Текст книги "Бывший. Мы будем счастливы без тебя (СИ)"

Автор книги: Даша Черничная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 31

Тимур

Катя смотрит на нас, я чувствую это.

Она не вмешивается, просто дает мне пообщаться с дочерью достаточно близко, за что я ей благодарен.

Во мне по-прежнему кипит злость на эту девушку.

Я могу понять ее нежелание говорить правду, пока меня не было рядом, но после моего возвращения она должна была, просто обязана рассказать мне все.

Хорошо, что она тем не менее решилась это сделать, пусть и не сразу. Но хоть так.

Катя уходит, и я придвигаюсь чуть ближе к Наде. Девочка никак не реагирует, рассматривая куклу.

Гляжу на Надю, и у меня сжимается сердце. Хрупкая, нежная, и видно невооруженным глазом, что ей очень плохо. Руки так и тянутся помочь, сделать что-то. Но я не рискую. Надя пока не в курсе, кто я, и может испугаться.

Хочу сказать что-то, но чувствую себя идиотом, потому что слова застревают в горле. Я в самом деле понятия не имею, как общаться с маленькими детьми.

И со своим маленьким ребенком тоже.

Ночью я не спал. Бродил как зомби по квартире, пытаясь осознать новость: у меня есть дочь!

Не просто дочь, а дочь от Кати.

Эта мысль вообще не укладывается в голове. Было время, когда я поставил крест на этой мечте, после возвращения просто принял реальность и то, что Катерина живет своей жизнью, в которой больше нет места ни для меня, ни для любви ко мне.

– Дядя Тимур, а ты ко мне в гости пришел, потому что узнал, что я болею? – спрашивает Надя, избавляя меня от поиска тем для разговора.

– Все верно, Надюша. Я хотел проведать тебя.

Надя бросает на меня хитрый взгляд:

– И мою маму, да?

– Почему ты так думаешь? – смотрю на девочку с прищуром.

Надя придвигается ко мне и говорит заговорщически:

– Мне Камила сказала по секрету, что ты сохнешь по моей маме.

Моргаю, как идиот, теряюсь совершенно.

А Надя тем временем продолжает:

– Я спросила – а что такое сохнуть?

– И что же ответила Камила?

С самого детства эта девочка была себе на уме и делала что хотела, рубила правду-матку. Теперь она выросла, но манеры ее, по всей видимости, не поменялись.

– Она сказала, что тебе нравится моя мама. Как мальчику может нравиться девочка.

Ох, Камила, твою мать! Что ты делаешь! Тайный агент, блин. Вершишь наши судьбы за нашими спинами.

Катя мне не нравится.

Это слово не может описать того ненормального, удушающего чувства, которое я испытываю рядом с Катей.

Шесть лет прошло, а ничего не изменилось. Только злость добавилась, усугубив все.

– Мне нравится твоя мама, Надя, – говорю ей честно и со всей серьезностью.

Надя кивает, берет игрушечную расческу и принимается водить ею по волосам куклы. Она делает это с невероятно серьезным выражением на лице, а потом бросает на меня взгляд:

– Только ты бы поторопился.

– В каком смысле? – спрашиваю серьезно.

Надюша обреченно вздыхает:

– Скоро мама выйдет замуж за дядю Филиппа. Они начнут жить новой семьей, – говорит спокойно, а в меня будто пули вместо слов попадают. – Потом родят вместе нового ребеночка. А меня заставят называть дядю Филиппа папой.

Надя поджимает губы, снова вздыхает:

– А я не хочу, чтобы он был моим папой.

От лица отливает кровь.

Вчера я про этого придурка и не вспомнил, но сейчас картина представляется слишком ярко, и осознание реальности выбивает почву из-под ног.

А может, дело вообще в чем-то другом?

По коже проходит холодок. Нет…. Катя бы не допустила такого.

– Дядя Филипп обижает тебя? – стараюсь спрашивать спокойно, но тревога в душе просто убивает.

