Текст книги "Бывший. Мы будем счастливы без тебя (СИ)"
Автор книги: Даша Черничная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)
Глава 5
Катя
В коридор выходит няня Надюши.
– Катя, у нас все хорошо. Мы погуляли, покушали, но категорически отказывались идти спать.
Смотрит с шутливым укором на дочь.
– Меня ждали?
– А то! Еще умоляла дать ей клубники, но я напомнила Надюше, что было последний раз, когда она ее ела.
У Нади сложные отношения с клубникой. К огромному ее сожалению, ведь стоит съесть даже одну ягодку – и начинается сыпь.
– Я пойду, с вашего позволения.
– Конечно, Света. Спасибо!
Прощаемся, няня обувается и берет сумку, у двери Надя обнимается с ней.
– Как вы провели время? – спрашиваю дочь.
– Мы играли в дочки-матери, потом рисовали и еще читали. Но Света не дочитала мне сказку.
– Что ж, тогда я закончу.
– Мам, я так хотела пойти с тобой! – надувает губки.
– Это место не для деток, крошка, – присаживаюсь на корточки рядом с дочерью. – Там не было детей.
– Совсем-совсем? – смотрит на меня жалобно.
– Вообще не было, представляешь? Все дети остались дома.
– Я-ясно, – вздыхает, а я улыбаюсь.
Надя не похожа на Тимура. У нее такие же волосы и глаза, как у меня. Овал лица и губы тоже.
Разве что характер… взрывным характером она точно не в меня пошла.
Я не раскрыла правду.
Сначала боялась признаться: беременна в восемнадцать. Потом боялась беременности, после – родов. Затем меня пугала тяжелая жизнь матери-одиночки.
Меня накрывал страх – вдруг Ярослав и мама рассердятся на меня, заставят сделать аборт. Ну и что, что мы с Тимуром и близко не кровные родственники?
Одна семья…
Я боялась жизни, правды, боялась сделать шаг и постоянно врала.
Наверное, я слабачка.
Я врала матери в четырнадцать, наивно полагая, что мне лучше известно, как правильно для нее и отца.
Врала в восемнадцать, сообщив, что отец Надюши – мой знакомый, который сказал, что дочь ему не нужна.
Вру сейчас.
Правда такая простая вещь, но вместе с тем неимоверно сложная. Особенно когда ты молодая и запутавшаяся дурочка.
Догадается ли Тимур о том, что он отец, когда узнает о существовании Нади?
Возможно, прямо сейчас Ярослав рассказывает ему про мою дочь. Про ее псевдоотца. И невольно кормит его моей ложью.
Поверит ли Тимур?
И что я буду делать, если так?..
Злость во мне по-прежнему сильна. Ему не нужен был ребенок, он ясно дал мне это понять. Что уж говорить про меня… Семья – это было не для него.
Тимура ждало блестящее будущее и доступ в самые запретные комнаты, чуть ли не в пещеру с сокровищами. Уважение. Карьера. Статус.
И с другой стороны – восемнадцатилетняя я и эта крошка у меня под сердцем.
Тогда он бы не сделал выбор в нашу пользу, да и не было его, по сути, ведь узнала я о беременности уже после того, как Тимур уехал.
Ну а сейчас…
Как он там сказал маме – он подневольный человек.
Сомневаюсь, что семья ему нужна. Он только вернулся в реальный мир и наверняка первое, чем займется, – будет получать удовольствие и расслабляться.
Надя не удовольствие. Это обязательства, рамки, за которые ты не можешь выйти, и постоянное присутствие рядом.
От нее уже не выйдет так просто отмахнуться и оставить деньги на тумбе.
В любом случае я сама приняла решение, заранее зная, как отнесется Тимур к моему ребенку. Для меня Надя только моя. У дочери есть все что нужно, а также любовь, которую дает ей семья.
Мы переходим в гостиную, и я сажусь на диван, устало вытягивая ноги перед собой. Надюша тут же заползает ко мне, садится сверху.
– Ма-ам, а расскажи, на этом балу были принцы? – спрашивает заговорщически.
