Текст книги "Воронья душа. Том 2 (СИ)"
Автор книги: Даша Романовская
Соавторы: Анна Морион
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)
Кто этот человек напротив? Каков он в душе? Военачальник, жених самой смерти, верный пес погибшего короля, королевский палач и возлюбленный Катарины, или же король Калдвинда, узурпатор, ненавистный правитель, муж демонессы Сильвии Росси, насильник и убийца? Кто же ты, Дерек?
«Убитый горем отец, потерявший половину себя и часть своей души. Достойный король, который заботится о своих подданных, славный воин, что не щадит своих сил ради славы королевской семьи, в прошлом возлюбленный Катарины, но сейчас муж „Алого цветка“ Фламмехава. Не спорь, уж я-то знаю… Ты великий человек, Дерек. Не стоит винить себя в том, что произошло» – Эхом раздался голос Вита в моей голове.
– А кого мне винить, кроме как самого себя? Если бы я не женился на Сильвии, моя дочь была бы сейчас жива. Если не я, кто тогда повинен в смерти моей Альвы? – вслух произнес я.
– Дорогой друг, если бы я знал ответ, непременно сказал бы тебе, кем является этот смертник, но прежде я бы оторвал его голову, дабы принести ее и бросить к ногам моего короля. – В зеркале, рядом с моей правой ногой, возник призрачный силуэт барса, и на мгновение мне показалось, что мой фамильяр состоял из белого дыма, смешанного с голубым сиянием.
– Я клянусь, этот урод заплатит за то, что сотворил с моей дочерью! – сжав кулаки, сквозь зубы процедил я.
– Непременно. – Согласившись со мной, Вит подошел поближе к зеркалу и мягко провел по нему лапой. – Сейчас, когда все зашло так далеко, и нас настигла великая трагедия, я хотел бы, чтоб твоя душа хоть на секунду обрела покой. Я скрывал от тебя это… Не только Андрада может открыть портал, но и я, правда, всего на мгновение. Я могу показать тебе Сильвию и надеюсь, что любовь сможет облегчить боль в твоем сердце, пусть и ненадолго. Вы не сможете поговорить: она не будет знать о том, что ты за ней наблюдаешь, и, к сожалению, мы не сможем услышать, что она говорит, но сможем посмотреть, что делает.
Мое отражение в зеркале вдруг исказилось, и перед нами появилась деревянная, зеленая дверь. Я долго не решался открыть ее. Я был обессилен морально и физически, словно все во мне умерло. Но ведь так оно и было: вместе с Альвой умер и я. Неизвестность давила на мои плечи тяжким грузом, надо признать, я боялся того, что могу увидеть. Пересилив себя, я все же толкнул дверь и тотчас увидел свою супругу: она стояла в центре просторного зала с цветными окнами, и ее губы целовал придворный лекарь.
В одно мгновение я лишился и дочери, и супруги. Мое сердце пропустило удар и заныло, как подстреленный волк. Та, кого я помиловал, привез во дворец во имя мира и сделал своей женой, несмотря на гнев моего народа… Та, кому я доверился, с кем связал свою жизнь Божьим и дьявольским ритуалом, с кем наслаждался самыми прекрасными минутами в своей жизни, кому даровал корону… Сильвия так легко растоптала все, что нас связывало.
Теперь я понимал: демонесса попросту сбежала от умирающего, слабого супруга. Чего я ожидал от нее? Наивный глупец! Когда эти рогатые твари сделали хоть что-то хорошее для меня и моего королевства? Слепой идиот! На что только я питал надежды? Нужно было убить Сильвию и всю ее семью в тот самый день, когда мы вторглись в Рёванн.
Живот внезапно скрутило от острой, пронизывающей, невыносимой боли, и я упал на одно колено, а затем и на второе. Под рубашкой словно бушевало пламя. Резким движением разорвав черную ткань на своем животе, я насмешливо рассмеялся. «Чертова метка!» – подумал я и устало закрыл лицо ладонями.
– Дерек… – Снежный барс попытался что-то сказать, но я остановил его, выставив в его сторону ладонь.
– Я видел достаточно, – решительно бросил я.
– Не стоит делать поспешных выводов. Возможно, это не то, что кажется… – вновь заговорил фамильяр.