Надя пожимает крохотными плечиками:

– Нет. Он просто противный, – и кривится так забавно, а я смеюсь.

– Выходит, ты не против, если я попробую отбить твою маму у дяди Филиппа?

– Ты хотя бы не противный, – говорит после вздоха.

Комплимент, конечно, не очень. Но хотя бы так.

– И как это понимать, Катерина? – слышу возмущенный голос Фила.

О-о, а вот и женишок пожаловал. Вспомни… гхм…

Опускаю взгляд на Надю, которая гладит по голове куклу. Смотрю на дочь, и меня пронзает вспышка осознания: а ведь Катя собирается выходить замуж за этого козла. Это значит, что он будет жить вместе с ней и… моей дочерью.

Вот уж точно нет!

– Я отлучусь ненадолго, принцесса?

Надя кивает, даже не глядя на меня.

Выхожу в коридор. Катя как раз выставляет вперед руки со словами:

– Успокойся, Филипп. Мне нужно тебе кое-что объяснить.

Фил переводит взгляд на меня, а я не останавливаясь приближаюсь к нему со словами:

– Сейчас я тебе все объясню.

Катя перехватывает меня за локоть. Испуганная, встревоженная.

– Тимур, на надо, – в голосе мольба.

Поворачиваюсь к ней и повторяю спокойно:

– Катя, мы просто поговорим.

– Это должна сделать я! – и ногой топает.

– Должна, – киваю. – Но сделаю я. Иди к дочери.

Разворачиваю несопротивляющегося и явно находящегося в шоке Фила и выталкиваю на лестничную клетку, выхожу сам и закрываю за нами дверь.

Промо 1. Проблема Губернатора https://litnet.com/shrt/PDox MyXhb3my z8LJ2nbb 2. Развод. Больше не люби меня https://litnet.com/shrt/PDux DkkVRpml Cu_9En2c 3. Бывшие. Ты так ничего и не понял https://litnet.com/shrt/PDxx iaPcgZ0X PeHcl1hQ

Глава 32

Тимур

– Руки убрал от меня! – Филипп дергает рукой, вырываясь.

Я отпускаю его, поднимаю руки, показывая, что безоружен.

– Пойдем, – спускаюсь по лестнице впереди Фила, потому что вижу: он откровенно боится меня.

Ни разу мы с ним не разговаривали один на один. Всегда рядом был кто-то третий.

Я первый выхожу из подъезда, направляюсь в сторону, к бульвару, который находится недалеко от дома Кати и Нади. По шагам слышу – Фил идет за мной.

Останавливаюсь и оборачиваюсь. Народа вокруг практически нет, так что получится избежать внимания зевак.

Бить этого идиота я не собираюсь, но следует втолковать ему, как все будет дальше.

– Ты какого черта ошиваешься в доме у моей невесты? – Филипп дергает подбородком.

– Слушай сюда, Фил, – делаю шаг к нему.

Тот отступает.

Хочется закатить глаза. Что ж ты нежный-то такой, а?

– Теперь я буду постоянно появляться в их жизни – Кати и Нади в первую очередь.

Неожиданно Филипп криво усмехается:

– Неужели Катя тебе рассказала?

– Не понял… – охреневаю.

Катя сказала, что скрыла от всех. Какого черта этот дебил знает о моем ребенке?

Тем временем Фил, будто не видя, что я нахожусь в шоке, продолжает:

– А знаешь, Тимур, это даже к лучшему.

– С хрена ли?!

Он складывает руки на груди:

– Видишь ли, я Катю люблю, а к Наде отношусь хорошо просто потому, что она дочь моей любимой женщины. Да и девочка меня не особо принимает.

Это уж точно. Особенно если Надя прямым текстом попросила меня отбить ее маму у этого типа.

– Теперь, как я понимаю, ты станешь больше времени проводить с дочерью, а у нас с Катей будет больше времени друг для друга.

