Текст книги "Воронья душа. Том 2 (СИ)"
Автор книги: Даша Романовская
Соавторы: Анна Морион
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)
Но мы были в ловушке: вокруг нас кружились сотни гарпий, издавая громкие хищные крики и ругательства. Они понимали, что наша защита не будет вечной, и что в конце концов мы вынуждены будем снять ее… И они решили ждать, должно быть, предвкушая полакомиться нашим мясом.
Мы пришли сюда охотниками, но вдруг сами стали дичью, и нам требовалось как можно скорее найти решение, как заставить этих пернатых хоть немного отступить и дать нам возможность перейти в нападение.
– «Топор»! Принесите его мне, дети мои! Не щадите ваших жизней! Ваш отец и король приказывает вам! – услышали мы громкий крик Киннара.
– И как же ты будешь использовать его, а, попугай? – со злостью ответила ему Астрид, но ее голос утонул в птичьих криках и грязных ругательствах гарпий.
– Его могут использовать лишь те, у кого есть руки! То есть те, кто может держать рукоять! А у этого урода руки как раз имеются! – объяснил нам Эванс. – Если «Топор» попадет к нему, боюсь, у нас не будет даже шанса противостоять ему!
– Не только у нас не будет шанса! Но и у всего Калдвинда! Представляете, что он сделает, если обретет такую великую темную силу? – обеспокоенно сказала я. – Неужели «Топор» так и не слушается тебя, Эванс?
– Нет! – коротко бросил он.
– Он просто издевается над нами! – хохотнула Астрид. – Но это хуже некуда!
– Ты права! Неприятный сюрприз! – невольно усмехнулась я. Моя ладонь с силой сжимала узкую рукоять моего кинжала, а мое сердце билось так быстро и громко, что я отчетливо слышала его биение даже посреди всего этой какофонии.
Мой разум разрывался от мыслей, а душа была наполнена страхом за жизнь невинной жизни, мирно спавшей в моей утробе. Мы слишком поспешили, слишком понадеялись на силу «Топора» и совсем недооценили врага…
«Соберись, Сильвия! Не время для мрачных мыслей! Если ты хочешь, чтобы ты и твой малыш выжили и одержали победу, тебе нужно вспомнить о том, что ты не одна! Пусть дурацкий „Топор“, который так нахваливают все и вся, не слушается приказов Эванса, с нами не только магия, но и одно большое преимущество: „Топор“ все же убивает этих созданий!» – мысленно одернула себя я и, закрыв глаза, глубоко вздохнула и попыталась успокоиться. Мое сердце билось все медленнее, волнение и страх становились все менее ощутимыми, а в разуме стал зарождаться план.
– Нам нужно вырваться из этого круга! Если мы останемся здесь, Мох нам точно не достанется! – решительно сказала я. – Эванс! «Топор» не подчиняется тебе, но все же только он может убить гарпий! Вспомни Цэху, жену Киннара! Мы обезвредили ее магией, но только «Топор» смог закончить ее страдания!
– Я буду помнить об этом всю жизнь! – горько бросил на это мой друг.
– Слушай меня, мой дорогой Эванс Валлас! – вдруг ласково обратилась Астрид к возлюбленному. – Позабудь о том, что случилось и подумай о том, что с нами будет, если мы будем чересчур жалостливы! Они раздерут нас на куски, а наши черепа будут украшать эту грязную мрачную площадь! А я не намерена умирать! Я намерена жить дальше и любить тебя, мой безрассудный маг!
«Безрассудный? Я никогда не назвала бы его так!» – подумала я.
Эванс? Безрассудный? Скорее, наоборот. А вот кто был безрассудным, так это сама Астрид.
– Покажем им нашу маленькую забаву? – вдруг усмехнулся Эванс, взглянув на свою возлюбленную.
– Ты о «маленьком развлечении?» – с хитрой улыбкой поправила его Астрид. – Ох, бедные летающие курицы! Сильвия! Прижмись ко мне! – бросила она мне.
