Текст книги "Бывший. Мы будем счастливы без тебя (СИ)"

Автор книги: Даша Черничная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Бывший. Мы будем счастливы без тебя

Глава 1

Катя

Тогда

– Вот, возьми деньги, – протягивает мне несколько купюр.

Я смотрю на них и понимаю: что-то умирает внутри меня.

– Чего так смотришь? – хмурится Тимур, но тут же расслабляется. – Это не то, что ты подумала… это бабки на таблетки. Кто ж знал, что порвется. Дети ни тебе, ни мне не нужны, а батя всегда учил меня нести ответственность за свои поступки. Так что вот. Надо купить и выпить, Кать.

Тимур, видя, что я не собираюсь брать деньги, кладет их на тумбочку и принимается одеваться.

Я люблю его. Давно… Еще с тех пор, как моя мама сошлась с его отцом.

Но именно сейчас, в этот момент, я ненавижу его всем своим израненным сердцем.

Отворачиваюсь и смотрю в окно, за которым поднимается солнце нового дня.

– Ты ведь совсем меня не любишь, да? – шепчу онемевшими губами и чувствую, как глаза наполняются слезами.

– Любовь для слабаков, – усмехается равнодушно, раня меня в очередной раз.

А я наивная дурочка, которая думала, что ну вот сейчас все выйдет на новый уровень.

Нам больше не придется скрываться по углам, встречаться тайком и украдкой касаться друг друга, пока родня не видит.

– Да и уезжаю я, Катюх, – слышу сквозь звон в ушах. – Надолго. Когда вернусь, не знаю.

Я честно хочу сдвинуться с места, что-то сказать, наорать на него, в конце концов, и высказать все – что люблю его, а он со мной вот так, но… молчу.

– Ладно, Катюх. Я поехал, – чмокает меня в макушку.

Он не видит ничего. Ни моей боли, ни печали.

Ему попросту на меня плевать.

Сейчас

Обвожу взглядом всех присутствующих, ища маму и отчима, отца Тимура.

Народу собралось немного, человек сорок, но среди них маму пока не вижу.

Это небольшой банкет, только для своих, в честь десятилетия свадьбы мамы и Ярослава.

Ресторан уютный, да и всех присутствующих я знаю.

Наконец у меня получается обнаружить маму в компании ее коллег. Я тут же направляюсь к ней.

– Мам, – касаюсь ее локтя.

Она оборачивается и лучезарно улыбается мне:

– О, Катюш, привет, – обнимает и целует в щеку. – Какая красавица. Все-таки здорово, что ты решила надеть это платье.

Окидываю себя взглядом.

Я не хотела надевать черное, но мама настояла, сказав, что я буду шикарна в нем. Ну а мама сама в белом, как и десять лет назад.

И, как и десять лет назад, ее глаза сверкают счастьем.

Я завидую маме, с болью в сердце понимая, что никогда не смогу смотреть на своего мужа вот так…

Единственный человек, один взгляд которого заставлял порхать бабочки в животе, исчез из моей жизни.

Бабочки сдохли, а Тимур уехал работать над проектом государственной важности. Ему не оставили выбора. Надо признать, Тимур – страшно гениальная задница. Полагаю, он задействован в каком-то суперсекретном проекте.

О нем мы ничего не знаем – только то, что жив и с ним все в порядке. Единственный человек, с которым он общается, это его отец, но их разговоры даже общением назвать сложно, так как они длятся не более минуты.

Так надо. Для нашей и его безопасности.

Иногда я представляю, как рассказываю ему о том, что пережила, когда он уехал. А затем в подробностях – за что я его ненавижу.

Чем больше проходит времени, там более бесцветными становятся мои воспоминания, но ощущение собственной ненужности не покидает и по сей день.

Тимура нет, и я… просто живу, даже не веря в то, что когда-то он присутствовал в моей жизни.

