Текст книги "Охота на Хемингуэя"

Автор книги: Дайана Мэдсен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

34

– Знаешь, – сказал Митч, – начинаю склоняться к мысли, что тебе удалось вскрыть подоплеку этой пиратской истории. Ты – девушка с сюрпризом.

– Сама себе удивляюсь, – рассмеялась я.

Мы бесстыдно поцеловались прямо перед входом в офисный центр и неохотно распрощались. «Увидимся в девять», – проговорил он, торопясь назад к Барри, я же направилась к «Бичем-билдинг», внимательно наблюдая за тем, не следит ли кто за мной.

Когда я вышла из лифта, Дуглас, разносчик почты, как раз просовывал конверт в прорезь в моей двери.

– Добрый день, – поприветствовал меня он с привычной наигранной улыбкой.

– Привет, Дуглас, – радушно откликнулась я, не теряя надежды, что в один прекрасный день парень сменит свою бюрократическую чопорность на открытую ухмылку до ушей и смачную шутку.

– Лучше срочно проверьте свою почту.

– Что там? – Хотя я не сомневаюсь, что Дуглас никогда не вскрывает моих писем, ему каким-то образом всегда удается угадать, о чем они. – Хорошие новости?

– Вам официальное уведомление из Внутренней налоговой службы, мисс Макгил. Не уверен, что это сойдет за хорошую новость.

Мне вдруг сделалось не по себе.

– Насчет ВНС ты, пожалуй, прав.

– Лучше вам заняться этим делом не откладывая.

– Спасибо, Дуглас.

Я закрыла дверь, убедившись, что час его освобождения от оков еще не пробил. Потом бегло просмотрела почту. Конверт из ВНС стоял особняком и невольно вызывал мурашки. Отодвинув остальные послания и свою сумочку в сторону, я вскрыла его. Письмо, датированное предыдущим днем, сообщало, что после неудачных попыток связаться со мной и вызвать на собеседование, инспектор вынужден признать меня злостным неплательщиком и передать дело для инкассового взимания налогов. Расчет пеней и предполагаемых платежей выливался итого в такую сумму, которой я не зарабатываю за год. Супер, только этого мне не хватает.

В ярости я схватила трубку, готовая очертя голову ринуться в очередную авантюру, и набрала номер офиса ВНС. Когда я дозвонилась до мисс Вонг, то уже кипела от гнева. Та удивила меня тем, что узнала мой голос.

– Ах, мисс Макгил, – почти дружески произнесла она. – Да, он ждал вашего звонка вчера. – Надо же, даже имя произнесла правильно. Вот это диво.

– Повисите на линии, – попросила мисс Вонг.

Я висела и висела. На коммутаторе ВНС нет музыки, вместо нее постоянно прокручивают фразу: «Все наши сотрудники заняты. Ваша проблема очень важна для нас, пожалуйста, не вешайте трубку, пока на ваш звонок не ответят».

Ясное дело, Господь не спуститься с небес просто ради того, чтобы покарать ВНС и решить мои мелкие проблемы. Но мне всегда казалось, что у агентства полно серьезных дел, связанных с незаконными, аморальными и неразумными поступками. С какой стати всемогущему мистеру Пуссену заниматься такой мелочевкой, как я? Что ж, с таким же успехом меня мог волновать вопрос, почему свиньи не летают.

После того, что показалось вечностью, в трубке снова раздался голос мисс Вонг.

– Мистер Пуссен примет вас завтра ровно в десять. Это ваш последний шанс. Если не явитесь лично и не представите затребованные документы, ваше дело будет передано для инкассового взыскания задолженности. Это ясно, мисс Макгил?

Я нажала «отбой», удивляясь, где ее научили говорить в таком тоне, и пытаясь убедить себя, что никакое непредвиденное событие не помешает мне прибыть в назначенный час. Я прибуду в любом случае, хоть даже на носилках из больничной палаты.