Не задавая лишних вопросов и мысленно удивляясь таинственной беседе парочки, я прижалась к Астрид, крепко обхватила ее талию руками и почему-то крепко зажмурила глаза, но вдруг земля под нашими ногами затряслась, и это заставило меня вновь устремить взор на происходящее: энергетическая оболочка, наш щит от гарпий, вдруг засиял, и так ярко, что я невольно прищурилась, боясь вновь ослепнуть. Должно быть, Эванс и Астрид соединили свои силы и смогли сотворить что-то невероятное, возможно, какой-то сверхсильный огненный ураган или смерч, потому что уже через несколько мгновений, сияние прекратилось, щит исчез, и я вдруг обнаружила, что рядом с нами не было ни одной гарпии.
Магия моих друзей заставила наших крылатых врагов отступить, и многие из них были тяжело ранены, и их перья были обожжены. Некоторые гарпии и вовсе потеряли свои перья, и на их телах виднелись уродливые большие ожоги, которые заставляли их кататься по земле и кричать от боли.
– Не щадите своих жизней! Принесите мне «Топор!» – вновь закричал сидевший на ветви, в полной безопасности, Киннар.
Думаю, страдания его дочерей были ему равнодушны, и он готов был пожертвовать хоть всеми ними, лишь бы добраться до нашего оружия.
Бессердечный король! Бессердечный, жестокий отец! Мой отец едва ли не рыдал, когда Дерек силой увез меня из Фламмехава, а Киннар пользуется своей властью над ними и не жалеет ни их здоровья, ни их жизней!
«Но твой отец тоже послал своих подданых на верную и глупую смерть… Армия Дерека убила едва ли не всех защитников Фламмехава в то время, как его король сидел на своем троне в своем дворце и упивался гордостью» – вдруг услышала я голос Норта в своем разуме, и мне тут же пришлось согласиться с его словами, весь именно так и было.
Куда уводят меня мысли? Мне нужно оставаться здесь, на поле боя!
– Не щадить… Не щадить никого! – шепотом повторила я себе и, подняв взгляд на Киннара, громко крикнула: – Как тебе такое, король? Нравится? Хочешь отобрать у нас «Топор»? Не получится!
В ответ Киннар захохотал, что сбило меня столку.
– Ты так думаешь, дрянная девчонка? Может, у вас есть магия! Но у меня есть мои дети! И они сделают все, чтобы порадовать своего отца! – уняв смех, крикнул он мне в ответ.
– Спускайся! Не будь трусом и сражайся с нами! – вновь крикнула я и, подняв свой кинжал лезвием вверх, презрительно добавила: – Или ты боишься?
– Спустить к ним, Киннар! – вдруг раздался душераздирающий женский крик. – Они слишком сильны для нас! Они убивают наших дочерей…
– Молчи, жена! Погибнут эти, так родим еще! – прикрикнул на супругу король гарпий.
– Мама! Мама, нам страшно! – Из башни гарпий раздался тоненький детский голос, и, невольно взглянув туда, я увидела темноволосую детскую голову.
И я тотчас поняла. Тотчас в моем разуме возник самый, что ни есть, жестокий и коварный план.
Атаковавшие нас гарпии были не единственными детьми Киннара и его жен: самые младшие и слабые скрывались под защитой башни. Уверена: им было приказано сидеть тихо, чтобы мы не заметили их присутствия, но, до смерти напуганные, малыши не смогли перебороть свой страх и нуждались в своих матерях.
Мы оказались правы: птенцы все же были. Маленькие, беззащитные дети.
Бросив быстрый взгляд на своих друзей, я поняла, что они размышляют о том же: Эванс смотрел на маленьких птенцов с болью на лице, а на лице Астрид была написана решительность.
– Не забывай, что мы только блефуем! Мы не станем убивать детей! – тихо напомнила я ей, боясь, что ее решительность идти до конца была слишком яростной, слишком сильной.
– А потом эти твари вырастут и будут похищать и убивать твоих подданных, королева! – горько бросила она мне. – Но, раз Вы пожелаете, Ваше Величество, я подчинюсь Вашему приказу, каким бы идиотским он ни был!
– Нам нужно добраться до них… Если Киннар не дорожит своими взрослыми дочерями, то должен будет подумать дважды, прежде чем дать погибнуть своим малышам! Не жалейте своих сил на взрослых особей, друзья мои! Мы идем к башне! Так быстро, как только… – тихо, чтобы меня слышали лишь мои друзья, сказала я, как вдруг все трое, мы были сбиты с ног толчком со спины и упали на землю лицом.