Ни мама, ни ее муж так и не узнали, что между нами что-то было. Тимур настоял на том, чтобы держать наши отношения в секрете, ну а после того, как он уехал, я посчитала, что нет никакого смысла рассказывать правду.

Я похоронила ее вместе со своей любовью.

– Ты тоже выглядишь отлично, мамуль, – сжимаю ее руку.

– Ты одна? – мама заглядывает мне за спину.

– Да, Филипп задержался, но обещал приехать к девяти.

– М-м, понятно, – теперь уже мама улыбается не так лучезарно, скорее вежливо.

– Ну что, ма? – вздыхаю.

– Ничего, – поднимает руки, сдаваясь. – Ты все и сама знаешь.

Мама не любит Филиппа.

Она невзлюбила его с первых дней, как только мы сошлись. Конечно, она общается с ним уважительно и все такое, но я-то вижу холод в ее глазах.

– А вот и девочки, – к нам подходит Ярослав и целует мою маму.

С улыбкой смотрю на них двоих, искренне радуясь за маму. Когда-то она пережила тяжелый развод с отцом и мои подростковые закидоны. Справилась. Встретила Ярослава и создала новую семью, в которой счастлива.

Ярослав чмокает меня в щеку

– Как дела, Катюх? Почему одна?

Пересказываю все, что только что говорила маме.

Я замечаю, что Ярослав какой-то дерганый, взвинченный, постоянно оглядывается по сторонам, будто ищет кого-то.

– У меня для вас новость, – говорит возбужденно. – У нас сегодня будет важный гость.

– Кто такой? – мама бросает взгляд на меня, но я лишь развожу руками, сама не понимая, кто это может быть.

– А вот и он, – лицо Яра расцветает, и я медленно оборачиваюсь, чтобы проследить за его взглядом.

Осматриваю гостей и в конечном итоге замираю, узнав его…

Глава 2

Катя

Сон это или шокирующая явь?

А может, чья-то дурная шутка?

Как в замедленной съемке, поворачиваю лицо к маме, чтобы убедиться, что я не тронулась умом и что передо мной действительно он.

Мама что-то говорит. На ее лице широкая улыбка, а в глазах слезы. Ярослав, как мне кажется, тоже вот-вот расплачется.

Сын как-никак. И все равно, что подонок.

Ярослав-то не знает всей правды, для него Тимур – первенец. Родной старший сын, которого не видел почти шесть лет…

Мама хватает меня за руки и что-то эмоционально говорит. Я киваю на автомате, а сама не воспринимаю ни слова, в голове шум.

Музыка, гул, чужие голоса – всего этого нет. Я лишь слышу, как бешено стучит мое сердце, и поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него, того самого важного гостя. Его приход вызвал столько суматохи и произвел фурор, который можно сравнить разве что с разрывом бомбы.

Тимур изменился.

Очевидно, прошедшие годы повлияли на него – он раздался в плечах, скинув легкомысленный флер, свойственный молодости, сменил модную прическу на короткий ежик. Выражение лица стало чересчур серьезным.

Белая рубашка и черные брюки дополняют образ, делая из стильного парня, каким я знала Тимура, настоящего мужчину.

Через пару недель ему исполнится тридцать.

Чертовски красивый. Уверенный в себе. Ни грамма беспутности, исключительно строгость и сдержанность.

Мы не видели Тимура все это время, как и он нас. Нам было запрещено рассказывать ему какие-либо подробности о жизни, а ему так вообще слова лишнего сказать было нельзя, настолько все секретно.

Поначалу, когда Тимур только уехал, я подсознательно ждала, что он вернется. Вот-вот приедет, его отпустят. И тогда я…

Что именно я сделала бы – не знаю, но через год Ярослав ясно дал понять, что ждать сына в ближайшие несколько лет не стоит.

Шесть лет.

Столько мы не виделись.

Шесть лет одиночества, хотя ты и окружен любимыми и родными. Шесть лет косых взглядов и неудобных вопросов. Шесть лет тающих надежд и фантазий, которые я душила собственными руками.