35

Просмотрев остальную почту, я была уже на полпути к двери, когда зазвонил телефон. Это была тетя Элизабет из Шотландии.

– Ди Ди, почему ты не перрезвонила мне? Это очень важно, у меня было видение!

– Знаю, тетушка. Очень хорошо, что ты позвонила, мне мама все уже рассказала.

– Ничего тут нет хоррошего, Дафни.

Да, похоже так, потому как Тетушка-Дракон называет меня «Дафни» только когда сердится.

– Там была лестница; ты падаешь, и наступает тьма.

– Не беспокойся, тетя, все уже случилось. Кто-то ударил меня сзади и пытался скинуть с лестницы. Но все обошлось, я, по большому счету, в порядке.

– Нет, Ди Ди. Послушай меня: это еще не случилось, это что-то другое, страшнее.

– Тетушка, я, если честно, думаю, что все уже позади. Это совпадает с твоим видением. И я, как видишь, очень осторожна.

– Ди Ди, послушай: видение о том, что должно случиться, а не о том, что уже случилось. Не забывай про предупреждение, будь начеку. Тебе грозит буря!

– Все будет хорошо, тетушка, правда. Очень люблю тебя. Как там Джордж?

Мы немного потолковали про ее нового мужа, Джорджа Мюррея. По моему убеждению, это, наверное, единственный человек на земле, способный успешно противостоять Тетушке-Дракону. Прежде чем повесить трубку, Элизабет еще раз напомнила: «Смотри, гляди в оба, не расслабляйся».

Мне стало немного легче. В прошлый раз видение тети едва не закончилось тем, что меня чуть не разорвало на клочки в старом здании «Консолидейтид-банка». На этот раз дела явно обстояли лучше, да и все уже позади.

Во второй раз двинулась я к двери, и снова меня остановил телефонный звонок.

– Привет, Ди Ди! Ты еще не побывала на мельнице Грауэ?

– Прямо сейчас собиралась туда выехать. Честно говоря, ты меня задержал, Дон.

– Прости, Энн с меня не слезает.

– Успокой ее. Я подрядилась на работу, и я ее выполню. Получишь отчет сегодня вечером. Пока!

Я наконец улизнула из кабинета. Пришло время заняться делом, но сначала не помешает немного перекусить.

В фойе нашего офисного здания есть маленький киоск, и когда я проходила мимо, его арендатор, милый старикан Энди, окликнул меня.

– Я приберег вот это специально для тебя. – Он извлек из-под прилавка гигантский батончик «херши» с миндалем. Зная о моем пристрастии к шоколаду, Энди почему-то решил, что миндальный «херши» – мое любимое лакомство. Это не так, но разубеждать его уже поздно.

– Дай мне еще белого тунца и банку лимонада, – сказала я, выуживая из кошелька монеты.

– Вот, готово. – Энди положил заказ в бумажный пакет, не забыв добавить салфетку.

– Спасибо, ты настоящий друг.

Я с улыбкой ссыпала монеты ему на ладонь. Чего мне на самом деле хотелось, так это холодного пива, но с этим придется подождать.

Двигаясь на запад по скоростной трассе «Эйзенхауэр», я стала открывать банку с напитком, рыскнула на дороге и облила одежду. При современном трафике попить за рулем скоро будет расцениваться как олимпийское достижение.

За городской чертой на смену кирпичу, стеклу и цементу пришла природа. Зима в этом году выдалась долгая и сразу перешла в лето, проскочив весну. С запозданием распустившиеся тюльпаны и нарциссы теперь вяли от жары. Да, месяц выдался один из самых жарких за всю историю.

По радио сообщали, что в ночь или на утро ожидается дождевой фронт, который разобьет горячий антициклон. Прикончив сэндвич с тунцом, я принялась за батончик, но тот уже превратился в шоколадное месиво. Да, холодный шторм вовсе не помешает.

