Текст книги "Солёный зефир (СИ)"

Автор книги: Даша Art

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

– Вы же вместе, и я видела, как вы целовались.

Отворачиваю голову в сторону.

– Не было, – твердо заявляет парень, возвращая мое лицо в прежнее положение. Он приподнимает подбородок, чтобы обдать мои губы своим дыханием, отчего волоски на теле вздыбились.

– Было, – упрямо стою на своем, напоминая: – На вечеринке.

– Это был не поцелуй. Я её не целовал.

Нет? Как…

– Но я видела.

– Со стороны так и должно было казаться. Это было шоу для Захара. – Игнат морщит верхнюю губу. – Я не знал, что ты будешь там. Я не хотел, чтобы ты была, чтобы сталкивалась с этим уродом.

– Бред какой-то, – ворчу, но чувствую, как душу обволакивают горячие сливки. Это приятно.

Удобнее устраиваюсь в его руках, четко осознавая, что не должна этого делать. Мое сознание тлело, будто уголек, а тело расслабленно млело, не думая о последствиях решений, принятых сегодня.

Не знаю, в какой момент я уснула, но когда проснулась, часы показывали далеко за полночь. Под виском равномерно приподнималась мужская грудь. Игнат спал. Мне не было холодно, глаза впервые оказались сухими.

С трудом выбравшись из теплого плена, я вышла в коридор. Пальто Мари свидетельствовало о том, что сестра вернулась домой. И она, конечно, видела нас с Игнатом: не могла не заметить. Но не разбудила, и не устроила скандал.

Возможно, парень был прав. Ей все равно. Но тогда зачем она с ним встречается? Ответа у меня не было.

Глава 30

Меня наказали. Это было ожидаемо. Но поскольку я и так никуда не хожу, домашний арест не вызвал у меня никакого дискомфорта. Честно признаться, я готовилась к худшему, отвечая на звонок отца. Но его речь была спокойной и размеренной, когда он пообещал разобраться со всем сразу по возвращении в страну. С чем именно, не уточнил.

Хмурюсь, оглядывая себя в зеркало. Я наотрез отказалась надевать платье: хватило прошлого раза. И то, что сегодня Новый год – не аргумент.

Мари готовилась к этой ночи больше недели. Она сводила с ума всех вокруг, а меня больше остальных. Я уже пожалела, что не помогала завучу. Это было бы гораздо легче. Украшать дом на пару с сестрой – худшее наказание. Ладно, соглашусь, получилось здорово. Дом светился и внутри, и снаружи.

Злюсь на себя за настроение ворчливой старухи. Да что со мной не так? Почему я не могу радоваться празднику? В прошлом году дом был полностью погружен в темноту и уныние. Я смотрела китайские сериалы и заедала их оливье. И Алиса, и Софа звали меня к себе, но я не согласилась, боясь сочувствующих взглядов их родителей.

У Мари ситуация сложилась не лучше, ведь её мать была в той же командировке, что и мой отец. Кто знает, возможно, у них был совместный отпуск – праздник, на который нас не пригласили? Поэтому сегодня сестра обещала, что все будет иначе.

– Давай уже, – дверь резко открылась, Мари заглянула внутрь, – чего так долго? Ну же, спускайся. Ты отлично выглядишь.

Надо признать, что сестра права. Оглядываю себя, отмечая, что блестящий топ выгодно подчеркивает мою небольшую грудь, а лосины обтягивают зад. Вместо выбранных Мари босоножек, я надела кроссовки, смягчая образ. Макияж и прическу мне сделала она же, закрутив волосы в высокий хвост, защелкнув на ушах красивые серьги-каффы.

Внизу нас ждали друзья Мари. Человек тридцать. Ни Софа, ни Алиса решили не приходить, выбрав семейное торжество.

– Идем! – Мари подвела меня к столу с напитками, протянула мне один из бокалов. – Выпей.

– Что это? – подозрительно кошусь на темную жидкость, плескающуюся за стеклом.

Сестра прыскает.

– Официально – кола. А неофициально, – она наклоняется к моему уху, чтобы заговорщицки прошептать, – там есть немного рома. Пей уже, и пойдем танцевать.