Ох уж проказница!
Как и любая девочка, Надюша фанатка диснеевских принцесс и наверняка считает себя одной из них.
– Был Филипп.
– Филипп не принц, – кривится. – Расскажи про принцев! Были?
– Принцы нет, только драконы, – улыбаюсь, вспоминая Тимура, от которого веяло холодом.
– Тогда давай заберем себе дракона и перевоспитаем его! – заявляет решительно.
Секунду смотрю на дочь, а потом разражаюсь хохотом.
– Пойдем спать, укротительница драконов! – поднимаюсь вместе с Надей.
– Я могу, мам. Правда, – кивает мне увлеченно.
– Верю, Надюша! Ох как я верю тебе!
Укладываю дочь в кроватку, укрываю и расставляю по кругу игрушки – от мала до велика, приглушаю свет.
– Мамуль, а расскажи мне сказку, – сладенько зевает и смотрит на меня осоловелыми глазками.
– Давай я дочитаю книгу, которую вы со Светой не закончили?
– Нет, ты лучше сама расскажи сказку.
– Про кого? – сажусь прямо на пол и кладу руку на кровать, провожу пальцами по личику Нади, убирая волосы.
– Как это про кого? Про принца и принцессу!
– Ну ладно, слушай. Жила-была принцесса.
Снова сонный зевок.
– Только, чур, в конце они будут вместе жить долго и счастливо.
Эх, вот бы и в жизни так. Нафантазировал себе любовь прекрасного принца – и вперед, к светлому будущему, полному счастья.
Жаль, что жизнь не сказочка на ночь и все гораздо сложнее.
– Жила-была принцесса. Красивая, но не очень умная. И полюбила она принца. Но он оказался не принцем, а драконом, – усмехаюсь своим словам.
– Но мы же с тобой договорились, что драконы нам тоже подходят? – тянет сонно Надюша, а я снова смеюсь, но уже тише, чтобы не прогнать сон.
– Дракон улетел и оставил нашу принцессу одну. Поначалу она плакала, но потом собралась с силами, устроилась на работу, завела новых друзей…
– Неправильная сказка, мам, – бормочет дочь с закрытыми глазами. – Лучше давай про то, как дракон стал прекрасным принцем и спас принцессу.
И этой подавай сказочку со счастливым концом…
Приподнимаюсь и целую дочь в лобик:
– Принцесса сама справилась со своими проблемами, а принц еще долго кусал локти.
… или ему было абсолютно наплевать на бедную-несчастную принцессу.
Глава 6
Тимур
Шесть лет назад
– Тим, сгоняешь за Катей?
– Бать!
– Ну попросила девочка забрать ее. Колотун такой на улице. Не бузи.
Уходит.
А я смотрю ему вслед.
Батя-батя, знал бы ты, что ехать за твоей падчерицей я не хочу не потому, что мне впадлу… совсем не по этому.
И самое стремное во всем этом то, что правду я сказать ему не могу.
Ну что тут скажешь?
Мне нравится дочь твоей жены?
Нет, не так…
Меня колбасит, штырит как конченого психа рядом с ней. И это абсолютно ненормально, потому что я теряю связь с реальностью, если она где-то поблизости. А находиться вместе с ней в закрытом пространстве вообще настоящая пытка.
Катя красива просто до одури, до невероятности.
Не может девушка быть настолько прекрасной. Это не картинка… нимфа, божество.
Я никогда в жизни не видел девушек, рядом с которыми как дебил сидишь с вываленным языком и думаешь лишь о том, чтобы утянуть ее к себе в квартиру и больше никогда не выпускать.
Она не такая, как другие. Не нежная, не ластящаяся, а вечно бросающая вызов, заставляющая кидаться на стенку.
Она эгоистична, умна, сексуальна и отлично знает себе цену.
Но самое главное во всем этом то, что мне ее нельзя.
Беру ключи от тачки, еду за ней. Самого потряхивает.
Катя выходит и безошибочно находит мою тачку, садится.
– Что с лицом? – бросаю на нее быстрый взгляд.
Отворачивается к окну.
