Текст книги "Бывший. Мы будем счастливы без тебя (СИ)"

Автор книги: Даша Черничная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 46

Катя

Первые дни мы проводим с Тимуром. Он приходит в дом к бабушке так, будто эта самая бабушка не моя, а его.

Бабуля же встречает его с должным гостеприимством и теплотой.

Раньше она не особо общалась с Тимуром, как-то не доводилось. Сейчас же с открытой душой встретила его.

А бабуля моя не с каждым сходится с такой легкостью.

После того как правда вышла наружу, а Надя объявила всем, что она, в общем-то, в курсе того, кто ее отец, не изменилось ровным счетом ничего.

Тимур как проводил много времени с дочерью, так и продолжает.

Вот и сейчас он пришел в гости к бабушке и покорно играет с Надей в куклы. Вернее, она переодевает их и устраивает кукольное представление, а Тимур единственный зритель.

Я смотрю на них со стороны и понимаю, что моя жизнь безвозвратно изменилась. Теперь Тимур будет неотъемлемой частью жизни дочери, а следовательно, и моей.

И ведь еще буквально несколько недель назад я планировала провести остаток жизни совсем с другим человеком.

– Бабушка, я пойду пройдусь, – надеваю куртку поверх свитера.

– Ты на речку?

– Да. Наверное. Не знаю.

Не знаю – в последнее время девиз моей жизни, от которого я порядком устала.

И Тимур меня тоже, надо сказать, начинает бесить.

Что у него на уме? О чем он думает и какой видит свою дальнейшею жизнь? Я не понимаю…

Ухожу из бабушкиного дома и иду проторенными за детство тропами.

Недалеко есть место, любимое местными – пляж на реке. В теплое время года они тут собираются, чтобы пожарить мясо, искупаться и просто приятно провести время.

В этот осенний день тут нет никого.

Я подхожу к поваленному дереву, которое используют в качестве лавочки, и сажусь на него, обнимаю себя руками и смотрю на реку.

Я хотела уехать сюда, чтобы разобраться в себе и своих чувствах, но этого недостаточно.

Надо признать, что я по-прежнему люблю Тимура? Пожалуйста, мне несложно, ведь эта мысль давно привычна.

Надо признаться, что Фила я никогда не любила и моя свадьба с ним была бы огромной ошибкой? Готово. В любви Филиппу я не признавалась никогда. Впрочем, для него это не новость. А свадьба…

Что ж, мое согласие было получено под давлением нескольких десятков глаз и по причине отсутствия у меня внутреннего стержня.

Нашему браку не суждено было состояться.

Мало всего этого. Недостаточно. Я пока не понимаю, что творится в душе у Тимура.

Я просто не вынесу больше любить одна.

На берегу реки я провожу больше часа. Тут хорошо и спокойно – полная противоположность тому, что творится у меня в душе.

– Вот ты где, – позади слышится хруст ветки, и я оборачиваюсь на голос Тимура.

Он обходит дерево и становится напротив меня.

– Бабушка сказала, где я?

Тимур садится рядом со мной, переводит взгляд на воду.

– Нет.

– Откуда тогда ты…

– Когда-то давно ты говорила, что это твое тайное место. Что любишь приходить сюда одна и смотреть на природу.

– Ты запомнил.

– Конечно, – Тимур переводит взгляд на меня. – Я помню все, Катя. И о многом жалею.

Сглатываю, боясь услышать продолжение.

– О чем ты жалеешь? – мне так странно слышать эти слова в свой адрес.

– Жалею о том, что был слаб. Что врал тебе о своих чувствах. Врал отцу. Возможно, если бы ты знала о том, что я влюбился в тебя, едва только увидел, ты бы не уходила сейчас от меня, боясь откровенного разговора и и думая, что ты не в силах задать мне прямые вопросы.

Мне кажется, мое сердце останавливается, а после срывается в бешеный ритм.

– Ты любил меня тогда? – спрашиваю неверяще.

– И тогда, и сейчас, – кивает серьезно. – Вот только я даже не могу назвать это любовью, я уже говорил тебе. Не любовь – нечто гораздо более сильное, чувство, с которым невозможно совладать.

