Текст книги "Солёный зефир (СИ)"
Автор книги: Даша Art
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)
Глава 7
Маша
Прошла неделя.
Я старалась. Правда.
Старалась вновь улыбаться, делая вид, что ничего не произошло. Не было никакого проигрыша, хотя его результаты не давали мне покоя. Не было свидания, на которое Игнат позвал мою сестру, а не меня. Не было нашей встречи в тот сказочный вечер. Да и самого парня больше для меня не существовало.
Замечая его, я старательно отводила глаза, сворачивала за угол, убегала прочь. Днем у меня получалось, я погружалась с головой в учебу, налегая сильнее обычного. Но подушка могла дать ответ, как проходили мои ночи.
Вдобавок ко всему Макс сообщил сегодня, что задержится в Гуанчжоу еще на какое-то время. Точные сроки неизвестны. И вновь я постаралась изобразить радостную улыбку, поддерживая друга. Это действительно была отличная возможность устроиться в будущем, но несвойственное мне чувство скребло внутри. Я могла дать ему название, но страшилась.
Зависть.
Да, это была она. Вполне естественная реакция, но не для меня.
– Ай, блин, – шиплю я, замечая пригорелый оладушек на сковороде. Ловко переворачиваю, облегченно выдыхая, поняв, что они не сгорели, а приобрели золотистую корочку. Жду еще немного, откидываю их на горку бумажных полотенец, чтобы масло сбежало, затем уже перемещаю каждый оладушек на красивый круглый стеклянный поднос с бортиком. Эстетика важна. И старалась я не просто так. Сегодня должны были вернуться папа и тетя Оля. Их не было две недели. Мне хотелось угостить работяг, а в холодильнике как раз начал портиться кефир, который купила Мари. Она всегда приобретает, но никогда не выпивает.
– Алиса, – зову я голосовой помощник, когда из динамика колонки заиграла задорная мелодия, – сделай громче.
Алиса беспрекословно выполняет мою команду. Я застываю, проводя параллель. Неужели меня воспринимают так же, как робота? Так удобно сказать, что я важна и нужна, но на самом деле попросту использовать?
Мотаю головой, прогоняя лишние мысли. Неправда.
Двигаюсь под музыку, заполняя сковороду тестом. На мне удобные, почти затертые до дыр короткие шорты и майка. От лифчика я избавилась сразу, как перешагнула порог дома. Волосы же собрала в практичный пучок, в сотый раз удивляясь, почему он получается лучше, когда этого не требуется.
Закрываю сковороду крышкой, чтобы сквозь стекло наблюдать, как оладьи станут пышными и аппетитными.
Я не слышала, как открылась входная дверь, поэтому голос сестры заставил меня подскочить на месте.
– Тебя легко найдешь по аромату! – крикнула Мари из прихожей.
– Чай будешь? – спрашиваю, уже потянувшись за её любимой кружкой.
Выключаю музыку и обрываю связь моего телефона с Алисой.
Слышу шаги. Понимаю, что она не одна. Наверное, опять привела кого-то из группы.
– Да, но налей еще одну чашку, – подтверждает Мари.
– Хм, – удивляюсь, ведь не замечала у них любви к чаепитию. Но все же встала на цыпочки, вытянула руку, чтобы достать посуду. Майка задралась, оголив живот. Как раз в этот момент они зашли на кухню.
Разворачиваюсь, намереваясь поставить чашку на барный островок, служивший нам столом, заодно поздороваться с гостьей, но я не делаю ни того, ни другого, застыв на месте.
Пол подо мной словно накренился: я едва сдержалась, чтобы не упасть.
Игнат Войтович. На моей кухне. В моем доме. Прямо сейчас.
Игнат
Почему я согласился пойти к ней домой?
Фиг его знает.
Нет, я не рассчитывал на продолжение или что-то в этом духе.
