Текст книги "Бывший. Мы будем счастливы без тебя (СИ)"

Автор книги: Даша Черничная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Глава 9

Катя

Шесть лет назад

– Пей.

Сжимаю крохотную таблетку в руке.

Не хочу.

– Катя, надо.

Поднимаю на него глаза.

– Я же дал тебе бабки, попросил сразу выпить. Ну ты чего? – присаживается передо мной на корточки.

Я не выпила таблетку.

Наверное, это неправильно. Он уедет, а я… мне восемнадцать! У меня нет работы, нет своего жилья, вообще ничего нет. Что я могу дать этому ребенку? И да, Тимур прав.

Мы предохранялись, но в последний раз что-то пошло не так. Да, надо пить. Надо…

Тимур поднимает мое лицо за подбородок и заглядывает в глаза.

– Кать, ну ты чего?

Во мне сейчас борются два чувства – ненормальная любовь к Тимуру и ненависть к нему же за то, как он поступает со мной.

– Мы же обсудили все, Катюш, – Тимур роняет голову, вцепляется руками в волосы.

Не контролируя себя, я протягиваю руку и кладу ее на голову Тимура, провожу по волосам. Он перехватывает мою руку, сжимает ее и… отпускает.

– Пойми ты, мне не нужно ничего этого! – выкрикивает, срываясь. – Ребенок не нужен, Кать! Я уеду, понимаешь ты или нет?! Меня не будет… я даже не знаю, как долго! Может, вообще не вернусь.

Дергаюсь и тут же обнимаю себя руками.

По щекам бегут слезы.

Он берет мою руку, раскрывает ее и кладет в ладонь таблетку.

Я смотрю на нее так, будто она может меня убить.

Тимур поднимается с пола и садится рядом, отводит взгляд.

– Я не люблю тебя, Катя, – тяжело вздыхает. – Не люблю…

Открываю рот и закидываю таблетку. Тимур протягивает мне стакан с водой, и я делаю несколько глотков, выпивая таблетку.

– Так будет лучше, Катя. Поверь… И для меня, и для тебя.

Тимур выглядит как зверь, которого выпустили из клетки.

Глаза красные, воспаленные. Во взгляде шок и злоба. Сейчас я боюсь мужчину, которого вижу перед собой. Даже Надюша испугалась его, едва увидев.

Я прижимаю дочь к себе, и она крепче обхватывает меня за шею.

– Незачем так орать, Тимур, – стараюсь говорить спокойнее, чтобы не нагнетать и не устраивать шоу для всей семьи, а заодно и соседей. – Это моя дочь. Ее зовут Надежда, и ей пять.

Прямо сейчас он мысленно считает. Складывает в голове даты, вычитает недели, скорее всего, вспоминает, когда у нас в последний раз был секс.

Именно тот, последний раз стал чертой, которую мы перешли, и моментом, в который оба поняли, что нам нужно остановиться.

Я не могу узнать Тимура. Хотя нет, даже не так. Сейчас я не могу узнать в нем обычного человека. Он похож на контуженного, который словил флешбэк и сейчас откуда-то из-за спины достанет нож и вонзит его в кого-нибудь.

Камила отступает, становясь так, чтобы мы были за ее спиной. Сейчас я очень благодарна сестре. Сама того не осознавая, именно она, возможно, спасает меня от чего-то не слишком хорошего.

Ярослав выходит вперед. Он тоже понял, что происходит что-то ненормальное.

– Тимыч, ты чего? – кладет руку на плечо сына. – Слушай, понятно, что ты не знал, но давай немного успокоимся? Пойдем выйдем?

Сжимает его плечо, и Тимура будто переключает.

В глаза появляется адекватность, и он наконец отрывает от меня взгляд и смотрит на отца.

– Прости, бать. Что-то меня совсем занесло, – снова смотрит на меня, но уже мягче. – Катюх, и ты прости. Просто неожиданно это все.

Мягкость его показная. На самом деле, я знаю, что, едва мы останемся наедине, он вполне может придушить меня, требуя ответа.