Я опрокинула бокал в рот, едва успевая проглотить. Жидкости обожгла мне горло.

– Немного? – хриплю, чувствуя онемение языка. Мари лишь хихикает, прикрыв рот.

Музыка становится громче. Девушка залпом выпивает коктейль, затем тащит меня на импровизированную танцевальную площадку. Оглядываюсь, узнавая всех, но понятия не имея, кто они. Я никогда не говорила с ними, даже не здоровалась, но вот они в моем доме, танцуют, едят и пьют, готовясь встретить Новый год в нашей компании.

Мари исчезает из моего поля зрения, но только для того, чтобы вернуться с новой порцией выпивки. Мы чокаемся, выпиваем и продолжаем танцевать.

Огромная елка в углу сияет: мы больше двух часов обматывали каждую веточку гирляндой-росой, чтобы добиться нужного эффекта, а также повесили эти мигающие огоньки на потолке.

Поднимаю голову, чтобы посмотреть на них. Тепло разливается по всему телу – действие алкоголя. Закрываю глаза, чтобы продолжать качаться под музыку. Рядом энергично шевелилась сестра. Все больше людей окружали нас, подпевая знакомой песне:

– С Новым годом, папа! С Новым годом, мама! С Новым годом поздравляем вас, друзья!

Не замечаю, как и я, смеясь, поднимаю руки, чтобы прокричать поздравления.

Через минуту, а, может, через час(я потеряла счет времени), ко мне сзади прижимается кто-то высокий и крепко сложенный.

Я вдыхаю аромат, тут же окутывающий меня, одновременно широко раскрывая глаза и встречаясь взглядом с любимыми глазами. Понимаю, что это не его руки обвивают мою грудь. От досады бросает в пот. Игнат не двигается: просто стоит и смотрит, пока другой парень обнимает меня.

Опьяненный мозг подкидывает мне воспоминания наших ласк на кухне и ночи на диване, который мы вынесли в другую комнату, чтобы не мешался.

Я понимала, что это неправильно, несправедливо по отношению к Мари и Максу, но ничего не могла с собой поделать. Я хотела, чтобы Игнат Войтович подошел сейчас ко мне, показав всем вокруг, кто ему нужен.

Признаю, что бегала от него неделю. Вела себя по-детски, но и он, казалось, делал ровно то же самое, а как иначе объяснить, что избегать его было легче легкого, ведь даже в столовой мы не пересекались. Что за игру он затеял?

– Ты такая горячая, – ежусь от дыхания Макса у моего уха.

– Здесь душно.

– Хочешь подышать?

Киваю. Мне действительно нужно проветриться. Сколько бы рома ни было в коктейлях, доза явно была завышена для меня.

Макс вытаскивает наши куртки, после чего пропускает меня во двор. Дверь закрывается, я выдыхаю колечко пара.

Здесь было не так красиво, как у дома Игната. Никогда не забуду ледяные статуи и наше свидание. Снег прекратил падать, словно тоже затаился в ожидании начала года.

– Бр-р, – подпрыгиваю, когда мороз вернул мне ощущение реальности.

– Иди сюда, я тебя согрею.

Макс подходит ко мне, окружает меня руками, заглядывая в глаза. Я не знаю, что он хотел в них увидеть, но его вздох показал, что парень это не нашел.

– Ты так и не дала мне ответ. Я, конечно, еще могу подождать, но не понимаю, почему ты тянешь. Разве все не просто?

Его ладонь ложится на мою щеку. Я застыла, будто обледеневшая скульптура.

– Максим, – позвала я друга.

– Я люблю тебя, – выдохнул парень признание. Жмурюсь до рези в глазах. Зря я тянула. Ведь и раньше знала простую истину.

– Максим, я не…

– Ш-ш-ш, – останавливает он меня, затем медленно приближает ко мне свое лицо, – я не жду ответа сейчас, лишь хочу поцеловать тебя.

Паника стискивает меня колючей проволокой. Я быстро отворачиваюсь. Рот друга попадают мимо моих губ, накрывая щеку. Я не двигаюсь, Макс тоже завис, не дыша. Он не напирал, не пытался перебраться на губы, но и не отпускал.

– Это из-за него? – Слышу боль в его тихих словах. – Ты все еще любишь его?