Прошла неделя с тех пор, как я подошел к ней после тренировки и предложил прогуляться. Мы ходили в кафе пару раз, разговаривали после тренировки – этого хватило, чтобы нас начали считать парочкой. Захар передал, что доволен моим выбором. Придурок.
И вот сегодня Мари предложила мне перекусить после тренировки у нее дома. Она улыбалась и обещала мне чай и вкусное угощение.
Девчонка оказалась лучше, чем я её представлял. Да, она глупо хихикала и ее не интересовало ничего вокруг, кроме нее самой. Но Мари легко улыбалась, не заигрывала, да и вообще ко мне не лезла. Меня это полностью устраивало. За неделю наших отношений я даже за руку её не взял, а она и не просила.
Дом оказался рядом с моим, что также меня порадовало. Не надо далеко ходить.
Он был меньше, но выглядел прилично. Её родители не последние люди в нашем городе.
Два этажа, современный стиль. Огорожен высоким забором. Красивые ухоженные кусты под окнами, невысокие ступеньки, крыльцо с двумя креслами, которые еще не убрали после лета. Внутри все выглядело без излишек, скорее по-мужски, но с налетом женской руки. Фотографии в рамках на стене у двери. Коврик с приветственной надписью. Растение в больших горшках. Гостиная почти не отделена от холла, в центре которого взгромоздилась лестница. Кухня – справа.
Аромат, который встретил меня внутри, моментом разжег аппетит. Вот бы и меня дома так ждали.
Мари странно улыбается, кричит кому-то, затем зовет за собой.
Останавливаюсь на пороге, пораженный открывшейся картиной.
Глаза упираются в девушку, вставшую на носочки, чтобы дотянуться до полки. На ней очень короткие обтягивающие шорты, скорее подчеркивающие её задницу, чем скрывающие. Я не могу отвернуться, самым наглым образом таращусь, словно абориген. Осталось только слюни пустить.
Миниатюрная, с длинной шеей, тонкой талией, округлыми бедрами и стройными ногами. На любование у меня было ровно три секунды, затем соблазнительница обернулась.
Взгляд опускается к плоскому животу и открывшемуся небольшому участку кожи, пошел выше. Сглатываю и впрямь обильно выделяющуюся слюну, увидев красивую грудь. Но следом за ней я ю сталкиваюсь со знакомым лицом и глазами цвета темной хвои, и моя кожа покрылась мурашками.
– Маша, – обращается моя спутница к девушке, – ты ведь не знакома с Игнатом? Игнат, познакомься с моей сестрой.
Глаза становятся шире.
Кем-кем она сказала?
Шок парализует органы. В частности, мозг. Он отказывается воспринимать информацию. Уверен, что мою челюсть можно отскребать от паркета.
Но сомнений быть не может. Это правда она. Та Маша, что испортила мое свидание.
Как это возможно?
Маша
Только чудо не дало мне разбить кружку. Аккуратно ставлю ее на столешницу.
Комната уменьшается в объемах, а парень вырастает до гигантских размеров.
Ощущение словно я наблюдаю за абсурдной сценой со стороны, а вовсе не являюсь её участником.
Синие глаза цепко вырывают меня из общего фона, буквально вгрызаются, угрожая. Мороз сковывает позвоночник.
Знакомы ли мы?
– Нет, – отвечаю на вопрос Мари, – мы не знакомы.
Ещё неделю назад я бы сказала, что знаю его. Но с парнем, вошедшим на кухню, я не знакома. Он всё же сделал это: подкатил к моей красивой сестре. Неправильно снятый сюжет Золушки: режиссёрская версия. Где сводной сестре достается принц.
– Я не знала, что у нас будут гости, – спокойно одёргиваю майку, осознавая, в каком виде предстала перед ним. Провожу рукой по пучку волос на макушке. От стыда щёки наливаются жаром. Видимо, унижение рядом с этим парнем – мой крест.