Смотрю на Фила исподлобья.

Ну и скользкая же ты тварь, рыжий.

Меня не устраивает такой расклад. Вот только как организовать твой поход нахрен, я пока не знаю. И морда эта довольная тоже страшно раздражает.

Я не возьму в толк, как это работает. О том, кем мне приходится Надя, я узнал лишь вчера, но уже сейчас понимаю, как хочется собственными руками придушить Филиппа, который отзывается о моей дочери как о неодушевленном предмете.

– Давай условимся так, Тимур, – Филипп окончательно расслабляется и подходит ко мне ближе, говорит тише, заговорщически: – Вы с Катей определяетесь, когда и с кем будет Надя. Но мое условие таково: с Надей будешь видеться только на нейтральной территории. Мы с Катей съедемся и будем жить у меня в доме, а я твою рожу, Тимур, видеть у себя совсем не хочу. Лады?

И хлопает меня по плечу.

Автоматически, действуя на рефлексах, обхватываю его руку и заламываю ее, роняя Филиппа на асфальт головой вниз.

– Какого хрена?! – принимается верещать он.

В голове фоном слышится голос майора, который говорит мне, чтобы я не светился, иначе закроют меня окончательно, света белого не увижу – и тогда уж точно с дочерью можно будет попрощаться.

Приходится отпустить Фила, и он тут же оборачивается, на меня смотрит со злобой во взгляде.

Я же собираю свою выдержку воедино и делаю вид, что стряхиваю невидимые соринки с рукава.

– Мы не будем с тобой ни о чем договариваться, Филипп, – произношу спокойно. – Я не допущу, чтобы Надя жила с такой сволочью, как ты.

– Это мне только на руку…

– …как и Катя, – перебиваю его.

Филипп становится мрачнее тучи, когда до него доходит смысл сказанного. Я жду, что он начнет возмущаться или струсит, но он меня удивляет.

Фил расправляет плечи и, усмехаясь, говорит:

– Конечно, ты можешь попытаться, Тимур. Тебя не было так долго… а то время, что ты был рядом с Катей много лет назад, оставило на ней неизгладимый отпечаток. И я сейчас вовсе не о Наде.

– О чем ты? – стараюсь держать себя в руках.

– Я о том, что Катя ненавидит тебя. Конечно, как воспитанная девочка, она никогда не скажет тебе этого, но это скажу я, – улыбается нагло. – Ты сделал Кате больно. А я тот, кто вылечил ее душу. Так это и останется. И твое фантастическое возвращение не исцелит ее. А вот мое постоянное нахождение рядом с ней – да.

Растягиваю рот в ответной ухмылке.

– Фил, ты завистливый, скользкий и мерзкий тип. За то время, что я видел вас вместе с Катей, я ни разу не заметил на ее лице даже подобия улыбки. Думаешь, она счастлива с тобой? Не обольщайся. Уж не знаю, почему она с тобой. По привычке, из жалости или просто потому, что не нашла кого получше, но поверь мне: она тебя не любит. – Подхожу вплотную к Филу и опускаю руку на его плечо. – Просто поверь, ведь я знаю, как на самом деле Катя умеет любить.

Филипп с ревом набрасывается на меня, пытаясь сбить с ног, но у него ничего не выходит. Последние годы я провел в нервном напряжении и бок о бок с нужными людьми, которые показали, как с помощью различных приемов на ринге можно снять это самое напряжение.

Фил летит на землю. Нос в крови, губа разбита.

Хорош женишок.

Отползает от меня, а я наступаю на него:

– Я не отдам тебе ее, Филипп.

– Это мы еще посмотрим, – шмыгая окровавленным носом, поднимается и поспешно сбегает.

А я иду обратно.

Самое серьезное сражение мне предстоит вовсе не с Филом.

Но теперь пути назад нет. Тот факт, что у меня растет ребенок от Кати, меняет все. В том числе и мои планы на дальнейшую жизнь.