– Довольно! – процедил я сквозь зубы. Отражение в зеркале стало прежним. Я уже давно не смотрел на то, что там происходит. – Этому нет оправдания! Она унизила меня и растоптала честь нашей семьи, честь своих родителей, свою и честь доверенного ей народа и королевства! – Боль стала понемногу исчезать, и я поднялся на ноги.
– Дерек, послушай, мы же не знаем, что там происходит. – Барс с грустью смотрел на меня и, должно быть, жалел, что показал мне правду.
– Брось, Вит. Моя жена раздвигает ноги перед холеными юнцами, пока я медленно подыхаю и верно жду ее возвращения, вот что происходит! – Во мне бушевала буря, и я не подбирал слов.
– Я виноват. Не стоило открывать эту дверь. – Вит вдруг стал очень серьезен. – Тогда, возможно, не было бы этого разговора, и тебе не пришлось бы переживать утраты, одну за другой.
– Все в порядке, друг мой, ты поступил правильно. Зато теперь я не питаю ложных надежд, – мрачно подбодрил его я. – Поборемся за мою жизнь, а затем, если эта девица нагуляется и вернется, заставим ее заплатить за все, что она вытворила. На сей раз ее не спасет никто. Даже Хунд!
– Если Сильвия не вернется с нужными ингредиентами и не сделает противоядие, тебе уже не придется отчитывать ее. Ты уже будешь лежать в семейном склепе Мёрксвердов и видеть вечные сны, – тихо промолвил на это Вит и исчез, оставив после себя голубоватый дым.
Семейный склеп Мёрксвердов. Склеп новой династии правителей Калдвинда. И какая злая шутка Судьбы! Первой из Мёрксвердов, кто навсегда будет лежать во мраке этого склепа, оказалась моя девятилетняя дочь. А ведь я всегда думал, что это она и Вилья похоронят меня. Альва должна была вырасти, выбрать в супруги достойного ее мужчину, родить детей… Но вместо этого вчера я собственноручно уложил ее в каменный гроб, в котором она превратится в маленький скелет… Боже… Моя Альва!
Мои глаза в который раз за эти ужасные, полные горя и боли дни наполнились слезами. Слезами бессилия. Ведь я не смог ничего сделать, не смог защитить собственную дочь, в ее собственном доме! Ее отравили прямо в детской, в присутствии ее младшей сестры и бабушки! Она умерла на руках моей матери… Каким жестоким и черствым сердцем обладает этот таинственный убийца, раз не пощадил жизнь невинного ребенка?
«Но разве ты щадил жизни детей Фламмехава? Ты видел, что твое войско убивает всех на своем пути, но ничего не сделал!» – вдруг пронесся в моей голове шепот.
Я поспешно оглянулся: этот шепот в моем разуме… Он не был моим!
– Хунд вернулась, – поняв, кому принадлежала эта полная черной правды фраза, тихо произнес я. – Ты права, старая ведьма. Убитые дети Фламмехава – моя вина. Моя! Не Альвы! Желай ты наказать меня справедливо, то забрала бы мою жизнь, а не жизнь моей дочери! Но Вилью я тебе не отдам… И ты пальцем ее не тронешь! – прошипел я.
В одно мгновение Сильвия и ее измена показались мне смешными. Какой я дурак: так волнуюсь и злюсь из-за того, что навязанная мне войной жена целуется с другим мужчиной! Пусть! Пусть спит со всеми, с кем ей заблагорассудится! Если она не уважает и не любит меня, что стало очевидно мне лишь сейчас, я не стану ждать ее возвращения и насильно удерживать рядом с собой.
Мою старшую дочь убили, а жизнь моей младшей была в опасности. И только это было важно. Все остальное: Сильвия, ее любовник, государственные дела, бумаги, налоги… Это пыль. Мой долг – защитить мою семью. И я сделаю это любой ценой.
За последние дни мое тело так ослабло, что я с трудом передвигал ноги и почти не выходил из своих покоев.
