Текст книги "Солёный зефир (СИ)"
Автор книги: Даша Art
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)
Мишка пытается мне что-то сказать, преграждая выход из душевой. Я отмахиваюсь, обходя друга. Вещи летят в сумку, я надеваю школьную форму. Затягиваю галстук, не имея понятия, куда двигаться дальше.
Шум раздевалки смолкает, когда я открываю дверь и замираю на пороге. У стены напротив стоит она. И ждет меня?
Её лицо напряжено, а в глазах сочувствие. В горло словно залили мёд: сладкий, обволакивающий. Я шагнул вперед, не обращая внимания на окружающих. Коридор не был пуст, а за моей спиной маячила команда, но весь мой мир сузился до одного человека.
Веки опухли, а мелкий носик покраснел. Плакала? Короткие волоски выбились из косички. Но даже так, с прикушенной до крови губой, она выглядела до ужаса милой. Обнять её было единственным моим желанием.
– Как ты? Я не видела, чем кончилась игра, но… – Маша не договорила, запнулась, оглянувшись. Продолжила, потупив взгляд: – Думаю, что не очень хорошо. Мне жаль, я…
Я шагнул к ней, девушка моргнула и замолчала. Наклоняюсь, чтобы поделиться с ней:
– Мы проиграли. Я налажал.
– Не говори так.
Она поднимает руку, чтобы убрать растрепанную после душа челку с моего лба. Шёпот сбоку пугает её, заставляя отпрянуть. Подавленно выдыхаю, проклиная невольных свидетелей.
– Идём.
Хватаю девушку за руку, потянув к выходу, краем глаза замечая сдвинутые брови и хмурый взгляд Мишки. Его затаенная обида обещает аукнуться мне стократно. И я даже знаю, что он сделает. Уже через минуту в его руке как по волшебству появится телефон, а наш общий друг узнает и о проигрыше, и о нарушении дебильного правила.
Позабочусь об этом потом. Тонкая рука греет кожу, пробираясь сквозь нее, током заряжая вены. Он стремительно поднимается вместе с кровью до самого сердца. Это чувство замещает все другие, не оставляя место щемящему страху.
Маша не убирает свою руку, не отстраняется, когда мы забираем куртки и проходим кучку школьников, столпившихся у двери. Они не замечают нас: слишком увлечены обсуждением провального матча.
Улица встречает нас порывистым ветром, вынуждающим застегнуться на все пуговицы. Девушка надевает шапку, я улыбаюсь, наблюдая за ней.
Стемнело. Идем, не глядя. Небольшие каблучки её ботинок стучат по тротуару.
– Как твоя подруга?
Маша шумно вздыхает.
– Расстроена.
Этого следовало ожидать. Вся надежда только на Сему.
– И всё?
– И ревет как белуга.
– Ты тоже?
Девушка пожимает плечами.
– Она же моя подруга.
Будто это все объясняет. Сдаётся мне, я не знаю, что такое настоящая дружба.
– Давно вы дружите?
– С первого класса. Вы со своим другом тоже?
Морщусь.
– Я бы не назвал нас друзьями.
– Как это? – В её голосе слышится подозрение.
– Раньше я так думал, но в последнее время сомневаюсь.
Маша молчит какое-то время, а затем выдает философские мысли, которые, как ни странно, до нелепости просты и понятны.
– Дружба – это сложно. Мы все разные, у всех свои характеры. Ссор не избежать.
– Но ты плачешь вместе с подругой, а я уже не считаю его своим другом.
Сколько бы ни думал, так и было. Когда-то Мишка был близок, но, посмотрите, что с нами стало? В какой момент что-то пошло не так?
– Куда мы идём?
– Я провожу тебя домой.
Сплетаю пальцы, радуясь, что ее рука еще греет мою. Холод вокруг уже не кажется парализующим. Я мог бы идти так целую вечность. Но мы уже подходим к её дому. Свет не горит: никого нет.
– Хочешь зайти на ужин?
Маша оборачивается. От её вопроса сердце дергается. Я бы с удовольствием. Вместо того чтобы согласиться, я качаю головой.