Глава 33

Катя

– Это же сейчас была шутка такая? – мама смотрит мне в глаза с выражением полнейшего непонимания.

Я опускаю взгляд. В душе озеро горечи. Я противна самой себе.

– Прости, мам, – говорю тихо и поднимаю взгляд на молчаливого Ярослава. – И ты, Яр, прости меня.

Всю неделю, пока Надюша болела, Тимур навещал нас. Приезжал на полчаса или задерживался на подольше.

Я не была против, тем более Наде это шло на пользу, Тимур пытался ее веселить и отвлекать от болезни.

Наде мы еще ничего не сказали. Она болеет, стоит дождаться ее выздоровления, так что мы откладывали этот разговор как могли.

Моя мать и отец Тимура тоже ничего не знали.

До этого самого момента.

Они без предупреждения приехали навестить болеющую Надю, но дома у меня увидели еще и Тимура.

Врать дальше не имело смысла.

Тимур рассказал обо всем, при этом преподнеся информацию достаточно тактично. Уверена, он считает меня виноватой, но на личности не переходил и перечислил просто сухие факты.

Ярослав смотрит на Тимура по-отечески сурово:

– Тимур, объясни, как так вышло?

– Он не знал ничего, – вступаюсь.

Ярослав впервые со мной холоден. Не сказав мне ни слова, он выставляет руку, не давая договорить.

Я вжимаю голову в плечи. Никогда не видела, чтобы он был так сердит.

Выражение лица Тимура непроницаемо. Мне кажется, он нацепил какую-то маску, потому что на резкость тона своего отца не реагирует.

– Отец, все происходило так, как ты и подумал, – говорит спокойно. – Ты запретил мне связываться с Катей, но я сделал это. Я причинил боль Кате, наговорив ей кучу гадостей, поэтому она и не сказала о дочери ни мне, ни вам.

– Это не совсем… – встреваю.

– Катя, – Тимур дергает бровью, не давая мне сказать, и переводит взгляд на отца. – Вина только на мне. Я сделал Кате больно, а она была слишком молода, чтобы нести ответственность еще и за мой поступок. Когда я вернулся, Катя сама созналась мне во всем, и теперь мы вам рассказываем все как есть.

Мама плачет, я отворачиваюсь.

Она так много плакала из-за меня – и вот снова.

Ярослав садится рядом с мамой, притягивает ее к себе, гладит по плечу.

– Я даже не знаю, что на это сказать, дети, – выдает наконец.

– Простите меня, – повторяю. – Ярослав, прости, что не сказала сразу, что ты настоящий дедушка Нади.

Он печально улыбается:

– Кать, для меня же ничего не изменится в отношении Нади. Я любил ее, как собственную внучку, и до этого.

Киваю в ответ на его слова. Да, я знаю.

– Надо было сказать нам как есть, Кать, – Яр тяжело вздыхает. – Неужели думаешь, мы бы осудили тебя?

– Я боялась, – пожимаю плечами.

Мама трет лоб, жмурится:

– В голове не укладывается! – поднимает взгляд на меня, потом смотрит на Тимура. – Когда вы успели-то?! Мы даже не поняли ничего!

Отворачиваюсь к окну, подальше от внимательных взглядов мамы и Тимура, а она тем временем продолжает:

– Ты так страдала. Плакала постоянно. Мне придушить хотелось мальчика, который поступил с тобой так.

– Мам! – вот только не надо сейчас бередить старые раны.

– …а это оказался наш Тимур.

Вахтин стойко выдерживает разочарованный мамин взгляд. В отличие от меня, которой хочется провалиться сквозь землю.

– Все так и было, Ольга, – говорит механически. – Я уезжал и наговорил Кате много чего. Я сознательно сжигал мосты, поэтому она сделала то же самое в ответ.

Мама качает головой. Ярослав трет висок.