Мне было восемнадцать, и все, о чем я мечтала, – его любовь.

Сейчас мне двадцать пять, и я мечтаю об уверенности в завтрашнем дне, о стабильности и покое.

Я чувствую, как лицо Тимура расплывается перед глазами, слезы нахлынули в самый неожиданный момент. И это отрезвляет меня.

Звуки возвращаются так резко, что я невольно вздрагиваю.

Тимур идет к нам. Приближается шаг за шагом.

Ярослав, не сдержавшись, срывается с места и направляется навстречу к нему, распахивает объятия, и мужчины обнимаются.

– Дождались, – мама украдкой смахивает слезу.

– Ты знала? – мой вопрос звучит с резкой претензией, и мама переводит на меня удивленный взгляд.

– Нет, откуда? Видимо, Ярослав сам недавно узнал, что Тимур возвращается. Еще пару недель назад он говорил,что, к сожалению, сына не будет на нашем празднике.

Он не знает… он ничего не знает о моей жизни.

Тимур и Ярослав размыкают объятия и идут в нашу сторону, разговаривая о чем-то и улыбаясь друг другу.

Я же чувствую, что вот-вот грохнусь в обморок, – сердце бьется с такой силой, что становится тяжело вдохнуть. Грудную клетку будто сдавливает что-то.

Боль от прошлых обид или правда – черт его знает, но в эту секунду я отчетливо понимаю, что моя жизнь уже не будет прежней.

– Ольга! – Тимур обращается к моей матери, и его голос повышает еще сильнее уровень моей тревожности.

Все, чего мне хочется прямо сейчас, это сбежать. По-детски? Плевать.

– Тимур! Боже, как ты изменился! Настоящий мужчина! – мама обнимает его, а я замираю и сжимаю пальцы, понимая, что руки просто ледяные.

Настоящий мужчина, который дал мне бабки и приказал выпить таблетку, веди дети ему были не нужны.

– А ты все такая же красавица, – Тимур отвешивает комплимент моей матери и переводит взгляд на меня.

Я приказываю себе не шевелиться. Не плакать. Не роптать. Не пресмыкаться.

Мне больше не восемнадцать, и мои чувства наглухо законсервированы.

Теперь он чужой.

Хотя и родным не был никогда, иначе разве он позволил бы этому случиться? Перешагнул бы грань? Нет. Конечно нет.

Я расправляю плечи и смотрю в его глаза.

Темные, но отдающие теплом. Они, наверное, то единственное, что не изменилось, разве что взгляд стал более равнодушным.

Он проходится по мне этим самым взглядом.

Что? Неужели не узнал?

– Катя, ты совсем не изменилась, – дергает уголками губ, а мне хочется взвыть.

Прошло шесть лет! Конечно, я изменилась, придурок!

Не знаю даже, что хуже… лучше бы он меня и вправду не узнал…

– Да? – переспрашиваю саркастически. – Уверена, тебе кажется, Тимур.

– Или нет, – усмехается.

Ты что же, думаешь, я до сих пор та восемнадцатилетняя деваха? Юная и зеленая, не знающая ничего о взрослой жизни?!

– Тимур, как мы рады, что ты вернулся! – мама, будто не замечая напряжения, продолжает говорить.

А Тимур так и смотрит на меня… будто просверлить взглядом дыру хочет.

– Надо попросить официанта принести еще один комплект приборов, – кивает на стол, который накрыт на четыре персоны.

– А что, вы ждете еще кого-то? Наверное, Камилу? – Тимур оглядывается по сторонам в поисках моей сестры, но зря, ее тут нет.

– Нет, – Яр бросает взгляд на меня, – мы ждем…

Ярослав не успевает договорить, потому что мою талию со спины оплетают мужские руки.

– Прости, любимая, – Филипп целует меня, а я смотрю на Тимура.

Он наблюдает за этой сценой безэмоционально, так, будто ему совершенно наплевать, что меня целует чужой мужчина.