Вилья и моя мать жили и ночевали в покоях Андрады, ведь только она могла защитить их от черной магии. Хедда все так же находилась под присмотром Бергила, хотя тот был явно недоволен тем, что таким образом без защиты остался я, его друг и король. Но у меня был Вит, мой верный фамильяр, который, я знал, не даст меня в обиду. Да и кто будет нападать на меня? Я уже почти мертв. Яд Хунд и горе потери уже убивают меня, так кому придет в голову ускорять мою смерть, если, как сказал Вит, она и так уже стоит рядом со мной?
В день смерти Альвы я приказал объявить в королевстве траур, и повсюду тотчас зачернели траурные флаги, а жители, как докладывали мне мои советники, облачились в черные одежды. Но мне и всем придворным, которые тоже надели траур, было прекрасно известно, что Альву, бастарда короля-узурпатора, не оплакивал никто, кроме ее семьи и тех немногих, кто искренне любил ее.
Хедда была так потрясена убийством моей дочери, что не могла унять слезы и крики, и Андраде пришлось дать ей успокаивающее зелье, от которого принцесса глубоко и надолго заснула. Я не желал, чтобы она страдала и надеялся, что крепкий сон принесет ей некоторое спокойствие. Но Хедда так горько плакала на похоронах, что я приказал Бергилу увести ее. К счастью, Хедда не стала сопротивляться и мирно уехала во дворец, под защитой своего охранника.
Что касается Вильи, она все еще не желала признавать, что ее любимой сестры больше нет в живых, и каждый день молила Бога отправить Альву домой, во дворец. Хорошо ли это, плохо ли, я не знал, но часть моей души, как и Вилья, до самого погребения Альвы надеялась на то, что Андрада найдет способ вернуть ее к жизни. Увы, этого не случилось. «Я не умею возвращать к жизни тех, кто уже спит в объятиях Смерти» – сказала магичка.
Моя мать, в отличие от меня, переживала боль потери Альвы тихо, смиренно, молясь за ее душу. Признаться, это ее смирение раздражало меня: как она до сих может верить в Бога, если он позволил кому-то убить невинное дитя? Но, едва в моей голове появлялись эти мысли, шепот Хунд вновь и вновь возвращал меня к моим собственным грехам в Фламмехаве, которым не было ни оправдания, ни прощения.
– Приведите ко мне Ее Высочеству принцессу Юрис, – добредя до двери и едва-едва приоткрыв ее, приказал я стражникам, а затем, шатаясь, дошел до стоящего у окна кресла и устало упал в него.
За окном было темно. Несмотря на тусклое солнце, тучи, темные и массивные, не давали ему выйти, чтобы принести радость нам, людям. Лишь редко ему удавалось послать на землю свои лучи, что делало белый день похожим на вечер.
Это было неслыханном делом, чтобы мужчина приглашал женщину в свои покои, без потери ее репутации, но, черт возьми, кому взбредет в голову обвинить нас в адюльтере? Все во дворце только и шептались о том, что король выглядит живым мертвецом! «Это потеря дочери сломила его» – говорили они. «Он выглядел так еще до того, как она умерла. Он болен, возможно, даже находится на пороге смерти» – шептались другие. И обе группы сплетников были правы.
Хедда появилась довольно быстро. Она была облачена в черное платье, а в ее белые, как снег, волосы были вплетены черные бархатные цветы. Как сообщил мне Бергил, успокаивающее зелье Андрады все же помогло, и с тех пор, как принцесса, по моему приказу, вынуждена была покинуть похороны Альвы, она больше не плакала, но, доложил мне друг, почти ничего не ела, так как у нее напрочь пропал всякий аппетит.
За принцессой, как тень, следовал вооруженный до зубов Бергил.
– Ваше Величество, вы звали меня? – глухо спросила Хедда, слегка кивнув.
– Да. Присаживайся. У меня есть вопросы, – тихо ответил я, указав на соседнее кресло.
– Мне покинуть вас, мой король? – спросил Бергил, оставшийся стоять у двери.
– Нет. Ты тоже должен это слышать, – бросил ему я. – Подойди.
Тот молча повиновался и встал за спинкой кресла своей подопечной.
– О чем вы желаете спросить меня, мой король? – промолвила Хедда.
– Расскажи мне о том, что случилось в тот день. Все, до мельчайших подробностей, – ответил я.
