарка (Миша Афганец подогнал «Форд Скорпио») и личная секретарша модельной внешности. А еще – собственный кабинет с компьютером и невиданной офисной мебелью, водитель, охрана… Звали нашего директора банка Соловьев Максим Юрьевич.

– Мутный тип, – подвел итог собеседования Серега. – Это сейчас он двум штукам «зелени» счастлив. А прикинь, придут к нему жгучие брюнеты и скажут – дорогой, одна маленькая помощь от тебя нужна, совсем пустяковая, Миллион баксов получишь! Думаешь, откажется? Хрен там, Леха! По глазам вижу – у него глаза хитрые!

– Перетопчется, – сказал я твердо. – Там в офисе «жучков» больше, чем блох на собаке. Мишины ребята уже подсуетились. Так что, будет наш Максим Юрьевич под полным и неусыпным контролем…

– А тема с авизовками интересная вообще, – сказал Валерик, задумчив глядя в стол. – Я слушаю все это и понять не могу – как такое вообще может быть? Государственный банк по левой бумажке хрен пойми кому отгружает сотни лимонов? Слышь, Леха? Эта лавочка по любому скоро закроется… Может, пока не закрылась… А?

Я показал Валерику кулак.

– Никаких «может»! Мы который год здесь бизнес и отношения выстраиваем – для чего? Чтобы хапнуть лимон «зелени» и свалить в Грецию? Ты серьезно, что ли, Валер?

Валерик виновато шмыгнул носом.

– Не, ну а че? Такие бабки за просто так раздают. Люди за один день имеют столько, сколько мы за годы труда. И риска! Сколько раз уже могли и завалить, и посадить!

Определенная логика в словах Валерика была. Фальшивые авизо были большим искушением. За несколько дней заработать годовую выручку! И профинансировать все свои проекты, закрыть все финансовые дыры, да и тем же рабочим подкинуть… Действительно, вечной эта тема не будет, окно возможностей скоро закроется. И банк у нас имеется с зиц-председателем!

– Ты, Валера, неправильно оцениваешь ситуацию, – сказал я. – «Чехам» в этом плане проще. Получил бабки и свалил. А с Грозного выдачи нет. Мы сейчас более-менее в рамках закона…

Валерик мрачно ухмыльнулся.

– А чего ты смеешься? Мы играем по общепринятым правилам. И вполне успешно играем! Впереди приватизация, бабки у нас есть, купим, что захотим. Лучше понемногу, но постоянно, чем хапнуть один раз много, а потом всю жизнь прятаться.

– Так-то оно так… – сказал Валерик, в голосе которого слышалось сомнение. – Вот все верно ты говоришь, Леха! Но…

– Завязывай, Валера, – сказал я устало. – Мы сейчас со всеми дружим, со всеми в хороших отношениях, и с властью, и с ментами. Если влезем в тему с авизо, по любому начнут крутить, еще и старые дела повсплывают. По сути, ты предлагаешь существенно увеличить риск для того, чтобы получить бабки, которые мы и так заработаем за пару лет вообще без риска.

– Я ничего такого не предлагаю, – сдался Валерик. – Я просто говорю, что сама по себе тема интересная!

– Интересных тем будет еще много, – сказал я. – Какие наши годы…

Валерик недовольно пожал плечами.

– Вообще, – сказал я значительно, – у нас и других проблем хватает.

Мои партнеры напряглись.

– Чего еще случилось? – спросил Серега недовольно.

– В общем, говорю сразу суть, – выдохнул я. – Есть информация, что Матвей помогает азерам торговать дурью.

Серега изумленно уставился на меня, а Валерик недоверчиво усмехнулся.

– Не, Леха, – сказал Серега. – Не может быть. Откуда знаешь?

– Я тоже думаю, что не может быть, – сказал Валерик. – Матвей спортсмен, барыг всегда ненавидел. Это обвинение серьезное. Что у тебя конкретно есть?