– Прости, я не подумала, – Мари странно улыбнулась, наблюдая за мной: она не сожалела. Затем обратилась к Игнату: – Проходи, садись. Маша готовит самые вкусные оладьи.
– Ты откуда знаешь? Никогда ведь их не ешь.
– У меня фигура, – признаёт сестра, затем хихикает: – Это ты можешь их есть и не толстеть.
Стояла бы она рядом, я бы пристукнула её чем-нибудь. И Мари это знала, поэтому разумно отошла, чтобы нас разделял островок.
Кухня была гордостью моей матери. Просторная. Со встроенным гарнитуром и набором всей необходимой техники. А когда мама ушла, место заняла я, стараясь заботиться об отце. Делать это было и легко, и сложно одновременно, ведь большую часть своего времени он проводил в командировках.
Игнат проходит, занимает место за островком. Я быстро отворачиваюсь, чтобы вернуться к выпечке. Бережно переворачиваю лопаткой, стараясь затеряться в звуках шкворчания масла. В душе полный раздрай, а тело дрожит. Дышу, призывая своё сердце угомониться и не паниковать.
Беру в руку чайник, наливаю в чашки сперва заварку, затем кипяток. Молюсь, чтобы кружки не выпали, когда подрагивающими руками ставлю их на стол. Достаю из холодильника клубничное варенье и сгущённое молоко, уже перелитые в вазочки. Следом двигаю сам поднос с оладьями.
– Угощай своего гостя, – подчёркиваю, чтобы вновь отвернуться. Возможно, мне показалось, что за мной наблюдали две пары глаз, но волосы на загривке встали дыбом. – Скоро приедет отец, не думаю, что ему понравится, если он застанет у нас твоего парня.
– Звонила мама, – слышу по голосу, что Мари морщится. – У них поменялись планы. Приедут только завтра.
Новость не удивляет, вполне ожидаемая: так бывало много раз. Но меня привлёк другой факт: она не отрицала, что Игнат – её парень. Боль резанула сердце острым ножом с зазубринами. Закусываю губу.
Смирись. Забудь. Живи дальше.
Мари не знает. Я не рассказывала ей о том, что влюблена. На тему парней мы с ней никогда не разговаривали. Не специально, конечно. Просто не было повода.
– У тебя больше нет кефира.
– Оставила меня без ужина, – притворно вздыхает Мари, а я снова завидую, задаваясь вопросом, как она может вести себя так расслабленно рядом с ним. – Зато у тебя есть перекус, – говорит парню. – Пробуй, Игнат, – подталкивает к нему поднос, – тебе точно понравится. Маня правда хорошо готовит.
Закусываю щёку, услышав шутливое домашнее обращение. Вдруг злюсь на сестру, решив, что она специально издевается. Смотрю на нее, но девушка выглядит всё так же доброжелательно, как и всегда.
Игнат же до сих пор не издал ни звука. Выключаю сковородку, загружаю грязную посуду в посудомойку. Хочу уйти с кухни, но это бы выглядело слишком странно. Мари забросает меня вопросами, и не думаю, что смогу дать на них ответ.
В груди шевельнулось что-то неясное, плохо оформленное. То, что я не испытывала раньше. Это чувство заставляет меня выпрямиться, подобрав живот, затем налить себе зелёный чай и сесть на стул.
Это была гордость.
Я нахожусь в своём доме, на своей кухне. Почему я должна прятаться или сбегать? Это ему должно быть стыдно за то, что он пытается провернуть.
– М-м…
Поднимаю голову, от неожиданности моргаю. На моих глазах Игнат проглотил первый оладушек, затем потянулся к следующему. Но прежде чем взять его, взглянул на меня. Прямо. Без ужимок и лишней скромности.
– Вкусно.
Низ живота предательски сжимается, а легкие защекотало. Отвожу глаза, не в силах справиться с эмоциями.
– Говорила же, – поддакивает Мари, отпивая свой чай.