Девочки, всех приветствую в новой истории) Нас ждут не идеальные герои. Они могут ошибаться и вас бесить, но уверена, вы все равно их полюбите (я не оставлю вам выбора 😁) И как всегда – моя вам благодарность вам за поддержку, каждую звездочку и комментарий ❤️

Глава 3

Катя

Шесть лет назад

– Слушай, может, ну его? Нахрен эту тусовку. Поехали в ресторанчике посидим, спокойно пообщаемся? – Филипп стоит поодаль, а я обвожу взглядом присутствующих, ища одного конкретного человека.

Не находя его, оборачиваюсь к парню:

– Фил, не нуди, – улыбаюсь широко. – Друг ты мне или кто? Вроде неплохая вечеринка, давай останемся?

Вечеринка отстой.

Куча бухих личностей, градус на этой сходке явно повышен.

Но мне надо найти его… Ведь Тимур сказал, что будет сегодня тут.

Взять меня с собой он отказался. Ну что ж, не он, так Фил стал проходным билетом.

С Филиппом мы познакомились в университете, быстро подружились, и я случайно узнала, что сегодня его тоже позвали на тусовку.

Музыка долбит по ушам. Откровенно говоря, я бы и сама с удовольствием уже свалила.

Филипп становится передо мной:

– Кать, пошли отсюда.

Мимо как по заказу проплывает девушка в мокром купальнике и грудью проходится по руке Филиппа. Тот морщится, стряхивает капли. Педант до мозга костей, ему тяжело выносить такое.

– Хорошо, Фил. Десять минут, и уходим.

Вздыхая, соглашается.

Хороший ты друг, Фил… жаль, что мое сердце навеки отдано другому и у нас с тобой ничего не выйдет.

Едва Фил отходит, как меня резко дергают за руку, затягивая в другую комнату.

Уже по прикосновению я знаю, кто это.

– Какого черта ты тут делаешь? – шипит Тимур. – Я же сказал: тебе сюда нельзя.

Удивленно поднимаю брови:

– Мне восемнадцать, Тимур. Сюрприз! Я могу делать что хочу, и ходить на любые вечеринки.

– Еще и с этим оленем приперлась, – цедит зло.

– Эй! Он не олень! Он мой…

– Кто? – нависает надо мной, заглядывает в глаза.

– Друг… пока что… – растягиваю рот в улыбке. – Но может стать большим, чем просто друг.

Руки Тимура до боли сжимают мои предплечья.

– Нет… – шипит, как от ожога. – Ты не посмеешь.

Вздергиваю подбородок и говорю с вызовом:

– А ты попробуй запрети.

– Ярослав, Ольга, поздравляю вас, – Филипп поднимает бокал с шампанским и любезно улыбается моей матери.

– Спасибо, Фил, – отчим похлопывает Филиппа по плечу.

Все присутствующие обмениваются вежливыми, но немного натянутыми улыбками.

– И когда же ты вернулся, Тимур? – спрашивает Филипп, а я сильнее сжимаю вилку в руках, потому что в голосе Фила слышится неприкрытый яд.

Тимур же на фоне него выглядит расслабленно и даже вальяжно.

Он улыбается спокойной улыбкой сытого кота, у которого нет совершенно никаких проблем, и кажется, ничто не может вывести его из себя.

– Сегодня, Фил. И сразу же поехал сюда. Боялся опоздать, – переводит взгляд на своего отца.

Ярослав горд и счастлив за сына. Все видят, как он рад его возвращению. Я понимаю его. Мы ничего не знали – где Тимур? Что с ним происходит, в каких условия работает?

Но вот сейчас он сидит перед нами без единой царапины, да и выглядит превосходно.

Я не могу не замечать, как на него косятся находящиеся здесь женщины.

– Ну а вы, – Тимур переводит взгляд с меня на Фила,– как давно вместе?

Я только открываю рот, чтобы что-то сказать, но Фил меня опережает:

– Давно! – выпаливает резко. – Так даже и не вспомнишь.