– Нет, я пойду домой.
– Звучит безрадостно.
– Меня ждёт разгром от отца.
От одной мысли об этом легкие сжимаются. Мне не удастся избежать кары небесной.
– Из-за проигрыша? Он сильно расстроится?
Красивые глаза увлажнились. Протягиваю руку, чтобы провести по её прохладной щеке.
– Не то слово.
В пустом доме не было слышно ни звука. Тишина настолько оглушающая, что когда я закрыл дверь, отделяя себя от естественного шума улицы, состоящего из незнакомых голосов, шарканья ботинок, скрипа шин об мокрый асфальт, брызг луж, на секунду показалось, что оглох.
О том, что отец дома, говорил лишь тяжелый сигаретный дым. Настолько плотный, что я мог видеть его в воздухе. Серая пленка.
Сам мужчина сидел на лестнице, откинувшись на ступеньки. В его пальцах светилась дорогая сигарета. Маме никогда не нравился её запах. Он напоминает удушающую гарь костра в замкнутом помещении без форточек с примесью вишневой сладости.
– Вот и ты. Не думал, что вернешься домой.
– Куда я должен был пойти?
Стараюсь задержать дыхание, но смрад все равно пробирается в легкие, грозя задушить.
– Сбежать вслед за своей мамашей.
Его отношение к матери не было уважительным, когда она жила с нами – не стоит ожидать, что он станет относится к ней лучше после её ухода.
– Я никуда не собираюсь бежать.
Затяжка заставляет огонек полыхнуть.
– Звонил тренер. Ты расстраиваешь не только меня.
Ноги дрогнули, только сейчас почувствовав нагрузку.
– Играл не только я. Это общий проигрыш.
– Разве ты не считаешь себя звездой этой команды?
Стискиваю зубы. Моя самоуверенность грохнулась с орлиной высоты, размозжив череп о камни.
– Молчишь?
– Знаешь, почему я не считаю тебя своим сыном? – Голос мужчины становится скрипучим и тягучим: в нем больше яда, чем в дыме вокруг. – Она любит рассказывать, что я был единственным, что это я испортил ей жизнь, бла-бла-бла. – Он насмехается над своей женой. Сжимаю кулаки, сдерживая злость. – Но правда в том, что нас познакомили знающие люди. – Кожа покрывается мурашками вперемешку с морозным пощипыванием. – Она хотела богатого мужа, а я – породистую кобылку для продолжения рода. И потомство появилось подозрительно поспешно. Все же я смирился, решил дать тебе шанс доказать, что ты – мой сын.
Я был уверен, что он уже давно выяснил. Мог ли я ошибаться?
– Зачем делать это, если можно просто сделать тест на отцовство?
Отец тушит сигарету, вдавливая её в хрустальную пепельницу, небрежно кинутую на лестницу.
– Значение крови преувеличенно. Я с презрением наблюдаю, как идиоты носятся со своими утырками-молокососами, потому что они – их кровь и плоть. Мне же нужен такой наследник, за которого не будет стыдно.
Мужчина, которого я называю отцом, поднимается на ноги, чтобы нависнуть надо мной черной тучей, заполняя собой весь пролет, загораживая мне путь к комнате.
– Так что запомни, будь ты хоть сто раз моим сыном, я выкину тебя вслед за мамашей, дай только повод.
Я впервые ощутил это. Комната сужается. Пустота внутри взрывается, поглощая весь кислород. Становится сложно дышать. Понимаю, что моя значимость не больше букашки под забором. Этот человек растопчет её носком своего ботинка, даже не взглянув.
– Подумай об этом. И возьми себя в руки.
Угроза. Зная отца, могу сказать, что она не пустая. Теперь цель не просто доказать, а выжить здесь.
Он уходит, оставляя меня наедине с мыслями.
Никчемное ничтожество.
Я так старался вылезти из своей шкуры. Раз за разом наступал на свое горло. Чтобы что?
Когда все пошло не по плану? Где я свернул не в ту сторону?