После чего мы с ней немного ошарашено наблюдали, как выпечка исчезала с подноса со скоростью залпа молнии.
Игнат
Я уже говорил, что мне ничего не сможет испортить аппетит? Особенно после тренировки. Когда волна недоумения схлынула, я окунулся в невероятные ароматы. Что-то по-домашнему уютное и теплое.
Уйти – было бы самым верным решением, но вместо этого я сел за стол.
И снова эта девчонка удивила. Я ожидал серию возмущений и разоблачение, но она ответила, что не знает меня. Хотелось выдать что-то вроде «серьезно?», но я вовремя прикусил язык, а затем и вовсе занял рот жаренными пышками.
Вкус клубничного варенья растекается по языку, а выпечка настолько мягкая, что её даже жевать не нужно. Прикрываю глаза. Никогда не ел ничего вкуснее, чем эти маленькие круглые пышные блинчики. Звуки блаженства удивляют сестер.
– Вкусно, – признаю, встречая ошарашенный взгляд. Но он не мешает мне продолжить набивать щеки блинчиками.
– Вы правда не знакомы? – вновь любопытствует Мари, вызывая легкое раздражение: спасает то, что я насыщаю голодный желудок. – Совсем? Одногодки и учитесь в одной школе, но никогда не пересекались?
Становится интересно, что она ответит на этот раз. А еще задаюсь вопросом, как вообще оказался в этой сюрреалистической реальности, где две сестры настолько непохожи, но при этом полные тезки. Их родители приколисты? Или идиоты? Как ни крути, а я не могу понять, как выпал такой расклад.
– Нет, – ровно отвечает Маша, чем вновь меня заинтриговывает. Какую игру она затеяла? Почему не разразилась скандалом, обличив на глазах у сестры?
– Как это возможно?
Закусываю щеку. Все просто и понятно. Но Мари либо реально не догоняет, либо стебется. Я поставлю на второе. И снова вытекает вопрос: чего добивается вторая сестра?
– Школа большая. – увиливает Маша. И Мари улыбается, принимая ответ.
– Ну ладно, теперь вот познакомились. Это отлично.
Кисло ухмыляюсь.
Лучше не придумаешь.
Сестры не возражают и не возмущаются, когда тарелка почти опустела. Мари не прикоснулась ни к одному, а Маша же долго мусолила свой блинчик в тарелке. На вопрос сестры она ответила коротко:
– Наелась, когда жарила.
Она бросала на меня взгляды украдкой: мне никак не удавалось поймать её. А я хотел. Словно в мшистых глазах удастся найти ответ.
Откидываюсь на спинку стула, чувствуя приятную сытость, именно в эту секунду осознав несуразность ситуации, и всю шаткость своего положения.
Если Маша решит поделиться с сестрой своим мнением обо мне, захочет ли та продолжать отношения? Захар останется недовольным, а оно у него закончится телефонным звонком своему папаше – вот тогда мне станет веселее некуда.
Но как спасти утопающего из засасывающей трясины? Именно так себя и чувствовал. Девушка по ту сторону стола вольна протянуть мне ветку, за которую я ухвачусь, либо надавить на мои плечи, ускорив процесс.
Надо что-то решать, пока это не произошло. Но что я мог сделать?
В голове уже рисуется картинка, как я хватаю её за руку, затаскиваю в ближайший угол, чтобы… что? Что я собрался делать? Угрожать? Или…
Глаза возвращаются к фигуре молодой девушки. Тонкая майка едва ли что-то надежно прикрывает. Другой голод заставляет живот дрогнуть. Сжимаю пальцы в кулак, подавляя животный инстинкт.
Отмечаю, какие тонкие у нее пальцы, и как мягко она держит кружку. Светлая кожа кажется фарфоровой, желание коснуться становится осязаемым. Вовсе не угрозы приходят на ум…
Глава 8
Смех друга оглушает, но не уязвляет. Мою гордость это не проймет, но изрядно подбесит нутро.