– Да. – Сказала, но легче не стало. – Ты знал?

– Как я мог не знать? – Его лицо отодвигается. Я могу увидеть грустную улыбку. Она разрывает мне сердце. – А он что? Судя по тому, как ревнует и злится, ты ему тоже небезразлична. Но он встречается с Мари. Я запутался.

– Это сложно, – признаю. Действую эгоистично: сама обнимаю своего друга, чтобы утешить обоих. – Мне так жаль. Ты всегда будешь мне как брат. Я хотела бы полюбить тебя, но не могу. Ты замечательный, но не мой.

Макс отстраняется, протягивает мне мизинец. Отвечаю на дружеский жест, понимая, что на этом всё.

– Спасибо, что дала мне шанс. Я должен был попытаться.

Игнат

Легкие сжало, я уперся руками в столешницу, глядя в окно. Хочу отвести взгляд, но как психопат смотрю, как другой целует девушку, которую я люблю, причиняя себе еще больше боли.

Отпусти. Забудь. Дай ей жить. Он не обидит её. Она сможет быть с ним, а ты пойдёшь своей дорогой.

Но я эгоистичный урод, который только и делает, что причиняет ей страдания. Я ухожу, отталкиваю её, но потом держу, пугаясь, когда она оставляет меня позади.

Спина парня закрыла её от меня. Я не видел, как сливались их губы, но фантазия, издеваясь, подкидывала мне образы.

Я мог представить, как она смотрит на него, приоткрывая рот, как парень облизывается, глядя на розовые пухлые губы, едва сдерживается, чтобы не наброситься. Не надо прикладывать усилия: я и так могу его понять. Быть с ней рядом и не целовать – худшая пытка, изощренная. Посмотрите на меня, я мечтаю о ней днями и ночами.

Поцелуй длился вечность, а я стоял и не двигался, чувствуя, как в сердце воткнули отвёртку. Тупую и ржавую, чтобы вызвать заражение крови.

Тонкие руки обвивают его шею: она сама прижимается к нему. Воздух вышибает из легких. Опускаю голову, а в голове только ее имя.

Маша… Маша… Моя Мария Зефирова. Только она. Другой быть не может. Моя зефирка.

Мне некого винить, кроме себя.

Не сразу замечаю, как рядом скрипнул паркет. Резко поворачиваю голову в сторону. Удивленно моргаю, когда глаза упираются в Мари.

Уже почти полночь. Она тоже смотрела в окно. Одна на тёмной кухне, тогда как гостиную наводнили её гости.

Мне могло показаться, но прежде чем я успел что-либо сказать, или как-то отреагировать на её присутствие, девушка поспешно проводит пальцами по нижним векам и щекам, стирая слёзы, затем выходит, оставляя меня недоуменно хмуриться. Что это было?

Выглядываю в окно, но их уже не видно. Растерянно отхожу от шкафа. Разворачиваюсь к двери, ведущей на задний двор. Она открывается, и на кухню входит Маша. Одна.

Девушка снимает куртку, кладет на стул. Кадык дергается, когда я вижу её наряд. Чертовски сексуальная, но не броско.

– Игнат, – Маша пугливо ойкает, заметив меня в темноте, – почему ты здесь?

– Это я у тебя могу спросить: почему ты здесь?

– Я замерзла и хочу пить.

Она подходит к графину, стоящему на островке. Наливает себе воду в стакан, отпивает, после чего уносит его в раковину.

– Ты не ответил на мой вопрос.

– Я наблюдал, – указываю подбородком на окно.

Она поджимает губы, поняв, что именно я видел.

– Тебе понравилось? – давлю, чтобы сделать больнее.

Маша сдвигает брови.

– Что мне должно было понравиться?

Облокачиваюсь на столешницу, скрещивая руки на груди, отчаянно желая схватить её, чтобы трясти до тех пор, пока она не признается, что представляла меня на его месте.

– Куда он ушел?

– Домой.

– С чего вдруг? – Напрягаюсь. – Почему он ушел после того, как поцеловал тебя?

Девушка вспыхивает, гневно цокнув языком.

– Это допрос? Зачем мне отвечать тебе?

– Если я спрашиваю – значит, хочу знать.