Я поворачиваюсь к Тимуру полубоком, он тоже садится так, чтобы смотреть мне в лицо, берет мою холодную руку, накрывает своей, горячеей, греет.

– Если ты любил меня, почему бросил? Почему уехал? Зачем тебе нужен был этот дурацкий контракт?! – выпаливаю со злостью.

Тимур отводит взгляд к реке, но рук не убирает.

– Я не выбирал этот путь, Катя.

– Не понимаю.

Тимур хмурится.

– Вернее выбирал, конечно. Вот только выбора, по сути, не было.

– Расскажи, – пальцами сжимаю его руку.

– Я взломал то, чего не должен был. Закрытый канал силовых структур. И самое страшное – я сделал это по приколу, – усмехается и роняет голову. – Я возомнил себя чертовым богом, был уверен в себе и настолько бесстрашен, будто у меня в запасе еще десяток жизней.

– Но как вообще у тебя это вышло? Я, конечно, не сильна в этой теме, но мне кажется, такие каналы должны быть максимально защищены.

– Скажем так: мне повезло.

– Ничего себе везение, – качаю головой.

– Вот уж точно, – снова печальный смешок. – Из тысяч возможных попыток подорвать безопасность системы у меня был шанс сделать лишь одну. И я попал в яблочко. Уже на следующий день за мной пришли.

– О господи…

– Мне светил срок. Причем приличный. В милой беседе мне объяснили, что варианта два: либо я сажусь и на меня навешивают еще какую-нибудь дрянь, чтобы я загремел за решетку до конца жизни, либо я иду работать на них. Отрекаюсь от своей жизни, полностью меняю все, но хотя бы остаюсь на свободе. Хотя, конечно, сложно назвать это свободой. По сути, все прекрасно понимали, что я непроходимый идиот и если бы я реально хотел взломать такой ресурс, то делал бы это иначе.

Я молчу несколько секунд, потому что нахожусь в шоке, ведь Тимур нам представил все совершенно в ином свете.

– Но почему ты не сказал Ярославу правду? Возможно, он бы помог, нашел связи.

Тимур заглядывает мне в глаза:

– Он бы не помог, Катя, только бы винил себя, переживал, мучился все эти годы. А так это просто работа, на которую я пошел. Просто, скажем так, необычная работа.

– У меня не может все это уложиться в голове, – мой мозг реально кипит.

– Понимаю и прошу тебя не говорить никому о том, что ты услышала.

– Ох, – вздыхаю. – Конечно, Тимур. Хоть я и не согласна, но тебе явно виднее. Я никому не скажу.

– Катя, я бы и тебе не говорил, но ты должна знать, – сводит брови к переносице, смотря на меня со всей серьезностью. – Ты должна знать, что я любил тебя тогда и уехал не для того, чтобы сбежать от тебя или что-то в этом роде. Насчет таблеток – я не знал, вернусь ли, и хотел, чтобы у тебя была своя жизнь. Без последствий от нашей любви.

Теперь я поняла.

– Если бы не тот случай и тебе не пришлось бы уехать, что было бы дальше? – голос мой предательски дрожит.

Тимур как-то странно улыбается. В его улыбке нет веселья, вовсе нет. Наоборот, в ней присутствует мука и бесконечная печаль.

– Многие годы, находясь за несколько тысяч километров от тебя и дома, я думал об этом. Что было бы? Очень быстро я бы признался самому себе, что без тебя я не могу жить. Сказал бы тебе о своих чувствах, потом пошел бы к отцу и сознался во всем.

Улыбаюсь, а у самой глаза наполняются слезами.

Да… это та история, которая не случилась.

– Мне уже не изменить прошлого, – говорит Тимур. – Но сейчас в моих руках возможность изменить настоящее и будущее.

Замираю, даже дышать перестаю.

– Ты уехала сюда, чтобы подумать обо всем, но прежде чем принимать какие-то решения, ты должна знать, что я люблю тебя. И буду любить, пока меня не отправят в деревянном ящике в землю.

– Не говори так! – выпаливаю тут же.

