Текст книги "Солёный зефир (СИ)"
Автор книги: Даша Art
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)
Глава 25
Маша
Я усиливаю хватку, когда Игнат проходит мимо. Он не обращает внимания на попытку Макса поздороваться, молча обувается, снимает куртку с вешалки, после чего выходит из дома, хлопнув дверью.
– Это был Войтович? – решает уточнить друг, будто глаза могли его обмануть. – Капитан баскетбольной команды?
– Ага, он самый, – брякнула в ответ сестра.
Выбраться из объятий друга сложнее, чем я думала. Сумев отойти на несколько шагов, я моргнула, заметив то, что не увидела, когда сбежала по лестнице.
За те полгода, что мы не виделись, друг изменился. Он знатно возмужал, превратившись из щупленького мальчишки в красивого парня.
Мари смотрела на него со странным блеском в глазах, доказывая, что не я одна вижу его привлекательность.
Макс сменил прическу: длинные волосы теперь были заколоты в гульку на макушке, а бока выбриты. В его взгляде появилась уверенность, отчего карие глаза засияли ярче.
На нем были привычные джинсы и клетчатая рубашка, под которой виднелась белая футболка – незначительная деталь, меняющая его образ.
– Забей. – Подхожу к сестре, чтобы познакомить их. – Мари, это Максим, – Макс, это Мари.
Девушка шутливо протягивает ему руку. Она улыбается, но обычно дружелюбный Макс щурится, принимая рукопожатие, продлившемся ровно секунду.
Мари в замешательстве смотрит на него, затем на меня, не понимая, что сделала не так. Я отвечаю ей взглядом «прости, сама не понимаю, что не так», затем разворачиваюсь, бросив короткое:
– Идем, обсудим.
Макс всегда следовал за мной. Это привычно, обычно и… Я не ощущала того трепета, который охватывал мое тело под пристальным взглядом...
Нет, не буду об этом думать.
Я повела плечами, чтобы избавиться от нахлынувшего огорчения. Комната вдруг кажется пустой и холодной, хотя ничего не исчезло. Все было ровно на своих местах, как и запомнил Макс.
Я прикрываю дверь, оборачиваюсь, стараясь не смотреть в угол, где буквально только что Игнат признался мне в чувствах.
– Что я пропустил? – Друг садится на кровать. Я же опускаюсь на стул, поворачивая его к нему и устало сутулясь. – Неужели я так долго был за границей, что теперь чертов Войтович свободно ошивается в вашем доме? Снова пудрит тебе мозги?
Вздыхаю. И в чем он не прав? Но я продолжаю обманывать всех вокруг, себя в том числе.
– Не перегибай. Он встречается с Мари.
Глаза друга округляются до пятирублевого размера.
– Твой ж налево, – он подпрыгивает на месте, словно в мягкое место вдруг впилась пружина, – правда?
– Ага.
Макс возмущено пыхтит паровозом.
– Так и знал, что с ней что-то не так. А ты еще ее нахваливала.
Несправедливость обвинения защекотала в носу. Я сморщилась.
– Не надо так о ней. Мари не знает, что он мне нравился.
– Почему ты ей не сказала?
– Какой в этом смысл? Она не виновата, что я там что-то себе напридумывала.
– Все равно. Кто в здравом уме будет встречаться с ним?
Отворачиваюсь к компьютеру, хватаюсь за мышку, чтобы закрыть файл. Макс моментально считывает мое раздражение, хотя я о нем не говорю. Парень встает с кровати, чтобы остановится у моей спины.
– Ладно, прости. – Кладет руки на стол, зажимая меня в кольцо. – Я просто в шоке. Ты не рассказывала мне об этом. Могла бы подготовить.
– Давай забудем об этом.
– Конечно, но…
– Никаких «но». Я больше не хочу об этом говорить.
Пару минут Макс молчит, оглядываясь. Его взгляд скользит по стенам, столу, монитору, остановившись на записях передо мной и небрежно оставленной ручке.
– Я рад, что ты не бросила заниматься.
Поворачиваюсь вместе со стулом, едва не выбив ему челюсть своим лбом, чтобы показать всю степень моего негодования.
– Почему я должна бросать?
– Ну, – Макс почесал шею, – конкурс ты ведь не выиграла. Я боялся, что ты расстроишься и плюнешь на все.
Возмущение вырвалось из носа горячим воздухом.