Оставшуюся часть поездки я занималась тем, что мысленно составляла отчет для Мэтта. Пока я не сильно продвинулась в деле с рукописями. Интересно, нашли копы пистолет, из которого застрелили Дэвида? Самой идти и спрашивать не хотелось.

Когда я добралась до мельницы, солнце уже клонилось к закату. Парковка была забита. Ну почему моя маленькая «миата» не наделена везением «ягуара» Митча? Пришлось ехать к неасфальтированной стоянке, расположенной через дорогу от мельницы Грауэ. Под колесами хрустел гравий. Машин тут тоже было полно, люди бродили по окрестностям, наслаждаясь пейзажами.

Я воспользовалась подземным переходом через Йорк-роуд. Дорожка вела мимо огромного колеса мельницы. Питающая его вода поступает из ручья Солт-крик. Я остановилась понаблюдать за гипнотическим ритмом вращения колеса, заставляющим позабыть о времени. Эта круговерть так напоминала мои собственные мысли о смерти Дэвида, постоянно возвращающиеся, не дающие отдыха ни на минуту. Вопреки страшной жаре сделалось зябко. Дело было не только в сырости, поднимающейся от ручья, который я переходила по мостику. В памяти всплыло предупреждение тети Элизабет.

Поднявшись по потертым каменным ступенькам, я увидела живописную панораму старой мельницы. В свете последних лучей солнца, погружающегося в облака, вид открывался прелестный. Вдали от нахоженных троп и дорог заботливо сохраненная мельница Грауэ является бесценным памятником прошлого. Такой заслуживает самой лучшей охранной системы. Затмеваемое огромным колесом само здание мельницы представляет собой трехэтажную кирпичную постройку, сделанную добротно и предназначенную исключительно для работы. В цокольном этаже с крошечными окошками скрываются гигантские механизмы, приводимые в действие колесом. Где-то здесь, как уверяют историки, прятались беглые рабы, набираясь сил перед тем как продолжить путь по Подземной железной дороге.

Фил и Дон охотно предлагают мне заказы, связанные с оценкой системы безопасности и рекомендациями по ее улучшению. По их словам, я способна убедить клиентов принять необходимые меры, и всегда припоминают мои слова, что будь Стоунхендж расположен в Соединенных Штатах, его украли бы в первую же ночь. Может, я права, а может, ошибаюсь. Но подобно настоящему бойскауту предпочитаю быть готовой всегда.

Достав блокнот и ручку, я стала делать пометки насчет внешнего периметра. Большинство людей не понимают, что внешняя охрана не менее, если не более, важна, нежели внутренняя. Налаженная должным образом, она отпугнет большинство вандалов, взломщиков или дегенератов и заставит их поискать добычу попроще. Я поразмыслила в этой связи про ограбление своей квартиры и решила переговорить с домовладельцем по поводу усиления систем внешней безопасности.

Старомодные, с перекрестными рамами окна мельницы были оклеены специальной пленкой, заставляющей сигнализацию сработать в случае повреждения стекла. Но камер слежения нигде не было видно, а это ошибка. По всем четырем углам были установлены фонари, размещенные так, чтобы как можно большая часть окон и стен освещались в ночное время. Лампы – это хорошо, но я бы посоветовала добавить современные микроволновые датчики движения.

На первом этаже мельницы женщина, одетая в подлинный костюм восьмидесятых годов позапрошлого века, как раз заканчивала демонстрацию помола зерна. На ее бейджике я прочитала имя Присцилла, значит, это про нее говорил Дон. Я подошла и представилась.

– Сейчас у меня много дел с группой туристов, – заявила она. – Я ждала вас раньше. Придется вам обойтись пока без меня.

С этими словами Присцилла оставила меня и повела туристов в цокольный этаж, предупреждая вести себя осторожно. Я решила начать оценку внутренней системы с верхнего этажа и идти вниз. Большая часть обширной коллекции музея, посвященного концу девятнадцатого века, располагается на третьем этаже. Достоверно воспроизведенные кузница и аптека словно переносят тебя в другое время. Из небольшого окошка открывается обзорный вид на Солт-крик и окрестности.