– Ничего, – голос дрожит.
Не думая, беру ее за плечо и насилу разворачиваю к себе.
Глаза красные, опухшие.
– Кто?
– Неважно, – вырывается. – Поехали домой.
Если и было что-то адекватное во мне, то сейчас оно благополучно испарилось.
Снова разворачиваю ее к себе, теперь уже держа обеими руками.
– Кто обидел, Катя? – стараюсь говорить спокойно, а у самого внутри гребаный армагеддон разворачивается.
– Препод, – всхлипывает, начинает плакать. – Он и раньше намекал, просил остаться после пар, якобы побеседовать со мной, как со старостой… а на самом деле говорил всякое.. А теперь вообще экзамен не поставил, сказал, если не приду к нему домой, не сдам.
И воет, ее всю трясет.
А у меня глаза красным застилает.
– Фамилию его скажи, – приказываю и сам не узнаю свой голос.
– Алферов… Алексей Витальевич, – отвечает сквозь истерику, заикаясь.
Прижимаю ее к себе со всей дури, глажу по голове, по шелковым волосам, вдыхая ее запах, как душевнобольной.
– Я решу все, Катя, – говорю хрипло. – Он больше тебя не тронет.
– Давай, сынок, отдыхай, – отец хлопает меня по спине, смотрит с болью во взгляде.
Меня не было долго. Даже слишком для такой короткой жизни, но увы.
Обстоятельства непреодолимой силы – так это называется, когда однажды тебя привозят в закрытой машине в странный дом. А там подробно рассказывают, что да как, напоминая вскользь, что знают обо мне все. Кто мать, кто отец, что сплю со своей сводной сестрой.
Знают, что я ем, с кем бухаю, о чем треплюсь.
И что могу взломать за пару часов зашифрованный сайт с закрытым доступом, обрушив работу департамента внутренней безопасности..
Одна ошибка.
Одна идиотская ошибка. Спор спьяну – и вот мне светит лишение свободы на десяток-другой годков.
Или…
Или красная черта, которой перечеркивается моя жизнь. Но! Эта самая жизнь у меня хотя бы сохранится. А еще приложатся звание, бабки и все сопутствующие блага.
Два часа – вот сколько нужно, чтобы твоя жизнь полностью изменилась, перевернулась с ног на голову, и от прежнего тебя не остается ни-че-го.
Ноль.
– Приезжай завтра к нам на ужин. Нам есть о чем поговорить. – Я вижу, как отца ломает.
Он не верит, что я вернулся, что меня отпустили.
Чего уж тут, я и сам не верю, что это случилось.
– Я к матери завтра хотел заехать, пап, – улыбаюсь виновато. – Она ждет меня.
– Давай ты заглянешь к ней днем, а вечером к нам? – спрашивает с мольбой.
– Хорошо, бать. Конечно.
Отец обнимает меня, и я делаю то же в ответ. Потом обнимаю Ольгу, которая может себе позволить поплакать, в отличие от нас.
– Такой день, а ты ревешь! – укоряю ее.
– Ой, все! – шмыгает носом.
Они садятся в машину, уезжают.
Я же иду пешком.
Я снял номер в гостинице, тут недалеко. Со сном в последнее время у меня беда, может, нагулять получится?
Иду по улицам, которые когда-то были родными, такими знакомыми.
Прошло шесть лет – не так много, но мне кажется, что я состарился на целую жизнь. Отвык от того, что можно вот так идти по ночному городу.
От непривычного мерцания начинается головная боль. Смех, доносящийся из проезжающих машин с открытыми окнами, заставляет остановиться.
Я стал старше, но оказался вырезан из привычного мира.
Получится ли у меня вернуться в него?
Дохожу до гостиницы, поднимаюсь в свой номер, обвожу его взглядом.
Когда-то роскошь была привычным делом, теперь же она не трогает меня – ровным счетом ничего задевает внутри.
Иду в душ, привычно бреюсь и выхожу в комнату, сажусь на кровать.
Перед глазами образ Кати.
Она изменилась. Стала совсем другой. Строгая, отстраненная… чужая.