– Что тебе от меня нужно? Чего ты хочешь? То ты ходишь за мной, приходишь сюда, прикасаешься ко мне, то вдруг избегаешь. Ты говоришь, что я тебе нравлюсь, но продолжаешь встречаться с Мари. Я все понимаю. Правда понимаю, зачем тебе это нужно. Но мне – нет. Я хочу двинуться дальше. Я должна это сделать.

Маша говорила быстро и эмоционально, отчего слова я разбирал с трудом, но чем больше слушал, тем отчетливее понимал, что она говорит ровно то же, о чем я сам думал несколько минут назад. Только вот услышав это от нее, пришел к выводу, что ни за что её не отдам.

– Хватит думать о тебе, я устала ждать. Больше не могу. Нет сил. Весь год я верила и ждала, но ты… даже не помнишь…

Мне хватает одной секунды, чтобы оказаться около нее.

– Что ты хочешь от меня? – выпалила девушка, повышая голос. А мне нужна еще секунда, чтобы обхватить её лицо.

– Этого, – прошептал я и беспощадно впился в её губы своим ртом.

Из гостиной донеслись радостные крики, звон бокалов под бой курантов. За окном разлилось зарево фейерверков. Громкость моего сердцебиения заглушало все вокруг. Новый год настал. Это не имело значение, ведь я, наконец, попробовал ее на вкус.

Маша откликнулась решительно. Она приподнялась, чтобы обхватить мои плечи своими ладонями. Издаю звук похожий на стон, когда девушка приоткрыла рот, а я сильнее наклонил её голову в сторону противоположную от моей, чтобы удобнее было целовать сладкий рот со вкусом кока-колы, желая стереть ее воспоминания о поцелуе с другим. В мыслях должен быть только я. Удерживаю красивое лицо в своих ладонях, немного отстраняюсь, чтобы выдохнуть:

– Скажи, что я целую тебя лучше.

Маша приподнимает веки, чтобы посмотреть на меня затуманенными глазами.

– Что?

– Я хочу знать, чей поцелуй тебе больше нравится, – уточняю, затем вновь накрываю её губы, играя языком.

– Я… – она с трудом подбирает слова – можно считать это моим успехом. – Мы не целовались.

– Что?

– Я не позволила.

– Черт возьми, – выдыхаю, чувствуя, как тепло облегчения затапливает меня. Не думал, что настолько ревнивый.

Возвращаюсь к самому приятному действию в мире. Руки двигаются вниз, проводя пальцами по шее, обводя ключицы. Маша шумно втягивает воздух, когда я останавливаюсь на оголенной талии. Мои пальцы горят, я глажу её кожу, языком обводя припухшие губы.

Её руки тоже не остаются на месте, она погружает пальцы в мои волосы, царапнув ногтями кожу головы. Мурашки бегают по телу, а низ живота сводит спазм. Я чувствую возбуждение. Хочу всего того, что раньше вызывало лишь любопытство, но не страсть.

Все мое тело горело, будто спичкой чиркнули о наждачную бумагу. Кто из нас двоих спичка?

Тот вечер, когда я позволил себе больше, чем было можно – не в счет. Тогда у меня была лихорадка, но сейчас я бы с удовольствием повторил все то, и даже больше.

Поцелуй переходит из одного в другой, и чем дальше, тем отчетливее я погружаюсь в странное ощущение. Не могу объяснить. Дежавю. Будто я уже делал это, будто узнаю вкус ее рта. Но этого не может быть, даже в ту ночь мы не целовались. Или я что-то забыл?

– С новым годом, – шепчу я поздравление. Она улыбается, касаясь моих губ:

– С днём рождения.

– Совсем забыл, – признаюсь.

– У меня нет для тебя подарка.

– Ты, – рывком сильнее вжимаю ее в свое тело, ненасытно целую, – мой самый лучший подарок.

Прижимаюсь лбом к ее лбу.

Маша вздыхает:

– Что нам теперь делать?

– С Мари расстанусь.

– А как же баскетбол?

С этим будет сложнее, но я не передумаю.

– Я все решу, не переживай, – оставляю мягкий поцелуй на её лбу. – Без тебя все равно не получается.