– Надя, да? – переводит взгляд на дочь.

Та на моих руках уже успокоилась, но все равно спускаться боится, только молча смотрит на Тимура.

Он жадно вглядывается в ее лицо, наверняка ища в нем сходство с собой, но Надя больше похожа на меня.

– Надюш, прости меня. Я не ожидал и растерялся. Ведь я понятия не имел, что у твоей мамы есть ты. И прости, что с пустыми руками, если бы знал, то принес бы подарок и тебе.

В руках у Тимура коробка с лего, явно предназначенная Дёмику.

– С меня подарок, хорошо? – улыбается.

Улыбка Тимуру идет как мне кирзовые сапоги, особенно учитывая, что она скорее вежливая и выдавленная будто под дулом пистолета.

– Хорошо, – Надя, как воспитанная девочка, кивает и снова ныряет ко мне в шею, а я глажу ее по спине.

Разворачиваюсь, чтобы вернуться в квартиру, и все заходят следом.

Мы с Ками отходим в сторону, потому что к нам присоединяется мама с Дёмиком, и Тимура берут в оборот.

– Мам, это плохой дядя? – Надя смотрит на меня со всей серьезностью.

Машинально поворачиваюсь к Тимуру.

– Не плохой, Надюш… Он просто сложный, – вздыхаю и бросаю взгляд на Вахтина, а тот, будто почувствовав мое внимание, резко оборачивается. – Тимур тяжелый человек. Он солдат.

Перевожу взгляд на дочь, в глазах которой интерес, переплетенный со страхом.

– Он пришел с войны? – смотрит на меня испуганными глазами.

– Можно сказать и так.

– Предлагаю всем садиться за стол! – мама хлопает в ладоши. – Ой, только я забыла хлеба купить. Ками, сходишь?

– Я схожу, – поднимаюсь на ноги.

Нам надо съесть эту «лягушку» прямо сейчас, без откладывания в долгий ящик.

– Я провожу, – Тимур тут же направляется в коридор. Я знала, что он пойдет за мной.

Отдаю Надю маме, та хмуро провожает нас.

Я улыбаюсь ей:

– Расслабься, ма! Ну ты чего. Пройдемся, Тимур заодно придет в себя.

– Ладно, – отмахивается. – Идите.

Едва за нами закрывается дверь, я спускаюсь, перепрыгивая через ступеньки, и вылетаю из подъезда.

Тимур молча идет за мной.

Зайдя за угол дома, он перехватывает меня за локоть и толкает к стене, нависает надо мной.

– Надя – моя дочь? И только попробуй мне соврать!

Глава 10

Катя

Я помню, день, когда Тимур избил препода, который домогался меня.

Мерзкий мужик с сальными волосами и потными руками. Он трогал мои ноги и руки – и это было самое отвратительное, что происходило со мной в жизни.

Я знала, что Тимур избил его. У Алферова потом были серьезные проблемы со здоровьем, что-то с позвоночником кажется.

Университет гудел. Потому что сразу после новости о том, что его кто-то избил, появилась новость о том, что он делал…

Это было ужасно.

Алферов так и не вернулся в университет, конечно. Сразу после больницы он отправился в зал суда, где его размотали на несколько сроков и отправили на зону до конца жизни.

Тимур все отрицал. Я никогда не забуду его взгляда в тот самый день, когда в машине я призналась, что за человек Алферов.

Этот взгляд… звериный, ненормальный. Я не знала Тимура таким. Это был вовсе не человек. Настоящий демон.

Но между тем, я понимала, что он меня не обидит. Не ударит, не причинит боль. Знала, что защитит и я смогу ходить в университет спокойно.

Я не знала как, но была уверена – он поможет.

Сейчас в глазах Вахтина кипит дьявольский огонь похлеще прежнего. Передо мной мужчина, который, как мне кажется, и придушить меня в порыве ярости может.

Мне страшно. И этот страх обоснованный.

Тимур сжимает мне шею. Не больно, но так, что я не смогу сдвинуться с места, пока он меня не отпустит.

