Текст книги "Бывший. Мы будем счастливы без тебя (СИ)"

Автор книги: Даша Черничная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Глава 15

Катя

– Помоги, пожалуйста, снять детское кресло, – прошу Тимура.

Тот молча подходит к машине и отсоединяет кресло, разворачивается, идет в сторону дома.

– Ты куда? – кричу ему вслед.

– Отнесу кресло в квартиру.

– Давай просто назад поставим, да и все.

Вахтин оборачивается и смотрит на меня как на дуру, при этом спокойно держит кресло в одной руке, хотя оно совсем не легкое. Но он будто совсем не чувствует его вес.

– Ты когда-нибудь перевозила взрослый велосипед в своей машине?

– Э-э. Нет. Он в разобранном виде нормально влезет в багажник.

– И как ты себе это представляешь? Думаешь, ему раму распилят? – закатывает глаза и разворачивается, идет к подъезду.

А я закипаю, едва сдерживаясь, чтобы по-детски не показать ему средний палец.

Разворачиваюсь, сажусь за руль, завожу машину и кладу руки на колени.

Тимур выходит из подъезда уже без кресла Надюши – оставил его у мамы в квартире – и садится на пассажирское сиденье рядом со мной.

Едва за ним закрывается дверь, я вбиваю адрес склада в навигатор и выезжаю.

– Я могу сесть за руль, – первым нарушает тишину Тимур.

– Рада за тебя, – не свожу взгляда с дороги.

Слышу, как Вахтин тяжело вздыхает.

– Идет дождь. Я могу сесть за руль вместо тебя, – поясняет так, будто я с первого раза не поняла его.

На улице и правда разошелся дождь, хотя по прогнозу он должен был быть совсем небольшим. Небо хмурое, серое. Солнце и не думает показываться.

– Я вожу машину уже шесть лет, прикинь? – спрашиваю с едкой усмешкой. – Шесть лет ездила и в снег и в дождь. И никогда не было проблем.

– Я всего лишь хочу помочь, – Вахтин говорит сдержанно, но я чувствую, что бешу его.

– Хочешь помочь? Надо было отказаться от предложения мамы.

– Это было мало похоже на предложение, знаешь ли, – усмехается. – Жена моего отца попросила у меня помощи. Я был свободен. Не понимаю, почему я должен отказываться. Была бы у меня здесь тачка, съездил бы сам.

– И тебе не пришлось бы терпеть мою компанию, – усмехаюсь.

Тимур отворачивается к окну.

– Это твои слова. Не мои.

Крепче сжимаю руль.

– Я выгляжу каким-то монстром, который не может вынести нахождения рядом с тобой, – злюсь.

– Возможно, так и есть? Ты не думала над этим? – говорит так легко, что хочется врезать ему. – Потому что у меня проблем с нахождением рядом с тобой нет.

Его фраза звучит холодно и абсолютно равнодушно. Вот именно это и бесит сильнее всего, потому что я не хочу, чтобы Тимур тревожил мой душевный покой.

И я каждый день на протяжении всей этой недели уговариваю себя, что Тимур, ну… он просто был. Не более.

Был. Уехал.

Да, родила. Забыла и начали жить счастливо без него.

Но по факту это пустые уговоры самой себя перестать так реагировать. Увы, они не срабатывают, и да, черт возьми, мне тяжело рядом с ним.

Когда мы один на один в закрытом пространстве – вообще чувствуется насилие над моим внутренним миром.

– Ты проехала поворот, – констатирует спокойно.

– Черт! – бьюсь затылком о подголовник и злюсь на себя.

Катя, ну где твои мозги? Какого черта ты творишь?!

– Вот тут кольцо, бери прямо и потом уходи налево, – командует спокойно.

И никаких насмешек в духе «баба за рулем – обезьяна с гранатой».

Отец до сих пор не может поверить в то, что я вожу в городе и ни разу не попала в аварию и не притерла никого.

– Налево, Катя! – говорит Тимур чуть громче.

– Да слышу я.

– Так сбавляй скорость.

Бешусь, но делаю все так, как говорит Тимур.

Разворачиваюсь, еду обратно.

– А почему ты себе машину не купишь?