– Идем в мою комнату? – предлагает девушка, а я едва не подпрыгиваю от переизбытка радости и тестостерона. – Не хочу, чтобы ты уходил.

Нутро падает в пятки, когда я вспоминаю о своих планах.

– Я тоже не хочу уходить, но у меня рейс.

– Что? – Маша деревенеет в моих руках. – Улетаешь?

– Да, к маме.

Она расслабляется, но все равно словно отдаляется.

– Оу… эм… хорошо.

Душу скребнули кошки.

– Я не полечу. – Наклоняюсь, чтобы заглянуть в красивое личико. Моими стараниями косметика немного смазалась, а губы распухли и покраснели. – Не хочу оставлять тебя одну.

– Одну? – хмыкает. – Не слышишь, что происходит в соседней комнате?

Компания шумела, но мы будто оказалась в другом мире, где не было места посторонним. Я не обращал на звуки никакого внимания, пока Маша не указала на них.

– Одну – значит без меня.

Покрываю поцелуями её макушку, вдыхая сладкий аромат волос.

– Через сколько у тебя вылет?

– Если сейчас полночь, то через четыре часа.

– Но тебе уже надо ехать в аэропорт.

– Не поеду.

– Конечно, поедешь.

Девушка выбирается из моих рук. Я тянусь к ней, но Маша ускользает, улыбаясь.

– Я собирался уехать, чтобы оставить тебя в покое. Ситуация изменилась.

– Но твоя мама будет тебя ждать. Она, наверное, соскучилась.

– Мне страшно оставлять тебя. Кажется, что если я уйду хоть на минуту, то все вернется в исходную позицию.

– Мне стоит тебя ждать? – как-то странно спрашивает Маша.

Ловлю девушку, чтобы вновь зажать ее между своим телом и шкафом.

– Это я буду ждать тебя.

Сердце трепещет, качая больше крови, чем было нужно. Эйфория кружит голову. Вместо того, чтобы вызывать такси, я дарю себе еще один поцелуй.

А затем еще один…

Глава 31

Маша

Первый учебный день после праздников выдался нервозным и одновременно… будним. Знаете, словно ничего не изменилось, но при этом ощущалось иначе. Я предвкушала его, но не получила того, на что рассчитывала. Хотя, спроси меня, чего я ждала, сама не отвечу на этот вопрос. Запутанно и неловко.

Игнат до сих пор не вернулся. У него вдруг появились дела, которые нужно было срочно решить. Это помешало ему прилететь пораньше. Он отказался сообщать мне подробности, а я и не настаивала.

Меня больше тревожило странное поведение Мари, обнаружившееся на утро после вечеринки. Она будто поникла: не улыбалась, отвечала односложно, мало ела и отсиживалась в своей комнате. Я много раз пыталась с ней поговорить, но сестра каждый раз замыкалась, отказываясь что-либо объяснять.

Вот и сейчас Мари сидела со своей танцевальной группой, но не обедала, лишь замкнуто смотрела в свою тарелку.

– Что это с ней? – Софа цокает, языком выковыривая кислую карамель с зубов.

Вздыхаю, затем неуверенно добавляю:

– Не знаю.

Я боялась думать, что это из-за меня. Возможно, Игнат уже сказал. Может, быть он ошибся, и у нее есть к нему чувства? Она меня возненавидела.

– Заболела? – тревожится Алиса, оглядываясь.

– Пф, – фыркает Софа в своей манере, – просто забыла накраситься.

Алиса закатывает глаза.

– Фу, ты злюка.

В ответ подруга стреляет глазами в угол столовой.

– На повестке дня тема поинтереснее.

– Есть веская причина, почему Максим сидит за другим столом? – Алиса едва заметно толкает меня в бок, привлекая внимание.

– Я отказалась с ним встречаться.

– Правда? – пискнула Алиса. Одновременно с ней хмыкнула Софа:

– Наконец-то.

Первая хмурится.

– Ты знала, не так ли? Откуда ты вечно все знаешь?

Вторая откинулась на спинку стула, как всегда делала, когда собиралась просвещать невежд.

– Это было очевидно. – Софа поправила очки. – Наша Маня сохнет по баскетболисту.

– У него есть имя, – надуваю губы.