Удар был таким сильным и неожиданным, что, быстро поднявшись на ноги, я с удивлением и некоторым испугом почувствовала, как ужасно сильно заболела моя голова, и, приложив руку к виску, обнаружила на нем рану. Из этой раны медленно текла кровь… Головы Эванса и Астрид тоже были разбиты. Но кроме голов разбитыми были и наши колени с локтями.
– Нет, нет… Нет! – вдруг вскрикнула Астрид и ринулась вперед.
При падении Эванс невольно выпустил из рук «Топор», и теперь тот лежал достаточно далеко от нас. Последовав примеру магички и превозмогая боль, мы с Эвансом также бросились к «Топору», но, едва мы пробежали четверть пути, как одна из дочерей Киннара подняла наше оружие своей когтистой лапой и полетела к своему отцу.
– Тварь! – крикнула ей вслед Астрид и, вскинув руки в стороны, издала нервный смешок: – Ну, теперь-то нам точно конец!
Мы остановились и лишь беспомощно смотрели вслед воровке.
– Нужно срочно придумать другой… – начал было Эванс, но вдруг, откуда ни возьмись, на его плечи запрыгнул огромный леопард и, оттолкнувшись от тела мага своими мощными лапами, легко прыгнул вверх, приземлился на голову одной из гарпий, окружающих нас и, скача по плечам и головам этих пернатых, бросился в погоню за той, что уносила от нас «Топор».
– Кто это? И откуда взялся этот… – изумленно спросила я, но, взглянув на довольную широкую улыбку Эванса поняла все без слов. – Это и есть твой фамильяр? Леопард?
– А я уже думал, что он меня вообще бросил! – весело и невпопад ответил мне друг, наблюдая за действиями своего фамильяра и просто светясь от гордости.
– Какой здоровенный котяра! – восхищенно протянула Астрид и хлопнула Эванса по плечу. – Как думаешь, может стоит ему немного помочь? Добавить этому красавцу огоньку?
– О, огонек он любит! – откликнулся на это Эванс.
– Замечательная мысль, Астрид! – просияла я. – И не жалей магии! Если Киннар не желает идти нам встречу, мы вынудим его упасть к нашим ногам!
Эванс поднял руку ладонью вверх, и, скачущий по гарпиям, леопарда охватило яркое желтое пламя, отчего перья его живых ступеней загорались. И пока истошно вопящие и объятые огнем гарпии бросались вниз и катались по земле, мы побежали к башне, в которой скрывались птенцы.
– Мои дети! – послышался за нашими спинами полный отчаяния женский голос. Это была одна из жен Киннара, увидевшая нас бегущими к гнезду и разоблачившая наш план.
Гури и Аэлла, королевы гарпий и матери семейства, кинулись догонять нас, но тотчас были сбиты энергетическим шарами Астрид и Эванса.
– А что с «Топором»? – на бегу спросила я.
– Сурт позаботится о нем! – бросил мне Эванс.
– Твой фамильяр? – уточнила я. – Но вдруг ему нужна наша помощь?
– Не думаю. Ни помощь, ни похвалы, ничего! Он знает свое дело! – было мне ответом, и я тут же поверила, ведь Эванс знал своего фамильяра лучше, чем кто-либо во всем Ваккерланде.
– Малыши! Спасайте малышей! – простонала одна из жен Киннара.
– Всем оставаться здесь! Мне нужен «Топор»! Схватить это грязное скачущее животное! – яростно прорычал король гарпий.
– Нет, ну и скотина этот урод! – процедила сквозь зубы Астрид. Я никогда не слышала, чтобы она так много ругалась, но я мысленно повторяла каждое сказанное ею ругательство.
Киннар знает, что мы идем убивать его маленьких птенцов, но приказывает своим дочерям и женам оставаться на площади и охотиться за леопардом Эванса! Мы ошиблись… Он думает лишь о себе и силе, которую мы так кстати принесли с собой!
– Подонок! Отрезать бы ему все лишнее, чтобы больше не размножался! – вновь выругалась Астрид.
– Спасайте малышей! – вновь вскричала одна из королев, и на этот раз мы услышали, гул десятков огромных крыл за нашими спинами.