– Сам видел, – ответил я, – как его пацаны встречают грузы азеров из Москвы. На вокзале. Так что… Встречают и сопровождают. И там не только пацаны, а и менты прикормленные.

– Лично видел? – поднял брови Серега.

– Лично, – подтвердил я.

Валерик долбанул кулаком по столу.

– И не хотел сегодня нажираться, – сказал он, – а придется, походу! Но я все равно не верю. Мало ли, чего там везут азера!

– Помидоры, наверное, – подхватил я. – Или бананы-апельсины…

– Нет, ты погоди, – перебил Валерик. – Мне самому не нравится, что Матвей с ними мутит… Но здесь нужно разбираться. Вопрос это серьезный, если не знать на сто процентов… Некрасиво может получиться.

Некоторое время мы молчали. Серега налил воды из графина, залпом осушил стакан.

– А Миша Афганец что говорит по этому поводу?

– Ничего не говорит, – ответил я. – Вообще, вокзал – это его территория. Но Матвей наш партнер. Вот он и поставил меня в известность, что его люди встречают азеров с грузом. А дальше, чтобы мы уже сами смотрели, по обстоятельствам.

– Понятно, – мрачно сказал Серега. – Короче, запутался какой-то клубок, теперь хрен распутаешь. Нужно вызвать Матвея и все это обсудить. И по Вайсману, и по этому вопросу…

– Нужно, – повторил Валерик.

– Нужно, – согласился я. – А если что-то из этого подтвердится? Что делать будем?

Валерик длинно и затейливо выругался. Серега мрачно молчал.

– В таких делах, – сказал Валерик медленно, – старые заслуги значения не имеют. Есть проступок, а есть его следствие. Если Матвей имеет отношение к тому, что Вайсмана замочили… Дадим знать торговой братве Вайсмана. Они там уже на киллера сбросились, пусть сами решают. Вайсман нам никто, несостоявшийся партнер, но дело не в Васймане, а в том, что интрига за нашими спинами…

– Резонно, – кивнул я. – А если подтвердится наркота?

– А если подтвердится наркота, то это уже нас касается. Это нашу водочную тему под удар ставит. И опять же, за нашими спинами… Такое прощать нельзя.

– Ты сделаешь? – жестко спросил я.

– Дело наше общее, – ответил Валерик. – Вместе и сделаем.

– Если подтвердится, – бесцветным голосом сказал Серега.

– Нужно розничную сеть готовить по водке, – сказал я. – Прямо завтра начинаем. Валера, займешься? Киоски, точки на рынках, продавцы… Для начала, сделай смету и ориентировочный план.

– Сделаю, – кивнул Валерик.

По большому счету, мы уже не нуждались в помощи бандитов в торговле водкой. Из недавнего постановления правительства следовало, что водку теперь имеет право продавать частник вполне легально и по той цене, по какой посчитает нужным. Государство сдавало оставшиеся позиции своей монополии.

– Серега, ты матвеевскую банду хорошо знаешь, – продолжил я. – Подумай, кто там самый опасный. Потом дадим список ментам, пусть занимаются.

Серега нервно пригладил прическу.

– Это че начнется, пацаны! Если бригада Матвея исчезнет… Такой передел начнется! Рынки, магазины и остальное…

– Не наши проблемы, – сказал я. – Для этого есть Миша Афганец.

– А азера? – спросил Валерик. – Если с Матвея спрашивать, то и с этого Мамеда тоже нужно.

– Нужно… – отозвался я. – Нужно. Наверное я, пацаны, тоже нажрусь сегодня.

В стрип-баре при казино полумрак и негромкая музыка. Девочка лет восемнадцати танцует у шеста. Довольно приличною. На хореографию ходила, почему-то думаю я. Или на бальные танцы. Ходила, ходила и доходилась девочка… Кончит, скорее всего, плохо. Алкоголь, кокаин, беспорядочные половые связи. Хотя, черт его знает. Может и нет. Может выскочит в ближайшее время замуж за кого-то из посетителей… Станет бизнес-леди, откроет бутик с шубами или туристическую фирму. Но времени у нее на это очень немного, от силы год. Дальше только вниз по наклонной, вместе со всей страной…

Рядом со мной за столиком – Миша Афганец. Блестящий и успешный. Очень радостный, но при этом – очень хорошо скрывающий свою радость.