– Я фантазировал о том, как было бы, если бы я не оступился. Когда я вернулся сюда, то чувствовал себя ненужным. Ты сказала – чужой. И именно так я себя и ощущал. Я не мог представить себе, как жить в реальности, где ты родила от другого, ко всему прочему еще и собираешься замуж за человека, которого не любишь и который не достоин тебя. Раньше все крутилось вокруг неосуществимых фантазий, но сейчас это не фантазии, Катя. Это настоящая жизнь, в которой ты нужна мне. Надя нужна мне. Вы обе смысл всего. Я хочу семью. Хочу, чтобы для мира и общества вы стали моими девочками. Я не представляю свою жизнь без вас, вы причина подниматься по утрам.

Тимур протягивает руку и стирает слезы со щек.

– Звучит, как предложение руки и сердца, – говорю сдавленно.

– Не только, – улыбается. – Это предложение всего, что у меня есть. Что скажешь?

– Скажу, что мне сейчас нелегко. Моя жизнь за несколько недель перевернулась с ног на голову, но моя любовь к тебе неизменна. Я любила тебя тогда, люблю и сейчас.

Всхлипываю, и Тимур притягивает меня к себе, крепко обнимает, а я оплетаю его руками за шею и обнимаю в ответ, зажмуриваюсь. Я не верю в то, что это происходит на самом деле.

Неужели все вот так просто.

Тимур отстраняется, берет мое лицо в свои руки, стирает новые дорожки слез, а потом целует меня.

Кажется, будто мир останавливается в этом поцелуе.

Тимур целует с невыносимой нежностью и я отвечаю ему, уносясь на много лет назад. В то время, когда мы были прекрасны и молоды. Во время, когда я верила ему беззаветно и мечтала о светлом будущем с ним одним.

Поцелуй бесконечно долгий, ненасытный. Нежность сменяется страстностью, а потом голодом.

Никогда и никого не было для меня важнее него. И никогда я не смогла бы полюбить другого. В моем сердце всегда был он один.

Губы гудят, но мы не можем остановиться и отойти друг от друга.

Мы разрываем поцелуй, и я беру лицо Тимура в свои руки, заглядываю в его глаза, которые пьяны от нашего поцелуя.

– Обещай, что больше не уедешь. Обещай, что не оставишь нас.

– Обещаю. Меня нет без вас.

Перетягивает меня к себе, сажает на колени, обнимает.

Мы молчим, молча глядя друг другу в глаза, и это молчание не приносит неловкости. Им мы будто закрепляем сказанное, убеждаемся в том, что все это реально.

– Как ты думаешь, если прямо сегодня вы переедете ко мне, бабушка сильно расстроится?

Я тихо смеюсь:

– Куда ты так торопишься?

Тимур заглядывает мне в глаза. Серьезный, ни тени веселья в глазах.

– Я очень многое упустил. Столько важных вещей прошло мимо меня. Я просто не имею права не спешить или пустить все на самотек.

– Вот как? – улыбаюсь.

– Я присмотрел квартиру в городе. Трешка. Собирался показать тебе и, если тебе понравится, куплю ее для нас. Или ты хотела жить в доме? Я хочу, чтобы по возвращении в город мы жили все вместе.

– Так просто?

– Мы достаточно усложняли все в нашей жизни. Мне кажется, пора делать то, что считаем нужным, и не оглядываться назад. Как думаешь?

– Думаю, что это мне определенно нравится, – отвечаю искренне. Девочки, приглашаю в свою новинку Бывший муж. Скажи мне снова «да»! https://litnet.com/shrt/q19Q – Мы живем просто как соседи. Словно по инструкции. Пункт первый, второй, третий, – выдает муж. – Это называется стабильная жизнь, Одинцов. – Это называется рутина, Люба! _____ Спустя двадцать лет брака муж сказал, что наигрался в семью. Я его не держала. Плакала в темноте, пока никто не видит. Умирала, но не показывала этого никому. Два года безрезультатных попыток начать жить заново, воскреснуть, почувствовать хоть кроху счастья. Я не нашла лучшего решения, кроме как уехать, вернуться к своим истокам. И каково же было мое удивление, когда однажды утром… – Одинцов, какого хрена ты поселился в соседнем доме? – воплю на бывшего мужа, который беззаботно попивает утренний кофе, лежа в шезлонге на соседнем участке. – Одинцова, не вопи. Восемь утра! – заявляет он абсолютно спокойно. – Я больше не Одинцова, – цежу сквозь зубы. Бывший муж стягивает с носа очки и дергает бровью: – Спорим, это ненадолго? Роман про то, как очень легко можно свернуть не туда, но понять это слишком поздно.