Но спасать малышей было уже поздно: едва мы забежали в башню, Эванс поставил мерцающее желтое энергетическое поле на все окна башни, и теперь нас можно было догнать лишь через маленький вход, который, к счастью, имелся у самого ее подножья, и через который мы смогли вторгнуться в гнездо гарпий и подняться по крутой лестнице прямо туда, где ждали своих матерей маленькие испуганные птенцы.
– Мама! Мама! – запищали дети, и мое сердце тотчас облилось кровью.
Это были гарпии, но еще совсем маленькие: по их бледным, полным ужаса личикам им можно было дать по три или четыре года. Как и у взрослых особей, их тела были птичьими, но головы, полные темных длинных волос, были лицами обычных человеческих детей. Малыши жались друг к другу, дрожали и жалобно плакали.
– Боже мой… Бедные дети, – прошептала я и закрыла рот ладонью, чтобы не разрыдаться от вдруг охвативших меня материнских чувств. Я хотела броситься к ним и обнять их, успокоить, но знала, что мне нельзя поддаваться… Если я дам слабину, другие дети, Альва и Вилья, останутся без отца.
Вдруг рядом со мной оказался Сурт, леопард Эванса. Он держал в зубах рукоять «Топора». Подойдя к своему хозяину, Сурт выплюнул «Топор» на земляной пол.
– Ничего без меня не можешь сделать. Мне всегда приходится исправлять твои ошибки! – холодно сказал Сурт и недовольно покачал головой. – Не справился с какими-то птицами!
– Я тоже рад тебя видеть, – мрачно ответил ему Эванс, должно быть, оскорбленный словами своего гордого фамильяра. – Спасибо за помощь, а теперь можешь опять исчезнуть.
– А еще лучше, оставайся с нами, – ласково сказала ему я. – Ты оказал нам великую услугу…
– За кого ты меня принимаешь, демонесса? Услугу? – недовольно рявкнул Сурт. – Я тебе не ручная птичка, как та, что сидит на твоем плече!
– Я же говорил… Вот такой ласковый фамильяр мне достался, – устало сказал Эванс, но вдруг на лестнице отчетливо послышались отчаянные крики гарпий, и он торопливо поднял «Топор». – Астрид и Сильвия, встаньте за мной. Астрид… – Он запнулся и с тоской взглянул на свою возлюбленную магичку. – Ты знаешь, что делать.
Астрид кивнула, и, когда мы подчинились приказу Эванса, магичка создала вокруг птенцов красное пульсирующее энергетическое поле. Красный – цвет магии демонов, той, что темнее и смертоноснее светлой магии магов Эммерленда. Я знаю, почему в этот раз Астрид решила продемонстрировать гарпиям свою темную сторону: чтобы те увидели, в какой опасности оказались их дети. И пусть Киннару было наплевать на свое потомство, я знала, что мать всегда предпочтет спасение своего ребенка чему-либо другому… Ведь именно так бы я и поступила: я пожертвовала бы собой, лишь бы жил мой малыш.
Вдруг мой взгляд уловил нечто любопытное: среди птенцов женского пола оказался и мальчик… Сын Киннара. У него, как и у отца, был человеческий торс, руки и лицо. Это открытие удивило меня, но я нарочно промолчала об этом, чтобы не подвергать его жизнь опасности: кто знает, что стукнет в голову Астрид? А вдруг она решит помучить его на глазах у матери?
Помещение, в котором жили птенцы, было довольно просторным, а его потолки высокими, и, благодаря этому, вскоре оно заполнилось десятками покрытых ранами и ожогами гарпий.
– Мои малыши! – вскрикнула Гури, подбегая к нам.
– Мои дети! – вторила ей Аэлла.
– Если вы не отдадите нам Черный мох, вашим малышам придет конец, – твердо сказал Эванс, грозно насупившись, однако я знала, как тяжело ему было говорить все это.
– Мы отдадим!
– Вы получите, что хотите!
– Наши дети!
– Не трогайте их!
– Ступайте с миром! – вторя друг другу, уверили нас королевы гарпий.
– Мама! Мне страшно, мама! – вопили малыши.
Гарпии жалобно пищали, и их глаза были полны ужаса и слез.
– Принесите нам мох! – скомандовала я. – Сейчас же!
– И не подумаю! – раздался знакомый голос Киннара. Он прятался за спинами своих дочерей, и мы не могли разглядеть его.