– Я учила язык до конкурса, буду учить и после него. В конце концов, эти два факта никак друг с другом не связаны.
Друг отступил под натиском моего нескрываемого гнева.
– Ладно-ладно, – примирительно поднимает руки, сдаваясь, – я понял. – Он наклонил голову в сторону, изучая меня, словно впервые увидел. – Ты изменилась. Стала агрессивнее, что ли.
Делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться. Могу ли я во всем обвинить Игната? Возможно, он стал катализатором, но точно не был первопричиной.
Можно ли сказать, что он пробуждает во мне не самое лучшее? Но, с другой стороны, что можно считать плохим? Отстаивать свою точку зрения – это неправильно? Или же злиться и обижаться на предательство – стыдно и глупо?
Подавлять свои эмоции, потворствуя чужому лицемерию и потребительству – справедливо?
Я больше не хочу делать вид, что все в порядке. Что я в порядке. Это не так.
Смотрю на подушку на батарее. Макс тоже видит её, но молчит, а я…
– Я устала молчать и терпеть. – Поджимаю губы, готовясь отстаивать личные границы. Опускаю голову, чтобы взглянуть на свои пальцы, израненные заусенцами, которые я ковыряла, нервничая и злясь. – Поняла, что если ничего не говорить, то люди делают из человека терпилу, а затем пинают его под зад.
Макс садится на корточки передо мной. Теперь парень смотрит на меня снизу вверх. Его руки накрывают мои.
– Полегче, зефирка, я не успеваю переваривать.
Пристально смотрю на друга, затем констатирую, признав:
– Ты тоже изменился.
Он кивает.
– И я кое-что для себя решил.
– Что же?
В его глазах загорается решимость. Я и раньше видела её, когда он что-то для себя решал и шел вперед. Так было, когда ему хотелось собаку, новый велосипед, выучить китайский, выиграть в конкурсе.
Максим больше не был мальчишкой, сейчас он вырос парнем, сжавшим мои руки, признав на выдохе:
– Я хочу быть больше, чем просто твоим другом.
Глава 26
– Как же я счастлив слышать русскую речь.
– Скорее галдеж, – замечаю.
Оглядываюсь, заправляя прядь волос за ухо. Казалось, окна столовой вот-вот треснут от обилия звуков. Жизнь бурлит на переменах. Новостей хоть отбавляй.
Подростки слишком эмоциональные как ни крути.
– Не скажу, что я рада твоему возвращению, – ворчит Софа, наматывая длинную спагеттину на вилку.
– Я тоже по тебе не скучал, – подначивает её Макс. – Ты все такая же язва.
Отрываюсь от лицезрения своей тарелки, чтобы посмотреть на Макса, опустившегося на стул слева от подруги, как раз напротив меня.
– Хоть ты и сменил прическу, все равно остался таким же занудой, как и был.
Алиса вздыхает, затем укоризненно мотает головой, но закусанная улыбка говорит о том, что ей нравится дружеская пикировка.
– Обменялись любезностью? – Я махнула вилкой. – Можем продолжить обед?
Алиса набивает рот макаронами, плохо пережевывает, словно спешит, проглатывает с громким звуком, пугая всех за столом. Когда на нее уставились три пары глаз, она улыбнулась:
– А я рада, что ты, наконец, приехал.
Прочищаю горло, игнорируя вопросительный взгляд Софы. Да, я тоже за нее переживаю.
– Кстати, я сразу заметил, – вдруг говорит Макс, нарушая монотонное жевание липких спагетти, – почему наш Сёма сидит за столом напыщенных громил?
Алиса потупилась, я мысленно придушила друга.
– Он больше не наш Сёма, – яро фыркает Софа, отчего крошки вырываются из её рта фонтаном. – Этот предатель…
Я предупреждающе прищуриваюсь, подруга поджимает губы, поняв намек.
– Он теперь в основном составе команды, – тихо отзывается Алиса.
Макс присвистывает.
– Зазнался?
– Можно и так сказать.
Выдыхаю, когда разговор сходит на нет. Ругаю себя за то, что не предупредила Макса о сложившейся ситуации. Но стоит мне расслабить спину, как друг вытаскивает наружу еще одну табуированную тему.
– А то, что капитан сверлит нас взглядом – это нормально?
Да, он это делает. Я загривком чувствовала его внимание, отчего маленькие иголочки покалывают кожу.
Даже представить не могу, что думает Игнат.