– Хорошо танцует, – говорит Миша, кивая на девочку. – У них здесь строгий отбор. Она может и индивидуальный танец. Хочешь?

Я с досадой машу рукой. Не до этого. Я пью какой-то синий коктейль, машинально, не чувствуя вкуса.

– Уже играл? – спросил Миша. – Я сам люблю иногда… В покер или блэк-джек. Хорошо отвлекает, нервы успокаиваешь. Выходишь из игрового зала, голова пустая, ничего не хочется. Идешь спать, а на утро уже просыпаешься с проветренными мозгами. Только обязательно проигрывать нужно! Когда выигрываешь, только хуже.

– Нет, – говорю я. – Может быть позже. По поводу тех вопросов, которые мы обсуждали…

Миша понимающе кивает.

– Так вот, – продолжаю я, – все решается. И решится в ближайшее время. На всякий случай говорю – могут возникнуть проблемы, которые нужно будет оперативно решать.

Миша снова кивает.

– Мы всегда готовы, – говорит он. – Решим. Только скажи. Кстати, я хотел еще один момент обсудить.

– Слушаю, – говорю я.

– Да ничего такого, – улыбается Миша. – Мы с Костей посовещались и решили – раз уж Вайсмана нет теперь, то почему нам самим не купить то, что хотели с ним в компании? Как ты смотришь?

– Торговые объекты Октябрьского района? – уточняю я.

– Ну да, – кивает Миша. – сам посуди, зачем чужим отдавать, если можно взять себе?

– Логично, – соглашаюсь я. – А как быть с договором Вайсмана и Мамеда? Они же там все поделили, кто что выкупает.

– А никак, – разводит руками Миша. – Договаривались не со мной. Вайсмана нет, а значит нет и договора. Я считаю, что выкупать нужно все, до чего дотянемся! Так или нет?

– Дотянемся? – переспрашиваю я.

– Ну да. Предлагаю пятьдесят на пятьдесят. Ты решай вопросы с начальниками в кабинетах, ты это можешь, у тебя получатся. А я другие вопросы решу. Организационные.

– А Мамед? – интересуюсь я.

– А зачем он нужен? – с улыбкой отвечает вопросом на вопрос Миша.

Вроде бы все правильно, но… Миша как-то неправильно выглядит. Как-то не так. Должен быть злым. Кипеть яростью благородной. Требовать отмщения. А он доволен жизнью и строит планы. При том, что по поводу Матвея еще ничего не решено. Или у меня развивается паранойя?

– Ну так что? – Миша выжидающе смотрит на меня. – В пополаме?

– Чуть позже вернемся к этому разговору, – говорю я дипломатично.

Миша понимающе кивает.

Коктейли наконец бьют мне в голову, и я говорю: «Пойдем играть!»

Мы с Мишей идем в игорный зал. В зале сравнительно малолюдно – двое парней устало и обреченно «кормят» игровые автоматы, несколько человек за карточными столами и человек пять возле рулетки. Я решительно иду к рулетке, ставлю какие-то фишки сам не помню куда, выигрываю, проигрываю, снова выигрываю и затем уже засаживаю всё! Потом меняю деньги – не помню сколько, – наверное, тысяч пять долларов, и снова выигрываю-проигрываю по мелочи, а потом начинаю упорно ставить на «зеро».

Мои ставки самые крупные, вокруг собирается народ, а девочка-крупье лет двадцати – какая-то бесцветная, как и полагается крупье, смотрит на меня с опаской. Я ее понимаю. Если я выиграю, к ней могут быть серьезные вопросы у организаторов. Это в Москве казино может выплатить хоть сто штук «грина» клиенту, которому поперла масть, в провинции такого не любят. Могут и руки поломать, и взыскать проигранное. Приличный крупье должен уметь вкинуть шарик туда, куда надо. В пользу заведения, конечно. С другой стороны, если клиент сливает много бабла, то в таком случае вопросы к крупье могут возникнуть уже у клиента. Такое тоже бывало. Девочка явно нервничает, она напряжена и мне становится ее жаль.