– Они убьют малышей! – вскрикнула Гури.
– Наших маленьких детей! – крикнула Аэлла.
– Пусть! Их жизни не стоят даже части той силы, которую принесет мне «Топор»! Принесите его мне! Я приказываю вам! – грозно сказал Киннар.
Ужас на лицах матерей-гарпий тотчас сменился яростью и гневом.
– Слышали, дочери? – презрительно сказала Аэлла.
– Он не ценит вас!
– Он не ценит нас!
– Наших жизней!
– Нам не нужен такой король!
– Пора короновать нового!
– Что вы несете? Я ваш король! Всегда был, есть и буду! – полным злости голосом прокричал Киннар.
Мы не вмешивались. Мы стояли тихо и просто наблюдали за тем, что происходило перед нашими глазами.
– Пора короновать нового короля! – вскрикнула одна из взрослых дочерей Киннара. Она была покрыта кровью и лишилась половины своего оперенья.
– Короновать нового! – воскликнула другая гарпия, тоже раненая.
Гарпии зашумели и вытолкнули своего короля из его укрытия.
– Короновать нового! – тихо сказала Гури, низко опустив голову.
Гарпии окружили Киннара и все, как одна, опустили голову, что придало им грозный и воинственный вид.
– Вы поплатитесь за свое непослушание! Я ваш король! – с отчаянием в голосе воскликнул Киннар.
– Был, – коротко бросила ему Аэлла.
Через мгновение гарпии набросились на своего короля, и, не успели мы даже моргнуть, как они вновь расступились, и нашим глазам предстал разодранный едва ли не до костей гордый Киннар, лежащий на земле в луже своей собственной черной крови.
– Забирайте мох и идите с миром! – обернулась ко мне Аэлла. – Мы даем слово, что не тронем вас и вы сможете мирно покинуть наши владения.
– Спасибо, – только и смогла сказать я.
Мои глаза были полны слез: на что нам пришлось пойти, чтобы добиться своего! В жестокости мы не уступаем ни Киннару, ни другим эгоистам.
Астрид сняла с птенцов энергетическое поле, и матери с сестрами тотчас бросили обнимать и целовать их.
– Все кончено, Сильвия… Все кончено. – Эванс положил ладонь на мое плечо.
– Да… Давайте просто заберем мох, покинем это место и сотрем из своей памяти воспоминания об этом дне! – шепнула я, отчаянно борясь со слезами, но вдруг я увидела, что разодранное тело Киннара все еще шевелилось, что он все еще был жив. – Эванс… Киннар…
– Я улажу это, – мягко сказал маг и, подойдя к павшему королю, милосердно избавил его от боли.
Глава 35
Киннар был свергнут и убит. Новый король, сын Цэхи и Киннара, был коронован. Торжественная церемония прошла сразу, как только нам показали, где растет Черный мох: нужный нам ингридиент, черный, как сажа, покрывал собой стены и потолки одной из сырых подземных комнат. Он рос так густо и так крепко вцепился корнями в камень, что Эвансу пришлось постараться, чтобы добыть хотя бы жменю. Затем наша доля мха была бережно завернута в один из волшебных ситцевых платков, которые Эванс, как оказалось, всегда носил во внутреннем кармане своегок камзола, и тут же маленький Элая, единственная оставшаяся гарпия мужского рода, был превозглашен королем гарпий.
– Столько пролитой крови ради такой ничтожной добычи! – невольно прошептала я, когда мы поднимались по крутой каменной лестнице.
– Это вы пролили нашу кровь, – заметила идущая перед нами Гури, наша проводница. – Мы храним Мох. Мы обязаны. Это наша судьба. Нас для этого создали. А пришли вы и потребовали. Убили и ранили нас.
Я не нашла, что ей ответить: она говорила чистую правду. Ведь Эддер рассказывала нам то же самое: Хранители были созданы Богом, чтобы вечно исполнять то, что он им приказал – защищать данные им сокровища. Мы пришли в королевство гарпий с огнем и мечом, принесли с собой смерть и боль. И ради чего? Ради призрачной надежды на то, что мы успеем вернуться в Стурьфьель до того, как Дерек умрет… А вдруг он уже мертв, а я все продолжаю напрасно рисковать своей жизнью, а также жизнями моего ребенка и друзей? Нужно связаться с Дереком и Хеддой. Нужно услышать, что расскажет мне Андрада. Если Дерек уже мертв, я тотчас направлюсь домой в Фламмехав, а добытые ингредиенты принесут моему народу большую пользу.