Я нервно провожу рукой по волосам. Пальцы застревают в геле, который я нанес на корни перед тем, как высушить. Сегодня я явно переборщил. Но мысли были заняты другим, повседневная рутина оставалась незамеченной.
– Это же надо было так попасть, – крякает Миха, захлебываясь. – Чем ты так разозлил вселенную, что она решила над тобой подшутить?
– Это не смешно, – клацаю зубами.
Мишка так не считает и наглядно демонстрирует обратное, чем злит меня еще сильнее. Злость выливается в умеренную агрессию. Даю другу подзатыльник, затем отталкиваю от себя его сотрясающуюся тушку. Он захлебнулся собственными слюнями, закашлялся. Чтобы прийти в себя, ему приходится согнуться пополам.
Я же спокойно возвращаюсь к своей сумке. Закидываю ее в ящик, достав баскетбольную форму. Снимаю костюм, аккуратно вешаю пиджак на плечики, чтобы не помять. Морщусь, когда Миха, угомонившись, забрасывает в свой ящик сперва галстук, затем пиджак, помяв его. Свинья.
– Ладно, давай серьезно. Что будешь делать?
– Понятия не имею.
Расстегиваю рубашку, снимаю штаны, вешаю следом за пиджаком. Натягиваю форму, радуясь, что в раздевалке только мы.
– Ситуация патовая, брат.
– Без тебя знаю!
Сажусь на скамейку, чтобы надеть баскетбольные кроссовки. Замечаю стертость, пора купить новые. Мысленно отмечаю галочку: внести их в мамин список покупок.
Мишка садится рядом. Его кроссы Nike сверкают новизной, хотя он и прошлые не стоптал. Друг любил баскетбол, но он не был его жизнью. Его легко мог заменить PlayStation. Я этого не понимал, как и то, почему он играет в основном составе. Не будь Мишка моим другом, я бы давно отправил его на скамью запасных.
– Но погоди… – Парень замирает со шнурками в руках. – Может, они играют с тобой?
– Чего? – вскидываю брови.
– Сам подумай: как могут быть сестры с одинаковыми именами? Это бред какой-то.
Я и сам не перестаю гадать. Должно быть логическое объяснение. Но Мари мне его не дала, выпроводив из дома сразу, как я допил чай, а её сестра ушла на второй этаж.
– Думаешь, они обманывают меня? Зачем?
Поднимаюсь с лавочки, чтобы размять стопы.
– Так ты ж… – он резко проглатывает слова, затем вовсе отворачивается.
– Договаривай, – нависаю над ним, скрестив руки на груди.
Он поджимает губы, качая головой.
– Говори.
Бью носком кроссовка по его голени. Друг шипит от боли. Я попал в нервные окончания.
– Говори, – повторяю, собираясь ударить вновь, но Мишка вскочил и отпрыгнул от меня.
– Чурбан ты, больно же!
– Знаю, – киваю. – Расскажи мне. Что я сделал?
Я видел момент, когда глаза Мишки вспыхнули: ответ нашелся.
– Пригласил одну, но пришла другая.
Подозрительно щурюсь, не веря, что это именно то, что он хотел сказать изначально.
– Я перепутал их, потому что у них уже были одинаковые имена, идиота кусок!
– А, – спохватывается Миша, почесав затылок, – точно. Тогда она стопудово будет мстить. Ты задел её гордость. Батя говорит, что нет мстительнее существа, чем обиженная женщина.
В этом он прав.
– Черт, что ты предлагаешь мне сделать?
Захлопываю дверцу ящика, закусываю щеку изнутри.
– Угрожать?
– Извиниться?
Одновременно выдаём и ошарашенно смотрим друг на друга. Я прихожу в себя первым, вспыхнув и накинувшись на Мишку.
– Как ты это себе представляешь? Я что, похож на отморозка?