Глава 47

Катя

Бабушка с ласковой улыбкой бросает на меня теплый взгляд.

– Ты чего, бабуль?

– Да вот, смотрю, как ты светишься, внучка.

– Перестань, – краснею.

– А я тебе говорю: как вернулась с прогулки, так и светишься.

– Мы с Тимуром поговорили обо всем.

– Как важно быть честными друг с другом, да?

– Да, – улыбаюсь, и вправду счастливая донельзя.

Отпуск подошел к концу, и последние его дни были самыми безмятежными. Много времени мы проводили втроем. Тимур пытался утянуть меня к себе в дом, но мне было неловко, и я не смогла уйти к нему.

Неделя пролетела незаметно, и вот мы укладываем вещи в машину Тимура. Отпустить нас с Надей на поезде он категорически отказался.

В дороге проводим больше суток, на ночь останавливаемся в отеле.

Первым делом, едва мы возвращаемся домой, Надя просится к бабушке с дедушкой.

– Мам, а можно я останусь у них с ночевкой?

– Давай так: если у бабушки с дедушкой не будет других планов, то ты останешься у них?

– Ура!

Мама и Ярослав встречают нас как долгожданных гостей. Мама украдкой поглядывает на меня, улыбается, а я не могу сдержать ответной улыбки.

Невольно вспоминаю отца. Я бы очень хотела, чтобы он встретил хорошую женщину и нашел с ней свое счастье. Он достаточно страдал и понял свои ошибки, раскаялся.

Маму ему не вернуть. Столько лет прошло, а она светится от счастья рядом с Ярославом, как в самый первый день, когда я увидела их вместе.

Пока мы разговариваем с мамой, Тимур отходит ответить на звонок, а когда возвращается, говорит:

– Катя, меня попросили приехать в офис. Я отвезу тебя домой и отъеду.

– Да, конечно, – смущенно смотрю на Тимура.

Когда он отходит к отцу, мама дергает меня:

– Что между вами происходит?

Не могу молчать, и держать свое счастье в узде я тоже не в состоянии, поэтому выпаливаю как на духу:

– Тимур предложил мне жить вместе.

– Вот так сразу? – мама ахает.

А я понимаю, что нет, не сразу. Мы шли к этому шесть лет. Не слишком ли долго для того, чтобы откладывать еще на несколько лет?

– И я согласилась, – продолжаю, не отвечая на ее вопрос.

– Боже, дети, вы сведете нас с ума, – мама смеется по-доброму, но потом добавляет уже серьезнее: – Катя, ты уверена, что все окончательно выяснила отношения с Филиппом? Я очень боюсь, вдруг он может сделать тебе что-то плохое. Он, знаешь, не нравился мне никогда, и я уверена, от него жди беды.

– Мам, ну во-первых, я буду с Тимуром. А во-вторых, в отношениях с Филиппом поставлена точка, – и добавляю, вспоминая, как он напал на меня: – Жирная.

– Что ж, очень надеюсь, что так и есть, – мама проводит рукой по моим волосам, а я обнимаю ее.

Тимур отвозит меня домой, спешно прощается, объясняя, что ему срочно нужно отчитаться о проекте, над которым он работал всю эту неделю, пока мы жили у бабушки.

Я прохожу в квартиру и принимаюсь разбирать вещи, что-то сразу же отправляю в стирку, делаю легкую уборку.

Когда темнеет, в дверь звонят. Иду открывать, поворачиваю ключ в замке, но не успеваю и пикнуть, потому что ураган по имени Тимур сносит меня и прижимает к стене, жадно зацеловывает.