– Но, Ваше Величество… Я не могу… Не заставляйте меня вновь вспоминать этот кошмар! – простонала принцесса и закрыла лицо ладонями.
– Это приказ, – сказал я, понимая, что поступаю с этой Хеддой очень жестоко, но мне нужны были ответы, и, чтобы получить их, я не брезговал даже спокойствием этой нежной, любившей мою погибшую дочь девушки.
– Боже, Дерек! Ты видишь, в каком она состоянии! Неужели обязательно нужно вскрывать ее раны? – нахмурившись, с упреком сказал Бергил, но мне были равнодушны его слова.
– Обещаю, что больше никогда не спрошу тебя об этом, – наклонившись к Хедде, мягко сказал я. – Только сегодня, только сейчас… – Я осторожно убрал ее ладони с лица и заставил ее взглянуть в мои глаза. – Клянусь, что больше никогда не заставлю тебя вспоминать об этом кошмаре…
– Прошу вас… Умоляю! Поговорите с вашей матушкой! Она тоже была там, она тоже все видела! – взмолилась Хедда, с силой вцепившись в мои пальцы.
– Я говорил с ней, но она сказала, что появилась в детской именно в тот момент, когда Альве стало плохо. Там были лишь ты, Альва и Вилья. Расскажи мне все, что видела и слышала. Ты моя единственная надежда понять, что произошло, – с нажимом сказал я.
– Хорошо… Хорошо! – всхлипнула принцесса. – Все началось с пирожных, мой король!
– С пирожных? – непонимающе переспросил я.
– Альва захотела пирожных и выпросила у вашей матушки разрешения на особое секретное чаепитие, так она сказала… Леди Сульвай усадила нас в детской и пошла на кухню, чтобы принести лакомство, а мы играли в гляделки, ожидая ее возвращения… Альва всегда выигрывала… Она была такая… – Из глаз Хедды потекли слезы. – Такая ловкая! Такая…
– Да, да, именно такой она и была… Но, Хедда, попробуй сосредоточиться на том, что произошло, – мягко напомнил я.
– Мы играли, как вдруг в детскую зашла служанка… Возможно, вы знакомы с ней? Эрика… Молодая, красивая… – начала было Хедда.
– Нет, не могу припомнить такую, – тихо перебил я.
– Она работает на кухне, мой король… Конечно, откуда особе королевских кровей знать о какой-то служанке, но она часто приносила в фрукты в мои покои, и я посчитала нужным узнать ее имя… Но я отвлеклась. Эрика зашла к нам с подносом, на котором принесла пирожные, такие красивые, воздушные. Она сказала, что это ваша матушка приказала принести их нам.
– Моя мать не приказывала принести вам пирожные. Она хотела сделать это сама.
– Я не могу знать точно, мой король… Но так сказала Эрика. Она поставила пирожные на стол, перед каждой из нас, и ушла. Пирожные были разные: Вилье досталось голубичное, мне клубничное, а Альве с ежевикой… Она не любила ежевику… Она была в восторге от клубники. Альва увидела, что клубничное пирожное досталось мне, и попросила поменяться с ней… И я поменялась… Я взяла ее ежевичное, а ей отдала клубничное… Но в этот самый момент Вилья нечаянно пролила свой чай на мое платье, и мы с ней отвлеклись, а Альва… Она откусила кусок своего пирожного… И… И… – Хедда вдруг начала ловить губами воздух, словно задыхалась.
– Что, Хедда? Что? – Я так сильно сжал ее ладони, что она вскрикнула.
– Полегче, Ваше Величество! Ты что, хочешь сломать принцессе все пальцы? – пробурчал Бергил.
– И она закричала… Очень страшно! Дико! Словно изнутри ее рвали острые когти! – впившись взглядом в мое лицо, тихо сказала Хедда. – Из ее рта потекли пена и кровь…
– Благодарю тебя, ты можешь идти, – отпустив руки девушки, бросил я и откинулся на спинку стула.
Моя бедная девочка. Она умерла так быстро, но все же успела прочувствовать боль и ужас.
– Спасибо… Спасибо! – выдохнула Хедда и, вскочив на ноги, поспешила к двери.