Помечая на схеме места, где желательно установить микровидеокамеры с датчиком движения, способные работать как днем, так и ночью, я услышала первые отдаленные раскаты грома. «Ну же, дождик, скорее!» – подумалось мне.

Тщательный осмотр второго и первого этажей подтвердили, что камер слежения там тоже нет, поэтому я прикинула места их дислокации.

Вход и выход осуществлялись через парадную дверь. Она была единственной и оборудована сигнализацией, но давно устаревшего типа. Я твердо решила порекомендовать оснастить интерьеры музея инфракрасными датчиками. Заодно надо вызвать специалистов по противопожарной безопасности. Ею здесь явно пренебрегали.

К этому времени большой тур Присциллы подошел к концу, и лишь только несколько зевак толпились у вращающегося колеса. Присцилла показывала им, как женщины фронтира делали пряжу. Для меня все это китайская грамота, и я ощутила восхищение этими отважными мастерицами и их искусством.

Я отозвала ее и сообщила, что еду назад и сегодня вечером передам отчет Дону.

Уже подходя к двери, я заметила ступеньки, уходящие вниз, которые прятались за панелями для сувениров. Я совсем забыла про цокольный этаж!

Обогнув панель, я стала спускаться по старым деревянным порожкам и оказалась в тускло освещенном помещении размерами примерно сорок на пятьдесят футов. Над лестницей была развешана коллекция ледовых пил, которыми в холодные зимы резали лед на ручье. Громадные и жутковатые, они напомнили мне инструменты великана-дантиста. Честно говоря, мурашки побежали по коже.

Вдоль одной из стен виднелись колеса и шкивы, похожие на внутреннее устройство исполинских часов. Я понаблюдала, как они вращаются в разных направлениях. Некоторые колеса, футов десять в диаметре, крутились очень медленно. Маленькие, футовые, чтобы поспеть за большими, вынуждены были вращаться быстро. Тщательный осмотр выявил, что все они сделаны из дерева, с опасно заострившимися от времени зубьями. За видимой частью механизмов скрывалась во тьме остальная их часть. Картина такая, что даже девятый круг ада отдыхает.

Я сделала несколько пометок. Шесть окон расположены высоко и очень маленькие, человек не протиснется. Выходит, через цокольный этаж на мельницу не проникнешь. Я с легкостью представила, как спрятанные за наглухо запертой дверью, ведущей на первый этаж, беглые рабы проводят тут часть ночи на своем опасном пути к свободе.

Я убрала блокнот, пора уходить. Мощный удар грома укрепил меня в этом намерении. Похоже, буря все-таки разразится! Внезапно меня осенила мысль, что «миата» осталась стоять на парковке с опущенным верхом. Под дождем, черт побери!

Перескакивая через две ступеньки зараз, я помчалась по лестнице. И когда очередной разряд молнии и удар грома сотрясли старую мельницу, натолкнулась прямо на Мартина Суини.

36

Нет охоты, способной сравниться с охотой на человека.

Эрнест Хемингуэй

Когда Мартин увидел меня, губы его скривились в улыбке. Раскат грома заглушил мой крик. Не об этой ли буре предупреждала меня тетушка?

Он прыжком одолел разделяющее нас пространство и схватил меня, зажав рот и нос огромной ладонью. Я двинула его локтем и попыталась достать из сумочки сотовый. Мартин выбил у меня сумочку и прижал обе моих руки своей. Он был большим и сильным. Я лягалась и дергалась, пытаясь вырваться. Видел бы это мой сэнсэй, убил бы на месте.

Неожиданно огни погасли, и мы оказались в полной темноте.

– Есть тут кто? – окликнула сверху Присцилла.