– Отпусти, – упираю руки ему в широкую грудь.

Под пальцами будто камень. Видимо, там, где он был, Тимур тренировался, потому что под рукой сильное тело. Вахтин раньше был более худым.

Хотя о чем я. Шесть лет прошло… И что с ним происходило в эти шесть лет, неизвестно.

– Я жду ответа, Катя, – цедит бывший.

– Убери руку, придурок! – уже шепчу, потому что голос пропадает.

Видимо, это приводит Тимура в себя, потому что он отпускает меня и сам отступает. Я, пошатываясь, хватаюсь за стену, чтобы не свалиться.

Делаю несколько вдохов и тру шею.

Тимур не сводит с меня взгляда.

– Катя… клянусь, если ты сейчас не заговоришь, я придушу тебя!

– Как я буду говорить, если ты меня душишь, идиот! – рявкаю на него.

Вахтин прищуривается, и я понимаю: если не начну прямо сейчас, он реально меня прибьет.

Доказать отцовство Тимура просто – достаточно взять на анализ его волос или слюну. Быстро и безболезненно.

Возможно, стоит сказать правду.

Сказать как есть: Тимур, я знаю, что ты не хотел ребенка. Что тебе не нужен был ни он, ни семья в целом. И я даже послушала тебя. Но через шесть недель узнала, что таблетка не помогла и я беременна. Если бы ты был дома, уверена, ты бы потянул меня на аборт – ты ведь говорил, тебе не нужен ни ребенок, ни семья.

Но ты уехал, и я родила, наплевав на твои желания и нежелания.

Тебя я не ждала, потому что тебя, по сути, и не было в нашей жизни. Ты мог не вернуться вовсе…

В панике я придумала псевдоисторию о том, что у меня был случайный секс с одногруппником, который отказался от ребенка, и скормила эту историю своей матери и твоему отцу.

Через шесть лет ты вернулся и едва ли не с порога заявил, мол, как же классно, что у тебя нет ни детей, ни семьи, что тебе это не нужно, потому что ты можешь уехать в любой момент.

И не вернуться.

Правду говорить легко и приятно – так сказал Иешуа на допросе у Понтия Пилата.

Но на самом деле, порой правду сказать невозможно.

Тимур может не проникнуться Надей. Уехать, хладнокровно оставив ее.

Я не могу допустить подобного для своей дочери. Я не могу так поступить с ней и с ее чувствами.

В этом мире каждый человек делает свой выбор. Тимур выбирает одинокую жизнь, а я спокойствие свое и дочери.

– Катя.

– Она не твоя, – выпаливаю. – Ясно, Тимур? Надя не твоя дочь.

– Когда у нее день рождения?

Поднимаю брови и смотрю на Тимура шокированно.

– И что тебе это даст? – складываю руки на груди. – Можно подумать, ты помнишь, когда мы спали в последний раз.

– Думаешь, мне будет сложно узнать, когда родилась твоя дочь?

– Пятнадцатого ноября! – выпаливаю. – И она не твоя!

Выдыхаю. Эмоции накалены до предела, и с этим надо что-то делать, иначе, когда мы вернемся домой, все поймут, что между нами что-то произошло.

– Она не твоя, Тимур. Я пила при тебе таблетку, помнишь?

Вахтин взглядом прожигает во мне дыру.

– Именно поэтому я и не пойму, какого черта происходит, ведь я видел все собственными глазами.

– Тебе рассказать, как это произошло? – хлопаю ресницами, как дурочка. – Ну слушай: ты уехал, а я пошла на свидание с другим и перепихнулась с ним. Прямо на первом свидании.

Замолкаю. Слежу за реакцией Тимура, но… ее нет.

Он просто смотрит на меня, как мог бы смотреть на столб.

– Я переспала с другим, а потом узнала, что беременна.

Тимур, как замороженный, не сводит взгляда с меня.

– Где ее отец? Это Филипп?

– Что? – поднимаю брови. – Нет. Филипп был уже после.