Я помню. Помню достаточно хорошо.

Два года и четыре месяца.

Филипп довольно долго ждал этого момента и всячески подталкивал меня к отношениям. Упорно добивался, окучивая и обещая мне море счастья и радости.

В конце концов я сдалась.

Филипп и Тимур переглядываются, а я ерзаю на стуле.

Они и раньше не переваривали друг друга. Фил бесился, если узнавал, что я была с Тимуром. Тимур ревновал меня к Филиппу, хотя шесть лет назад тот был мне не более чем просто друг.

– Чем занимаешься, Фил? – Тимуру будто доставляет удовольствие устраивать расспросы.

– Может, ты расскажешь нам, чем занимался? – не дав ответить Филиппу, вклиниваюсь в разговор и с вызовом смотрю на Тимура.

Тот выгибает бровь, глядя прямо мне в глаза.

Отходят на задний план все присутствующие, и я чувствую, как между нами натягивается струна. Весь мир, наполненный людьми, сужается до одного темного взгляда напротив.

Сколько должно пройти лет, чтобы перестало болеть? Чтобы я забыла то, что между нами было?

Станет когда-нибудь легче?

Ну почему ты вернулся? Почему именно сейчас, когда я решила запретить себе даже малую кроху мечтаний, когда уговорила себя не жить надеждой и приказала повзрослеть и начать жить реальностью.

Моя реальность это Филипп.

Надежный тыл, крепкое плечо рядом. Спокойствие, отсутствие эмоциональных качелей.

– Прости, красавица, но мне запрещено распространяться об этом, – легко отвечает Тимур и отворачивается от меня.

– Тимур, лучше обрадуй нас с папой и скажи, что ты не вернешься туда больше, – мама смотрит на Тимура с надеждой.

Тимур разводит руками:

– Я теперь подневольный человек, Оль. Но надеюсь на то, что моя помощь больше не понадобится.

Не ответил.

Значит, может снова уехать.

– А вдруг все-таки получится остаться? Заведешь семью, деток? – спрашивает мама с некоторой неловкостью, а я замираю.

Мне кажется, даже дышать перестаю. Сердце встает, переставая отдаваться неровным ритмом в груди.

Смотрю на Тимура. Что же ты ответишь?

Даже сама не замечаю, как с силой сжимаю вилку.

Тимур расслабленно смеется:

– Боже упаси! – отмахивается легко. – Нельзя мне семью, Оль. Я уехать могу в любой момент. Да и какой из меня семьянин? Нет уж.

Смеется так непринужденно, а мне впору зареветь, потому что он сейчас озвучил все мои мысли.

Не нужен ему ребенок… Так, только нервы трепать своими бесконечными хочу-не могу.

Утыкаюсь носом в тарелку, лишь бы никто не видел моих глаз.

Так и хочется взять скальпель Ярослава, провести по груди его сына да заглянуть внутрь – есть ли у него вообще сердце? Хоть что-то?

Или же там бесконечная пустота и одинокое перекати-поле?

Включают медленную музыку, и Филипп поднимается, протягивает мне руку:

– Потанцуем, Кать?

Не хочу я танцевать.

И тут сидеть не хочу. Сейчас мне надо только попасть домой.

– Конечно, – стараюсь улыбнуться искренне, но получается откровенно хреново.

Филипп все видит, но молчит, ни слова упрека.

Прижимает меня к себе и ведет в танце. Галантно и уверенно, сказывается воспитание. Фил из обеспеченной семьи, и ему привили светские навыки.

Вот бы еще сердцу как-то донести это.

– Рада, что вернулся Тимур? – спрашивает меня.

И вроде вопрос задан абсолютно уместный, но из его уст звучит как претензия – заранее.

– Само собой, Филипп, – мучительно пытаюсь держать себя в руках. – Ярослав очень ждал его.

– А ты? – выпаливает.

