Текст книги "Бывший. Мы будем счастливы без тебя (СИ)"

Автор книги: Даша Черничная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

Глава 49

Катя

Я перевожу взгляд с Тимура на этого мужчину и обратно, заведомо понимая, что дело дрянь.

Лицо Тимура каменнет, весь он ощетинивается разом, а вот военный, стоящий у дверей в подъезд, выглядит вполне себе спокойным, но наводящим ужас.

– Тимур, попрощайся с девушкой и поехали.

Тимур покаянно кивает.

– Я только вещи в квартиру занесу, товарищ майор.

– У тебя пять минут, – сообщает таким тоном, что сразу понятно: если Тимур не уложится в выделенное время, то ничем хорошим это не закончится.

– Пойдем, Кать, – Тимур кивает на дверь, и я захожу в подъезд.

– Кто это? Что ему нужно от тебя? Это твой коллега?

– Начальник, – поправляет задумчиво.

Мы поднимаемся в квартиру, он ставит пакеты на пол и вздыхает:

– Катя, он приехал за мной. Думаю, меня снова отправят туда, откуда я вернулся.

Мои руки падают вдоль тела.

– Ты же обещал! Говорил, что этого больше не будет!

Тимур хмуро потирает переносицу:

– Скажем так: скорее всего, за мной проследили, возможно, я кое-где засветился.

– Я не понимаю.

– Мне запрещено использовать свои навыки в личных целях.

– А ты использовал? – интересуюсь с опаской.

– Несколько раз.

Точно. Он ведь говорил мне, что видел свидетельство о рождении Нади. Да и про тест ДНК я знаю – тоже сделан незаконно и в лаборатории, которая не имела права этим заниматься.

– И когда последний? – спрашиваю севшим голосом.

– Пару недель назад.

– Когда Фил напал на меня? – Он кивает. – Господи, что ты натворил?!

– Этот Филипп нечист на руку, и я предпочел иметь на него компромат.

– Зачем ты в его дела вообще полез? Я же порвала с ним!

– Это еще не все, – отворачивается от меня. – Возможно, я немного его помял.

Меня резко перестают держать ноги, и я падаю на стул при входе.

– В смысле избил?

Молчит.

– Господи… – растираю лицо. – Зачем ты это сделал?

– Мы нужно было убедиться в том, что он больше не потревожит тебя. А он, Катя, полез бы к тебе, поверь. Ты столько лет держала его при себе. Обиженный мужик может сделать многое, особенно если у него есть возможность.

– Нельзя было идти на это! – выпаливаю громко. – Черт с ним, с этим Филом! Мы бы полицию вызвали, я не знаю… как-то припугнули той съемкой, когда он напал на меня в подъезде.

– В том-то и дело, что запись вышла хреновая и неоднозначная. Он заталкивает тебя в темный угол и что-то делает. А потом выхожу я и избиваю его.

– Все равно, Тимур! Не надо было, нельзя!

– А что надо было? Подождать, пока он снова подкараулит тебя у подъезда и пристрелит? Или изнасилует? Я поступил так, как посчитал нужным, обезопасив тебя и Надю. Думаешь, я не понимал, что рискую? Понимал прекрасно! И шел на этот шаг осознанно.

Подскакиваю на ноги, прижимаюсь к Тимуру что есть сил.

– Не смей оставлять нас! Слышишь! Я только-только счастье почувствовала!

– У меня мало времени. Сейчас я прошу тебя успокоиться и дождаться меня. Я вернусь. Слышишь? Вернусь.

– Может быть, все-таки позвонить твоему отцу? У него связи, много серьезных шишек – бывших пациентов. Хотя бы попытаться, Тимур!

– Не надо впутывать в это отца, Катерина, – говорит серьезно. – Я сделаю все сам.

– Сам ты на шесть лет исчез! И похоже, хочешь сейчас еще на несколько лет уйти!

– Этого не будет, – быстро целует меня в губы. – Я люблю тебя.

Отстраняется, уходит.

Вылетаю на лестничную клетку за ним.