– Ставок больше нет! – объявляет она и следит за движением шарика с беспокойством, а потом с облегчением выдыхает: – Двадцать пять, красное!

Я сливаю все фишки и даю девочки на чай сто долларов. Она расслабляется и с искренней благодарностью кивает мне. Это тоже послабление – в московских казино крупье не имеет права брать чаевые. Иначе будут вопросы у службы безопасности.

Миша, кажется, в пух и прах проигрался в блэк-джек.

– Ты знаешь, что сумма всех номеров рулетки равняется шестьсот шестьдесят шесть? – блещу эрудицией я.

– Серьезно? – удивляется Миша. – Это же сатанинское число!

Миша – культурный молодой человек. Он смотрел «Омен» по видику.

– Сатанинское! – изрекаю я.

– Значит, дьяволу – дьяволово! – философски говорит Миша, и я удивляюсь, как метко он это подметил.

– 'Я на рулетку жизнь свою поставлю,

Я в казино фортуне дань оставлю,

Пусть говорят, что ты в судьбу не веришь,

I wanna livin' in your dream' – орем мы на выходе из заведения. Вот теперь весело!

Банк открыли без лишней помпы, без презентации и статей в прессе. Даже без вывески. В помещении бывшей женской гимназии еще шел ремонт, но все уже работало. Борис Борисович подсуетился и часть бюджетных средств пошла в наш «Первый территориальный банк». А следовательно, мы поучили очень серьезный денежный ресурс для финансирования собственных проектов. И для дополнительного заработка, конечно.

Схема заработка была следующая. В области функционировало несколько десятков частных банков, больших и маленьких, которые имели несколько сотен отделений. Почти каждый из этих банков имел дефицит свободных средств. Мы могли перекредитовать любой из банков под сравнительно приличные пятьдесят-семьдесят процентов годовых. На небольшие сроки – от месяца до трех. А те, в свою очередь, «перепродавали» полученные деньги за сто-сто пятьдесят процентов годовых. Быстрые и совершенно чистые деньги. Кроме того, мы получили возможность кредитовать собственные предприятия под символический процент. Деньги частных вкладчиков мы не привлекали, работали только с предприятиями и организациями. Все хорошо, жизнь прекрасна и удивительна!

Глава 12

Мы едем по району, который неофициально называется Шанхай. Здесь как всегда пыльно и неухоженно, низенькие домики построены почти впритык, а дороги такие, что вдвоем не разъедешься… Здесь покосившиеся заборы, внезапные тупики, кучи мусора посреди улицы. Здесь своя тайная жизнь, непохожая на жизнь благополучных центральных районов. На Шанхае нет даже вездесущих «комков» с круглосуточной водкой, презервативами и жвачкой.

– Видал? – Серега кивает на обгоревший вагон-бытовку рядом с заросшей бурьяном железнодорожной колеей. Какой-то безрассудный смельчак попробовал открыть коммерческий магазин. Не проработал и месяца. Сожгли.

– Суровые нравы, – говорю я.

– Бандиты, потому что, – неодобрительно говорит Серега. – Волчьи законы преступного мира. И пофиг, кто «крыша»!

– Дикари… – вздыхаю я.

Здесь живет самый отчаянный пролетариат. Много отсидевших. Процветает беспробудное пьянство. Впрочем, кажется уже не только пьянство.

Рядом со мною на заднем сиденье «девятки» – Вадик Сенсей. Худощавый мужчина лет тридцати. Длинноволосый, похожий на какого-то голливудского артиста из фильмов о единоборствах… я все пытаюсь вспомнить, на кого именно, и не могу.