Но вдруг мой разум, как стрела, настигло понимание ее рассказа.
– Постой! – вдруг вырвалось у меня.
– Да, Ваше Величество? – смиренно сказала она.
– Ты отдала Альве свое пирожное и взяла ее, – поднявшись с кресла, сказал я и медленно, едва чувствуя свои ноги, пошел к принцессе.
– Да, мой король, так и было, – подтвердила она.
– Ты понимаешь, что это значит? – произнес я, подойдя к ней.
– Не совсем, мой король, – покачала она головой.
– Клубничное пирожное с ядом было предназначено не Альве, – пояснил я. – Оно предназначалось тебе, Хедда.
Глаза девушки широко раскрылись, и я увидел в них животный страх.
– Бергил! Найди мне эту Эрику! Немедленно! – грозно приказал я.
Глава 12
POV Сильвия
Я не верила своим глазам: женщина, которая когда-то на коленях умоляла нас, Росси, дать ей должность магички в нашем дворце Блутоке, но была осмеяна и с позором прогнана из Фламмехава, теперь была королевой могущественного королевства и супругой самого всесильного мага во всем Ваккерланде.
– Занятно, согласна, – криво усмехнулась королева, и я поняла, что она обладает даром чтения мыслей. – Да, и это тоже. Кто бы подумал, что та бездарность, не обладающая магией, вдруг станет супругой Якуба Валлас? – Она медленно направилась ко мне, так же грациозно, как двигалась ее фамильяр-львица. Фамильяр? Откуда? – Откуда? – Королева звонко рассмеялась. Конечно, она знала все, о чем я думала! – Как оказалось, магией я все же владею. И знаешь, я даже благодарна вам, Росси, эгоистам и насмешникам, за то, что вы так и не дали мне должности в вашем полном распутства дворце.
– Ты имеешь полное право держать обиду на моих родителей. Они не самые приятные личности, и я открыто признаю это. Но в тот день я была ребенком, мне было всего восемь лет, я не принимала решений, и моим мнением даже не интересовались, – справедливо заметила я, с восхищением следя за этой великолепной женщиной.
Королева Эммерленда была такой красавицей, что ее яркая, восхитительная внешность ослепляла: чистая белая кожа, длинные прямые белые волосы, большие миндалевидные глаза, ярко-желтые, пугающие и притягивающие одновременно, изумительно выгнутые белые брови и длинные густые ресницы. Горделивая осанка, прекрасное подтянутое тело, грация львицы. Королева была одета в роскошное белое, украшенное золотом и серебром длинное платье, а на ее пальцах ярко сверкали золотые кольца с разноцветными драгоценными камнями. Она была так красива, что я невольно удивлялась такой великой перемене: в тот день, в Блутоке, эта женщина выглядела жалкой оборванкой, с грязными спутанными волосами и грязными ногтями, а королева, сейчас стоящая передо мной, была самой неповторимой, самой прелестной персоной, которую когда-либо видели мои глаза. И почему только это меня называют первой красавицей Ваккерланда? Моя красота уступает ее красоте…
– Это последнее, что волнует меня, Сильвия Росси. Красота – это химера, всего лишь ширма. Душа, вот, что ценится… Но, увы, не всеми, – вновь прочитала мои мысли королева. Она подошла ко мне, и мне пришлось поднять голову, чтобы смотреть в ее глаза, ведь она была на голову выше меня. – Ты была ребенком, это я знаю. Ты не отвечаешь за грехи своих родителей, хотя… – Она склонила голову на бок, и я прочитала на ее лице насмешку. – Из-за глупости и упрямства твоего отца, ты стала трофеем короля людей.
– Король людей оказался прекрасным мужчиной. Он сделал много ошибок, но все мы их делаем. И больше мне сказать нечего, – решительно заявила я: она затронула больную струну в моей душе, но я не желала показывать ей этого.
– Твои слова так различны с тем, что ты чувствуешь и что думаешь. Я вижу твои колебания. Ты растеряна, ты запуталась в своих чувствах. Любишь и ненавидишь его, не можешь простить… Но ты пустилась в такой долгий путь, чтобы спасти его… Хм. Должно быть, что-то в этом мужчине все же есть, – серьезным тоном промолвила королева.