Мишаня поднимает руки с выставляя их между нами.
– Ты только что пнул меня, своего лучшего друга, но не можешь пригрозить какой-то девке, чтобы держала язык за зубами?
– Не буду я никому угрожать.
– Тогда будешь унижаться? Подумай вот о чем. Что если эта Маша перехватила приглашение?
– Чего?
Моргаю.
– Вдруг она увидела подарок раньше, чем Мари. И решила не показывать его сестре, а прийти вместо нее.
– Зачем ей это?
– Разве непонятно? Ты же популярный. Чтобы заметил её и влюбился. Она же каждый день сидит на трибуне на наших тренировках. Слюни пускает.
Сидела. Больше нет.
Собираюсь поправить друга, но вовремя останавливаю себя.
– Такой идиотизм только ты мог придумать.
Но зерно сомнения друг посеял в моей голове. Что если он прав?
– С чего ты взял, что эта курица умная?.. Эй, погоди, ты только что меня тупым назвал?
Мишка возмущается, что-то тараторит: я не слушаю. Шестеренки уже закрутились, стараясь анализировать.
Неужели она действительно пошла на это? Отмороженная?
Но вчера она мне такой не показалась. Обычная девчонка. Ничего такого.
Ага, поэтому ты пялился на её грудь, видневшуюся сквозь тонкую ткань майки и на задницу, когда она направилась к выходу из кухни?
Отвечаю сам себе, что я просто подросток в пубертате. Смотрел бы на любую. Но сам себе перечу, когда, выйдя из раздевался, первым делом поднимаю глаза к трибунам. Именно к тому месту, где всегда сидела она.
Никого.
Проглатываю ком в горле, чувствуя изнуряющую пустоту в груди, возникающую каждый раз, когда я замечал её отсутствие. Всю неделю.
– Это не из-за нее, – произношу вслух, отворачиваясь.
Больше не буду смотреть.
Маша
– Это плохо, – сходу заявила Софа.
Вздыхаю.
– Я знаю, Капитан Очевидность.
Место нашей встречи с подругами не изменилось. Столовая под завязку забита голодными учениками. Но у меня аппетит отсутствовал. Какая может быть еда, когда моя жизнь стремительно проносится мимо меня, лавиной устремляясь к подножью горы? И самое страшное, что я потеряла контроль. Я могла влюбиться, могла решить разлюбить, но могла ли указывать, с кем должна встречаться моя сводная сестра?
– Но как он посмел явиться к вам домой? – разъяренным хомяком запыхтела Софа.
Опускаю глаза в тарелку. Нетронутое пюре лежало унылой кучкой.
– Не думаю, что он знал о нашем родстве, – признаю. – Выглядел удивленным.
Девчонки переглянулись.
– Что сказал?
– Ничего не сказал, – резко отодвигаю поднос, едва не задев тот, что стоял напротив и принадлежал ворчливой подружке. – Рот был занят. Я как раз приготовила оладьи для папы.
– Завидую! – заныла Алиса. – Почему ему, а не мне.
Софа щелкнула пальцами у ее носа.
– Соберись! Его вообще там быть не должно было. – Она обернулась, затем скривилась: – А вот и он, легок на помине.
Я твердо сказала себе, что проигнорирую. Но тут же подняла глаза. Сердце трепыхнулось, когда я встретила его взгляд. Он выцепил меня из толпы школьников, громко разговаривающих с набитыми ртами. Прям как в прошлый раз. И так же, как и тогда словно бросал мне вызов, ожидая чего-то.
Возможно, что я, обезумев от неразделенной любви и зависти, брошусь к его ногам, умоляя сжалиться? Или я должен кинуться ему на шею, прося полюбить меня, а не красавицу из танцевальной команды.
Наивности мне не занимать, но я больше не буду поднимать съезжающие на нос розовые очки, чтобы продолжать жить в иллюзии, которую он сам для меня создал.