– Мне без разницы, как его зовут. Меня волнует, долго ты еще будешь рвать себе сердце из-за какого придурка?

– Он не придурок, и я не рву себе сердце. Игнат… он… мы… – подбираю слова, но так и не могу решить, как рассказать подругам о том, что произошло в первые минуты нового года.

– Что вы? – недоумевает Алиса.

Я же опускаю подбородок, покраснев до корней волос. Проницательная Софа, естественно, считывает все по моему лицу.

– Не-е-е-т, – протянула она, – подавшись вперед. – Я же ошибаюсь, да? Он снова запудрил тебе мозги? Снова был пьян?

– Все не так!

– Что случилось? – Алиса растерянно моргает, в то время как мы с Софой играем в гляделки. На одном дыхании произношу:

– Мы целовались на вечеринке у нас дома.

– Что? – восклицает Алиса. – И что теперь?

– Хочешь я скажу, что теперь будет? – ехидничает подруга.

– Не хочу, – процедила я. – И ты не права. В этот раз все было иначе. И нет, он не был пьян. Я ему нравлюсь.

– А как же Мари?

– Расстанется, – пикирую в словесной дуэли. Софи напирала с таким усердием, что мне приходилось отбиваться.

– Зачем вообще с ней встречался?

– На то была причина.

– Ты ему веришь?

– Да.

Алиса мотала головой от меня к Софе. Я даже испугалась, что она у нее оторвется.

– Когда ты ему расскажешь о вашем первом свидании, после которого ты сохнешь по нему уже год?

– Никогда.

– Боишься ранить его чувства? Серьезно?

– Он все равно не помнит.

– Погодите, – решила подытожить Алиса, – я не могу понять. Вы теперь встречаетесь?

Софа скептически приподняла одну бровь:

– Это вряд ли.

– Да-да, наверное, – запнулась, понимая, насколько шатко мое положение. – Я пока не знаю, мы это не обсуждали. Игнат улетел на все выходные. Перестань, – одергиваю Софу, – в этот раз будет иначе. Вот увидишь.

За столом воцарилась тишина. Никто больше не хотел делиться позицией по поводу сложившейся ситуации, но каждый остался при своем мнении.

Еще утром я была уверена в парне, в себе, и в том, что все наладится. Но Софе хватило пары колких фраз, чтобы пошатнуть мою решительность.

Проклиная подругу, я резко остановилась у своей парты, заметив на ней странный предмет. Одноклассники зашептались, стоило мне подойти ближе.

Предметом оказался большой букет невероятной красоты в розовой обертке. Такой нежный и воздушный – я не сразу поняла, что он из зефира. Его выдал аромат ванили и фруктов. Сердце трепетно сдалось, а живот потянуло в предвкушении. Он вернулся?

Я протянула руку к букету, но вдруг остановилась. Страх взялся из глубины сознания, неожиданно заморозив мышцы.

Рядом лежала записка. Таким же почерком, как и в прошлый раз, ровно выведено имя адресата, затем место и время.

Игнат

– Не взяла? – удивленно моргаю. – Почему?

Открываю сумку, чтобы кинуть в нее грязную баскетбольную форму. Я не успел на уроки и на обед, но чудом не опоздал на тренировку. И не зря. Энергия бурлила во мне наравне с тоской. Я скучал, но знал, что она ждёт меня. Это придавало сил и желание бороться. За спиной словно выросли крылья. Не помню, когда в последний раз так выкладывался на тренировке. Даже тренер довольно лыбился, не сказав ни слова похвалы.

Мне пришлось задержаться у матери: я прощупывал очень плодородную почву. Когда мама опять заикнулась о МБА, я задумался, а не сменить ли мне направление? Мать удалось шокировать, но когда ступор отошел, она поддержала меня, обещая задействовать все свои знакомства. Для же отца это станет сюрпризом. До дрожи неприятным – он выгонит меня из дома.

– Я не знаю, – Сёма отвел глаза. Хмурюсь.

– Ты точно все правильно сделал?

– Так же, как и в прошлый раз.