Я представлял ее себе шесть долгих лет. В первый год ее образ был четким, а после… после стал сереть, как будто во встроенном в мою черепушку принтере заканчиваются чернила.
Она становилась прозрачнее день ото дня, пока, наконец, от нее не остались лишь воспоминания о каких-то ощущениях, о собственном безумии и разрывающей душу обреченности.
Представлял, визуализировал и вот – увидел.
Увидел и понял, как далеко она от меня.
На своем полюсе. В своей жизни. Конечно, она не ждала меня. Не скучала и не страдала. Начала новые отношения, живет счастливо и меня забыла.
Откидываюсь на спину, ложусь. Таращусь в белый потолок.
Забыла…
И хорошо, если забыла. Потому что того, кого она когда-то любила, больше нет.
Глава 7
Катя
– Мы ждем вас на ужин, – торжественно сообщает мама.
Ну вот.
Началось.
Нервно накручиваю прядь на палец:
– Так вчера же собирались, мам.
– То официальное мероприятие было, мы даже по-людски поговорить не смогли, все набегом, наскоком. А сегодня чисто семейный ужин, только со своими.
– Под своими ты подразумеваешь Тимура тоже? – невольно голос на его имени подрагивает и срывается.
– Он же наша семья, – произносить мать растерянно. – Только не говори, что вы по-прежнему не ладите!
Ох мама-мама, знала бы ты правду. Что раньше мы с ним вовсе не «не ладили». Это было совсем другое… ты даже себе не представляешь, о чем говоришь…
– Катюш, вы же выросли, детская пора осталась позади. И ты, и он теперь серьезные взрослые люди.
– Мам, успокойся, конечно, я все понимаю. Мы не были и тогда в ссоре, тебе не о чем переживать.
Вздыхает в трубку.
– А я бы так не сказала. Ты себя странно вела в ресторане. Зачем цеплялась к нему?
– Да не цеплялась я!
Не слышит.
– Вопросы какие-то задавала. Ты же понимаешь, Тимур только вернулся в реальную жизнь. Уверена, ему непросто будет акклиматизироваться в новых обстоятельствах. Он даже не знает толком ничего о нас! Вот, например, о том, что у него племянница родилась, не в курсе.
Шумно сглатываю.
Какая, к чертям, племянница! Господи, она же дочь его! Дочь!
Неожиданно накатывает волна паники.
Они же обо всем узнают…
– Надя ему не племянница, – цежу сквозь зубы.
– Почему нет-то? – мама вздыхает.
Она по-прежнему считает, что я ревную ее к «новому сыну». Но это никогда не было правдой, и никакой ревности я не испытывала.
Мама полагает, что у нас с Тимуром старые счеты, которые для меня актуальны, но и это тоже вовсе не так.
Единственная моя претензия в том, что он так и не полюбил, не принял меня. Ясно дал понять, что будущее со мной ему не нужно и вовсе. Ну а вопрос детей он решил для себя заранее.
Я сама взяла на себя ответственность за Надю, потому что это мое решение – и ничье больше.
– Мама, Тимур – сын Ярослава, – говорю с нажимом. – А Ярослав это твоя семья!
– Катя! – ахает.
– Черт, ну я же не то хотела сказать! – шлепаю себя по лбу.
А потом снова скажут, что я эгоистичная тварь.
– Мамуль, – выдыхаю и говорю уже мягче, – Ярослав мне не кровный родственник, соответственно, как и Тимур. Яр не удочерял меня, так что я и близко не дочь ему, а следовательно, и Тимур мне не брат. Понимаешь, о чем я? Я неудачно выразилась изначально, а ты не так меня поняла. Надя не племянница Тимуру, – продолжаю с нажимом.
– А ведь Надюша Ярослава дедом называет, – мама огорчена.
Не сдержавшись, беззвучно плачу.
Своей ложью я запутала всех…
– Прости, если расстроила тебя, – стараюсь говорить так, чтобы мама не слышала, что я плачу.
– Ты не расстроила меня, Катюш, – вздыхает. – В общем, бери с собой Надюшу и Филиппа, и приезжайте.