Поджимаю губы и отворачиваюсь. Софа бьет кулаком по столу.
– Ты должна рассказать Мари.
– И что я ей скажу?
– Правду о ее парне.
Игнат забирает свой поднос, садится за стол. Между лопатками сразу закололо, словно кто-то методично врезался в них мелкими иголками. Я поерзала на жестком стуле, убеждая себя, что это разыгравшаяся фантазия. Зачем ему сверлить меня взглядом?
– Какую правду? – сжимаю вилку в руке. – Что я влюбилась в него, а он в меня нет? Это смешно.
Алиса, сидевшая слева, вдруг обняла меня за плечи.
– Но ведь тебе больно его видеть. Если Мари будет постоянно приходить, то как ты будешь себя чувствовать?
Грудь опалило огнем, будто кто-то чиркнул спичкой. Слезы защипали нижние веки. Моргаю.
– Нормально.
– Вот нам можешь не рассказывать. – Софа ткнула пальцем в мой поднос. – Вижу я, как у тебя всё нормально.
Голос все же дрожит.
– Если у Мари к нему чувства, то я не имею права рушить их отношения.
– Они встречаются всего неделю, – фыркает подруга.
– Мне хватило одного часа, – признаю, после чего получаю сочувствующие вздохи подруг.
– Почему наш добродушный Сёма опять сидит там? – Софа явно переводит тему, за что я её мысленно благодарю. Но вопрос она выбрала не самый лучший, надавив на больную точку Алисы. Подруга сразу сжалась, убирая от меня руку.
– У него появился шанс выбраться со скамейки запасных.
– О как! И что ему нужно сделать?
Алиса замялась. А я впервые за неделю пригляделась к ней. Она тоже не притронулась к обеду. Тени под глазами говорили о плохом сне, а покрасневшие глаза – о частых слезах. Точно такую же картину я наблюдаю в зеркале каждый день.
– Пожалуйста, скажи, что убить капитана?
Я замерла. У Алисы даже вилка вывалилась с руки, звонко ударившись о стеклянную посуду.
– А что? – То ли шутит, то ли всерьез заявляет Софа. – Так и твой увалень поиграет, и у Мани проблема решится.
* * *
Я задержалась на дополнительных курсах китайского, главным образом чтобы избежать соблазна отправиться прямиком на тренировку. Ян Цзин удивилась такому рвению, но отговаривать не стала. Вместо этого нагрузила меня беспощадной порцией грамматики, отчего голова едва не треснула.
Коридор уже опустел. Больше безумцев, желающих проводить свободное время в школе, не было. Скупое освещение напоминало кадр из фильма ужасов. Вот за углом меня явно поджидает какой-то монстр.
Ежусь.
Б-р-р…
Достаю телефон, чтобы узнать, который час. Прикусываю губу, понимая, что тренировка кончилась полчаса назад. Открываю сообщение от Мари. Она не дождалась меня, убежала с подружками.
Убираю телефон, поправляю лямку рюкзака на плече. Но стоит сделать шаг, как моей руки касается что-то теплое, а само тело меняет траекторию движения, и вот я уже не в коридоре, а в тесной нише слева от кабинета.
Охаю, когда понимаю, что произошло. Выход мне преграждает кто-то явно крупнее меня. Шутка о монстре уже не кажется смешной.
Страх сжимает внутренности, а волоски на коже вздыбились, отчего ткань рубашки неприятно натирала от любого движения.
– Нужно поговорить, – грубо говорит похититель, и я узнаю его голос. Но не знаю, можно ли расслабиться или же наоборот самое время закричать.
Игнат отходит назад, давая мне возможность вдохнуть. Света здесь еще меньше, чем в коридоре. Но это точно он.
Легкие сжались в комок.
– О чем? – будто выжимаю из себя.
– Как так получилось, что две сестры носят одно и то же имя?