Глава 4

Катя

Шесть лет назад

– Ну что ты ходишь за мной, мелкая?

Замираю и медленно оборачиваюсь к Тимуру.

– Это ты мне? – указываю пальцем на себя.

– А тут есть кто-то еще?

Фыркаю и закатываю глаза.

– Дался ты мне. Я вообще на свидание собираюсь.

И я не вру.

Хотя свидание дружеское. С Филиппом у меня давно выставлены границы – он это знает и не нарушает их. Хороший, воспитанный мальчик Фил никогда не сделает ничего такого, чего бы мне не хотелось.

Прохожу мимо Тимура и иду к себе.

Не успеваю закрыться в комнате – он подставляет ногу и держит дверь рукой.

Я молча отступаю. Тимур надвигается на меня, толкает дверь, и она с грохотом захлопывается.

– Ты чего? – спрашиваю испуганно.

– Какое свидание? С кем?

Складываю руки на груди:

– Тебе какое дело, Тим?

– Я, как брат, должен знать, где ты и с кем.

Качаю головой.

– Какой брат, Вахтин? Не брат ты мне. И что-то я не особо заметила, чтобы ты вчера переживал о том, где я. Укатил с какой-то рыжей телкой в закат. Так что теперь будь добр, не мешай мне налаживать личную жизнь.

Разворачиваюсь, чтобы подойти к зеркалу, но Тимур перехватывает меня за руку и дергает на себя.

Я набираю в легкие воздуха, готовясь послать парня подальше, но не успеваю ничего сделать. Его губы накрывают мои, и я задыхаюсь…

Немного отстраняюсь и заглядываю ему в лицо. Его спокойствие лишь маска, и сейчас сквозь нее пробивается волна злости.

– А что я, Филипп?

– Ты рада, что он вернулся?

– У меня своя жизнь, мне не до Тимура. Вернулся и вернулся.

– Ясно.

Притягивает меня к себе еще ближе.

Я же сталкиваюсь взглядом с Тимуром. Он говорит с отцом, но иногда смотрит на меня. На первый взгляд он абсолютно не заинтересован. И это, надо сказать, ранит.

Неужели ничего не екает у тебя?!

Хотя о чем я. Екать там нечему. У Тимура-то и сердца нет.

Что ему до моей подростковой влюбленности?

– Долго будешь пялиться на него? – голос Фила вырывает меня из раздумий.

Я останавливаюсь, опускаю руки и смотрю ему в лицо:

– Хочешь мне высказать что-то? Ну так давай, ни в чем себе не отказывай.

Зря я так…

Не надо было при гостях. Но и я ведь не железная!

У меня и так неспокойно внутри, так еще и Фил подливает масла в огонь.

– Кать, прости, – он сдувается и больше не выглядит воинственно настроенным.

– Я домой поеду, – разворачиваюсь, собираясь уйти.

– Подожди, – просит меня, но я не оборачиваюсь, и Филипп просто берет меня за руку. – Я тебя отвезу.

Я сейчас очень уязвима, и каждое слово Филиппа, любая тень недовольства слишком сильно задевает, но тем не менее руку я не вырываю – не хочу привлекать внимания.

Когда мы подходим к столику, Ярослав уже разговаривает с другим гостем, Тимура нет.

– Ярослав, а где мама? Я хотела попрощаться, мы уезжаем.

– Она в уборную пошла, Кать.

Отворачиваюсь к Филу:

– Я отойду.

– Конечно, – и, чтобы сгладить неловкость, целует в щеку.

Ухожу в сторону дамских комнат, заглядываю туда, но маму не нахожу.

Придется вернуться. Я толкаю дверь в коридор и ударяю кого-то.

– Черт, прости… те.

Тимур потирает ушибленное плечо и смотрит мне прямо в глаза.

– А если нет? – спрашивает насмешливо. – Если не прощу?

Он стоит слишком близко для, по сути, чужого человека.