– Фил уехал.
– Вот как? По работе снова сорвался?
– Да, его отец еще вчера попросил в командировку на пару дней в филиал съездить.
И как только Филипп узнал, что Тимур вернулся, тут же попытался отменить командировку, чтобы ревнивым коршуном летать надо мной.
Но его отец был непреклонен – категорически отказал, настояв, что именно Филипп должен ехать.
– Что ж, тогда приезжайте без него.
– Конечно, мамуль. Приедем.
Прощаемся с мамой, и я иду в гостинную, где Надюша сморитит мультики.
– Мамочка, смотри! Жасмин сказала, что ей надо спасти народ Аграбы, и осталась у плохого человека, но Алладин ее спас! Видишь! Он принц – и он спас ее!
Поджимаю губы.
Ну не говорить же Надюше, что Алладин никакой не принц, а обыкновенный бездельник, который сначала обманул принцессу, а потом, конечно, полез спасать ее!
– Хорошо, что спас, да, Надюш?
– Ага!
– Сегодня едем к бабушке и дедушке.
– Ура! А Ками будет?!
Камила, моя младшая сестра, учится в медицинском. Она плотно погружена в учебу. Сегодня у нее экзамен, поэтому вчера ее не было на торжестве – предмет супер сложный, и Ками боялась его завалить.
У Надюши с ней особенная связь, свою тетю она обожает, как и моя сестра обожает Надю.
– Будет!
– Тогда я должна надеть платье, которое она мне купила! – Надюша забивает на мультик и убегает прихорашиваться, хотя до вечера еще четыре часа.
И все эти четыре часа я сижу как на иголках, а потом иду собираться. Никаких вычурных нарядов: джинсы и футболка, волосы просто распускаю, наношу немного румян и подкрашиваю брови.
Я не собираюсь охмурять Тимура. Эти времена прошли очень давно…
Мы уже собираемся выходить, но у меня звонит телефон.
– Привет, Фил.
– Привет, детка. Как ты? Вы дома?
Это что, теперь так будет всегда?
– Пока да, но мы с Надей едем к маме и Ярославу, они устраивают ужин.
– М-м. Ясно, – пауза. – И твой брат там, конечно же, будет?
– Тимур мне не брат, Фил, – закатываю глаза. Ну сколько можно, ей-богу! – И ты прекрасно это знаешь.
– Так будет или нет?
– Конечно будет, ужин в его честь!
Тяжело вздыхает, даже не думая как-то скрывать свое недовольство.
– Хорошо, Катюш, – сдается. – Помни, что я люблю тебя.
– Конечно, Фил. Ты завтра возвращаешься?
– Планировал.
– Можем сходить куда-нибудь вдвоем, – решаю сгладить углы.
– Было бы здорово, любимая, – расслабляется. – Ладно, я побежал. А тебе хорошего вечера и передавай привет своим.
Кого именно он имел под этими «своими», не уточнил, и входит ли туда Тимур, непонятно. Ну что ж…
– Целую.
К родителям еду на своей машине. Пить я не планировала, а возможность уехать в любой момент надо иметь.
Нас встречают мама и Ярослав.
– Бабушка! Деда! – Надя прямо в обуви летит к ним и получает порцию обнимашек.
– А что это к нам за принцесса прилетела? – напевая, выходит из кухни Ками и поднимает на руки Надюшу. – Ахтунг! Сейчас я тебя буду зацеловывать!
Надя хохочет, а Ками кружит ее.
Под этот шум и гам я подхожу к маме:
– Привет, мамуль, – целую ее, потом обнимаю Ярослава.
Камила опускает дочь на пол, и я раскрываю руки:
– Привет, коза.
– Привет, засранка.
У нас нетипичная сестринская любовь, иногда мы ссоримся, но подсознательно я знаю, что Ками за меня горой – как и я за нее.
Смеясь, обнимаем друг друга, и я кладу ей руку на плечо:
– Как экзамен?
– Пять! – произносит гордо, бьет себя в грудь.