– Дай выпить, что ли, Кать? Я как-то не вывожу.

– Могу предложить только воды или кофе.

Отмахивается. Понятно, ему нужно что-то покрепче.

– Что вы дальше планируете делать? – мама задает, наверное, самый важный вопрос.

Тимур отвечает уверенно:

– Для начала переоформим документы Нади, чтобы везде была правдивая информация об отце. Когда Надя окончательно выздоровеет, мы скажем ей правду, – смотрит на меня, и я киваю, подтверждая его слова. – Думаю, мы с Катей сможем договориться по поводу встреч. Потому что уезжать обратно я больше не собираюсь.

– Ну хоть на этом спасибо, – выдыхает Ярослав, которого, видимо, беспокоила тема отъезда Тимура.

– Кать, а как же твоя свадьба с Филиппом? – мама недоумевает.

– А при чем тут это? Филиппу я рассказала правду, он в курсе, кем Тимур приходится Наде.

– И ты выйдешь за него? – смотрит на меня глазами, полными слез.

– И я выйду за него.

Мама отворачивается к Ярославу, но я вижу, как по ее щеке стекает слеза.

Да. И в этом я тоже ее разочаровала.

Накатывает дикая усталость.

Хочется скрыться от всего мира. Уехать подальше от людей.

– Что ж, – мама поднимается. – Думаю, Ярослав, нам пора. Нужно время чтобы переварить эти новости.

– Мне тоже пора, – Тимур идет к выходу вслед за мамой и Ярославом.

Втроем они прощаются с Надей.

Та, уже привыкшая к Тимуру, даже обнимает его за шею. Мама всхлипывает. Ярослав стоит бледный.

– Пока, принцесса, – Тимур чмокает ее в макушку.

– Пока, дядя Тимур.

Мама снова шмыгает носом.

На прощание обнимаю маму, которая отстраняется от меня слишком поспешно. Ярослав, наоборот, прижимает меня к себе сильнее чем нужно. И только с Тимуром мы никак не касаемся друг друга.

– До завтра, Катя.

До завтра.

И до каждого будущего дня жизни Нади.

Сложно представить, как я теперь буду жить, когда Тимур постоянно будет появляться рядом со мной.

У меня вышла новая история про мудака мужика, который захотел посидеть на двух стульях и женщину, которая просто хотела, чтобы ее любили.

#сложные отношения #герой-козлина #героиня щас чуть-чуть пострадает, а потом пошлет его на-а-а небо за звездочкой (петь) без предающего тела, но с хрупким седцем без больших временных скачков

– Ты должна понять, – он говорит это так спокойно, что хочется ему врезать. – Мне пора жениться.

– Я, судя по всему, к этому браку отношения иметь не буду? – усмехаюсь надрывно, чувствуя, что задыхаюсь от собственной боли.

– Смирись. Ты не мусульманка, и жениться на тебе я не могу, – добивает меня.

Неподходящая – так он окрестил меня, когда сообщал о браке с другой.Слишком громкая, слишком открытая, яркая, не подходящая для уважаемого мусульманина жена.Но идеальная для любовницы.Он отправился заключать брак, а я – в свою новую одинокую жизнь.

Со сковородами сюда https://litnet.com/shrt/PoCB

Глава 34

Катя

– Я заеду за тобой в семь, – Филипп настойчив.

– Хорошо, но Надюшу я решила оставить дома, она только после болезни.

– Так будет лучше. У родителей с ней некому будет гулять, и она заскучает.

Я молчу, пытаясь переварить сказанное.

Нет, конечно, я в курсе, что моя кандидатура – неидеальная партия для Филиппа.

Его родители никогда в открытую не говорили о своих мыслях на мой счет, но по выражению их лиц все было понятно.

Наверняка они хотели для сына другую невесту. Из своего круга, с состоянием, крутым образованием, ну и, конечно же, без ребенка.