Вадик помогает друзьям-коммерсантам за долю малую отбиться от мелких бандитов, сам занимается коммерцией, чего-то перепродает, но не особо успешно, не коммерсант по духу, Вадик по духу боец. Воин. Самурай. Его школа каратэ существует в основном за счет нашей спонсорской помощи. На соревнования пацанов тоже отправляем мы. Силовыми услугами Вадика и его подопечных каратистов пользовались редко, но всегда имели в виду, что это наши союзники в случае чего. И вот, кажется, «в случае чего» наступило.

Две наши «девятки» останавливаются возле длинного приземистого дома. Время позднее, но в окнах дома горит свет.

– Ну че, идем? – бодро говорит Серега.

Мы идем. Я, Серега, Вадик Сенсей и еще трое парней из школы каратэ. Парни похожи на бандитов, но сейчас вся молодежь стремится походить на бандитов. Калитка, которая держится на честном слове, не заперта. Входная дверь – тоже.

В доме вонь. Резкая химическая вонь смешивается с запахом застарелой грязи, мочи и еще какой-то мерзости. В коридоре полусидит-полулежит, прислонившись к стенке, бородатый мужик, голый по пояс. Весь в наколках. На его лице умиротворение.

– Вмазался уже, – констатирует Серега.

Мы проходим в комнату, где меня поражает полное отсутствие мебели. На тряпье, которое здесь повсюду, сидят люди. Человек двенадцать. На нас совершенно никто не обращает внимания, здесь нет никому дела до окружающих, только до себя… Тем более, что большинство присутствующих уже приняли наркотик. Мы заглядываем в смежную комнату. Там тоже люди и даже есть мебель – стол, несколько стульев и кровать, на которой происходит соитие. Меня слегка подташнивает.

Перед очередной дверью нам преграждает путь какой-то паренек с лицом землистого цвета.

– Туда нельзя, – говорит паренек таким тоном, будто объясняет полным дебилам прописную истину – почему нельзя совать пальцы в розетку.

Вадик Сенсей мрачен. Он воин, а воевать здесь не с кем. И бить некого. Этот студень в человеческом обличье, который закинулся дозой, бить бессмысленно. Вадик просто показывает пареньку свой внушительных размеров кулак, и паренек пропадает, будто растворяется в окружающей вони и грязи.

В следующей комнате гротескная картина. За кухонным столом сидит объемных габаритов дама в засаленном халате. Валя по прозвищу Психичка. Одна из самых известных торговок дурью. То ли действительно инвалид по линии психиатрии, то ли оформила инвалидность, чтобы избегать ответственности. Рядом с ней – усатый тип в тельняшке, длинный и дерганный. Вроде бы, сожитель.

– Чего хотели, мальчики? – говорит Валя безразлично, даже с некоторым дружелюбием. Внушительный вид нашей банды не произвел на нее никакого впечатления, что неудивительно – впечатлительная особа на ее месте поехала бы крышей основательно.

– Базар есть, – говорит Серега. – Сейчас нам по-быстрому расскажешь, у кого товар берешь.

У Вали на лице удивление и, кажется, обида. Она все делает правильно, товар не бодяжит, клиенты ее любят… вдруг – такое! Усатый сожитель срывается с табурета с дикой матерщиной. У него в руке нож, а в глазах – решимость пустить его в ход. Один из спортсменов делает шажок навстречу усатому в тельняшке. Невесть откуда у спортсмена появляется кусок металлической трубы. Короткий взмах, и усатый валяется на грязном полу. Из пробитой головы сочится обильная кровь.

Валя Психичка смотрит на нас с искренним возмущением.

– Да вас за такое… – начинает она, но мои спутники ее не слушают, они настроены решительно.

Дальше происходит то, о чем вспоминать и думать неприятно. Валю Психичку связывают какими-то тряпками. Валя пытается отбиваться, причем, демонстрирует удивительную для ее рыхлости физическую силу. Она орет, что нас порвут на березах и скормят собакам. Ее все же связывают, валят на какое-то тряпье и в комнате появляется утюг.

– У кого товар берешь? В последний раз спрашиваю, – говорит Серега.