Этого вопроса я точно не ожидала. Страх вдруг превращается во что-то менее ожидаемое.
Негодование.
– Почему ты спрашиваешь меня? Поговори со своей девушкой.
Парень делает глубокий вдох и шумный выдох. Его сумка падает на пол с тяжелым плюхом.
– Слушай, я устал. – Он тормошит свои волосы. Даже в темноте виден их влажный блеск. – Была сложная тренировка. И вместо того, чтобы идти отдыхать, мне пришлось ждать тебя. Поэтому просто ответь.
Еще один шок. Сердце ускоряется, причиняя боль.
– Зачем тебе ждать меня?
Игнат прислонился к стене, скрещивая руки на груди. Вызов и превосходство.
– Потому что это ты пришла на свидание вместо своей сестры. Признавайся, специально это сделала?
– Чего?
– Так сильно запала на меня, что приходила на каждую тренировку и потом стащила приглашение? А что, удобно, когда твоя сестра красивая тезка.
Качаю головой. Стыд и обида омывают волнами.
– Ты не в себе.
Мой комментарий задевает его. Игнат отстал от стены, чтобы вновь возвыситься надо мной.
– Это ты рехнулась, если думала, что твой план сработает. – Губы задрожали от унижения. Почему нельзя просто оставить меня в покое? Радуюсь, что здесь темно: не видно навернувшихся слез. – И теперь ты без проблем сочинишь слезливую сказочку о том, какой я плохой, испортив тем самым мои планы.
Аромат его геля для душа ошпарил мои ноздри. Я мечтала почувствовать его весь год. Проходя мимо старалась вдохнуть как можно глубже, но ничего не получалось. Сейчас это случилось против моей воли и не принесло мне ничего, кроме очередной порции печали, рвущей душу на кусочки. Как если красивую хрустальную вазу раз за разом ронять на кафельный пол, пока от нее не останутся лишь мелкие крошки.
Поднимаю голову, понимая, насколько он близко – так же, как в тот вечер. Только вот тогда его глаза улыбались мне, а сейчас светятся в темноте, словно у хищника, внимательно наблюдающего за жертвой. Я уже растерзана, осталось проглотить.
Мужская рука в два раза больше моей упирается в стену у моей головы. Прикрываю глаза.
– Насколько вы близки? Она тебе поверит?
Дыхание касается моих волос. Мышцы сокращаются. Сглатываю, когда слышу, как он втягивает в себя мой запах. Затем снова. Ладонь на стене сжимается в кулак.
– Ты… – Игнат не успел договорить. А я больше не желаю слышать оскорбления.
– Я ничего не собираюсь тебе портить! – отчаянно вскрикиваю, поднимая руки и толкая парня от себя.
Он шокировано отпрыгивает.
Обида превращается в гнев: маленький шарик в груди, магнитом потянувший на себя все остальные чувства. Он завертелся, словно клубок, на который невидимая рука наматывает прядь за прядью. Клубок растет, уже начинает колоться, распирать изнутри, желая найти выход. Ребра вот-вот треснут. Сдаюсь, выпрямляя спину.
– Я ничего не скажу Мари, – не прячу глаза, смотрю на него прямо, – но и ты больше не подходи ко мне. Все вопросы можешь задавать своей девушке.
Крепче сжимаю лямку рюкзака. Обхожу изумленного парня, но прежде чем выйти из ниши, добавляю, больше не признавая своих чувств к нему:
– А по поводу моей влюбленности… Не льсти себе. Нет у меня никакой любви к тебе. А на тренировки я ходила за компанию с подругой.
Игнат не остановил меня и ничего не сказал.
Терновый куст, успевший пробить фундамент и добраться до меня, врезается в стопу. Наступаю на ногу, чувствуя порез. Воображаемая кровь оставляет следы, когда я двинулась по коридору. Преодолев треть, резко торможу: в голове возникает вопрос. Откуда он вообще знает, что я приходила на его тренировки?