Я больше чем уверена, что у Тимура достаточно денег. Я знаю, он жил в закрытом городе, форму, жилье и питание ему предоставляло государство, он был на полном обеспечении. Тратить деньги в эти шесть лет ему было некуда.

Да и сомневаюсь, что платили ему копейки. Тимур и раньше был крутым программистом, а сейчас, без сомнения, достиг очень высокого уровня.

– Я пока не уверен в том, что останусь тут, – Тимур отвечает не сразу.

– Почему? – отваживаюсь на вопрос, хотя знать ответа не хочу.

Я не знаю, что со мной станет, когда я услышу его.

– Потому что я прижился там. Там моя жизнь.

– А здесь твоя семья. Отец, мать. Брат.

– Я же чужой, Катя. Ты сама сказала это, – Тимур говорит без претензии, просто сухая и безэмоциональная констатация факта.

А мне снова хочется извиниться, но я молчу.

– Поворачивай налево.

Съезжаю с трассы на грунтовую дорогу.

Дождь сделал свое дело, и у машины будто пару раз терялось сцепление с дорогой и ее немного вело. Вот и сейчас – но я вырулила и выровняла машину.

Тимур все это время был напряжен, но молчал, никак не комментировал и не высмеивал мою манеру вождения.

В конце концов мы все-таки въехали на территорию промзоны.

Тут достаточно мрачно, кругом поля и лесополоса. Идет дождь. Одна я бы обделалась тут от страха, так что хорошо, что Тимур поехал со мной.

– Кажется, это тот склад, который нам нужен. Заезжай в ворота.

Заезжаю, но за воротами шлагбаум. К нам выходит охранник.

– Где накладная на велосипед? – спрашивает Тимур.

– В бардачке.

Он забирает оттуда документы и выходит на улицу, под дождь. Протягивает документы охраннику, и тот указывает рукой, куда надо ехать.Через минуту Тимур садится обратно в машину.

– Ну и погодка. Поезжай вон туда, там пункт выдачи.

Когда мы подъезжаем, он снова командует:

– Сиди тут, я все сам сделаю.

– Хорошо.

Я не сопротивляюсь. Может, я и психованная идиотка, но не дура, понимаю, что сейчас лучше просто послушать Тимура.

Он управляется буквально за десять минут. Мне приходится только подвинуть сиденье, потому что – сюрприз! – велосипед продают не в разобранном виде. Снимают только переднее колесо, но даже с учетом этого велосипед еле-еле помещается в машину.

Тимур садится на переднее сиденье и матерится.

– Прости, – поворачивается ко мне. – Еле запихнул.

– Не понимаю, почему мама не заказала доставку, – бормочу растерянно.

– Чего уж теперь об этом. Можем ехать.

Киваю и разворачиваю машину. Едва мы выезжаем из ворот, как навстречу нам едет грузовик.

– Не разъедемся, Кать. Сдавай назад.

Я начинаю паниковать, но отъезжаю назад.

Охранник машет нам, а потом подбегает к машине:

– Езжайте вон по той дороге. Там деревня, выедете через нее.

– Спасибо! – кричит Тимур. – Давай налево, Кать.

– А если мы там не проедем? У меня не лодка, как видишь.

– Разберемся!

Послушно поворачиваю, но чем дальше едем, тем сильнее становится понятно, что ни черта мы тут не проедем.

– Машину безбожно ведет, Тимур. Давай ты сядешь за руль?

– Уже поздно, Кать. Остановимся – завязнем. Езжай тихо и не паникуй, я рядом.

– Может, я паникую потому, что ты рядом, – бормочу.

Пауза.

– Это льстит мне, конечно, красавица. Но мне бы хотелось, чтобы я вызывал у тебя другие чувства, – говорит это совсем тихо, но… черт! Я же все-все слышу!

Автомобиль окончательно заносит, он идет юзом, и под мой визг мы все-таки застреваем.

Глушу машину и убираю руки от руля, роняя их на колени.

– Ну вот и приехали, Тимур. А теперь давай иди, разбирайся, – передразниваю его.

Глава 16

Тимур

Ладно, это мой косяк. Признаю.

Послушал охранника, решив, что он не может ошибаться.