Будто наяву вижу блестящие глаза и мягкую улыбку. Тот вечер в гараже, когда я впервые узнал, как её зовут? Или нет, раньше: когда увидел её фигуру на трибунах?
Она обронила семечко в моей душе. Из него успело вырасти огромное дерево с длинными колючими корнями, заполнившими все мое тело. Рукой неосознанного кукловода девушка может править мной по своему желанию. И я побегу за ней, куда позовет.
Знает ли она сама об этом?
Это то, что ранит меня и одновременно дарит тепло.
Слабость. У меня появилась слабость.
Я шел к своей цели, пока не оступился. Она не поможет мне выжить в этом мире.
Холод бодрит и дарит ясность ума. Тепло морит, я теряю концентрацию.
Нужно выдернуть все корни, пока я не пал к её ногам.
Телефон вибрирует, достаю его из кармана. Кривлю губы, увидев сообщение от Захара.
«Возьми трубку. Надо поговорить».
Я знаю, что он хочет мне сказать. Еще понимаю, что нужно сделать, чтобы вернуть все на свои места.
Глава 22
Маша
– Тебе очень идёт.
– Правда?
Бросаю скептический взгляд в отражение своей сестры за моей спиной. Вижу, а затем уже чувствую, как она кладет ладонь на моё обнажённое плечо, мягко гладит, словно успокаивает ершистую кошку.
На мне короткое бордовое платье на бретельках. Не из моего гардероба. Мне просто некуда носить подобные наряды. Но сегодня, когда Мари решила меня принарядить, я не стала сопротивляться. Впервые появилось это желание – казаться красивее, чем я есть на самом деле.
– Могу я спросить..? – Мари указывает на мою шею, где ещё виднеются следы мужских губ.
– Нет, – реагирую поспешно и чересчур резко. Закрываю засосы ладонью, виновато посмотрев на сестру. Стыд затопил щеки алым цветом.
– Ладно, – сестра хихикнула, не заметив моего состояния. – Но давай тогда его замажем. Если, конечно, ты не хочешь, чтобы вся школа его заценила.
– Хорошо. – Киваю несколько раз для убедительности. Мари отходит к столу, когда её телефон оживает. Она стучит по нему своими ноготками, затем тихо восклицает:
– О! Алинка написала, что сбор перенесли в дом Игната. Все в восторге. Говорят, что у него крутой дом. Ты там была?
Опускаю глаза в пол.
– Один раз.
– Так давай наведаемся к нему в гости и оценим его хоромы. К нам же он часто заходит.
А вот это действительно странно. Почему Мари ни разу не была у него? Неужели не приглашал?
Позволяю воспоминаниям на секунду выбраться из потаенных уголков, но тут же прячу их обратно, тщательно запихивая ногой. И все же надежда трепыхается бабочками в животе, наглым образом вселяя мысль о моей уникальности. Я была там. Он показал мне то, что не давал увидеть остальным. Парень был со мной в тот вечер, пусть и не долго.
Одергиваю себя: он об этом даже не помнит. Все же несмотря на это, то, что происходит между нами, не умещается в рамки дружеских. Я терялась, а предательское сердце трепыхалось от родившихся ожиданий.
Сестра подходит к столу, чтобы зарыться в свою косметичку размером с чемодан. Кисточка и тюбик с тональным кремом в её руках превратились в оружие. Она без труда скрыла пятна, а также умудрилась нанести слой на моё лицо. Я сдалась, разрешив ей нарисовать мне стрелки и подкрасить губы. Особого преображения я не заметила, но глаза подчеркнуты вполне удачно.
К моменту когда мы подъехали к дому Игната, низ живота сжался так сильно, будто талию обмотало тугой веревкой в несколько оборотов. Я нервно поглядывала на спокойную и уверенную в себе девушку, накрашенную и одетую как на праздник. Я бы даже не удивилась, если бы перед домом была расстелена красная ковровая дорожка.
Дом выглядел точно так же, как я его запомнила. Много света и шума. Сами стены, казалось, дрожали от басов. Акустика выше всяких похвал.