– Я в тебе не сомневалась.
Заглядываю на кухню.
– Тимура нет, – сразу говорит Ками и ухмыляется. – Но вот-вот должен приехать.
Выгибаю бровь, глядя на сестру:
– А что сразу Тимур? Я не за этим сюда пришла, – вру, а в ответ вижу насмешливое выражение лица сестры.
– И зачем же еще ты сюда заглянула?
– Дёмик где? Могу я с братом поздороваться? – у мамы и Яра сын на два года старше Нади.
Ками продолжает улыбаться, но хотя бы не оспаривает мои слова.
– Я тут. Привет, Кать.
– Привет, бандит, – треплю его по волосам.
В квартире шумно, что, впрочем, бывает каждый раз, когда мы вот так встречаемся. Народу так-то немало.
– Я отойду в туалет, – говорю маме и ухожу в уборную напротив кухни.
Смотрю на свое раскрасневшееся от переживаний лицо.
Это будет сложный вечер.
Слышу щелчок входной двери. Сжимаю раковину до побелевших костяшек, в отражении вижу испуг на своем лице. Да какой там испуг! Я вот-вот свалюсь в обморок.
– Тимур! – визг Ками и тихий смех Тимура.
Шорох, голоса, и один из них тоненький голосок Нади:
– Здрасьте.
Тишина.
– Чья это принцесса? – недоумевающий голос Тимура.
И добродушный смех Камилы.
– Так это дочь Катюхи. А ты разве не знал, что у нее дочь?
Глава 8
Тимур
Шесть лет назад
Вообще я не беспредельщик и тем более не уличная шпана, которая регулярно бесчинствует.
Я не сволочь, которая испытывает удовольствие, избивая людей. Это не мой промысел и тем более не смысл моей жизни.
Но когда бита опускается на ребра препода, где-то внутри я чувствую зловещее ликование в духе сумасшедшего Джокера.
Я запрокидываю голову, поднимая лицо к ночному небу, и втягиваю носом холодный воздух. Он остужает что-то внутри, но недостаточно для того, чтобы я не опустил биту на этого козла и снова не прошелся по его ребрам.
– Возьми деньги, карты, телефон, что угодно, только остановись. Пожалуйста, не надо…
Наверное, это несправедливо. Бита против кулаков… заранее плохой исход для того, у которого есть лишь второе.
Наверное, это неправильно. Неправильно было заходить со спины. Неправильно было бить в шею.
Я не врач, но мой отец – да.
И вот что я знаю от него: шея человека – анатомически сложная.
Переломы и вывихи позвонков сопровождаются сильной болью в зоне поражения. Если во время несчастного случая повреждается спинной мозг, человек находится в сознании, но не способен двигаться.
Непорядочно было бить его туда. Не по-пацански.
А порядочно ли было подкатывать к студентке и звать ее домой «сдать экзамен»?
Крайне маловероятно.
Бита опускается ему на ноги.
Препод орет.
Перелом – вряд ли. Сильный ушиб – гарантирован.
– Ты! Сосунок! Думаешь, тебя никто не найдет?! Весь город в камерах, и тут на парковке их полно! Тебя найдут!
– Как мило, что ты решил поболтать со мной в таком тоне.
Пихаю этого отброса в поясницу. Снова крик.
– Ты воешь, как девчонка, – усмехаюсь.
– Ты сядешь! – препод начинает плакать.
Замахиваюсь, опускаю биту ниже поясницы.
– А вот ты сидеть вряд ли сможешь. Сюрприз, мазафака!
Знаю, что я больной ублюдок.
Но в моей голове воспоминание о рыдающей в истерике Кате, и остановиться, увы, я не могу.
– Клянусь, я подключу все связи, тебя найдут и посадят! – Алферов визжит, как телка.
Верчу в руках биту и тип дергается.
Присаживаюсь перед ним на корточки:
– Знаешь, я тут хакнул тебя… и угадай, что нашел в твоем ноуте и телефоне?
Дергается.
– Фотографии. Видео. Переписки. Кто-то был с тобой добровольно, но… не все… далеко не все.