А может, он и не знал, что ту дорогу размывает гораздо сильнее, чем основную.

Катя то оборачивается назад, то вглядывается вперед сквозь ливень. Стекла в дождевых каплях, не видно ни черта. Она устало откидывается на спинку кресла и растирает лицо руками.

Открываю дверь машины и выхожу под дождь.

Я и так промок, пока разговаривал с охранником и грузил велосипед, еще немного воды уже не сильно что-то изменит.

А вот грязь под ногами – это неприятно. Сейчас измажу Кате машину, и она снова вывалит на меня все, что думает.

Накидываю капюшон толстовки, но он особо не помогает, промокает практически мгновенно.

Обхожу машину, вернее объезжаю, потому что ноги скользят. Осматриваю ее, возвращаюсь и сажусь обратно.

– Я оплачу химчистку,– киваю на свои ноги, которые уже оставили следы на коврике.

– Забей, – отмахивается. – Лучше скажи, что там?

– Нужно вытягивать, Кать, сами не выедем. Но боюсь, пока идет дождь, ничего не получится.

Поворачиваюсь к ней.

Катя прикрывает глаза, а я рассматриваю ее.

Красивая, зараза. До зубного скрежета и тесноты в груди. Губы, глаза, волосы – вся такая, что взгляд не отвести. Боттичелли, Да Винчи, все их Венеры и Мона Лизы, эти произведения искусства, к которым стоят многочасовые очереди, – ничто по сравнению с ней.

Мне иногда кажется, что Катя родилась, чтобы сводить меня с ума. Потому что я едва держусь, когда она рядом.

Я отчетливо осознаю, что теряю контроль над собой.

Видеть меня она не хочет.

Меня ее присутствие рядом тоже порядком выводит из себя. Потому что выдержка моя, годами тренируемая, сыпется сквозь пальцы как труха.

Катя распахивает глаза, и я тут же отворачиваюсь. Не хватало еще, чтобы она спалила меня.

– Что делать будем? Может, эвакуатор вызовем?

– Он не приедет сюда, он просто увязнет где-нибудь на подъезде. Тут трактор нужен, Кать, – киваю на домики впереди. – По-хорошему, надо идти в поселок и искать трактор.

Катя молчит пару секунд, а потом оборачивается и достает с заднего сидения свою сумку, перекидывает ее через плечо, надевает сверху куртку, застегивает и дергает водительскую дверь. Резко оборачивается на меня:

– Чего сидим? Пошли!

Нормально.

Командирша нашлась. Но тут она точно права: смысла сидеть и ждать благословения божьего нельзя, есть риск не дождаться.

Я выхожу, и Катя блокирует машину. Она увязла в грязи так, что места для проезда другой машины хватит.

Катерина идет в сторону поселка не оборачиваясь, а я шагаю следом. Дождь, мне кажется, и не думает прекращаться, так что мы быстро промокаем до нитки.

В какой-то момент у Кати разъезжаются ноги, и она едва не падает, но я подхватываю ее.

– Спасибо! – кивает и хватается за мой локоть.

Я поддерживаю ее, касаясь впервые за долгие годы.

Стрелы воспоминаний попадают четко в цель. Я вспоминаю все, что было между нами. Помню ее тело так, будто трогал его вчера. Изгибы, нежность кожи – все это настолько врезалось в память, что, кажется, я буду помнить все это даже когда стану дряхлым стариком.

Мы подходим к крайнему дому и зовем хозяев. К калитке подходит старушка и с сочувствием выслушивает наш рассказ.

– Сейчас я позвоню Николаю. У него трактор, он должен помочь!

Глаза Кати загораются, и она впервые смотрит на меня с улыбкой.

Но улыбка быстро гаснет, когда старушка дозванивается до жены этого самого Николая, которая и сообщает, что тот спит после принятой на грудь беленькой и сможет нам помочь завтра, когда проспится.

– Что нам теперь делать? – Катя смотрит на меня с доверчивостью, которую сейчас выдает мне авансом.

Я же сам сказал: решим. Вот и решай, Вахтин.

– А больше никто нас вытянуть не может?