– Кто ее отец?

Отворачиваюсь.

– Один мудак, которому не нужен был ребенок, – поворачиваюсь обратно и смотрю в глаза Тимура: – Так что я сделала собственный выбор и оставила ребенка. Еще вопросы?

Тимур медленно надвигается на меня, а я отступаю, пока, наконец, не касаюсь спиной кирпичной стены.

Вахтин ставит руки по обеим сторонам от моего лица, наклоняется так, что я чувствую ненавязчивый запах парфюма вперемешку с его собственным.

– Если ты мне врешь… – обдает меня своим дыханием, и по шее у меня бегут мурашки.

– Ты меня задушишь, я помню. Дальше.

Тимур убирает руки, и я понимаю, что только сейчас делаю вдох.

– Если твои вопросы закончились, то мне тоже есть что сказать тебе, – складываю руки на груди и поднимаю подбородок. – Если еще раз напугаешь Надю – клянусь, я отравлю тебя, Вахтин. Не смей пугать мою дочь!

– Да, прошу прощения, – великодушно кивает. – Просто оказался не готов к этому, я ведь ничего не знал о твоей жизни и тем более о том, что у тебя есть ребенок.

– Надеюсь, это не изменится и ты по-прежнему останешься в стороне от моей жизни.

Обхожу его и иду в сторону магазина.

– Крайне маловероятно, Катя, – говорит мне в спину.

Торможу и оглядываюсь, устало усмехаясь.

– Брось, Тимур. Теперь ты чужой. Для меня так точно. И моя жизнь тебя интересовать не должна. – Разворачиваюсь и продолжаю идти. – Тем более что ты можешь снова уехать в любой момент.

Молчит пару секунд, а я слышу его шаги позади себя.

– Или остаться тут навсегда, – говорит тихо, но так, что я все-равно слышу.

Глава 11

Тимур

Вечер в кругу семьи я помню плохо.

После того как мы с Катей вернулись, я вел себя более-менее адекватно. В разговорах участвовал, на вопросы отвечал, сам спрашивал то, что меня интересует.

Пообщался с братом. Я совсем его не знаю, как и он меня. Когда я уезжал, он был совсем крохой, сейчас же передо мной взрослый пацан, школьник.

Веселый, беззаботный.

Я вижу их связь с моим отцом и ловлю себя на конченом чувстве зависти.

Нет, грешно корить отца, да и не за что. Он давал мне всю свою любовь и внимание, всегда находил для меня время, хотя работы у него было немерено.

Батя – идеальный отец. И мне, и Демику повезло с ним.

Я вижу их связь и понимаю, что моя связь с отцом разорвана. Шесть лет… не год, не два. Шесть. И я теперь другой.

Теперь нам надо снова выстраивать наши отношения. Делать вид, что ничего не изменилось, невозможно. В наших жизнях случилось слишком много всего.

За весь этот вечер я невольно ловил себя на зудящим в груди чувстве – мне тут больше не место. Вклеить меня в их семейный альбом жизни будет сложно, и мне для этого надо постараться больше всех.

Способен ли я на это?

– Хочешь, покажу тебе свою комнату? – спрашивает у меня Демид с выражением неловкости на лице.

– Хочу, – киваю, и его лицо светлеет.

– Идем.

Послушно шагаю за братом. Тот показывает мне свои сокровища – наклейки, которые коллекционирует.

– Это румбокс, я клею их вот сюда, – поясняет Демик.

– Это же обычный блокнот.

Демид поднимает взгляд и смотрит на меня как на мамонта.

– Ну… это румбокс.

Поднимаю руки, сдаваясь.

– А это что?

– Светильник. Я сделал его сам. Там светодиоды. Вдеваешь проводок в цветок из комплекта, а потом устанавливаешь это все вот сюда.

– Нихе… ничего себе. – Я честно на нахожу слов, чтобы описать, насколько я впечатлен.

У него куча портативной электроники: электрические точилки, электрическая лампа, наборы для чистки компьютера, экологический аквариум.