– Как же я счастлив слышать русскую речь.
– Скорее галдеж, – замечаю.
Оглядываюсь, заправляя прядь волос за ухо. Казалось, окна столовой вот-вот треснут от обилия звуков. Жизнь бурлит на переменах. Новостей хоть отбавляй.
Подростки слишком эмоциональные как ни крути.
– Не скажу, что я рада твоему возвращению, – ворчит Софа, наматывая длинную спагеттину на вилку.
– Я тоже по тебе не скучал, – подначивает её Макс. – Ты все такая же язва.
Отрываюсь от лицезрения своей тарелки, чтобы посмотреть на Макса, опустившегося на стул слева от подруги, как раз напротив меня.
– Хоть ты и сменил прическу, все равно остался таким же занудой, как и был.
Алиса вздыхает, затем укоризненно мотает головой, но закусанная улыбка говорит о том, что ей нравится дружеская пикировка.
– Обменялись любезностью? – Я махнула вилкой. – Можем продолжить обед?
Алиса набивает рот макаронами, плохо пережевывает, словно спешит, проглатывает с громким звуком, пугая всех за столом. Когда на нее уставились три пары глаз, она улыбнулась:
– А я рада, что ты, наконец, приехал.
Прочищаю горло, игнорируя вопросительный взгляд Софы. Да, я тоже за нее переживаю.
– Кстати, я сразу заметил, – вдруг говорит Макс, нарушая монотонное жевание липких спагетти, – почему наш Сёма сидит за столом напыщенных громил?
Алиса потупилась, я мысленно придушила друга.
– Он больше не наш Сёма, – яро фыркает Софа, отчего крошки вырываются из её рта фонтаном. – Этот предатель…
Я предупреждающе прищуриваюсь, подруга поджимает губы, поняв намек.
– Он теперь в основном составе команды, – тихо отзывается Алиса.
Макс присвистывает.
– Зазнался?
– Можно и так сказать.
Выдыхаю, когда разговор сходит на нет. Ругаю себя за то, что не предупредила Макса о сложившейся ситуации. Но стоит мне расслабить спину, как друг вытаскивает наружу еще одну табуированную тему.
– А то, что капитан сверлит нас взглядом – это нормально?
Да, он это делает. Я загривком чувствовала его внимание, отчего маленькие иголочки покалывают кожу.
Даже представить не могу, что думает Игнат.
Хочу ли я знать?
Было бы неплохо.
Его молчаливый уход после нашего разговора не предвещает ничего хорошего. В тот момент я решила, что прилипнуть к другу, как к спасательному щиту – отличное решение.
Прости, Макс, я тебя использовала.
Но почему меня это волнует? Очевидно, что нас с Игнатом ничего не ждёт. Мы топчемся на одном месте, утрамбовывая землю под ногами, но не решаемся шагнуть навстречу.
Как он там сказал?
Так надо?
Что это вообще может значить?
Софа гневно фыркнула:
– Привыкай.
– Как и к тому, что он запросто ходит по её дому? Вы знали?
Вот тут все взгляды направлены на меня. Жалею, что не поделилась с подругами подробностями своего жизненного коллапса.
Алиса положила ладонь мне на колено, чуть сжала его в качестве поддержки.
– Правда ходит?
Непринужденно пожимаю плечами: одному богу известно, как мне это далось.
– Он же парень Мари.
– Лучше расскажи нам о Китае. Стоило оно того?
Готова расцеловать Алису за смену темы. Шею сводит от напряжения.
– Еще спрашиваешь? Естественно! – Макс радостно подпрыгивает на стуле, со звоном бросая вилку на тарелку. Его глаза заискрились от воспоминаний. Я даже позавидовала забытому энтузиазму. Моя апатия сковывает мышцы, окутывая мозг опустошающей дымкой. Раздавлена и разбита. – Я решил поступать в университет. Меня пригласили.
– Это же здорово! – Алиса подхватила его воодушевленность.
– Да, правда неплохо, – сухо вторит Софа.
Универ. От одной мысли о нем желудок сжимается, грозясь выплеснуть с трудом проглоченный обед. Давно пора определиться. И я не могла перестать жалеть об упущенной возможности.
– Заберешь с собой нашу Маню? – повседневным тоном спрашивает Алиса, отодвинув от себя поднос.
