Текст книги "Солёный зефир (СИ)"
Автор книги: Даша Art
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)
Ждала ли я Макса? В последнее время мы мало созванивались: он был занят, а я эмоционально выжата и подавлена, будто пропущена через соковыжималку. Остался только жмых.
Игнат подозрительно щурится, я опускаю глаза в тарелку, чтобы не видеть его немой вопрос. Я не обязана оправдываться или отчитываться. Он вообще встречается с Мари.
– Вадим говорит, что Максим только о тебе и рассказывает. Я одобряю. – Моргаю. Одобряет? Что именно? – Его уже пригласили в университет… Как он там называется?
Горло сдавливает спазм, когда я понимаю, что папа хочет сказать.
– Университет Цинхуа.
– Да, да, точно. Молодец парнишка. Выиграл стажировку, прошел практику. Отец гордится им.
Я не подхожу к пропасти, она сама приближается ко мне. Достаточно взглянуть под ноги, чтобы увидеть, как трещина расползается между босыми ступнями.
– Как там у тебя успехи с китайским языком?
Вот он, вопрос, к которому подводил отец, как опытный политик. Задал невзначай, аккуратно завернув в тему. Не просто спросил, а подчеркнул уровень, к которому я должна стремиться.
Во рту становится сухо.
– Я…
– Маша лучше всех в классе.
На помощь мне тут же поспешила Мари, переводя стрелки на себя, активно жестикулируя.
– Ты откуда знаешь? – удивляется тетя Оля.
– Её портрет висит на доске почёта. Победитель олимпиады. Да и я каждый вечер слышу, как она занимается. Не понимаю ни слова, и не представляю, как в этом разбирается Маша.
Щеки начинают гореть, а трещина под ногами вибрировать. Игнат уже не чувствует себя так же вальяжно, как раньше. Не понимаю почему, ведь его этот разговор не касается. Возможно, неприятно быть свидетелем.
– Что насчёт конкурса? – Отец не дает сбить себя с пути.
– Я не участвовала, – тихо отвечаю, опустив голову.
– Почему?
Чувствую, как разлом раздвигается так широко, что мне приходится максимально расставить ноги: шпагатом я не владею.
– Мама! – Все за столом вздрагивают от громкого обращения сестры. – Я совсем забыла тебе рассказать! Мне звонила тётя Люда…
Вторая часть ужина прошла для меня как в тумане. Папа больше не возвращался к теме, но кожа покалывала от его взгляда, а глаза то и дело слезились. Ему не надо было меня ругать, чтобы наказать. Молчаливая отстраненность действует лучше.
Я выдохнула только тогда, когда закрыла за собой дверь своей комнаты.
Утром подушка заняла привычное место на батарее, но вновь не вызвала ни единого вопроса.
Игнат
Я наблюдал, как Маша поднимается по лестнице, и едва сдерживал порыв следовать за ней. Мне ли не знать, как тяжело жить в постоянном напряжении. Родители возлагают на нас свои надежды, не заботясь о том, как это может повлиять на психику. Чувство вины за несоответствие разъедает изнутри, как кислота. Постепенно. По капле. Казалось бы, ничего ощутимого. Но капля за каплей образуется лужа. Мы тонем в ней, не подозревая, насколько это глупо.
Я ушел, попрощавшись с Мари, обрадовавшейся, что я не стал засиживаться. Мне бы обидеться, но было как-то всё равно.
Уже на улице я поднял голову, чтобы посмотреть на окно Маши. Света не было. Неожиданно вспоминаю слова её отца. Кто такой этот Максим? И почему он говорит о ней, а Маша по нему скучает? Ни разу не слышал об этом парне. Друг? Любимый? Хмурюсь, не желая в это верить. Ревность сгустками перекатывается в венах. Откуда она взялась?
Мой дом встречает меня ярким светом и криками. Это не удивляет меня, но заставляет остановиться в нерешительности. Хочу ли я это видеть и слышать? Очередная ссора, в которой непонятно, кто прав, а кто виноват.
Сворачиваю в сторону баскетбольной площадки. Подхожу, наклоняюсь, чтобы поднять мяч, когда дверь запасного выхода распахивается с такой силой, что ударяется о стену дома, а затем вновь захлопывается.
– Так и знала, что найду тебя здесь! – Мама перешагивает порог, цепляясь за него шпилькой. Я шагнул к ней, чтобы помочь, но она резво вытащила на дорожку большой чемодан. Поправив изрядно растрепанные волосы, крикнула: – Брось этот мяч и иди собирай вещи!
Свожу брови над переносицей.
– Что?
Мама тряхнула чемоданом.
– Мы уезжаем.
– Это ты уезжаешь. – Из дома доносится едкий голос отца с неизменной издевательской интонацией. – Он останется.
Женщина обернулась с вызовом, готовясь продолжить борьбу.
– Зачем же ему оставаться, если ты считаешь, что он не твой сын?
Мужчина вышел из дома, скрестил руки на груди.
– Он остается.
– Ты сам себе противоречишь.
Внутренности затянуло паутиной страха. Я знал, что они собрались развестись, но от резкости событий подкашивались ноги. Опускаю руку, мяч выскальзывает, со шлепком падая на площадку и тут же отскакивая.