– А что хранится в этом углу? – вдруг громко спросил Эванс, поднимающийся позади меня. – Надеюсь, вы разрешите мне взглянуть, королева Гури?
– Эванс! – обернувшись, шепнула я другу. – Нам пора уходить!
– Я только взгляну… – Эванс остановился. – Я чувствую там светлую магию.
– Я тоже ее чувствую! – заявила Астрид, идущая впереди. – Королева Гури, позвольте нам глянуть этот любопытный угол!
– Идите. Гляньте. Но ничего там нет. Лишь старое тряпье да останки пищи – разрешила Гури. – Но я пойду. А вы поторопитесь. Вы пообещали уйти с миром.
– Мы не задержимся! Даем вам слово! – пообещал Эванс и тотчас скрылся в темной комнате, спрятавшейся в одном из узких ответвлений лестницы.
– Пойдем и мы! – весело сказала Астрид и мягко толкнула меня в плечо, всем своим видом показывая, что ей натерпится последовать за своим возлюбленным.
Любопытство Эванса и Астрид передалось мне, и я поспешно спустилась к заинтриговавшей нас комнате.
Когда я и Астрид вошли в комнату, Эванс, успевший наколдовать желтые энергетические шары, которые освещали помещение, возился с кучей грязного тряпья. Подойдя к другу, я с некоторым сожалением поняла, что тряпье было не грязным – оно было покрыто давно засохшей кровью. А когда мой друг вытащил из этой печальной груды обглоданную начисто кость, к моему горлу подступила тошнота.
– Может… Может, обойдемся без костей? – неуверенно спросила я.
– Прости… Совершенно забыл о твоем деликатном положении, – извиняющимся тоном ответил мне Эванс и поспешно засунул кость обратно туда, откуда ее взял.
– Дай-ка угадаю: когда-то эти кости были живым существом, не так ли? – спросила Астрид, подходя к Эвансу.
– Именно. Это был человек, мужчина. По состояниям его костей можно предположить, что он был убит много лет назад… И это был не обычный человек… Вот, смотри, что я нашел. – Маг что-то протянул Астрид, и она тотчас издала восклицание удивления.
– Что? Что там? – не удержалась я и подошла к ним.
Моим глазам предстал разломанный надвое металлический амулет, украшенный тусклой, но все еще зеленого цвета оправой, очень напоминающей изумруд. Когда Эванс перевернул амулет, на обратной стороне оказался тускло сияющий при желтом свете золотой лев.
– Вот он и нашелся… После стольких лет забвения и неизвестности, – тихо сказал Эванс и погладил амулет указательным пальцем. На его лице возникала грустная улыбка.
– Золотой лев… Символ королевского рода Валлас, – прошептала Астрид и с волнением взглянула в лицо возлюбленного. – Неужели это и правда он?
– Он. Этот амулет был подарен ему его отцом. У моего отца был такой же, но он достался не мне, а законному наследнику трона, – вздохнул Эванс и обернулся ко мне. – Но, должно быть, Сильвии неизвестна эта история. Сильвия, перед тобой Саркас Валлас, мой дядя, пропавший из королевского дворца шестьдесят два года назад. Младший брат моего отца. Отец рассказывал мне о нем. Саркас был смелым и сильным магом. Он постоянно повторял, что желает очистить Ваккерланд от созданий Тьмы. Он был горяч и импульсивен. Однажды дворец проснулся без него: Саркас просто исчез, и ни мой отец, ни мой дед не могли найти его. После многих лет розысков искать принца Саркаса перестали… Мои дед и бабка надеялись, что он нашел новую жизнь, полную счастья и приключений, к которым так лежала его душа… Королева Идун умирала с молитвой на устах. Она молила богов, чтобы ее пропавший сын нашелся… И я нашел его… Убитым и обглоданным гарпиями… – Голос мага дрогнул. Эванс с легкостью расколол амулет на две части и покачал головой. – Это один из сильнейших амулет защиты… Но разбитый он уже не действует. Но я удивлен… Я не могу понять: кто сумел разбить этот амулет? Какая сила?