Перерыв подходил к концу. Ученики усердно покидали место силы. Но наша троица зависла в напряженной тишине, неожиданно возникшей после легкого вопроса.
– Ты уже сказала им?
Макс серьезно смотрит на меня. Мне тоже не до шуток. По коже проходится озноб. Вдавливаю шею в плечи, тихо ответив:
– Я еще не решила.
Это чистая правда. Никакой лжи. Выходные дались мне тяжко. Я буквально разрывалась от бесконечной череды мыслей: здравых и не очень. Желание соперничало с разумом. Я металась по комнате днём, а ночью едва могла закрыть глаза. Я была в таком раздрае, что забыла кинуть подушку на батарею.
– О чем она должна нам сказать?
Подруги подозрительно замерли.
– Я предложил ей стать моей девушкой.
Коллективных вдох поведал о шоке: никто не ожидал подобного откровения.
– Когда?
– В пятницу.
– И-и-и? – протянула Алиса. Софа же откинулась на спинку стула, скептически скрестив руки на груди. Она знает и чувствует гораздо больше, чем готова признать. Какой бы грубиянкой она ни была, её чуйка всегда выбирает верное направление.
– Я сказала, что подумаю. Что? – Вскидываю брови, когда получаю щипок в ногу от Алисы. – Это было неожиданно.
– И когда же ты будешь готова? – Макс вытягивает руку через весь стол, чтобы добраться до моей ладони. Сдерживаю порыв спрятать кисть, когда чувствую прикосновение к своим пальцам.
– Ставлю на то, что никогда, – почти беззвучно комментирует Софа, глядя вперед, но все слышат.
Макс бросает на нее хмурый взгляд. Алиса закусывает губу, оглянувшись через плечо, чтобы посмотреть на стол баскетболистов. Я держусь, боясь сделать тоже самое.
Первый звонок выручает меня, отсрочив принятие решения.
– Идем, а то опоздаем.
Я быстро собрала поднос, бросившись к стойке с грязной посудой. Толпа у входа немного задержала меня. Делаю вдох, тут же пожалев об этом. Аромат, заполнивший легкие, указывал на парня, подошедшего опасно близко. Толкаю ладонью впереди идущего, чтобы скорее исчезнуть в классе математики.
Мне не суждено было легко отделаться.
– Надо же! – на весь коридор прозвучал голос завуча. – Максим! – выдыхаю, поняв, что она общается не ко мне. – С возвращением. Мы уже было подумали, что ты решил остаться в Китае.
Друг беспощадно обхватывает мой локоть, потянув за собой прямиком в лапы мегеры. Краем глаза замечаю Игната, остановившегося неподалеку. Он прислонился к стене у класса математики, наблюдая за нами. Уверена, что парень еще и все слышит.
– Здравствуйте, Людмила Васильевна. – Макс широко улыбнулся, заискивая. – Как у вас дела?
Учительница засияла, как настольная лампа. Я же застыла статуей в режиме сохранения энергии.
– Ты знаешь, – театрально вздыхает женщина, – столько забот и дел. Все держится только на мне, попробуй тут успеть.
– Вы знаете, к кому обратиться за помощью. Мы всегда рады вам помочь. Правда, Маня?
Рука, в которую так вцепился друг, холодеет. Он знал. Я рассказала ему, кто способствовал моему проигрышу. Он слышал, насколько сильно я была расстроена. Я говорила, что посчитала её действия предательством. Но вот я здесь, стою перед ней, вынужденная произнести:
– Угу.
Завуч хлопает в ладоши, будто кто-то отдал ей свой миллионный выигрыш. Подавляю закатку глаз, вместо нее просто жмурюсь.
– Это же чудесно! Мне как раз нужно оформить актовый зал к новому году. – Паника сигналит в голове красной мигающей лампочкой. Черт, черт, черт! – Конечно, до него еще три недели, но подготовка идет полным ходом. На украшение тоже потребуется немало времени. Номера репетируются, необходимы декорации.
Я смотрю в сторону в отчаянной попытке найти выход. Интересно, мне удастся расплыться жидкостью и закатиться в слив? Едва ли.
Игнат хмурится. Он качает головой, давая оценку происходящему.
– О, – Макс остается довольным, – мы с удовольствием вам подсобим.
Он поворачивается ко мне. Людмила Васильевна тоже уставилась на меня своими локаторами в оправе. Казалось, весь мир замер, ожидая мой ответ. Кости свело от холода внутри. Страх неизвестности медленно сливался с ядовитой обидой. Не хочу быть услужливой, удобной. Почему она думает, что может вытереть об меня ноги, а после этого продолжать использовать?