Мне не раз намекали на то, что Надю лучше оставлять дома, при этом выбирая какие-то тупые отмазки. Конечно, я понимаю, что возиться с чужим ребенком мало кто захочет, но Надя – мой ребенок, часть меня. Моя любимая и единственная дочь, которая идет в комплекте со мной, – и никак иначе.

– Ладно, Катюш, мне пора, – Филипп отключается, и я не успеваю ничего сказать в ответ на его фразу.

Кладу телефон на стол и погружаюсь в работу. У меня еще два дня больничного, но понадобилось срочно выйти на работу, чтобы сдать важный отчет, в котором другой человек разобрался бы с трудом.

Надюша осталась со Светой, своей няней. Я была бы не против оставить дочь с Тимуром, тем более они достаточно сблизились, но у него возникли неотложные дела, ему пришлось уехать.

Беру в руки телефон, пишу Тимуру сообщение, спрашивая, получится ли у него сегодня посидеть с Надей. Он обещал, но мало ли, может, что-то изменилось.

Пока я жду ответа от Вахтина, листаю переписку с ним. Все сообщения достаточно сухие, даже официальные. Ни с его стороны, ни с моей нет никаких намеков на более близкие отношения.

Сухой официоз, не более.

Как Надя чувствует себя, что купить для нее, можно ли Тимуру приехать.

Когда-то у нас была другая переписка. Слишком близкая, интимная, в которой мы говорили о чувствах, смеялись над глупыми картинками, где Тимур устраивал мне разбор полетов, потому что видел с Филиппом, а я язвила в ответ, напоминая, что заметила, как он мило трепался с левой брюнеткой на вечеринке. Это осталось в другом телефоне, на другом номере и в другой жизни. Тогда все обстояло совершенно иначе, но и мы были другими.

На телефон приходит сообщение от него.

Сухие три слова: «Все в силе».

Откладываю телефон, принимаясь за работу. Если не успею к концу дня, придется задержаться – сегодня крайний срок сдачи отчета.

Задержусь – значит, опоздаю к родителям Филиппа. А для них это неприемлемо.

Погружаюсь в работу, делаю отчет торопливо, но все равно вижу, что вовремя не уйду.

В итоге я задерживаюсь на полтора часа, вылетаю на всех парах и несусь домой.

Мне же еще собраться надо – приехать в джинсах и футболке на ужин к родителям жениха не прокатит. Это ни разу не наши семейные посиделки.

Дома Надюша обнимается со мной, а я расцеловываю ее.

– Как у вас дела? – спрашиваю у дочери.

– Мама, Света хотела прочитать мне книжку, которую подарил дядя Тимур, но я сказала, что мы с тобой вдвоем ее прочтем.

– Конечно прочтем, Надюш. Только не сейчас, хорошо? Мне надо бежать.

Дочь расстраивается.

– Дядя Тимур посидит со мной?

– Да. Он вот-вот должен приехать. А что, ты не хотела с ним гулять?

Надя пожимает плечами:

– Дядя Тимур хороший, но ты обещала мне почитать.

Присаживаюсь перед ней на корточки:

– Завтра, хорошо?

Надя поджимает губы:

– Ты к дяде Филиппу уходишь?

– Я еду к его родителям, тебе будет там скучно.

Дочь смотрит на меня исподлобья:

– Мам, останься со мной. Пусть приходит дядя Тимур, мы можем посмотреть вместе мультик. Не уезжай.

Сжимаю что есть силы зубы, а заодно и кулаки.

Хочется разреветься прямо тут.

Внутри все разрывается на части.

И так теперь будет всегда?

А жить Надя с Филиппом как будут? Дочь совершенно не признает его, ну а Фил не особо делает попытки добиться расположения моей дочери.

Сажусь на пол, руки обессиленно падают вдоль тела.

Мне кажется, я вот-вот заплачу, нервы накалены настолько, что я уже не могу делать вид, что все в порядке.