– Вы чего, менты, что ли⁈ – орет Валя. – Совсем охренели⁈ Не знаю я ничего! Он с ними общался, а вы его убили!

Речь, судя по всему, о джентльмене с пробитой головой.

– Что, реально убили? – спрашиваю я Серегу. – Что-то он и правда неживой какой-то.

Серега пожимает плечами, а спортсмен – виновник произошедшего, тыкает в распростертое тело носком кроссовка. Тело издает жалобный стон.

– Живой, – улыбается спортсмен. – Наркоши – живучие. Нормальный человек давно бы ласты склеил, а им…

Спортсмен, кажется, хотел еще что-то добавить о жизненных способностях наркоманов, но осекается под строгим взглядом Вадика Сенсея.

– Думаешь, правду говорит? – киваю я на Валю, которая стонет в тщетных попытках освободиться.

– Хрен его знает, – говорит Серега с сомнением. – Нужно проверить.

Утюг греется.

– Последний шанс, – объявляет Серега. – Потом больно будет.

Валя, кажется, поняла, что с ней не шутят.

– Откуда я знаю⁈ – плачуще визжит она. – Я чего, паспорта у них смотреть буду⁈ Справку из ЖЭКа? Раньше все у цыган брали, а сейчас цыгане не торгуют, им стоп в гору дали! У новых каких-то!

– Наши или «черные»? – спрашиваю я.

– А я знаю⁈ Рассматриваю я их, что ли? И те, и те, вроде.

Мы с Серегой переглядываемся. Он тихо матерится и от накатившей злости лупит по столу. Раскаленный утюг летит на пол.

– Ты рассказывай, рассказывай, – говорю я.

– Че рассказывать⁈ Раз в неделю приезжают двое. Товар привезли, деньги получили, «здравствуйте – до свиданья». Что мне с ними – детей крестить?

– Товар в кредит дают или за наличные?

– Я честно торгую, – заявляет Валя. – Мне и под реализацию верят!

– Когда приезжают? – спрашивает Серега.

– Когда как. Как расторгуюсь.

– И телефончик есть? – оживляюсь я. – Им же откуда-то нужно узнать, что ты расторговалась?

– Ты говори, не стесняйся, – подхватывает Серега. – Утюг-то не остыл еще…

– Там на полке… Красный блокнот. На букву «А», Артем.

– Есть! – радостно объявляет один из спортсменов.

– Ты уж извини, блокнот с собой возьмем, – разводит руками Серега. – Че-нить еще сказать хочешь?

– Зря вы полезли в это, – зловеще говорит Валя Психичка. – Не нужно было.

Она смеется и от ее смеха мурашки по спине. По ходу, с головой у нее действительно непорядок.

– Разберемся, – миролюбиво говорит Серега. – Все, пойдем, пацаны.

Другая точка более респектабельна – приличный дом, кирпичный забор и даже металлическая дверь. Здесь никто не предоставляет место для жаждущих кайфа, отношения сугубо деловые – «деньги – товар». И публика почище – часто подъезжают на машинах.

Хозяин точки – нормальный на вид мужчина с внешностью школьного учителя. Нет, он ничего не знает о поставщиках, да и кто ему расскажет? Ну сами посудите, ребята, мы раньше у цыган брали, а цыгане теперь на опт не работают, им запрет кинули. Нет, конечно, он не знает, кто кинул запрет, болтают всякое, говорят, что чуть ли ни от воров, но это так, слухи, не убивайте, ребята… Нет, он не знает, кто по национальности, одного, кажется, Артем зовут, а другого – Омар, ребята, не убивайте… Да, конечно, телефон, есть телефон, шкатулка на телевизоре, а в ней записная книжка, на букву «Т» – «товар», ребята, а вы сами по себе или от кого-то?..

Когда мы выходили из «приличного дома», подъехал «Опель-кадет». Перед нами выросли четыре фигуры характерной внешности – худые, в наколках, бритоголовые, в волчьих глазах – спокойная агрессия.