Я переступила порог, не задумываясь, скинула пальто в общую кучу вещей, оставив в руках лишь телефон.
Казалось, вся школа собралась в этих стенах. Я остановилась посреди холла, тревожно оглядываясь. Мари легко подтолкнула меня к дверному проему.
Основная масса гостей находилась в гостиной. Они смеялись, разделившись на небольшие группы. Кто-то медленно покачивался под музыку, кто-то сидел на диванах, кто-то уже подпирал стены.
Ладошки намокли и похолодели. Он, наверняка, не знает, что я приду. Меня никто не приглашал, но Мари решила, что мы должны прийти вместе.
В груди сладко заныло, когда я нашла глазами Игната. Он отличался от гостей угрюмым выражением лица.
Только ему одному не было весело. Почему? Еще переживает из-за проигрыша? Зачем тогда он устроил вечеринку?
Моя и без того робкая решительность пошатнулась. Я попятилась назад, стараясь спрятаться.
– Пить хочу, – бросаю, чтобы отделаться от Мари, после чего устремляюсь на кухню.
Здесь никого не было. Я спокойно подошла к стеклянной двери, чтобы взглянуть во двор. Сейчас, как и тогда, ничего не видно. Улыбаюсь, потому что не могу противиться воспоминаниям.
11 месяцев назад. Продолжение пролога
Темнота вокруг не даёт мне ничего увидеть. Рука парня уверенно тянет все дальше и дальше от дома. Неужели у них настолько большой участок?
– Чёрт, телефон дома забыл, – возмущается Игнат. – Ничего не видно. Не знал, что кого-то вообще сюда поведу. Придется на ощупь.
– К-куда мы идём? – заикаюсь, оступившись. Слышу в темноте усмешку:
– Боишься?
Он отпускает мою руку. Застываю на месте. Скрип снега говорит о перемещении парня. Странные звуки, которые я не могу объяснить, заставляют сильнее напрячься. Ёжусь от мороза, прошедшего по коже.
– Немного.
Куртка Игната шуршит, но я не понимаю, где он, пока его рука не накрывает мой живот, а спина не врезается в его туловище. Голос слышится у самого уха:
– Тогда нужно было бояться раньше.
Дергаюсь, действительно испугавшись.
– Что? – скорее пискнула, нежели спросила.
– Тише ты, – Игнат хрипло смеется, – я же пошутил. Что ты такая шуганная?
Я не собиралась отвечать на этот вопрос, но и отдаляться не спешила. В темноте все чувства словно обострились. Мне нравилось его объятие, или чем бы оно ни было.
– Думаю, закрывать глаза нет смысла. Здесь темно, как в голове Мишки. Так что просто смотри.
Его руки крепче сжимают меня. Парень опускает на мое плечо свой подбородок, прижимаясь щекой к щеке.
Я застываю от неожиданной близости. Но воздух тут же покидает лёгкие, когда ночь буквально взрывается ярким светом. Щурюсь и моргаю, чтобы привыкнуть. Когда это удается сделать, дух захватывает от красоты, открывшейся моим глазам.
Темнота не всегда таит ужас. За ней могут скрываться удивительные вещи. Такие, как изумительная площадка хрустальных скульптур, выполненных с профессионализмом, к которому не придраться.
Я потянулась вперед в желании дотронуться до великолепия, и Игнат отпустил меня. Каждая из ледяных статуй подсвечивалась различными цветами, заставляя их оживать.
Только присмотревшись, я поняла, что это не просто набор случайных скульптур, а целые инсталляции – сюжеты сказок.
Царевна лебедь обращается красавицей с месяцем под косой и звездой во лбу. Добрый молодец борется со огромным змеем, чтобы спасти девицу-красу. Жар-птица, Василиса-царевна и Конёк-Горбунок. Золотая рыбка по-королевски переливалась всеми цветами радуги.
– Нравится? – Парень последовал за мной, обходя все скульптуры. Казалось, его забавляла моя реакция, но я не могла закрыть рот – даром что слюни не потекли.