– Тимур!

Перескакивая через ступени, снова обнимаю:

– Я люблю тебя. И что бы ни случилось, буду ждать.

– Я вернусь. Обещаю. А теперь мне пора.

Быстро-быстро киваю и делаю то, о чем он меня просит, – отпускаю, но с щемящей болью в сердце.

Привычно хочется разреветься, но это не поможет делу.

Иду к окну и провожаю Тимура взглядом. Он поспешно выходит из подъезда, садится в машину и уезжает.

Я хожу из угла в угол в полнейшем раздрае и непонимании, что мне делать. Сама-то я ничего не могу. Максимум – скатиться в истерику, которая, естественно, Тимуру не поможет.

Позвонить Ярославу? Тимур запретил. А что, если вмешательство сделает только хуже?

До самого вечера я всячески изображаю, что все в полном порядке, постоянно хожу от окна к окну и выглядываю в глазок.

Ближе к десяти вечера, когда время отмеряет пятый час отсутствия Тимура, я отваживаюсь набрать его номер, но вместо гудков слышу голос робота, который сообщает мне, что телефон абонента выключен.

Я продолжаю раскладывать вещи, которые мы купили. Стираю занавески, вешаю их, пересаживаю цветы и неизменно хожу по квартире, посматривая то в глазок, то в окно.

Ночь не сплю.

Тревога настолько сильная, что у меня начинает болеть живот, голова, все вместе и все сразу. Я не могу найти точку, в которой я стану спокойной и смогу выдохнуть.

«Он обещал вернуться. Он обещал вернуться», – твержу без остановки и пытаюсь уцепиться за эти слова, чтобы окончательно не сойти с ума.

Ближе к утру подхожу к шкафу, где хранятся его вещи, и достаю толстовку. Прижимаю ее к себе, вдыхая родной запах, ложусь на кровать и обнимаю так, как будто это сам Тимур.

Поутру, вываливаясь обратно в реальность из страшного сна, я оглядываюсь и понимаю, что… он не вернется.

Сажусь на кровати, откладываю толстовку, беру ключи от квартиры и еду к Ярославу.

Ты не хотел тревожить отца, думая, что сам справишься?

Что ж, а я хочу видеть тебя рядом. Если придется заплатить высокую цену и вдобавок получить твою ненависть, я все равно сделаю это.

Глава 50

Катя

Два года спустя

– Как ты, Катюша? – мама заглядывает в мой кабинет.

Бью стопкой документов по столу и устало улыбаюсь:

– Все хорошо, но проверка выжала из меня все соки!

– Ты отлично справилась, – она заходит ко мне. – Готова ехать?

– Конечно.

Выходим вдвоем из стен клиники и садимся в мамину машину. Моя совсем забарахлила, ее пришлось оставить в сервисе на пару дней.

– Ярослав сказал, что приготовил ужин вместе с Надюшей, – мама печально улыбается. – Ждут нас.

– Это здорово, мам, – улыбаюсь ей в ответ. – Не будем тогда заставлять их ждать.

Она кивает и выруливает в сторону дома, не переставая коситься на меня.

– Ну что такое, мам? Говори, – не сдерживаюсь.

– Ты похудела.

– Аппетита нет.

– Это из-за Тимура.

Два года от него нет весточек. Ни звонка. Ни сообщения.

Через пару дней после того как я пришла к Ярославу и рассказала обо всем, он поговорил с кем-то, кто сидит высоко. Тот человек вышел на нужные структуры, и нам сказали, что с Тимуром все в порядке, он работает, но связаться с нами не может из-за протокола, который не имеет права нарушить.

Два года тишины.

Два года снов, в которых он приходит ко мне, обнимает и обещает, что скоро вернется.

Два года я просыпаюсь и вижу рядом с собой вторую подушку – она не примята, ждет своего хозяина, который так ни разу на ней и не поспал.