– Ладно, мам. Езжай. Но вернись не поздно, хорошо? – Надя сдается. – Я буду ждать тебя, чтобы ты уложила меня спать.

Улыбаюсь ей, хотя хочется зареветь в голос.

Корю себя за то, что я плохая мать. За то, что поступаю неправильно и что мой ребенок несчастлив.

Надя же, в отличие от меня, переключается и убегает в свою комнату, а я поднимаюсь, перекидываюсь парой фраз с няней и прошу ее посидеть с Надей еще десять минут, чтобы я приняла душ.

В ванной я даю волю слезам, выпуская скопившееся за последние дни напряжение.

Выхожу, привычно промакиваю полотенцем волосы и обматываюсь полотенцем, планируя проскочить в свою спальню, пока няня с Надей в детской.

В коридоре поворачиваю за угол и сталкиваюсь с Тимуром. Подхватываю полотенце, чтобы оно не распадалось, а он подхватывает меня, сжимая на талии руки.

Мы оба замираем. Я медленно и боязливо поднимаю взгляд к лицу Тимура.

Он напряжен. Я чувствую это каждым сантиметром кожи, которыми мы соприкасаемся друг с другом.

Вспышки, молнии, разряды тока.

Все так же, как было много лет назад.

Тимур жадно впивается взглядом в мое лицо, смотрит на волосы, на обнаженные плечи, а после…

Убирает руки и отступает.

Кажется, разряды тока прошивают только меня, а для Тимура ничего не изменилось. Вот и лицо его уже украшает непроницаемая маска, и голос тверд:

– Прости, я вошел без приглашения. Меня впустила няня Нади.

– Все в порядке, – мой голос позорно дрожит.

– Я пойду к Наде.

Киваю, без малейшей возможности произнести хоть слово.

Тимур обходит меня, и я смотрю ему вслед, а потом иду к себе в комнату и принимаюсь собираться.

Я рассеянна и никак не могу собраться. Волосы сушу и просто оставляю распущенными. Надеваю брюки и блузку, макияж делаю неброский, на скорую руку.

Беру в руки телефон и читаю сообщение, которое пришло от Филиппа пятнадцать минут назад, о том, что он ждет меня в машине.

Беру сумочку, выхожу.

– Не-ет, дядя Тимур, моя Фиона победит!

– Ни в коем случае, первым придет мой Кен!

Останавливаюсь на пороге.

С появлением Тимура в арсенале детской появились машинки. Надя и ее отец усадили на них кукол и устраивают гонки.

– Я первая! – Надя прыгает, счастливая, а я улыбаюсь, глядя на дочь. – Мама! Может, останешься с нами?

Смотрит на меня доверчиво и с таким ожиданием, какого я не видела никогда в ее глазах.

И я понимаю – черт возьми, все, чего я хочу, это остаться сейчас с ними! К черту высокомерных родителей Фила и тонну претензий, которые прольются на меня сейчас.

Просто остаться дома. Такой, какая есть. Без обличий и масок.

Тимур пронзительно смотрит мне в глаза:

– У нас машинка лишняя есть, – указывает подбородком на запечатанную коробку.

Надя кивает:

– А я тебе дам свою любимую Барби. Хочешь, мам?

Прикладываю все усилия к тому, чтобы не разреветься при них.

– Давайте завтра поиграем? – паршиво, что голос выдает мои эмоции.

Надя пожимает плечами, отворачивается. Тимур никак не комментирует мой вопрос.

– Иди, Кать. Тебя там заждались, наверное, – говорит отстраненно.

Ухожу.

Выхожу из квартиры, закрываю дверь и приваливаюсь к ней. Плечи опускаются, будто на них лежит вся тяжесть мира.

Слезы катятся по щекам, а я понимаю, что, кажется, мне придется посмотреть правде в глаза и сделать выбор – если я не сделаю его сейчас, то от меня просто не останется ничего.