– Как же я мечтал об этом, – хрипло произносит.

Он тут же закидывает мои ноги на себя, поднимая меня за бедра, а я с готовностью обхватываю его за плечи.

Тимур передвигается по моей квартире, не разрывая поцелуй и не отвлекаясь ни на что. Опускает меня на кровать, зацеловывает лицо, направляясь по шее ниже до самой груди.

Снимает с меня одежду поспешно, будто и вправду боится опоздать.

Куртка его осталась его в коридоре; я тяну вверх футболку, а когда освобождаю Тимура от нее, кладу руку ему на грудь, исполосованную шрамами.

Замираем. Он напрягается.

Я поглаживаю их и поднимаю взгляд, говорю тихо, но уверенно:

– Я люблю тебя.

Черты его лица становятся мягче, он забирает мою руку, подносит ее к губам, целуя каждый пальчик и опускаясь ниже к запястью.

Одежда летит на пол, а мы с Тимуром отдаемся друг другу без остатка. Так, будто завтра может настать конец света.

Целуем друг друга, касаемся, ласкаем со всем страстностью, на которую только способны.

Невольно простреливает воспоминание о близости с Филиппом.

Боже, какой дурой я была. Ведь я бы никогда не стала бы с ним счастливой. Играла не свою роль, пытаясь убедить себя и окружающих в том, что так правильно.

Любить больно, но жить с нелюбимым больнее во сто крат.

Тимур дарит мне столько нежности, что я тону в ней. И как я жила без него столько нет? И ведь не жила вовсе – так, существовала.

Это плохо – быть настолько зависимой от человека?

Плохо любить так сильно? Если кажется, будто рядом с ним и не дышишь вовсе?

Когда за окном окончательно темнеет, а на город опускается ночь, мы с Тимуром по-прежнему не можем покинуть постель.

Я вожу пальцами по его груди и на каждом шраме оставляю поцелуй. Не могу насытиться, мне мало. Мне катастрофически мало.

– Расскажешь, откуда они у тебя? – спрашиваю осторожно. – Ты обещал рассказать.

Кладу руку ему на грудь и опираюсь подбородком о нее, заглядывая Тимуру в глаза.

Он не хочет говорить – это видно. Но мне важно знать.

– В тебя стреляли?

– Скорее в то место, где мы работали, – отвечает неохотно. В нашу базу прилетело несколько снарядов, начался пожар, на мне загорелась одежда. Меня вывели, обработали ожоги. Какое-то время я провалялся в больнице, но потом вернулся к работе. В общем-то, это все.

– Как давно это было? Шрамы не выглядят свежими.

– Три года назад.

– А пил ты потому что?..

– Накрыло. Посттравматический шок. В последний год со мной не было этого, но какого-то черта я сорвался тут.

– Я боюсь за тебя, – хмурюсь.

Мне не хочется, чтобы Тимуру было больно. Ни в физическом плане, ни в психологическом.

– Не стоит, – отвечает легко и оставляет на моей руке поцелуй. – Все давно позади, но если пойму, что проблема не ушла, то займусь этим, не переживай. Тебе нечего бояться. Я не причиню боль ни тебе, ни Наде.

Глава 48

Тимур

Квартиру мы с Катей смотрели уже на следующий день. Мне не терпелось перевезти наши вещи и начать жить вместе.

– Ты торопишься, Тимур, – говорит отец.

– А ты Ольгу разве не сразу к себе забрал?

– У нас совсем все по-другому было, – не отвечает на мой вопрос.

Но я это делаю вместо него:

– Ты забрал ее, как только стало возможно – так ведь, бать?

Отец качает головой, улыбаясь, а я продолжаю:

– А если подумать, то, будь твоя воля, ты бы увел ее, не спрашивая мнения Ольги, – просто понимал, что давлением не добьешься ничего хорошего.

– Так, ладно, – поднимает руки, сдаваясь. – Когда ты все это успел понять?

– Брось, бать, – усмехаюсь. – Яблоко от яблони недалеко падает.

– Катя только пару недель назад разорвала помолвку с другим.