Демику сложно со мной, я вижу. По сути, Катя права: я для них чужой.

– Ладно, пошли обратно, – поднимается.

Снова иду за ним следом, возвращаюсь за стол. Отец и Ольга всячески поддерживают легкую и непринужденную беседу.

Вот только напротив меня сидят двое, которые не спешат вовлекаться в разговор.

Катя и Надя.

Катя косится на меня. Ненавидит. Надя же смотрит так, будто я Кощей Бессмертный, который сейчас снимет голову и положит ее на стол.

С Демиком мне было проще, чем с Надей.

Она опасается меня, это заметно невооруженным глазом.

Да и немудрено.

Она совсем маленькая, а я здоровый мужик, который вышел из себя в ее присутствии. Как и любой нормальный ребенок, она попросту испугалась. Не могу винить ее за это.

Даже наоборот.

Мне следовало лучше держать себя в руках, а не звереть в присутствии беззащитных девочек – Ками и Нади. Но едва Камила сказала мне обо всем, у меня буквально снесло крышу.

В голове не укладывалось.

Просто не сходилось ни черта.

Вот она кладет на язык таблетку. И она ее выпила – сто процентов. Я видел это собственными глазами.

А вот пятилетняя девочка, маленькая копия Кати, стоит и смотрит на меня, как на самое страшное чудище.

Катя, конечно, все объяснила.

Самым, мать его, мерзким способом. Чтобы мне тошно было, назло. Я знаю…

Переспала она с ним тоже назло мне? Или по большой любви?

Прям вот так сразу… На тот момент я даже еще не прибыл на точку и мог звонить, писать. А она тут с ним…

А говорила, что любимый. И единственный. Что никогда и никого не полюбит после меня.

Врала, выходит.

Врала мне ровно так же, как и я врал ей, рассказывая, что она ничего не значит для меня.

И ведь я сознательно пошел на это. Хотел, чтобы у нее была жизнь без меня. Чтобы не ждала. Нашла счастье, новую любовь.

И вот она нашла, Вахтин. Так что ж тогда тебя так бесит?!

– Мамочка, а когда мы домой поедем? – Надя косится на меня.

– Скоро, дочка.

– А можно сейчас? – жмется к Кате.

Та бросает на меня хмурый взгляд и пересаживает Надю на другую сторону, поближе к отцу.

– Надюш, а мы думали, ты у нас останешься с ночевкой? – отец берет девочку на руки, и та с готовностью перекидывает ноги и садится к нему на колени боком, спиной ко мне.

Отец поправляет ей хвостик, а мне хочется взвыть.

Душу рвет, и я, черт возьми, не могу понять почему!

Отец любит Ольгу. Надя – внучка Ольги. И что, что отец тепло относится к, по сути, чужой девочке? Это лишь говорит о том, что он хороший и адекватный человек. Да и Надя, это видно, тянется к отцу.

Мерзкий голос внутри словно по заказу напоминает, что да, они любят друг друга. А ты побоку. Все так. И что? Тимур, ты, блин, взрослый мужик.

Соберись, твою мать.

– Мам, Ярослав, мы, наверное, поедем, – Катя поднимается.

– Ура! – Надя вскакивает на ноги.

– Надюш, может, останешься? – Ольга жалобно смотрит на внучку.

– Нет, бабушка, – серьезно заявляет девчушка. – Мне надо досмотреть Алладина. Там как раз Алладин должен был Джафара победить.

И смотрит на меня косо.

Это намек? На то, что я Алладин – или Джафар?

– Да, я тоже поеду, – поднимаюсь на ноги.

Мне срочно надо уйти. Прямо сейчас. Побыть одному и осознать все, потому что я чувствую – что-то не так.

– Катюш, может, подкинешь Тимура до гостиницы? – спрашивает Ольга.

Катя цепенеет.

– Не надо, Оль, – отмахиваюсь. – Я пройдусь.

– Там дождь идет! – кричит из коридора Камила.

Дружно выглядываем в окно.

Реально дождь хлещет. За музыкой и разговорами мы его не услышали.