– Я скучаю по нему, – отвечаю маме искренне. – Мы были вместе совсем мало, даже не успели привыкнуть к тому, что теперь мы есть в жизни друг друга. А еще я зла на него за то, что он оступился тогда и нарушил указания руководства. Еще мне жаль Надю. Она каждый вечер спрашивает у меня, когда приедет папа, а я не знаю, что сказать ей.

Эти два года я учусь говорить правду. Получалось не сразу, но я стараюсь по сей день.

Поворачиваюсь к маме и грустно ей улыбаюсь.

– Порой мне до жути одиноко, но я жду его, мам. Верю и жду.

Мама протягивает руку и сжимает мою ладонь.

– Он вернется. Ярославу обещали. Просто просили подождать.

Устало качаю головой:

– Именно это я и делаю: жду. Столько, сколько потребуется.

Мама кивает, у самой на глаза наворачиваются слезы, и она пытается перевести тему:

– Как Надюша, готова к школе?

– Да, мы купили все, кроме разве что парочки вещей, и надо докупить канцелярию. Она ждет не дождется. Говорит, очень хочет, чтобы в первый раз ее повел в школу папа.

– Может, так и случится, – мама смотрит на меня с жалостью.

– До школы две недели, так что вряд ли, мам. Но я сохраню для Тимура фотографии и видео, чтобы, когда он вернется, непременно посмотрел, как прошел этот день у его дочери.

Прямо на пороге квартиры нас встречает Ярослав. На нем надет передник, в руках лопатка.

– Вы уже дома? Замечательно! – притягивает к себе маму, целует ее.

Мне становится грустно от этой картины, потому что с каждым днем тоска по Тимуру становится все сильнее. Мне очень его не хватает.

– Ну пошли, все уже собрались.

Идем за Ярославом. Камила тоже тут, Демид помогает накрывать на стол.

Семейная болтовня поднимает настроение. Это рутина, которая приносит спокойствие и осознание того, что у меня есть семья.

Придвигаюсь поближе к Ярославу и спрашиваю:

– Яр, что-то слышно о Тимуре?

Он тут же становится более серьезным, потому что беспокоится о своем сыне ничуть не меньше меня.

– Сказали, переживать не стоит, с Тимуром все в порядке.

– Нам остается только ждать, да? – вздыхаю.

– Да, Катюш.

Киваю. Ну что ж, раз сказали…

– Значит, будем ждать, Ярослав, – улыбаюсь приободряюще.

– Будем.

Ужин проходит за болтовней обо всем на свете.

Тема Тимура больше не поднимается. Говорить, по сути, не о чем. Подробностей у нас нет, остается только лишь молчаливое ожидание.

Мы с Надюшей возвращаемся на такси. Водитель высаживает нас у дома, в котором мы живем с тех самых пор, как Тимура забрали.

Моя старая квартира сдается молодой семье, так что получается вполне себе выгодно.

Я выхожу из такси и помогаю выйти Наде.

– Катя? – слышу позади голос из прошлого.

Оборачиваюсь, сердце замирает.

– Фил? – оглядываюсь по сторонам. – А… ты что тут делаешь?

После того как забрали Тимура, мы общались лишь однажды. Разговор вышел скупой и холодный. По сути, все точки над i были расставлены. Фил извинился за то нападение, а я простила его и отпустила с богом.

Филипп выглядит непривычно. Похудевший, какой-то уставший.

– У меня в соседнем доме подруга живет. Там парковочных мест не нашлось, вот мне пришлось припарковаться тут, – указывает на свою машину.

– Понятно.

– Как ты?

– Все хорошо. А ты?

– Да как тебе сказать, – хмыкает безрадостно, – в бизнесе проблемы, у отца со здоровьем тоже не очень.

– Мне жаль, – беру за руку Надю, которая прячется за меня. – Нам пора, Филипп. Мы пойдем.

Разворачиваюсь, чтобы уйти.

– Катя! – выкрикивает он, и я оборачиваюсь. – Неужели ты ждешь его до сих пор?

– Жду, – говорю уверенно. – И буду ждать столько, сколько потребуется.

– Ведь он может не вернуться.

– Он вернется, – произношу твердо. – Тимур держит свое слово.