Я попыталась отозваться, но Мартин усилил хватку и затолкал меня в узкое пространство под лестницей. Я сопротивлялась, он давил все сильнее. Перед глазами поплыли темные круги, мне стало страшно потерять сознание.

– Мы закрываемся! – провозгласила Присцилла.

Я слышала, как она спускается по порожкам. Один, два, три шага вниз. Вокруг стояла такая темнота, что мои глаза искали хоть крошечный лучик света.

– Внизу никого?

Господь да благословит отважную дочь пионеров – в руке у нее вспыхнул фонарь и луч описал полукруг по механизмам, стене и полу, не дойдя до нас нескольких дюймов. Я трепыхалась изо всех сил, норовя укусить или пнуть Мартина, но ничего не могла с ним поделать.

Присцилла, пожалуйста, не уходи! Я не сомневалась, что если она нас заметит, вдвоем мы как-нибудь управимся с Мартином.

Мне удалось высвободить ногу и лягнуть противника, но Мартин ухитрился надавить своим бедром на нижнюю часть моего туловища, лишив возможности пошевелиться.

Помедлив секунду, Присцилла вернулась к лестнице. Один, два, три шага вверх. До нее было все равно что до другой галактики. Услышав скрежет большого замка парадной двери я поняла, что она ушла. Сердце упало в пятки, я прекратила борьбу. Мы с Мартином остались наедине в сыром цокольном этаже. Никто даже не услышит меня, не говоря уж о помощи.

По всему телу прокатилась волна страха. Мартин, должно быть, ощутил ее. Он убрал ногу и ослабил хватку, давая мне возможность подышать. Пытаясь сглотнуть, я едва не подавилась. Потом постаралась встать прямо. От ритмичного вращения механизмов и вспышек молнии голова шла кругом. Мне вдруг подумалось совсем не к месту, что от Мартина исходит слишком приторный аромат лосьона после бритья, а на ногах у него серые кроссовки «найк». Носков по-прежнему не одел, но мокасины снял.

Значит, это Мартин вел на меня охоту, и именно он убил Дэвида, Бет и Майка Экинса, поверенного Дэвида. А теперь собирается покончить со мной.

Сильное желание отомстить породило прилив сил. Я опустила каблук на его «найк» и кое-как вырвалась, устремившись к лестнице.

Для своих габаритов Мартин оказался неожиданно проворным и преградил мне путь.

– Ты причинила мне кучу проблем, сестренка, – проворчал он в бороду, нависая надо мной.

Иного пути отсюда, кроме как по лестнице, не существовало. Сердце бешено стучало, пока лихорадочно старалась припомнить интерьер помещения. Окна слишком высоко и маленькие, даже для меня. Я оказалась в ловушке и внезапно вдруг на своей шкуре поняла значение термина «паническая атака». Потребовалось собрать в кулак все шотландское мужество, чтобы не разрыдаться.

– Я пытался предупредить тебя, но ты не слушала, – произнес Мартин каким-то странным, едва узнаваемым голосом. – Ты продолжала лезть в это дело, забрала компьютер Дэвида.

«Не явилось ли наконец миру истинное лицо Мартина Суини?» – подумалось мне. От гортанного, высокого голоса мурашки забегали у меня по всему телу.

– Больше всего на свете ненавижу любопытных проныр, – заявил он, возвышаясь надо мной подобно ангелу смерти. И бросился вперед. Я отскочила, пытаясь укрыться в непроглядной тьме. Я слышала его дыхание совсем рядом и стала отходить от лестницы, держась за стену. Когда другие звуки смолкли, скрип механизмов казался еще громче, чем прежде. Я обливалась потом, то ли из-за страха, то ли по причине духоты и влажности, царящих здесь. Интересно, мать-природа создала пот для того, чтобы отпугнуть или привлечь охотника? Следуя Дипаку Чопра, я старалась не думать о себе как о жертве, но получалось не очень.