В растерянности отступаю назад, смотрю на того, кто тоже никогда не был со мной честен. Ищу в нем опору. И он не разочаровывает. Игнат приподнимает подбородок, его рот открывается, словно хочет дать ответ за меня, как уже сделал однажды. Но я не должна вечно полагаться на кого-то.
Сжимаю кулаки, собираясь с духом, чтобы ответить:
– Нет.
– Что? – Учитель моргает.
– Нет? – вторит ей Макс.
Легкость в теле придает уверенности: так и должно быть. Я больше не сомневалась.
– Нет, – повторяю громче, чтобы услышали все. – Я не смогу. У меня проект, который я должна защитить до конца четверти. Если свободен, то иди. Мне надо на урок.
– Ну, знаете ли! – возмущенно прошипела Людмила Васильевна, после чего промаршировала мимо нас по коридору.
Игнат оттолкнулся от стены. Его губы расплылись в улыбке, а руки громко поаплодировали моей смелости. Эхо отразилось от пустых стен. Парень всем своим видом показывал, что он гордится мной.
Не улыбаюсь ему в ответ, но глаза увлажнились. Двигаюсь вперед, когда Макс хватает меня за руку.
– Подожди, что ты творишь?
Прежде чем обернуться, вижу, как напрягся Игнат.
– Это ты что творишь? – Меня заполняет гнев, быстро обвивая тело колючим плюшем, от которого сложно избавиться. Он травмирует ткани, кожа чешется. – Я же говорила тебе.
– Да, я помню. – Друг примирительно опускает мою руку. – Ты можешь продолжать обижаться, но это же заведующая. Она тебя сожрет. Надо продержаться до конца года.
Упрямо поджимаю губы. В коридоре остались только мы. Ученики благополучно заняли свои места в классах, не зная, какая драма разворачивается за стеной.
– Я не хочу.
– Ты ведешь себя как ребёнок.
Возможно. Но это ничего не меняет.
– Ты вообще меня слышишь? Я устала. Пресмыкалась перед ней три года, начиная со старших классов. – Показываю на пальцах, если он вдруг не понял. – И что она сделала? Выбрала Алену, хотя в глаза мне улыбалась и говорила, что только я заслуживаю эту практику. Они все это говорили, а я верила.
– Послушай, – мягко произносит Макс, почесав затылок. – Сейчас тебя должно волновать другое. – Он делает паузу, чтобы драматично подчеркнуть важность слов. – Аттестат.
На меня это не действует. Гнев выплескивается из треснувшего стакана. Поправляю рюкзак, покидающий мое плечо, как крысы тонущий корабль. Предатель.
– Тебе легко говорить, – резко отрезаю. – Ты только что вернулся с этой самой практики. А я мечтала об этом. И что? – Гримасничаю. – Мне продолжать улыбаться и пресмыкаться? Плевать. Мне все равно не светит золотая медаль. – Указываю на дверь кабинета. – По математике у меня в любом случае не будет высокой оценки.
Макс надулся: я его не убедила. Что ж… пусть каждый останется при своем мнении.
Игнат не сдвинулся ни на миллиметр, когда я прошла мимо него. Но его рука зацепила мою. Пальцы коснулись моих пальцев лишь на мгновение.
Что это?
Сочувствие?
Поддержка?
Не хочу знать.
Я не оглядываюсь. Никак не реагирую. Не даю понять, что почувствовала его ласку, услышав шепот:
– Ты молодец.
Возможно, он мне померещился. Но сердце встрепенулось в ответ.
А в классе Константин Рудольфович, наш учитель математики, улыбнулся мне, стоя у доски, наверное, впервые в этой жизни.
Глава 27
Сердито и шумно спускаюсь по лестнице, чтобы открыть дверь. Стука не было, но сообщение в мессенджере кричало о том, что прямо за ней уже стоял мой друг, на которого я еще злилась.
В гостиной работает телевизор. На диване никого не было видно, поэтому я решила, что Мари просто забыла выключить его, когда убежала болтать с подружкой по видеосвязи.
Включаю свет в прихожей, открываю тяжелую дверь. Макс тут же поднял руки, виновато взглянув на меня.