– Да, – искренне выдыхаю облачко пара. – Это невероятно. – Оборачиваюсь к нему, чтобы спросить: – Откуда они здесь?
При таком освещении хорошо видно, как Игнат поморщится.
– Мама хорошо заплатила, чтобы их сделали. Сейчас это популярно.
– Но почему они здесь, а не…
– У главного входа? – подсказывает парень. – Потому что мой отец сказал, что это цирк. А свой дом он не позволит превратить в Шапито.
– Это не похоже на цирк, это… – вытягиваю руку, чтобы дотронуться ладонью до холодного льда, – волшебно.
Игнат закатывает глаза.
– Романтичная натура.
Бессмысленно это отрицать.
– Твоя мама тоже?
Парень пожевывает губу, задумавшись над ответом.
– Нет, она просто следит за модными трендами и любит тратить деньги. А твоя?
Отворачиваюсь. Грусть пробирается под слои одежды, чтобы капнуть льдинкой в сердце.
Ни с кем не разговариваю о ней. Да подруги и не спрашивают, стараясь уберечь меня от лишней боли. Когда кажется, что привыкла, малейшего щелчка хватает, чтобы понять – я никогда не смогу смириться.
– Я не знаю. Они с отцом развелись, после чего она уехала.
Может ли быть оправдание её поступку? Любила ли она меня, если так просто оставила?
– Не круто.
– Да, – соглашаюсь, – не весело.
Обхожу ледяную царевну. Поднимаю голову, присматриваясь и любуясь филигранной работой скульптора. Игнат встает рядом. Я чувствую его взгляд. Изваяния нисколько его не интересовали. Неловкость медленно сползает, словно защитная пленка. Мое дыхание выравнивается, я бросаю на него робкие взгляды.
– Ты местная?
– Что? – лукаво улыбаюсь. – Думаешь, почему не видел меня раньше?
Шучу, но Игнат серьезно кивает.
– Типа того. Ты не ответила.
Двигаюсь между героями сказок. Парень направился следом.
Мои глаза восхищенно блестят, а руки просят очертить каждый кристальный изгиб.
– Да, мы учимся в одной школе.
Останавливаюсь, чтобы посмотреть на него сквозь ледяную стену.
– Черт, – Игнат почесал затылок, – и почему же я не видел тебя в школе?
Усмехаюсь.
– Конечно, ты видел. Много раз.
Ускользаю от него, скрываясь за богатырем. Затем юркаю между Василисой и Жар-птицей.
– Сейчас я, видимо, прозрел.
– Ты просто пьян, – продолжаю подтрунивать. – Завтра и не вспомнишь.
Игнат преследует меня, но я продолжаю неспешную игру в догонялки.
– Это не так. Я не очень трезв, но точно отдаю себе отчет в действиях.
Я в этом сомневалась, как и в том, что в школе он сможет выделить меня из толпы. Пусть я не была невидимкой, моя роль ограничивалась массовкой.
– Что ты делала на втором этаже?
Останавливаюсь от удивления. Моргаю.
– Ты видел?
– Ага. – Парень возник передо мной, оттеснив назад. – Ну?
– Я… – Спина наталкивается на снежную стену. – Я отнесла подарок наверх, потому что не знала, куда его положить.
Его брови приподнялись. Мой ответ стал для него сюрпризом.
– Какой подарок?
Смущенно опускаю глаза.
– Разве у тебя сегодня не день рождения?
– Точно. Совсем забыл.
– С днём рождения, – нелепее поздравления сложно придумать.
Игнат тянется к моей руке, переплетает мои замерзшие пальцы со своими на удивление теплыми. Мы смотрим на них, стараясь понять происходящее.
– Погоди. – Парень вскидывается. – Ты принесла мне подарок?
– Да. Он в твоей комнате. Надеюсь, что тебе понравится.
Игнат улыбается.
– Мне нравится.
– Ты же еще не видел, – стеснение заставляет закусить губу. Парень делает шаг, чтобы подойти вплотную. Отступать некуда, да я и не хотела.
– Мне нравишься ты. Кажется, я влюбился.