– Ты говоришь о моих чувствах, но, позволь мне спросить тебя, Лилея: что испытываешь ты к своему супругу? – в свою очередь, спросила я. Судьба этой красавицы и ее история невероятно интересовали меня. – Ты королева Эммерленда, а это королевство славится своими договорными браками.
– Лилея… Это имя той слабой оборванки, которую осмеяли твои родители, Сильвия. Меня же зовут Стурия. Стурия Валлас, из рода Южных Огней! – с торжеством в голосе воскликнула королева и вдруг предложила мне свой локоток. – Я расскажу тебе по пути в мой сад.
– Я слыхала о тебе и твоем саде. И все же, слыша твое новое имя, я даже не подозревала о том, что уже знакома с тобой, – призналась я. Мне вдруг показалось, что мы знаем друг друга много лет, словно мы были подругами, которых жизнь развела в разные стороны. С ней было так легко, так воздушно. Она понимала меня, как никто другой. Мои чувства, мои эмоции, мысли. – Но ты, кажется, забыла о том, что мои руки связаны.
Королева молча провела пальцем по магическим цепям, и теперь мои руки были свободны. Рука об руку, мы вышли из ее светлых покоев и медленно направились в сад. Львица Дроннинген следовала за нами, а мой верный Норт удобно устроился на ее спине.
Мы шли молча, и я восхищалась тем, каким разноцветным, даже праздничным был дворец короля и королевы Эммерленда. В нем было так много света, так много золота, серебра и драгоценных камней, что ни Блутоке, с его мрачностью, ни дворец Дерека не могли сравниться с сиянием и великолепием дворца магов. Что сказать, и сами властители королевства представляли собой дорогие раскрашенные статуэтки, а яркостью нарядов и украшений чем-то напоминали мне Кардинала, обвенчавшего меня и моего супруга.
Наконец, мы зашли в причудливую огромную комнату, полностью сделанную из стекла, что наполняло все это пространство солнечными лучами. Как я поняла, эта стеклянная комната была создана самой королевой Стурией для ее цветов и растений. Хм, значит, она не только великая магичка, но и травница?
– О, травы – мое личное маленькое сумасшествие. Да, как видишь, Сильвия, я люблю зелень растений и яркие ароматы цветов. Но этот сад создала не я. Его создал для меня мой супруг, – ответила на мои мысли королева.
– Значит, между тобой и Якубом все же есть любовь? – поинтересовалась я, во все глаза рассматривая богатейшее изобилие никогда не виданной мною ранее флоры.
Мы пошли вперед по узкой серебряной дорожке, которая извивалась между растениями. Некоторые из них были такими большими или развесистыми, что даже касались наших лиц.
– Любовь… Любовь, как и красота – ничего не значит в мире власти. Нет, я не люблю Якуба, а он не любит меня, но мы уважаем друг друга и… – Стурия задумалась, —…любим, но в другом смысле этого слова… Посмотри на это чудо: его привезли мне из Фламмехава…
– Багровый хмель! – перебила я, увидев такой до боли знакомый широкий куст с острыми темно-красными листьями, усыпанный черными, похожими на маленьких пауков, ягодами.
– Он самый. Мне известно, что вы, демоны, готовите из этого красавца вино, но я предпочитаю просто наслаждать им мой взор, – улыбнулась королева. – Однако, как ты знаешь, он очень требовательный, даже скажу, привередливый. Он принимает только кипящую воду, а от прохладной чахнет.
– Все потому, что Багровый хмель растет лишь у жерла вулканов и любит жару, – объяснила я. Мне хотелось прикоснуться к этому живому кусочку моего родного дома, но я знала, что его листья ядовиты, и, если поддамся соблазну, кожа моих ладоней тотчас покроется волдырями и гнойными ранами.