– Прости, я виноват, – спешно проговорил он, боясь, что я захлопну дверь перед его носом. – Не должен был тебе это всё говорить. Ты права. Больше не будем никому помогать.
Медлю. Макс протягивает мне мизинец. Детский искренний жест плавит злость, как огонь зажженную свечу.
– Входи.
Отхожу назад, чтобы впустить его. Палец тянется ко мне.
– Мир?
– Мир, – хмыкаю, скрещивая наши мизинцы.
Макс оглядывается. Словно чувствуя неловкость, прячет руки в карманы брюк.
– Что делаешь?
Морщусь, ссутулившись.
– Проект.
– Помощь требуется?
Приподнимаю брови, решая кольнуть друга:
– Мы же никому больше не помогаем?
– Для тебя сделаем исключение. – Макс подмигивает мне, обворожительно улыбаясь, затем принюхивается. – Чем пахнет?
Прикрываю рот ладонью, сразу понимая, что он учуял. Пригорелая овсянка. Смех щекочет горло.
– Мари пробовала испечь печенье.
– Судя по запаху, не получилось?
– Она утверждает, что так и должно быть.
– И я все слышу, – доносится голос из гостиной. – К тому же, это безуглеводное печенье. Тебе понравилось?
Открываю рот, чтобы ответить, когда слышу короткий ответ:
– Нет.
Игнат.
Когда он пришел? Не знала, что Мари приглашала его. Живот стянуло. Киваю в сторону лестницы.
– Идем.
– Эй, – в проеме вырисовывается сестра, – давайте сюда.
– Нет, нам надо заниматься.
– Да ну вас, – Мари выходит вперед, протягивает мне руку. – Присоединяйтесь, будет веселее. Можем посмотреть какой-нибудь фильм.
Я не хотела. Видеть их вместе выше моих сил. Хватит того, что теперь мой неуемный мозг подкидывал мне идеи того, чем они занимались в темноте на диване.
Мари не стала дожидаться отрицательного ответа, она схватила меня за локоть, потащив за собой.
Телевизор хорошо освещал комнату. Игнат развалился в углу, его откинутая назад голова повернулась в нашу сторону. Он посмотрел на меня, а затем резко перевел недовольный взгляд на парня за моей спиной.
– Садись, – мягко командует сестра, улыбаясь Максу. Он реагирует на её доброжелательность сдвинутыми бровями. Хотя, не исключаю, что это реакция на баскетболиста. – Давайте что-нибудь посмотрим?
Макс садится, оставляя для меня место рядом с собой. Как в замедленной съемке опускаюсь на диван, чтобы тут же подпрыгнуть, когда Мари хлопнула в ладоши.
– У меня родилась идея получше. Надо сходить на двойное свидание!
– Чего?
– Правда здорово придумала?
Нет. Нет. Нет. Не замечаю, как начинаю мотать головой. Останавливаюсь, понимая, как по-детски это выглядит.
– Сходим в кино? Там как раз показывают до ужаса романтическую комедию.
Да вся моя жизнь как комедия с элементами абсурда, словно судьба издевается надо мной.
Взгляд Игната обжигал. А рука Макса, обхватывающая мою, заставляет нервные окончания напрячься. Сил хватило, только чтобы промямлить:
– Не думаю, что…
– Правда хорошая идея, – перебивает меня Макс. – Сходим на свидание?
Внутри что-то обрывается. Игнат прищуривается. Мари взвизгивает, понимая, что выиграла эту битву.
– А? – хочу проснуться, словно попала в капкан. – Ладно.
Был ли у меня выбор?
Конечно, да!
Убежать в комнату, закрыться и просидеть там до конца мироздания.
Хорошая ли это идея?
Самая лучшая!
Во всяком случае, разумнее, чем идти в кино как две парочки.
– Пошли собираться, раз все «за».
Игнат
Я провожаю ее взглядом: не могу сдержаться. Плавная походка и слегка виляющие бедра приковывают внимание, пробуждая подростковые мечты.
– Что ты здесь делаешь?
Хороший вопрос. Правильный. Но он меня злит. Потому что его тоже здесь быть не должно. Не рядом с ней.
Что происходит?
Свидание?
У них будет свидание на моих глазах?
Какого черта?
Чему он так лыбится?
Сжимаю кулаки, жаждущие зарядить по его довольной морде. Взялся из неоткуда, да еще заявляет права на мою… кого? Кто она мне?