– Так трактор один. У остальных только легковые, – разводит руками бабуля. – Уже лет десять просим нам дорогу сделать.

– Ясно. Валентина Владимировна, можно остановиться у вас на ночлег? Я заплачу.

Катя стонет.

– Послушай, вариантов нет. Просто прими это, – велю строго.

– Там Надя ждет меня, – Катя выразительно смотрит на меня, как бы говоря: «Сделай же что-нибудь, пожалуйста!»

И я бы сделал, но против стихии попереть просто не могу, как бы мне ни хотелось этого.

– Мы переночуем тут. Завтра уедем. Надя с твоей мамой, отцом, Камилой и Демидом.

– Конечно, тебе не понять. – И вот в ее глазах уже привычная ненависть, с которой я к этому времени свыкся, как со второй кожей.

Глава 17

Тимур

– Катя, прекрати вести себя как маленькая девочка! – срываюсь на нее. – Ночь ничего не решит.

Я не хочу оставаться с ней на ночь.

У Кати есть Филипп и тонна ненависти ко мне. У меня только душащая, ненормальная, отчаянная привязанность к ней. И один бог знает, как сложно мне будет сегодня.

– Пошел ты, Вахтин! – выпаливает Катя неожиданно. – Не тебе мне рассказывать про то, что нужно перестать быть маленькой девочкой!

Выгибаю бровь. Это на что намек, Катерина? На то, что ты родила в восемнадцать? Так разве моя вина в этом, детка?

– Идемте, покажу вашу комнату, – вмешивается Валентина Владимировна. – Только сразу предупрежу: чтобы без амурных дел. Я сплю за стенкой, и у меня хороший слух.

– За это можете не переживать, – Катя проходит мимо меня, задевая плечом.

У-у! Злющая, как черт.

– Ты спишь на полу! – объявляет мне.

Тут одна кровать, а я и не настаиваю. Спать рядом с ней – самоубийство.

Хозяйка отправляет нас в ванную, дает какую-то одежду, оставшуюся непонятно от кого, но вещи чистые, и мне по большому счету плевать. Я привык и не к такому.

А вот Кате тяжело свыкнуться с мыслью, что придется надеть чужую одежду.

Она благодушно отдает мне одну подушку и одно одеяло, на котором я ложусь у ее кровати. Больше тут просто негде.

Складываю руки на груди и смотрю в потолок.

– Где отец Нади?

– Что? – Катя аж дергается от вопроса.

– Я спросил, где отец твоей дочери?

– Понятия не имею.

– То есть он вот так просто забил на новость о том, что ты беременна и сказал: «Делай что хочешь?»

– Да, вот так просто, – Катя вздыхает. Понятно, что тема ей не нравится. – А что тебя удивляет? Ты бы поступил по-другому?

Сложный вопрос.

– Если бы я узнал о том, что ты ждешь от меня ребенка, то точно не остался бы в стороне от проблемы.

Усмехается.

– Выходит, для тебя мой ребенок был бы проблемой.

Да что за нахрен!

– Я не то хотел сказать, – я, твою мать, сдаюсь!

Потому что ничерта не понимаю, как держать с ней диалог.

Слышу шорох, и Катя поворачивается на бок, подпирает голову рукой:

– Брось, Тимур. Ты сказал ровно то, что хотел: если бы я пришла к тебе с новостью, что ношу в своем животе нашего ребенка, ты бы посчитал это проблемой и, вероятно, отправил меня делать аборт.

– Ловко ты вывернула. Но знаешь, как было бы? Я бы не довел до такого, что в принципе я и сделал. Принял меры, обезопасив и тебя, и себя.

Катя тихо смеется с каким-то болезненным отчаянием.

– Хочешь правду, Тимур?

Смотрю в темноте на очертания ее лица и понимаю, что мой ответ ей не нужен.

– Я так и не простила тебя.

– За то, что я дал нам обоим шанс на другую жизнь?

– За то, что ты не нашел в себе сил и кроху любви ко мне и возможному ребенку внутри меня, – всхлипывает.

– Катя…

– Не хочу ничего слышать.

Отворачивается. Плачет.

Сука, да что ж за жизнь такая конченая у меня!

Подрываюсь с пола, выхожу из дома.