– Так может и вся жизнь пройти в ожидании.

– Лучше жить в ожидании любви, чем жить с нелюбимым, – говорю миролюбиво и ухожу в подъезд, оставляя Филиппа позади.

Эпилог

Катя

– Давай, моя хорошая, поторопись! – кричу дочери из своей спальни.

– Мама, у меня коса растрепалась! – хнычет Надя из детской.

Залетаю в комнату к дочери, всплескиваю руками:

– Как так вышло-то, Надюш?

– Я надевала платье, и волосы запутались в замке, – она шмыгает носом. – Я потянула платье, вот коса и растрепалась.

– Так, все! – командую строго. – Не реветь!

– И папы не будет! – Надя все-таки ревет.

Присаживаюсь перед ней на корточки и объясняю спокойно:

– Надюш, помнишь, мы с тобой говорили? У папы серьезная работа, он не может отпроситься или взять выходной. Мне жаль, что его сегодня с тобой не будет, но обещаю – мы наделаем много-много фотографий и видео и покажем потом папе. Ладно?

Вытираю дочери слезы и прижимаю ее к себе.

Потихоньку успокаиваю Надю, переплетаю ей косу и обуваюсь, беру сумочку.

На душе скребут кошки. Где-то глубоко в душе жила мечта, что он успеет, что будет с нами в такой день.

Конечно, я понимаю, его не отпустят, чтобы отвести дочь в первый класс.

Но имею же я право на надежду?

Приезжаем к школе, я паркуюсь у калитки.

Это частная школа, куда мама и Ярослав водят Демида. После недолгих раздумий я решила отправить туда Надю – все-таки место проверенное, да и с финансами проблем нет ввиду того, что квартира моя теперь сдается.

Беру дочь за руку, и мы вместе заходим на территорию школы, осматриваемся в толпе.

– Надюш, ты видишь дедушку и бабушку?

– Не-а.

Вертим с Надей головами из стороны в сторону в поиске знакомых лиц.

– Мам, – голос у Нади дрожит, – это папа?

Резко поворачиваю голову в том направлении, куда смотрит дочь.

Перед глазами все становится нечетким, как назло. Лица людей расплываются, я не могу сосредоточиться на ком-то одном.

– Где, Надя? Где? – спрашиваю с тревогой, которую невозможно контролировать.

– Да вот же, мам! – Надя указывает пальцем, и я присматриваюсь к мужской фигуре в черных брюках и белой рубашке.

Первая мысль – мозг шутит со мной. За эти пару лет я встречала мужчин, чем-то напоминающих Тимура, но, приглядевшись, всегда понимала – нет, обозналась.

Я боюсь поверить в то, что это правда.

Я боюсь поверить в то, что это не сон, а самая настоящая явь.

– Мама, это он! Папа! – звенит Надин голос.

Она вырывает у меня руку и летит в сторону Тимура. Секунда – и он тоже бежит ей навстречу, ловит на лету и прижимает к себе.

Я вижу, что плечи Нади трясутся, – значит, плачет.

Отмираю и даже не задумываясь о том, что обо мне могут подумать, бегу в сторону Тимура, влетаю в него, прижимаясь с другой стороны от Нади, и сама плачу.

– Это ты… – шепчу.

Тимур прижимается губами в моему виску.

– Ты вернулся, – выдыхаю сквозь слезы.

Тимур ставит не землю Надю, целует меня, потом берет лицо дочери в свои руки.

– Какая ты взрослая, дочка!

– Я так скучала, пап.

– И я скучал, – сдавленно произносит Тимур и поворачивается ко мне. – Я больше никогда вас не оставлю. Клянусь. Больше никогда.

Снова объятия, снова слезы.

Мы прижимаемся с обеих сторон к Тимуру, а он и не думает нас выпускать.

У меня совсем нет слов. Только звенящее счастье оттого, что теперь мы будем вместе.

Как и грезила Надя, в первый класс ее ведет папа.

Это первое сентября навсегда станет для нас одним из самых важных дней, мы вспоминаем его каждый раз, когда наша семья собирается вместе.