– Это что-то невероятное. Вряд ли гарпии смогли нанести ему такой урон! – Астрид наклонилась к тряпью и, энергично раскидав его в разные стороны, подняла с пола что-то похожее на старый свернутый пергамент. – Смотри, здесь стоит печать с символом династии Валлас! – Она протянула возлюбленному свою находку.
– Похоже на карту, – задумчиво сказала я. – Возможно, твой дядя не сбежал из дворца, а отправился в долгое путешествие?
– Может быть… Печать моего рода. Только один из нашей династии может раскрыть этот пергамент. – Эванс протянул ладонь к зеленой печати, с изображением золотого льва, и печать тотчас разделилась на две половины, предоставляя одному из рода Валлас возможность раскрыть пергамент.
Заинтригованные, я и Астрид тесно прижались к Эвансу и склонили головы над раскрытым пергаментом. Я оказалась права: это была карта. Карта всего Ваккерланда, написанная волшебными цветными чернилами: горы возвышались, как настоящие, в зеленых лесах шумел ветер, реки журчали, озера сверкали голубизной, а моря бились волнами.
– Какие чудеса… Это прекрасно… – вполголоса сказал Эванс. – Мой дядя хорошо постарался, создав эту карту… Видите, здесь в углу его инициалы? А вот это место, – он ткнул пальцем в черное пятно, недалеко от моря, разделяющее Калдвинд и Эммерленд, – было целью его путешествия.
«Вечное Зло. Монстр» стояли поверх черного пятна написанные изумрудными чернилами слова.
– Но, кажется, он туда не дошел, – тихо заметила Астрид.
– Дошел. Дошел, пытался истребить, был ранен и отправился в путь домой, – твердо заявил Эванс. – Но, должно быть, он был ранен слишком тяжело и, по несчастливой случайности, забредя в эти места, был добит гарпиями, принесен в эту нору и съеден… – Он на секунду закрыл глаза и сглотнул. – Ты уверена, что хочешь спасти своего мужа, Сильвия? Уверена настолько, что готова идти навстречу самой Смерти? Потому что «Вечное Зло», которое пытался убить мой несчастный дядя, сильный и ловкий маг, это и есть наш Третий Страж.
– Давайте уже вернемся к Эддер… Нам нужно залечить раны, – уклончиво ответила я, вдруг поняв, что я не готова… Не готова встретиться с этим Чудовищем.
– Ты права. Нам нужно идти, – словно поняв мои чувства и не желая настаивать на прямом ответе, сказал Эванс и свернул карту.
Мы покинули Гнездо гарпий, затем – их королевство и уже вечером предстали перед обеспокоенными взорами ожидающих нас Эддер, Петера и Фреды.
– Вы достали Черный Мох? – было первым, что мы услышали из уст Эддер.
– Да. Но нам пришлось хорошенько за него побороться, – ответила я, устало ложась прямо на холодный камень. Мое тело ныло от боли. В моей ноге зияли глубокие раны, оставленные мне острыми когтями Киннара, а колени и локти были разбиты вкровь. Переживания прожитого дня давили на меня морально, и я хотела закрыть глаза и заснуть, но знала, что это было бы слишком большой роскошью.
– Есть чем подкрепиться? – спросила Астрид, подходя к зажженому костру.
– Да, в котелке, – ответила ей Эддер. Она подошла ко мне и осмотрела мои раны. – Эванс! Я займусь Сильвией, а ты Астрид! – Затем она обернулась ко мне. – Пока вас не было, здесь было тихо и спокойно… Но мы видели множество гарпий, огонь, даже слышали крики…
– Была битва… Долго рассказывать. Но у нас есть хорошие новости: мы достали новую карту и знаем, где искать Третьего Стража, – устало пояснила я.
– Это хорошо… У нас тоже есть новости… Даже две. – Эддер принялась мазать мои раны какой-то приятно пахнущей мазью, отчего боль тотчас притупилась. – И обе приятные, скажем так… Первая: Петер разговаривет с пауками.
– Неужели? И он скрывал от нас такой дар? – улыбнулась я.