Дождь прекратился, но на улице холодно.

Стою, прихожу в себя…

Ребенок от Кати – это несбыточная мечта. Тогда она была неосуществима.

Сейчас – тем более.

Глава 18

Катя

Это была не ночь, а ад…

Когда Тимур ушел, я плакала. Долго рыдала в подушку, давя всхлипы, чтобы ушлая старушка ничего не услышала.

Все мои мысли и страхи подтвердились этой ночью. Я понимаю, что сделал бы Тимур, если бы не уехал тогда.

Он додавил бы меня. Не оставил бы это просто так. Непременно настоял на аборте. Прошло шесть лет, но ничего не изменилось – он по-прежнему не хочет от меня ребенка.

И слава богу, что уехал, выходит.

Ведь я бы не смогла ему противостоять. Не нашла бы в себе сил отстоять собственное мнение.

Как уснула, не помню. Проснулась на заре. Импровизированная постель Тимура была убрана на табурет в углу. Спал ли он вообще этой ночью или так и сидел на улице?

В доме было тихо, и я просто лежала и смотрела в потолок. Мыслей не было. В голове звенящая тишина, все уже обдумано бессонной ночью.

С кровати я не встаю, попросту сползаю. Сил нет.

А мне еще машину вытаскивать и обратно ехать.

Я переодеваюсь в свою успевшую высохнуть на батарее одежду и выхожу из комнаты. Умываюсь в ванной и иду на шум на кухне.

Там уже кашеварит Валентина Владимировна.

– Доброе утро.

– А, Катюша, доброе. Садись.

Устало опускаюсь на табурет, и женщина ставит передо мной кружку и тарелку с ленивыми варениками.

– Пей чаек, Катюша, – подмигивает старушка, и я вымученно улыбаюсь.

Мне бы кофе. Да покрепче. Такой, чтобы глаза навыкате были, потому что сил у меня нет.

– А вы не видели Тимура?

– Да как же не видела? – удивляется. – Видела. Он с мужиками машину вашу вытаскивает.

Шумно проглатываю завтрак и срываюсь обратно в комнату, лезу в сумку. В боковом кармашке должны быть ключи, но их там нет…

Вот гад!

Возвращаюсь обратно за стол.

– А когда он ушел? Давно?

– Давненько, Катюша. Но, думаю, скоро вернуться должен.

Остаток завтрака доедаю, не чувствуя вкуса, постоянно поглядываю в окно.

– О, а вот и твой благоверный, – указывает женщина пальцем.

Точно, идет.

Только вот Тимур и близко не мой благоверный.

Вахтин открывает дверь, входит, запуская в дом поток холодного воздуха. Его лицо не выражает никаких эмоций, на нем нет следов усталости или злости. Ничего. Просто непроницаемая маска.

Я обращаю внимание на его руки. Красные, видимо, на улице опустилась температура, а он в одной толстовке.

– Катя, – кивает мне.

– Ты забрал у меня ключи, – смотрю на него исподлобья.

– Чтобы вытащить машину, – отвечает равнодушно.

Валентина Владимировна активизируется:

– Получилось?

– Да, – кивает ей и переводит взгляд на меня. – Ты готова ехать?

Одним глотком допиваю чай и поднимаюсь.

– Валентина Владимировна, спасибо вам за все.

Женщина сетует:

– Тимур, вы бы хоть позавтракали! А то даже от чая отказались.

– Я уже дома позавтракаю, – дарит улыбку женщине. – Спасибо.

Отворачивается и смотрит на меня. Улыбка гаснет.

Настолько я тебе противна, да?

Кутаюсь в легкую куртку и накидываю капюшон на голову. На улице не минус, но температура за ночь ощутимо упала.

Мы быстро идем в сторону дороги. Машину видно издалека, она уже стоит развернутая в сторону трассы. Подойдя ближе, обхожу тачку, присаживаюсь перед бампером.

– Твою мать, – роняю голову.

На передней части бампера вмятина.

Тимур стоит сзади:

– Неприятно, понимаю. Мужики сказали, тут когда-то деревья росли, вот по ходу дела мы въехали в старый пень.