Два месяца спустя

Тимур

Я слышу, как во входной двери поворачивается ключ, и выхожу в коридор встречать Катю.

Она заходит и поднимает на меня взгляд, вздрагивает, будто за эти два месяца так и не привыкла к тому, что может меня увидеть в своем доме.

Не дав сказать ни слова, заключаю Катю в объятия, нахожу ее губы и нетерпеливо целую.

Все эти два месяца мы были жадными и ненасытными. Впервые за очень долгое время в нашей жизни нет никаких качелей, недомолвок или секретов. Нет больше угрозы нашему счастью, что, надо сказать, дорогого стоит.

Это самый настоящий дом во всех смыслах слова.

– Я скучала по тебе, – Катя смотрит мне в лицо, и я тут же целую ее.

– Знаю. Я тоже скучал безумно, – провожу рукой по ее лицу и говорю: – У меня к тебе серьезный разговор.

Катин взгляд меняется, становится строгим и придирчивым. Она выставляет вперед палец.

– Даже не думай снова уехать! Клянусь, я сниму ангар, привяжу тебя к стулу и больше никогда и никуда не выпущу!

– Какая жестокая! – усмехаюсь.

Видя мою усмешку, Катюша смягчается:

– Скажи, что ты не уедешь больше, молю!

– Нет, я больше не уеду, – говорю уверенно. – Но моя контора все равно больше не отпустит меня. Просто теперь я буду работать в городе.

Все это заслуга отца. Катя была права. Да, он далек от государственных дел, но у него есть влиятельные пациенты. Чего это ему стоило, отец не признается.

Но думается мне, дело тут не в материальной заинтересованности, а скорее во взаимной выгоде.

Нет границ моей благодарности отцу и Кате за то, что она не стала меня слушать и поступила по-своему.

Собственно, так она делает уже во второй раз. Первый был, когда я отправлял ее, чтобы избавиться от возможной нежелательной беременности.

Зато сейчас у меня есть Надежда. Красивая, умная, добрая и нежная.

Порой я задумываюсь – как не сошел с ума вдали от них? Жил воспоминаниями и молился, чтобы верила и дождалась.

Надо признать, я чертовски везучий счастливчик, у меня есть такое сокровище.

– Катюш, я тут подумал: за эти два года мне немало капнуло. Как ты смотришь на то, чтобы купить дом? А эта квартира пусть останется Надюше. Уедет сюда, если захочет. Когда подрастет, конечно.

Катя замирает.

– И это все? Больше не будет никаких шокирующих новостей?

– Не планировал, – усмехаюсь.

Она облегченно вздыхает и оплетает меня руками за талию, кладет голову на грудь.

– Каждый раз, возвращаясь домой, я боюсь, что не застану тебя. Что тебя уже забрали, а я даже обнять на прощание не успела.

Глажу Катю по лицу:

– Меня никто больше не заберет, – поднимаю ее руку и целую пальчик с кольцом, которое появилось совсем недавно.

Теперь официально для всех мы семья.

Самая настоящая, полноценная и любящая семья.

– Что скажешь насчет дома?

Катя закусывает губу и расплывается в улыбке.

– Скажу, что… что дополнительное пространство нам не помешает.

Берет мою руку и кладет себе на живот.

Эти два месяца мы не предохранялись, притом оторваться друг от друга не могли, так что новость меня даже не удивляет.

Как идиот, расплываюсь в улыбке:

– Это точно?

– Была сегодня у врача. Шесть недель, Вахтин! – и сама смеется. – Не успел приехать, а уже выполнил программу-максимум.

Притягиваю Катю к себе, глажу ее по спине.

– У меня столько планов, что, кажется, целой жизни не хватит, чтобы осуществить все желаемое.

Она поднимает на меня сияющий взгляд.

– Но мы постараемся, Тимур, ведь так? И любовь поможет нам в этом.

– Долго и счастливо? – улыбаюсь.

– Дольше и счастливее, – получаю в ответ нежную улыбку.