– Опа! – удивился один из бритоголовых. – А я тебя, паря, знаю! Тебя Вадик зовут, ты из спортсменов!

– Есть такое дело, – спокойно кивнул Сенсей. – А я вот тебя чего-то не припомню, не обессудь.

– Толя Мешок. – В сфере фар сверкнула золотозубая улыбка. – А к барыге чего приехали? Вы же спортсмены! Не курите, не пьете…

– Вот, вопросы к барыге возникли, – ответил Сенсей. – А тебе чего, Толя, так интересно? Вы, что ли, эту точку держите?

– Точку? – Мешок сплюнул под ноги. – Да не, ты че, дружище? Так, берем иногда для собственных нужд. Ну и кентам загоняем за забор, сам понимаешь. Барыга нам уделяет внимание. Так что у тебя за вопросы? Может мы чем помочь можем?

Один из бритоголовых направился в дом. Мы с Серегой переглянулись.

– Нет, Толя, – все также спокойно ответил Вадик. – Все, что нам было нужно, мы узнали. Но за предложение – благодарю.

– На нет и суда нет, – развел руками Мешок. Кажется, он хотел добавить еще что-то, но не успел – прибежал бритоголовый, который заходил в дом.

– Там барыга с разбитой башкой лежит! – возбужденно заявил он. – Стонет! Походу, эти гаврики ему жбан пробили!

– В натуре жбан пробили? – мрачно посмотрел на нас Мешок. – Обнесли, что ли, барыгу, а, пацаны?

– Да что ты, Толя! – усмехнулся Сенсей. – Мы мирно поговорили, из дома вышли, а что там после этого с ним произошло – мы не отвечаем. Может поскользнулся и упал – пустой башкой о косяк…

– А бабки его вонючие нам нахрен не уперлись, – добавил Серега. – А ты, дружище, что-то дохрена вопросов задаешь.

Наши спортсмены напряглись. Бритоголовые тоже. Конечно, в рукопашном поединке бывшие зеки не продержались бы против нас и минуты. Но, есть вероятность, что те с оружием. У Сенсея и его пацанов точно ничего нет. У нас с Серегой по «ТТ-шнику». Мешок некоторое время сосредоточенно думал, а потом благодушно махнул рукой.

– Да ладно, че вы? Пробили и пробили. Барыга же не человек. Его каждый может дуплить, как посчитает нужным, это не беспредел. Ладно, мы пойдем посмотрим, может он очухается? Если не очухается, то плохо. Нам опять копытить, лекарство искать.

– Ну извини, – развел руками Сенсей. – Все, нам ехать пора. Давай, Толя, будь здоров.

– Бывай здоров, – попрощался Мешок иронично улыбнувшись.

Таинственный Артем всплыл еще на одной точке. План действий возник спонтанно – заставить барыгу позвонить этому самому Артему. Заказать товар, который срочно понадобился, клиенты хотят много!

– Не получится, ребята! – плачуще заявил содержатель очередного притона – благообразный пенсионер. – Я-то скажу все, что угодно, но так у нас не делается. Никто сразу товар не повезет, только на следующий день.

– Скажешь, приехали какие-то темные люди. Предлагают тачку в обмен на отраву. Тачка, скажешь, хорошая. «Вольво». Отравы, скажешь, нужно на три тысячи баксов, – инструктировал я наркоторговца.

– Ох, ребята, ребята… – стонал дедушка.

– Давай ему ногу прострелим? – предложил Серега, поигрывая «ТТ-шником».

– Да он, вроде бы, согласен с нашим предложением? – усомнился я. – Сейчас пойдем, позвоним…

Телефонная будка недалеко от притона и даже с работающим телефоном.

– Алло! – твердо говорит дедок в трубку. – Макарыч с Шанхая! Тут ситуация… Да! Ситуация, говорю! Приехали какие-то ребята. У них машина. Иномарка Вольво', хотят поменяться. Им много нужно, на три тысячи «зеленых». Такая ситуация! Что? Ну, где-то час они подождут! Ага!