Сердце делает кульбит. Дыхание перехватывает. Забываю о морозе, пощипывающим щеки.
– Так глупо.
– Вовсе нет.
Свободной рукой Игнат обвивает мою талию, притягивая к себе. Я плавлюсь, словно масло на сковороде.
– Ты вкусно пахнешь.
Прикрываю глаза, нежась и греясь.
– Чем?
– Чем-то сладким и нежным.
– От тебя пахнет сигаретами.
Игнат рассмеялся, я сглотнула, завороженная его улыбкой. Мне вдруг захотелось поддаться вперед, чтобы дотронуться до его лица, подтверждая реальность происходящего.
– Больше похоже на сон.
Охаю, осознав, что сказала это вслух.
– Тоже так думаю.
Мужская рука, и тепло вместе с ней, движется вверх по моему телу, огибая плечи, чтобы накрыть мою щеку.
– Замерзла?
Лицо приближается к моему. Носы едва касаются друг друга. Синева его глаз темнеет, кажется почти черными.
– Немного.
Совсем не ощущала холода. Сердце стучало быстро, разгоняя кровь, заставляя её буквально тлеть.
– Хочешь я тебя согрею?
Я нервничала, и одновременно чувствовала себя уверенно. Смущалась, но могла подшучивать. Просто, как если бы разговаривала с Максом. Только с ним я не млела, не таяла, наслаждаясь близостью.
– Сможешь?
– Попытаюсь.
Я забыла, что должна дышать, когда его мягкие губы накрыли мои. Бережно и не спеша. Пальцы разжимаются. Игнат опускает ладонь на мою поясницу, двигая ближе к своему телу. Привстаю на носочки, чтобы зарыться в его растрепанные волосы.
– Ну как?
Распахиваю глаза, когда парень отстраняется. Взор закрывают пляшущие звездочки.
– Согрелась?
Киваю, потому что я отдала голос за поцелуй.
– А мне мало.
Игнат усиливает хватку, целуя глубже, нетерпеливее. Я отвечаю ему так, как чувствую, как хочу сама. Мне нравится трепет в душе, словно кто-то водит по ней пером. Щекотно. Приятно. До мурашек.
Парень целует меня и, казалось, не собирается останавливаться. Секунда следует за секундой, я теряюсь во времени. Губы горят, низ живота сжимается.
– Игнат! Эй! Пшиу! – Свист ворвался в мою голову слишком резко. – Эй! Ты что там делаешь? Обдолбался что ли? Приход поймал?
– Твою ж налево, – Игнат поднимает голову. – Его здесь только не хватало.
– Ига! Ты где там застрял? Тебя Захар зовет!
– Черт, – парень зажмуриться и сморщился, – они не отвяжутся.
Парень ласково проводит пальцем по моей щеке, приподнимает подбородок.
– Подождешь меня? Я быстро. Пошлю их нафиг и вернусь к тебе.
– Хорошо.
Быстрый поцелуй, после которого парень выпускает меня из кольца своих рук. Сразу сталкиваюсь с морозной свежестью.
– Дождись.
Он убежал, напоследок послав мне улыбку. А я осталась ждать под немым взглядом ледяных изваяний. Простояла там достаточно, но парень так и не вернулся.
Наши дни
Не думала, что когда-то вновь окажусь здесь, в этом доме. Что буду смотреть на сад, в котором я узнала, что поцелуи сладкие, а объятия нежные.
Воспоминание вызвало смешанное чувство грусти и радости. Прикрываю глаза, принимая, что любовь никуда не делась. Я по-прежнему влюблена в Игната Войтовича.
Вздыхаю, решая найти парня и поговорить. Так больше продолжаться не может.
Нахожу храбрость в потайном кармашке своего сердца. Поспешно возвращаюсь в холл, а затем вхожу в гостиную. Оглядываюсь, чтобы вновь найти его. А найдя, ошарашенно замираю.
Земля вновь уходит из-под ног, а мир вокруг взрывается ледяными скульптурами. Моя сказка рушится, не успев разогнаться.