– Да, я застала его Фреду шепчущихся и смеющихся… Но это еще не все: Петер не только разговаривает с пауками, но и видел того, кто украл у нас карту…
– Это был здровенный так верзила! – вступил в беседу сам Петер, сидящий неподалеку, рядом с Фредой. – Волосы длинные и жирные! Он спускался по лестнице с какой-то старой бумагой в руке… В правой руке! А левой у него не было! Там просто рукав болтался…
– Проклятая старая ведьма! – невольно вырвалось у меня, и я с яростью ударила кулаком о камень. – Нашла меня! Никуда от нее не спрятаться!
– Эта была не ведьма, а мужик! – возмутился Петер. – Думаете, я бы не отличил бабу от мужика?
– Да, ты видел мужчину, Петер, но это была всего лишь колдовская оболочка, которую накинула на себя моя «любимая» бабушка-ведьма, – со смешком сказала я: «баба» и «мужик» Петера показались мне очень смешными. Но что с него взять? Он вырос среди сброда, с женщиной, которая с самого его младенчества оскорбляла и унижала его. Но я твердо решила, что обязательно научу Петера нормальному языку, тому, на котором говорила я сама, ведь я желала для него блестящего будущего при дворе… К тому же его удивительный талант разговаривать с пауками мог пригодиться не только мне, но и всему Калдвинду. Петер станет великим человеком. Я приложу к этому все усилия.
– Ведьма? Ой! – Петер скривил лицо, и я невольно рассмеялась: каким хорошим и смешным мальчиком он был! Если он и правда был сыном Дерека, я буду только рада стать его матерью.
– Но зачем ей понадобилось отбирать у тебя карту? – поинтересовалась Эддер, продолжая лечить меня.
– Чтобы я не смогла вовремя вернуться к Дереку с противоядием и спасти его, – ответила я, прекрасно понимая мотивы старой злодейки Хунд.
– Но разве ей не легче просто прикончить Дерека, теперь, когда он немощен и не может постоять за себя? – удивилась Эддер. – Что ей стоит убить его?
– После ее нападения Дерек приказал разбить и вынести из дворца все зеркала, даже самые маленькие, а значит, через них она вернуться туда не может, – пояснила я. – К тому же во дворце осталась одна из самых сильных магичек Ваккерланда, и, должно быть, она что-то придумала. Не думаю, что даже такая сильная ведьма как Хунд хочет столкнуться с Андрадой в битве… Но как хорошо, что ты напомнила мне… – Я мягко оттолкнула ладонь Эддер, которая наносила мазь на мой локоть, и поднялась на ноги. – Мне нужно кое-что выяснить.
– Прямо сейчас? Сильвия, но ты ранена! Ты только что вернулась с боя! – с упреком сказал мне Эванс, должно быть, услышавший мои слова.
– Не волнуйся, я не рвусь в новый бой. Мне всего лишь нужно найти источник воды и связаться со дворцом, – успокоила я друга.
– Тут неподалеку есть родник! Я могу показать! – вдруг просиял Петер.
– Он нашел его, когда ходил за водой, – с улыбкой подтвердила Эддер, но затем нахмурилась. – Но, Сильвия, Эванс прав: тебе нужно подкрепиться и отдохнуть.
– Если я не сделаю этого сейчас, то уже не сделаю никогда, – упрямо заявила я, подходя к Петеру, который уже вскочил на ноги и только и ждал, чтобы показать мне дорогу. – Мы ненадолго!
– Как скажешь. Твой муж был прав, сказав когда-то о твоем упрямстве: «Даже если я запру тебя в комнате, ты все равно найдешь путь из нее выбраться», – усмехнулась Эддер.
Вместо ответа, я тоже усмехнулась и протянула Петеру руку. Мальчик без колебаний принял мою ладонь и повел меня за собой вниз, по узкой, едва заметной среди густых горных кустарников тропинке.
Петер привел меня в совсем крошечную долину, каким-то волшебным образом имеющуюся посреди горного массива, в котором весело журчал небольшой родник с кристально чистой водой. Родник окружали немногочисленные дикие цветы, благоухающие сладковатым ароматом.
– Какое прекрасное место ты нашел, Петер! – сказала я моему маленькому проводнику. – Какой же ты молодец!
– Эмм… Ага, – застенчиво промямлил Петер, покраснев до корней волос. Думаю, он слышал подобное настолько редко, что не знал, как реагировать на мою похвалу.