– А то ты не знаешь, что она не любила его. За два года они даже не съехались.

Отец трет подбородок:

– Полагаю, дело в Наде. Думаю, Филипп не хотел заморачиваться с чужим ребенком.

– Вот именно. Так что нет, пап. Мы не торопимся.

Отец вздыхает:

– И как я упустил вас? Ведь если бы я заподозрил что-то, хрен бы отпустил тебя по контракту работать.

– Я же не был несовершеннолетним. Имел право идти на любую работу, – о подробностях умалчиваю. Не нужны они ему.

– Самое главное, что вы все-таки смогли найти общий язык, – отец продолжает размышлять. – Только ответь мне честно: ты с Катей из-за общей дочери?

Я даже замираю от этого вопроса. Смотрю на отца, пораженный тем, что он даже мысль такую допустил.

– Отец, я Катю шесть лет назад полюбил. Не передать, с какой силой, это и словами-то не объяснить.

– Что ж ты, когда возвратился домой, не попытался вернуть ее?

– Ну что тебе сказать? Я думал, она счастлива с другим. Кто я, чтобы мешать ее счастью?

– Не была она счастлива с Филиппом ни дня. И нам с Ольгой он не нравился. Скользкий, ушлый. Катю абъюзил. То не так, это не этак. Как она вообще выдержала с ним два года.

– Теперь вопрос закрыт. Фил не вернется, – усмехаюсь.

Филипп не сунется больше к Кате. Я все сделал для этого.

В течение недели был подписан договор о купле-продаже квартиры. Она новая, в ней никто не жил – готовили к продаже, так что работ тут нужно провести по минимуму.

– В комнату Нади надо купить занавески. Ковер в спальню хочу. И растения комнатные.

Катя загибает пальцы, перечисляя, что следует купить, а я киваю на все. В обустройстве быта я ноль, так что, раз она говорит надо, мое дело молча согласиться.

Еще неделю мы активно перевозили вещи и разбирали их. Катя не хотела жить на коробках, и я понимаю ее.

– Как мне тут нравится, Тимур, – она светится от счастья и падает мне в объятия. – Замечательный дом. И расположение идеальное. И сад рядом, и парк, и вся инфраструктура.

Катерина расплывается в улыбке и смотрит на меня с любовью.

Я провожу рукой по ее лицу, целую, и Катя тут же отзывается, целуя в ответ.

Вот. Именно об этом я и говорил – что знаю, как Катя умеет любить. Вопросов об обратном не возникает. Она открыта в этой любви и дарит ее, приумножая и заставляя меня тоже светиться счастьем.

Поднимаю ее на руки, уношу в нашу спальню. Там уже стоит вся мебель.

– Надо обновить квартиру, Кать, – говорю серьезно и опускаю ее на кровать.

– Разве мы еще не обновили? – смеется.

Оставаясь тут наедине, мы не раз не могли удержаться от близости друг с другом.

– Сделали, но мне кажется, надо еще.

Зацеловываю Катю, зависаем с ней, любя друг друга. Когда я достаю из кармана кольцо, Катя замирает, смотрит на него с восхищением.

– Какое красивое, – не сдерживается.

– Выйдешь за меня? – спрашиваю серьезно.

Щеки Катерины краснеют, лицо озаряет широкая улыбка:

– Конечно, Тимур.

Шепчем друг другу слова любви, я надеваю Кате кольцо.

– Пора ехать. Нужно столько всего купить.

Отправляемся вдвоем по торговым центрам, выбираем все необходимое, вечером едем домой.

Выходим из машины с пакетами, переговариваясь, шагаем к подъезду, и тут я торможу. Останавливаюсь как вкопанный, увидев человека, который стоит у двери.

Катя щебечет, не замечая, что я остановился. А я понимаю – мне кранты.

– Тимур? – Катя оборачивается, смотрит на меня непонимающе, переводит взгляд на мужчину у подъезда. – Кто это? Ты его знаешь?

Выдыхаю.

– Знаю, Катя, – отвечаю, чувствуя, как мою шею оплетает колючая проволока и начинает душить. – Здравия желаю, товарищ майор.