Черт, совсем из головы вылетело, что путаница с сестрами родилась благодаря ему. Сейчас я готов был сказать ему за это спасибо. Хотя, думается мне, что я все равно бы залип на Машу, когда впервые увидел её в тех шортиках на кухне и попробовав десерт, который она испекла к чаю. Вспоминаю, и живот заурчал. Ко мне вернулся аппетит.

– Придется без романтики, – бурчу почти беззвучно. – Ведь ей нравится зефир.

Я думал, что это была хорошая идея. Хотел показать, что всегда выбирал её. Судьба сама расставила все на свои места, отметив своим посланником двухметрового простака. Закатываю глаза: тоже мне купидон.

Достаю телефон. Набираю сообщение в мессенджере, прошу прийти в гараж в семь вечера. Уточняю, что буду ждать её.

– А ты… это, – мнется Сёма.

– Что? – Поднимаю глаза на парня, убирая телефон обратно в сумку. Натягиваю джинсы, в которых пролетел полмира. Надо бы сгонять домой и переодеться.

– Ты это серьезно? – промямлил Семён. – Или так, поиграть?

Моргаю. Приходится напрячься, чтобы понять, о чем он спрашивает. Глаза широко распахиваются, когда смысл доходит: он говорит о Маше. Поджимаю губы. Я бы разозлился, если бы не знал, что они давно знакомы, и он сохнет по кудрявой подружке.

– Я не играю.

– Хочешь с ней встречаться? – Парень становится решительнее.

– Мы уже вместе.

Ответ его шокирует. Он даже делает шаг назад, сверкая своим голым торсом.

– А как же Захар?

Вот этот урод меня больше не тревожит.

– Я не собираюсь отказываться от Маши из-за чьих-то тупорылых правил. Я им никогда по-настоящему не подчинялся, и сейчас тем более не буду. Тебе советую поступить так же. Пусть проваливает. А ты, не будь трусом, верни свою девушку. Если любишь, конечно.

Краска сперва отхлынула от его лица, а затем вернулась с еще большей сочностью, сделав рожу пунцовой.

– Не думаю, что она меня простит.

Натягиваю футболку, хлопаю парня по плечу.

– Борись, если это того стоит.

– Да твою мать! – Мишка резко захлопывает дверцу своего шкафчика. – Что вы оба несёте?

Прищуриваюсь.

– В чем твоя проблема?

– Моя проблема? – вскидывается друг. – Серьезно? Тебя вот-вот выпрут из команды, а ты спрашиваешь, в чем моя проблема?

– Вот именно, – акцентирую: – меня. Не тебя. Ты останешься на своем месте, продолжая лизать пятки этому идиоту.

Мишка морщится, превращая свое лицо в курагу.

– Я, по-крайней мере, не потеряю все из-за какой-то девчонки.

– Осторожнее со словами, – предупреждаю, шагнув к нему.

– Да что в ней такого? – Яд выплескивается из него, загрязняя воздух. Даже взгляд становится желчным. – Я старался направить тебя на путь истинный, когда ты сбился. Но ты снова лезешь в это болото. Она так хороша? Не красавица. Фигуры нет. Чем такие берут? Уже раздвинула ноги?

На раздумье не было времени. Красная пелена закрыла обзор, но кулак все равно нашел цель. Бывший друг отлетел назад, врезаясь в шкафчик. Его лицо перекосило от гнева. Сзади доносятся голоса сокомандников.

– Эй, пацаны, вы чего?

– Да, ладно, идем, пусть сами разбираются.

Я склоняюсь над бывшим другом, скриплю зубами, тяжело дыша.

– Еще раз скажешь что-то о ней, я тебя убью.

Мишка ухмыляется, оголив окровавленные зубы.

– Вот как ты благодаришь друзей?

Я даже опешил.

– За что мне тебя благодарить?

– Год назад ты уже попал в её ловушку, но я спас тебя.

– Что? – Ничего не понимаю. – О чем ты?

– Вот именно. Ты не помнишь благодаря мне. Я напоил тебя до беспамятства, чтобы ты все забыл. Стопка за стопкой.

Бью ладонью по шкафчику, затем упираюсь в него. Мое терпение на исходе. Я не люблю игры. Особенно, когда пытаются играть мной.

– Что я должен был забыть? Скажи нормально! Хватит кривляться.

У парня такой довольный вид, словно вовсе не он висит на волоске от черепно-мозговой травмы.