Бросаю раздраженно:
– Сижу.
– Я не об этом.
Знаю. Я сам задаюсь этим вопросом. Так хотел увидеть Машу, что пришёл к ней домой, но не решаясь задать вопрос, застыл на диване, слушая клацанье телефона. Мари не задала ни одного вопроса, молча позволяя мне быть здесь, будто всё понимая и принимая.
– Тебя это не должно волновать. Думай о себе.
Парень шире расставляет ноги, упирается в колени локтями, устраивая мне допрос.
Один его вид раздражает: этот его стиль хорошего мальчика, сына маминой подруги, с зализанными волосами и противной гулькой. Я не нормис, но прямо сейчас неформал меня до чертиков вымораживает.
– Но меня это волнует. Как тебе хватает наглости приходить сюда?
Резко встаю, чтобы угрожающе нависнуть над придурком, решившим докопаться до меня. Но и он встает. Рост у него меньше моего, хотя упрямства не занимать.
– С чего ты взял, что можешь мне предъявлять? Мы даже не знакомы.
– Это и не нужно. Я знаю, что ты здесь из-за Маши. Держись от неё подальше.
– А то что? – Ноздри раздуваются. Я злюсь. На него за самодовольство и на себя за трусость. – Ты мне угрожаешь?
– Она достаточно плакала из-за тебя. Хватит с нее.
Хмурюсь. Делаю шаг вперед.
– Что за…
Он вскидывает голову.
– Маша теперь со мной.
Белая пелена гнева туманит взгляд. Ревность в неразбавленном виде. Мы уставились друг на друга как два барана. Никто не желал уступать.
– Она сама об этом знает?
– Да. Мы вместе. – Из груди вырывается хриплый вдох. Вместе? Одна мысль об этом вызывает жжение в горле. – И я не отдам ее тебе. Хотя, признай, она тебе и не нужна. Тешишь своё эго за счёт наивных девчонок.
Кулаки сжались так крепко, что суставы затрещали. Клацаю зубами. Всё совсем не так. Пусть я и веду себя как мудак, мои чувства к Маше не грязные или пошлые. Они такие же искренние, как и сама девушка.
– Ты ничего не знаешь о том, что между нами происходит.
– Неужели? – Издевается, а я едва сдерживаюсь, чтобы не набросится на болвана. – Это ты так думаешь. На самом деле я знаю больше, чем ты. Я видел, как она убивалась по тебе. И видел, как тебе было все равно на неё.
Озадаченно моргаю. Это еще что значит?
– Как ты мог это видеть, если тебя здесь даже не было?
Болтливый идиот явно доволен собой.
– Вот видишь, я знаю о тебе то, чего ты сам не знаешь. И я не дам ей вновь совершить эту ошибку. Маша – моя девушка. Забудь о ней.
Если бы это было возможно, я бы так и сделал… Нет, не хочу. Больше не буду даже пытаться выжигать её из своего сердца.
– Неужели твоя? – Злая усмешка тянет губы, когда я вспоминаю сцену у кабинета математике. Гордость до сих пор распирает мою грудь, но сейчас не об этом. – Что-то в школе не было похоже.
Кретин опускает подбородок, чтобы взглянуть на меня исподлобья.
– Это ты её учишь? У нее все было хорошо.
– Ага, кроме того, что приходилось таскать тяжелые коробки в архив. А за это ей даже не дали заслуженную победу. Что? – Внутренности радостно сжимаются, когда я вижу растерянность на его лице. – Думаешь, только ты один все знаешь?
– Оставь её в покое, – прошипел он.
– Не хочу. Что ты мне сделаешь?
– Если она тебе нравится, почему ты с её сестрой?
Быстро вытягиваю руку, чтобы схватить его за плечо. Он даже опомниться не успел: мои рефлексы гораздо лучше.
– За чрезмерное любопытство можно и по роже получить.
– Хочешь подраться? Это единственный способ, который тебе знаком? Быдло?
Сжимаю руку, желая услышать хруст костей. Бинт и гипс его только украсят. Но шаги на лестнице отрезвляют. Делаю шаг назад, затем смотрю на дверной проем, который как раз проходила Маша.
На ней были простые черные лосины и широкий бордовый свитер. Волосы она распустила, не нанеся ни грамма косметики на лицо. Такая красивая в своей естественности. Свежесть и мягкость, в которую хотелось окунуться.
Я не дам ей забыть меня.