– Ты застряла у меня в печенках с тех самых пор, как я наткнулся на тебя в квартире Дэвида, – раздался откуда-то из темноты голос Мартина. В промежутках между вспышками молний тут стало темно, как в пещере Марка Твена, как в могиле. – Я уже заканчивал уничтожать все следы, которые могли вывести полицию на меня, когда появилась ты. Мне казалось, я нанес тогда смертельный удар, но у тебя, должно быть, девять жизней, как у кошки. Ты ухитрилась выкрутиться даже тогда, на лестнице. Потом твой дружок всю ночь разыгрывал сэра Ланселота. Но сегодня полоса твоего везения подошла к концу.

В свете молнии глаза Мартина сверкнули словно у волка. Мне показалось, что я различила у него в правой руке монтировку.

– Ты проследил за мной? – спросила я.

– Не было нужды. Твоя маленькая черная книжечка сообщила мне все, что требовалось.

Мой органайзер! Я думала, что потеряла его среди завалов, и даже подумать не могла, что он украден.

– Теперь давай покончим с этим, – воскликнул Мартин, и при следующей вспышке я разглядела, как он бросился на меня, вскинув правую руку.

Я метнулась в сторону, чудом избежав удара.

– Мартин, пожалуйста, не убивай меня!

– Я не убью тебя, – объявил он словно со сцены. – Эрнест Хемингуэй никого не убивает. Но с тобой может произойти несчастный случай. Вдруг ты оступишься на этих старых порожках и упадешь?

Суини атаковал снова, но я ухитрилась проскочить ему за спину. Теперь он оказался близко, совсем близко, и прижимал меня к лестнице.

– Ничего подозрительного. Тебя найдут утром и свалят все на бурю и выключенный свет.

Пока он теснил меня к ступенькам, мне вспомнилось видение тети. О Боже, она опять оказалась права!

– То, что случится с тобой, я склонен расценивать как вмешательство Бога. Своего рода небесная страховка, призванная защитить Хемингуэя, как выразилась бы ты.

Следующий электрический разряд осветил широкую улыбку на его лице. Не оставалось, ничего как против воли подниматься по ступенькам. Он загонит меня наверх, а потом сбросит на пол, как и планировал. Но должна же я хоть как-то отплатить ему за все свои страдания! Плана у меня не было, только робкая надежда, что мне удастся как-то перехитрить его и выиграть немного пространства. Проблема заключалась в том, что я не знала, куда хочу прорваться, пока в свете следующей молнии не заметила те жуткие ледовые пилы на стене под лестницей.

– А ты поднаторел в убийствах, Мартин, не правда ли? Это часть имиджа Хемингуэя или твое собственное дерьмо наружу лезет?

– Заткнись! – рявкнул он.

– Это тебе с рук не сойдет.

В душном воздухе раскатился его смех.

– Мне уже много чего сошло с рук, так ведь? Убийство Дэвида, например. Меня даже не подозревают. Рукописи у меня…

– Так они у тебя?

– Удивляешься моей ловкости? Зря. Они хорошо спрятаны. Убедив всех, что это фальшивка, изготовленная Дэвидом, я могу найти их сам через пару-тройку лет. К тому времени они еще поднимутся в цене. Дэвид получил по заслугам – с какой стати ему одному выпал такой подарок? Мы были партнерами, вместе обрыскали весь Мичиган. Этот ублюдок кинул меня! Я его предупреждал.

Мне нужно было заговорить его, чтобы выиграть немного свободы для маневра. Я уже открыла рот, чтобы заговорить, но он, слава богу, и не думал останавливаться.

– Я не хотел убивать его. Но Дэвид был эгоистом и упрямцем. Этот сукин сын отказался делиться со мной, а ведь для него это был сущий пустяк. Он всегда получал, чего хотел, – славу, женщин и все прочее.

– А зачем ты убил Бет? – спросила я.

– Вынужден был. Дэвид, оказывается, сказал ей, что передал мне рукописи. Тебя тоже надо убрать, потому что рано или поздно ты могла вспомнить что-нибудь из того дня в квартире Дэвида.