– После того, как меня с позором выставили из дворца Росси, я долго скиталась по Фламмехаву, искала работу. Но никто не желал брать в дом магичку, не обладающую магией… Меня окружали лишь презрение и хохот: одна из рода Южных огней, великих магов, но не может создать ни искры огня, ни капли воды, ни даже дыма… Но ведь именно из-за этого я покинула свой дом: чтобы найти предназначение и разбудить спящие во мне силы. Именно поэтому я просилась в ваш дворец. Увы, они так и не приходили, и я отчаивалась все больше. Вернувшись в объятия семьи, я желала только одного: смерти. Я имела план подняться на самую высокую башню нашего замка и спрыгнуть вниз, в темное чрево океана. И когда я уже стояла на одном из зубцов башни, вдруг услышала голос в моей голове. – Стурия обернулась назад и с теплотой взглянула на львицу. – Это был голос Дроннинген. Именно в тот момент я обрела силы и фамильяра. И какого! – Она тихо рассмеялась.
– Я рада, что ты нашла свое предназначение… Но как ты стала королевой? Как ты встретила Якуба? Или это твой отец сосватал тебя? – полюбопытствовала я, захваченная ее трагичной историей.
– Ты явно не знакома с тем, как властители Эммерленда устраивают свои браки. Нет, не мой отец сосватал меня. Якуб сам примчался ко мне и… Как сказать помягче, «потребовал меня». Это старинный обычай, практикующийся лишь между королем и королевой. Фамильяр Якуба – лев, и его супругой могла стать лишь та, чьим фамильяром является львица. Едва Дроннинген появилась, Якуб почувствовал меня и сделал своей супругой, – пояснила королева.
– Значит, прежде чем, он приехал требовать твоей руки… Требовать? Неужели у тебя не имелось права отказать ему? – поморщилась я. Ведь, Боже, как это напоминало мою собственную жизнь!
– Нет, ведь так решила магия. Никто не может пойти против ее решения. Все это, Сильвия, и называется «договорной брак Эммерленда».
– Значит, ты никогда не видела Якуба, прежде, чем он приехал за тобой, – тихо промолвила я.
– Нет. Он был королем, а я всего лишь девчонкой, не обладающей ни одним магическим даром. Но все изменилось. Уже десять лет как я правлю Эммерлендом вместе с моим супругом. Пусть между нами нет любви, но нас связывает другое: больше, чем уважение, и глубже, чем чувства.
– Но ты должна делить с ним постель… Без любви.
– Это всего лишь данность. Всего лишь пару ночей в неделю, но все остальные ночи мы можем спать с теми, кем пожелаем… У меня имеется постоянный любовник, а вот Якуб очень похож на твоего супруга Дерека Мёрксверда: он укладывает в свою постель всех смазливых дам, и даже служанок. Но меня это не задевает. Таков договор: мы исполняем супружеский долг и пытаемся зачать наследника, но мы не связаны оковами верности и можем познавать истинное наслаждение с другими….
– Стурия, – тихо перебила я, вдруг увидев перед собой то, что я искала и что могло спасти жизнь моему супругу. – Откуда это у тебя?
Алая слива. Одна из наших с Эвансом целей. Ее косточка обладала невероятными целебными свойствами и была необходима для создания противоядия для Дерека. Небольшое деревцо, с малочисленными темно-зелеными, с красными прожилками листьями и несколькими крупными алыми как кровь плодами… Оно было так близко, нужно было лишь протянуть руку, сорвать одну из слив…
– Любуешься моими сливами? – как ни в чем ни бывало, спросила королева, хотя я прекрасно знала, что она читает все мои мысли и знает обо всем, что происходит в моей голове. – На удивление редкое растение… Добытое болью и реками крови.
– Я прошу… Я умоляю тебя. – Я упала перед королевой на колени и вцепилась в ее ладонь. – Дай мне всего одну сливу… Лишь одну! И тогда я смогу спасти моего Дерека!
– Это дерево стоило мне жизни сорока двух самых сильных магов королевства. Они пожертвовали собой, чтобы порадовать свою королеву, – холодно сказала на это Стурия.
– Стурия, мне нужная лишь одна косточка! Прошу, сжалься над моим супругом! Ты ведь знаешь о том, что он умирает! Ты прочитала это в моей голове! Ты знаешь, что, только собрав все ингредиенты, я смогу спасти его…
– Ты благородна, Сильвия. После всего, что он сделал с тобой, ты все еще пытаешься сохранить ему жизнь. Но я не дам тебе ни одной сливы. Слишком дорогой ценой я заплатила за них. Поднимись и не позорь себя, Сильвия Росси, королева Калдвинда, принцесса Фламмехава! К чему тебе так унижаться ради мужчины, который считает тебя своим трофеем?