– Год назад. Ты не помнишь, как зажимался с ней у ледяных скульптур во дворе.

Я напрягся. Предчувствие сдавило внутренности.

– С кем? С Машей?

– Такое милое свидание. Ты уже был пьян. Поэтому она тебе и понравилась. Я вовремя заметил и отвлек тебя, чтобы ты не совершил ошибку.

Хватаю придурка за футболку на груди, тяну его вверх, чтобы рыкнуть:

– Что за бред ты несешь?

Миша рассмеялся мне в лицо. Встряхиваю его. Мне, черт возьми, не смешно.

– Но она вновь объявилась. Приперлась на свидание, как будто весь год ты только её и ждал.

– Я тебе не верю.

Отталкиваю его от себя, отворачиваюсь.

«– Разве ты не узнаешь меня?»

«– И в следующий раз, когда решишь поцеловать кого-то и сбежать, не надо просить подождать тебя».

«– Хватит думать о тебе, я устала ждать. Больше не могу. Нет сил. Весь год я верила и ждала, но ты… даже не помнишь».

Голос пробивается сквозь туман. Наконец я понимаю, о чем она говорила. Все стало на свои места, обрело смысл. И даже то смутно знакомое ощущение, что я испытал при поцелуе с ней, обрело ясность.

Меня сгибает пополам, словно кто-то заехал по печени. Открываю рот, но не могу вобрать кислород.

Черт возьми, зефирка, почему ты сама мне не рассказала?

Я слышу её дрожащий голос, наполненный болью. Вижу красивое лицо, искаженное от обиды и унижения.

Это моя вина. Каждая слезинка – моя ошибка. Я не заслужил её любви.

Не тот друг, не те стремления и убеждения. К чему я пришёл?

Я стискиваю зубы. Боль пульсирует во всем теле, по спине ударили невидимой битой. Плевать. Можно бить снова и снова: я выдержу и не буду сопротивляться.

– Если бы ты не ошибся, – бросает Миша Сёме, – то он бы её так и не заметил.

Сжимаю кулаки. Приходится собрать всю силу, чтобы сдержать гнев, пульсирующий в солнечном сплетении. Не только на него, но и на себя в первую очередь. Облажался. Как же я облажался!

– Неправда. Я всегда её замечал. Просто не мог набраться смелости, чтобы подойти к ней.

Так и было. Я каждый день видел её на тренировке. Она сидела там, на трибунах, и смотрела на меня. А я ловил её взор, теша самолюбие. Что она чувствовала? Как выдержала год ожидания, не предъявив ни одной претензии, ничем кроме взгляда не выражая нужду? И что сделал я, встретив её?

Голова раскалывается, а сердце заныло. Я бы врезал сам себе, если бы в этом был смысл.

Тру глаза, ставшие влажными.

Щ-щ-щ, щиплет.

Моргаю часто, вытираю нос. Смотрю на Семёна, притихшего на скамейке. Он выглядел потерянным.

– Ты знал? – спокойно спрашиваю, хотя и так все ясно. – О том, что между нами было?

– Да, – негромко отвечает он. – Она была влюблена, об этом все знали.

Конечно, Маша должна была поделиться со своими подругами.

– Поэтому ты отнес приглашение ей? – догадываюсь. – Не ошибся?

– Я думал, что оно для Маши. Это было логично. Я даже не представлял, что вы говорили о Мари.

– Вот и помогай после этого людям, – выплевывает Миша, напоминая о своем присутствии. Он встает, вытирает рот, затем переводит озлобленный взгляд от меня к Сёме.

– Ты никому не помог, кроме себя, – резко бросаю, вонзаясь в него не менее разрушительным взором. – Я считал тебя своим другом, а ты предал меня.

– Это всего лишь девчонка. Таких много в нашей школе.

– Но люблю я одну. – Качаю головой. – Уходи, пока я не сделал из тебя отбивную.

Я отвернулся, не увидев, как он вышел из раздевалки. Оказалось, что в ней вовсе никого не было, кроме нас троих.

– Что ты теперь будешь делать?

Устало опускаюсь на скамью, плечи поникли, тереблю влажные волосы.

– А что мне остается?