– А адвокат Экинс?

– Я не мог оставить его в живых, потому что не знал, насколько Дэвид ему доверился. Он представлял угрозу, и ради Хемингуэя ему пришлось уйти.

Жуткий раскат грома заглушил последние слова Мартина. Стихия словно влила в него новую ярость и злобу, и мне пришлось расстаться с надеждой, что он потеряет бдительность и даст мне проскочить на открытое пространство.

– Эти рукописи стоят королевства, и теперь они целиком мои. Мне не будет больше нужды наряжаться и изображать из себя манекен во время этих «балаганных представлений», как выражался Дэвид. Я – манекен! Барнс никогда не понимал, что настоящей звездой шоу был я, не он. Зрители любили меня. Я был Хемингуэем. До него это так и не дошло, и он попытался кинуть меня.

Мартин продолжал кричать, заводясь все сильнее. Я тем временем старалась найти лазейку, чтобы прорваться.

– Они приходили посмотреть на меня, не на него! Эти рукописи по праву принадлежат мне!

Ослепительный белый свет залил подвал, сопровождаемый оглушительным ударом и раскатами. По окошкам забарабанил град. Мне показалось, что молния попала прямо в мельницу или совсем близко.

– Хемингуэй не убил бы лучшего своего друга! – вскричала я.

Я слышала, как он двинулся, и при следующей вспышке увидела нависшую надо мной фигуру с монтировкой. Я попыталась увернуться, но не успела. Удар пришелся по левому плечу. Боль парализовала меня, сознание на миг помутилось.

Я пыталась встать, но не могла. При свете следующей молнии я разглядела, как Мартин поднимает с пола монтировку, выпавшую при ударе по моему плечу. Скоро он атакует снова, но теперь я лишена возможности двигаться!

Скорчившись, я с ужасом ждала развития событий. И вдруг услышала в голове голос сенсея: «Тренировка, тренировка». Что-то щелкнуло в мозгу, заставив тело действовать на автопилоте. Я перекатилась через левое плечо и услышала, как монтировка врезалась в пол там, где наносекундой ранее находилась моя голова. Под покровом темноты мне удалось подняться на колени, потом кое-как встать на ноги.

Мартин ринулся в новую атаку, слышно было, как он бормочет что-то. На этот раз мне удалось блокировать удар обеими руками и уклониться от захвата. Используя навыки айкидо, я развернулась на опорной ноге и пнула его наугад.

Удар пришелся в пах, Мартин взвыл. Потом закряхтел, готовясь к новому нападению. Я присела, расположившись как можно ближе к нему, укрепляя равновесие на раздвинутых ножницами ногах, и сделала глубокий вдох, как учил сэнсэй.

Мартин с воплем кинулся на меня. Согнув колени, я ухватила его обеими руками.

– Будь ты проклят! – крикнула я и, собрав воедино все силы, страх и ненависть, развернулась, бросая противника через голову. Дальше случилось именно то, что должно было случиться. Совпадающие векторы его атаки и моего броска заставили Мартина перелететь через невысокое, до пояса, ограждение и упасть посреди механизмов, приводимых во вращение колесом.

Он рухнул на деревянные зубья с отвратительным глухим стуком, долгий, полный ужаса крик слился с новым ударом грома. Я заткнула уши, чтобы не слышать.

Во вспышках молний я с ужасом наблюдала за происходящим. Тело Мартина, распростертое на колесе, мучительно медленно затягивало все глубже в машину. Через некоторое время колесо со стоном остановилось.

Я привалилась к стене, едва не теряя сознание от боли в плече и руках. Колесо еще раз дернулось и заклинило окончательно, намертво зажав свою отвратительную добычу.

Что-то ударило меня в грудь и упало на пол. Дождавшись следующего сполоха, я подняла предмет. Это была окровавленная пряжка с надписью «Gott Mit Uns».