Холодный решительный тон Стурии дал мне понять, что она не даст мне то, о чем я прошу, а если я попытаюсь похитить одну из слив, она тут же зажарит меня живьем.
«Она права… Что вдруг заставило меня так унизиться? Упасть перед ней на колени и молить! – вдруг пронеслось в моей голове. – После того, как Дерек поступил с моим народом и со мной лично, не лучше бы ему умереть?»
Но эти мысли испугали меня, и я поспешила прогнать их из моей головы.
– Откуда тебе известно, как выглядит это растение? Я думала, этим знанием владеем лишь мы, демоны… Андрада сказала, что не знает… – хотела спросить я.
– Андрада знает многое, но не все. Она никогда не была в Фламмехаве, а я провела там почти год, и у меня было время получить кое-какие новые знания о флоре Ваккерланда, – равнодушным тоном перебила меня королева.
– Чудовище, охраняющее Алую сливу… Оно убито? – сдавшись и вновь поднявшись на ноги, спросила я.
– Его удалось отвлечь и ранить… Но, как я уже сказала, этот Страж в одиночку расправился с сильнейшими магами моего королевства, и это было шесть лет назад. Думаю, он уже успел зализать свои раны. Его невозможно убить…. – Она хитро улыбнулась, прочтя мои мысли. – Лишь то оружие, которое спрятано под сеном, в конюшне, может справиться с ним, а может, даже все же убить. Но будь осторожна: этот Страж – самый опасный из тех, кто сторожит нужные тебе ингредиенты. Он хитер и ловок, и тебе с Эвансом понадобятся не только отвага и храбрость, но и мудрые решения… Но я вижу, что тебе не терпится продолжить свой путь и забрать «Топор». Иди с миром. И не забудь взять в дорогу свои волшебные платья… Они тебе пригодятся.
Улыбнувшись еще раз, королева удалилась, оставив меня наедине с Алой сливой. Возможно, она проверяла меня, соблазняла, но я лишь быстро прошлась по саду и поспешила найти Эванса. Нам нужно было выдвигаться в путь. Несмотря на то, что Стурия не дала мне никаких дельных советов насчет Чудовища, я все же смогла хоть примерно представить себе, с кем мы будем иметь дело, а это уже половина победы.
Как оказалось, Эванс уже ждал меня. Он не сказал ни слова о том, что произошло между ним и братом, и не спросил меня о разговоре с королевой. Нам было не до болтовни. На счету была каждая секунда.
Якуб предоставил мне и Эвансу по быстроногой выносливой лошади неизвестной мне породы, и те с легкостью, быстрой рысцой донесли нас прямо до домика в горах. Когда мы приближались к долине, солнце уже исчезло, и мир медленно погружался в вечерние сумерки.
Едва остановив лошадей, мы спрыгнули наземь, и я направилась в конюшню, где был спрятан «Топор Мертвеца», а Эванс забежал в дом, чтобы взять свои боевые когти и мешок с моими платьями. Едва я появилась в конюшне, оставленные нами лошади весело заржали, и я поспешно вывела их во двор, а лошадей, которые дал нам король, отправила назад во дворец. Якуб заверил нас, что эти животные обладают острым умом и без труда найдут дорогу домой.
Вновь зайдя в конюшню, я бросилась к тому месту, где мы спрятали «Топор», но, к моему отчаянию, не находила того, что искала. Перебрав сено целых три раза и, охваченная могильным холодом, я поспешила выбежать из конюшни и разыскать Эванса.
– Эванс! Его нет! Его там нет! – задыхаясь, вскрикнула я, увидев друга, выходящего из дома.
– Нет? – ошеломленно повторил маг и застыл на полпути. Мой мешок с платьями бесшумно упал из его рук на зеленую траву.
– Нет! Исчез! – в гневе на таинственного вора, вскричала я. – Что нам теперь делать? Как мы справимся с чудовищами? Королева сказала, что без него у нас нет никаких шансов…
– Не это ищите, голубки? – вдруг послышался позади нас насмешливый знакомый голос.