Поднимаюсь на ноги и осматриваю повреждения, шмыгаю носом, потому что хочется, как маленькой девочке, расплакаться. Моя машинка… я столько работала, копила, чтобы позволить ее себе.

– Не расстраивайся, – Тимур кладет мне руку на плечо.

Я ощущаю, что ему неловко, он будто чувствует себя обязанным что-то сделать.

– Приедем в город, отгоню тачку в сервис, – говорит, не спрашивает. – Тут бампер под замену, но, думаю, сложностей не возникнет. Решат проблему быстро.

Отхожу от Тимура, и его рука соскальзывает с моего плеча.

– У меня парень есть, вообще-то. Попрошу Филиппа помочь.

– Как угодно, – поднимает руки, сдаваясь, а после засовывает их в карманы джинсов. – Хочешь, я поведу?

Сжимаю брелок от ключей в руке, думаю секунду. Так будет лучше, да. Я устала. У меня нет сил контролировать дорогу.

Молча протягиваю брелок, и Тимур забирает ключи. Он садится на водительское место, я на пассажирское и автоматом кладу телефон на держатель с беспроводной зарядкой.

Вечером у меня сел телефон, а зарядное устройство я с собой не брала.

Тимур заводит машину и выезжает.

Вскоре мой телефон включается, и тут же начинают сыпаться сообщения, а потом раздается звонок. На экране имя Филиппа.

– Алло.

– Где ты?! Почему не отвечаешь? – спрашивает, сразу начиная с наезда.

– Я потом тебе расскажу, ладно?

– Ты не дома. Я ночью вернулся и поехал к тебе, но никто не открыл, – давит голосом.

Тру пульсирующий висок.

– Фил, я поехала за подарком Ярославу и застряла. Еще и машину повредила. Я только сейчас еду домой.

Тимур тихо откашливается, и я резко поворачиваюсь к нему.

Вот обязательно было это делать сейчас, да?

– Катя, – Филипп зол, – ты не одна?

– Нет… Фил, у меня сейчас снова сядет телефон. Я приеду, и мы поговорим, хорошо?

– Что нахрен происходит, Катя? – орет Филипп, но телефон садится.

Я роняю руку с телефоном. Фил даже не спросил что со мной… В порядке ли я.

Поворачиваюсь к Тимуру.

– Помолчать нельзя было?

– Мне что, давиться? – косится на меня.

– Мог бы потише…

– Потише кашлять? – хмыкает.

– Ладно, проехали. И кстати, почему ты такой бодрый? Ты же не спал ночью.

Тимур больше не поворачивается ко мне:

– Я привык не спать, Катя. На точке мы могли по трое суток не спать.

– Точка? Так ты называешь то место?

Он с силой сжимает руль. Не нравятся ему, видите ли, расспросы.

– Где это место? Расскажешь?

– Нет.

– Оно хотя бы далеко отсюда или рядом?

– Далеко.

Ясно. Больше не лезу. Смысла нет – ясно же, что не расскажет ничего. В дороге меня укачивает, вдобавок клонит в сон, и я прикрываю глаза.

– Как Филиппу объяснишь? – спрашивает Тимур.

Распахиваю глаза. Спать больше не хочется.

– Как есть расскажу. Правду.

Доезжаем до города. Говорю Тимуру, куда ехать, и он тормозит у моего подъезда, достает велосипед, из-за которого мы пережили столько всего, и поднимает его на мой этаж.

– Оставь тут, у двери. Я сама закачу его в квартиру.

– Он тяжелый, – Тимур выгибает бровь.

– Справлюсь, – не смотрю на него и принимаюсь открывать дверь.

Тимур обходит меня и бросает:

– До встречи, – прыжками спускается с лестницы.

– Тимур! – зову его и зажмуриваюсь.

Он спустился на пролет, и я его не вижу, но звуки шагов прекращаются.

– Да, Катя?

– Я вчера готовила запеканку. Знаю, ты не поел утром. Хочешь позавтракать с нами?

Сердце в груди щемит от боли.

– Нет, Катя. Не хочу, – отвечает как робот. – Спасибо.

Уходит.

Я закатываю велосипед в коридор и стекаю по стене.

Не хочет… Глупо было ожидать чего-то другого.