– Значит, такси вызову, – отвечаю легко. – Не хочу напрягать Катю.

– Катюш, – Ольга смотрит на дочь укоризненно, – это же Тимур.

Ох, Ольга-Ольга, знала бы ты, как я нагибал твою дочь прямо в этой квартире, яду бы мне подсыпала в еду, а не отправляла Катю со мной.

– Хорошо, – сдается, плечи опускаются.

– Бать, Оль, ну я ж не пацан мелкий. Сам разберусь, как добраться.

– Давайте уже просто покончим с этим, – отвечает Катя немного нервно. – Идем, Тимур.

Под козырьком подъезда прощаемся со всеми.

– Камил, может ты с нами? – спрашивает Катя.

– Не, я с ночевкой сегодня. Заодно и маме помогу все убрать.

Обнимаемся, целуемся и расходимся. Мы втроем идем к серой «Киа» Кати.

– У меня на переднем сидении детское кресло, так что тебе придется назад сесть.

– Без проблем.

Я не вызываюсь помогать. Надя явно меня боится, а я не хочу ее нервировать.

Катя устраивает ее в кресле, я сажусь назад.

Катя аккуратно трогается с места и неспешно выезжает.

– Где ты остановился?

– В «Северной звезде».

– Ясно.

Ехать чуть больше пяти минут. Я надеялся это время провести за разглядыванием своего водителя, но ко мне поворачивается маленькая надзирательница:

– А ты теперь всегда будешь с нами ужинать, когда мы будем приезжать к бабушке с дедом?

Это завуалированный вопрос, когда я свалю подальше?

Неконтролируемо улыбаюсь.

– Может быть. А ты не хочешь, чтобы я приезжал?

– Я пока не поняла, – произносит задумчиво и совсем по-взрослому. – Но мама сказала, что ты солдат.

Киваю.

В некотором роде да. Наперевес с автоматом я не бегал, но у меня своя зона ответственности – кибервойна.

– А еще она сказала, что ты тяжелый человек.

– Надя! – ахает Катя.

Но девочке пофиг, она продолжает свою мысль.

– Вот я вешу пятнадцать кило. А ты тяжелее? Ты сильно больше меня весишь?

Беззвучно смеюсь. Молодец Катя. Придумала, как объяснить мой дебилизм.

– Раз в семь больше, – пожимаю плечами.

– В семь раз?! – ахает восхищенно. – А как ты думаешь, сколько весит Джафар из «Алладина»?

Значит, все-таки Джафар…

– Давай узнаем у нейросети, – достаю телефон и открываю зашифрованный и закрытый чат gpt, которым пользуюсь по работе. – Вот смотри, тут написано, что Джафар весит пятьдесят восемь фунтов, это… чуть больше двадцати шести килограммов.

– А насколько это больше меня? – прищуривается.

– Это примерно в два раза больше тебя.

– Выходит, ты больше Джафара?

– Угу.

– А что такое нейросеть?

У-у-у…

– Мы приехали! – громко объявляет Катя.

– Я потом тебе расскажу, что такое нейросеть, – подмигиваю Наде.

– Обещаешь? – вижу, как в ее глазах загорается огонь.

– Обещаю, – киваю девочке и подмигиваю. – Тем более что я должен тебе подарок.

– Ну ладно, – снисходительно улыбается.

Интересная девчушка.

– Пока, Тимур, – нервничает Катя и отворачивается к окну, чтобы я не видел ее лица.

– До встречи, – выхожу под дождь и спешу в гостиницу.

В номере скидываю с себя мокрую рубашку и брюки, открываю ноут, подключаю нужную флешку, запускаю бота, ввожу код.

Не соврала. Пятнадцатого ноября.

День, когда у нас был последний секс, я помню отчетливо.

Открываю калькулятор, считаю.

Выходит, что срок родов – сорок вторая неделя. Насколько мне известно, рожают в сорок максимум.

Откидываюсь на спинку стула и растираю мокрое от дождевых капель лицо.

Не моя…