Алферов трясется.
– Ты шантажировал их, да?
Молчит.
– О, не переживай, я никому не расскажу. – говорю как заботливая тетушка. – Тем более что все твои сокровища уже отправлены прокурору. Знаешь, есть одна женщина. Прокопова Ирина Олеговна. Говорят, зверь. Насильников не выносит и в девяносто девяти процентах случаев сажает их. Не дает спуску тварям. И они едут в Матросскую тишину или в Бутырку; что там с ними делают – конечно, вопрос. Но, полагаю, скоро ты узнаешь ответ.
Алферов рыдает вовсю.
Я беру его за шкирку и наклоняюсь над ним:
– А вот мне за это ничего не будет. Потому что никто не станет бороться за такого урода, как ты.
Перед дверью отцовской квартиры я замираю.
Разговор с матерью был сложным.
С отцом будет еще сложнее.
Заношу руку над звонком, нажимаю на кнопку. Дверь тут же распахивается, передо мной появляется симпатичная девчонка.
Моргаю, как дебил.
– Ками? – открываю рот от шока.
– А что, не похожа?
Кокетничает, ведет плечом.
– Последний раз, когда я тебя видел, ты спрашивала, не смогу ли я достать тебе автомат Калашникова.
Я захожу в квартиру, а Ками отходит назад и разводит руками:
– Что поделать: в школе запретили с ним тренироваться, а мне нужно было стать лучшей в классе.
– Ты и была лучшей!
– Среди девочек, а я хотела стать лучшей среди мальчишек!
Качаю головой, поражаясь тому, что вижу. Сестра Кати теперь совсем другая. Очевидно, девчонка-сорванец канула в прошлое, и теперь передо мной очень красивая и женственная девушка.
– Ты определенно изменилась, Камила. Как ты вытравила из себя пацанку?
– Ну, знаешь… Все течет, все изменяется.
– Здрасьте.
Камила оборачивается, а я выглядываю из-за нее.
В коридоре стоит девочка.
Крошка такая. Худенькая. В платье нарядном, как из сказки. Красивая девочка, но… чья? Неужели отец и Ольга решили сходить еще за одним ребенком?
– Чья это принцесса? – спрашиваю, недоумевая.
Камила складывает руки на груди и смотрит на меня с кривой улыбкой.
– Так это дочь Катюхи. А что, ты не знал, что у нее дочь?
Я медленно перевожу взгляд с Камилы на девочку и обратно.
– Это шутка? – усмехаюсь слишком болезненно.
Улыбка с лица Камилы сходит, она опускает руки и смотрит на меня уже хмуро.
– Почему шутка? У моей сестры не может быть ребенка?
– Я не знаю, – произношу самый тупой ответ в жизни.
– Слушай, прекрати, – Камила выставляет вперед руки. – Ты шесть лет толком ничего не знал о нашей жизни, я все понимаю. Но давай ты будешь вести себя спокойнее?
Я отшатываюсь от нее.
Башка начинает страшно болеть. Ее прошивает будто иглами. В висок. Насквозь.
Шесть лет научили меня контролю. Я могу контролировать буквально каждую свою эмоцию.
Так какого черта меня ведет сейчас?!
– Сколько ей? – рявкаю.
Девочка пугается. И мне хочется вырвать себе язык, но этот таран я просто не могу остановить.
Камила прячет девочку себе за спину, смотрит на меня, как на чужака.
А кто я? Я и есть чужак.
– Что за крик? – выходит отец.
– Сколько ей?! – киваю на девочку.
Та протягивает маленький пальчик и тычет им в меня.
– Деда, он плохой! Плохой! – и начинает плакать.
Деда?! Да какого дьявола!
Распахивается дверь в ванную, и в коридор вылетает Катя.
– Мамочка, дядя плохой! – тянет малышка руки к Кате.
Та тут же берет ее на руки, забирая у отца, укладывает ее головку себе на плечо и и поворачивается ко мне.
К глазах – лед и ненависть.
– Ей пять, Тимур! – отвечает с вызовом. – Какие еще вопросы?