Ну и что, что сводный брат? Когда мама сошлась с Яром, Тимуру было двадцать, он даже не жил с нами – так, иногда оставался ночевать.

По факту он чужой мне.

Все, что нас связывает, это общее прошлое, которое для него стало мимолетным влечением, а для меня болью на всю жизнь.

Уверена, самовлюбленный засранец даже не догадывается о моих чувствах.

Я впервые за долгие годы так близко к нему.

Он будто бы такой же, но совсем другой. Запах, аура – все мрачнее, тяжелее. И тем не менее доверчивое сердце, которое так ничему и не научилось, тянется к нему, признавая своего.

Отшатываюсь от Тимура. Ни к чему это.

– Что ж, тогда… – прикладываю палец к губам, принимая задумчивый вид. – Тогда, думаю, мне будет абсолютно плевать. Я ищу маму, не видел ее?

– Нет.

– Ладно.

Обхожу его. Бежать! Подальше и побыстрее.

– Как ты, Катя? – звучит неожиданно серьезно мне вслед, и я торможу, останавливаюсь как вкопанная и медленно оборачиваюсь.

На лице Тимура совершенно иное выражение, без напускного веселья.

– Зачем тебе это, Тимур?

– Я ничего не знаю о твоей жизни, – он разводит руками. – Ты же в курсе, на работе нам нельзя было даже имен называть. Мне интересно, как ты жила эти шесть лет.

Невольно подхожу и отвечаю тихо:

– Ты хотел спросить, как я жила после того, как ты спал со мной месяц, а после оставил деньги на экстренную контрацепцию? Сказал, что ребенок тебе не нужен и вообще ты уезжаешь чуть ли не навсегда и чтобы я не ждала? – все-таки не сдержалась…

– Кать, – смотрит на меня тяжело.

– Так вот, я не ждала тебя, Вахтин! – меня трясет, и я не могу остановиться, за что тут же ненавижу себя. – Мы с Филиппом уезжаем, я только найду маму и попрощаюсь с ней.

– А со мной ты прощаться не хочешь?

– А с тобой я уже давно попрощалась, Тимур.

Не дожидаясь ответа, быстрым шагом возвращаюсь в зал. Мама сидит за столом, рядом Филипп и Ярослав. Беседуют о чем-то.

А ведь когда-нибудь правда раскроется…

Что я буду делать после этого?

– Мам, мы поедем, – наклоняюсь, целую маму, прощаюсь с Ярославом.

Выходим с Филиппом из ресторана. Он уже привычно открывает мне дверь и придерживает за руку, помогая сесть.

Фил ведет автомобиль спокойно и размеренно, а я смотрю в окно на неоновые вывески, которыми заполнен наш город.

За яркими красками – безразличие и равнодушие. Такое же, как и в глазах Тимура.

– Я останусь у тебя сегодня? – вырывает меня Фил из мыслей.

– М-м-м… там Надюша. Она не спит, ждет меня.

– Ясно, – сухо.

Наплевать.

Филипп высаживает меня у дома, провожает до квартиры.

Я сама тянусь к нему, целую, но не позволяю поцелую продлиться долго.

– До завтра, – говорю Филиппу.

Тот кивает.

– Спокойной ночи. И… я люблю тебя, Катя.

– Спокойной ночи, – улыбаюсь.

Знаю, он ждал вовсе не этого.

Открываю дверь и тихонько разуваюсь, но Надя все равно услышала.

– Мама! – со звонким криком она подбегает ко мне, и я ловлю ее на лету, тут же обнимаю и прижимаю к себе, вдыхая самый родной и любимый запах в жизни. – Я та-а-ак соскучилась по тебе! Тебя не было страшно долго!

Запрокидываю голову и смеюсь:

– Всего лишь пару часов!

– Вечность, мама!

Ставлю ее на ноги и смотрю на свою дочь.

На самую красивую девочку на свете.

Вот, Вахтин, цена ее жизни. Пара красных купюр, безразлично положенных на прикроватную тумбу.