– Мама, что происходит?
Женщина от злости поджимает губы. Отец же насмехается:
– Твоя мать уходит из дома.
– Нет! Я подала на развод. И теперь съезжаю. Ты поедешь со мной.
Она махнула мне рукой, подзывая. Насмешка вдруг исчезла с лица отца. Её сменило холодное раздражение.
– Ты рехнулась, если думаешь, что я позволю ему покинуть этот дом. Пока он носит мою фамилию, он не опозорит меня.
Мама лишь фыркнула на его слова. Холод пронзил мой позвоночник. Сегодня я в который раз наглядно убедился, насколько значима его фамилия. Войтович. Сын влиятельного бизнесмена, с которым считаются политики. Это имело значение для меня. Необходимость быть признанным и значимым молотком стучала в висках. Сердце заныло.
– Решай, с кем ты останешься. Со мной, своей матерью, или с этим…
Мама не договаривает, бросает злобный взгляд на своего пока еще мужа. Сжимаю кулаки, так сильно стискивая челюсти, что они немеют. Мама довольно хмыкает, а отец принимает мое молчание за согласие.
– А знаешь что? – провоцирует он, указывая на чемодан. – Давай иди. Бесполезные люди должны держаться вместе.
Бесполезные?
Я столько раз слышал это в адрес матери и свой, но никак не мог понять, что это значит. Не могу говорить от лица мамы. Она взрослый человек, должна сама отвечать за свою жизнь, но что должен делать я? Какую пользу должен приносить всего лишь школьник?
И всё же слова отца попали в цель. Рычаг давления уже давно найден. Я хотел его одобрения. Он должен был принять факт, что я его сын.
– Я останусь.
– Что? – визжит мать. – Не глупи!
Отец же довольно и одновременно ехидно усмехается.
– Может, он все-таки и мой сын. Во всяком случае, мозги у него работают лучше, чем у тебя.
Он разворачивается и не спеша скрывается в доме. Мама устало вздыхает, садится на свой чемодан, словно это пуф. Вся агрессия спускается, как проткнутый воздушный шарик.
– Ты с ума сошёл? – Она проводит пальцами по волосам, пытаясь расчесать спутанные кудри. – Я уже говорила тебе, что ты ничего от него не добьешься.
Подхожу к маме, опускаюсь на корточки у ее коленей. Она зарывается пальцами в мои волосы, массирует кожу головы, как часто делала в детстве, успокаивая. Прикрываю глаза.
– Я должен попытаться.
– Зачем?
– Потому что хочу.
Мама шмыгнула носом. Эмоции накрывали ее, чередуясь. От ярости к усталости, а от нее к жалости. Вопрос только в том, меня она жалеет или себя.
– Обещай, что ты будешь отвечать на мои звонки, а не как обычно.
Я серьезно посмотрел на женщину, чей инфантилизм виден невооруженным взглядом. Птичка в золотой клетке. Ей стоит переживать за себя. Реальная жизнь, без эгоистичного богатого мужа, может оказаться не такой радужной и беззаботной, как она себе вообразила.
– Хорошо.
– И поедешь со мной в отпуск.
– Это еще зачем?
– Чтобы отдохнуть.
– Я подумаю.
Мама уехала, сев в свою машину. С уверенностью скажу, что процесс развода будет долгим и сложным. Отец просто так не отдаст матери нажитое годами имущество.
Тишина дома резанула по ушам. Папы нигде не было видно, но машина оставалась на парковке, свидетельствуя о том, что он закрылся в своем кабинете.
Я вошёл в свою комнату, сразу направляясь к кровати. Сажусь. Рука уже сама тянется к тумбочке, в первом шкафчике которого нахожу майку с автографом.
Теперь я знаю, кто мне её подарил. Маша испугалась, когда её отец рассказал, но я не расстроился. Наоборот. Горло запершило, когда уравнение сдвинулось с мёртвой точки.
Она была в моей комнате. Невольно задаюсь вопросом: понравилось ли ей? Зачем дарить такой дорогой подарок незнакомцу?
Я много раз перечитывал слова поддержки: они въелись в мою душу. Не зря я почувствовал связь с девушкой. Моё тело инстинктивно потянулось к ней, ощутив тепло, хоть она отталкивает меня, не признавая.
Парень её сестры – это просто фарс. Не отношения, а подделка ради единственной цели, занимавшей всё моё сознание. Так было раньше.
Сейчас к желаниям добавился ещё один пункт. Я иду к нему, поддаваясь эмоциям. Мне нравится находиться рядом, следовать за ней. Зелёные глаза смотрят открыто, не псевдоигриво или кокетливо. Она ворчит, но готовит самое вкусное в мире печенье. Девушка отстраняется, но дарит душевное тепло своим присутствием, как и эта майка. Сжимаю её руками, опрокидываясь на кровать.
Я запутался, и не знал, как распутать этот клубок. Единственным правильным решением кажется капитуляция. Возможно, пора принять свою жажду и устремиться в погоню за её утолением.
Вытаскиваю из кармана телефон, набираю номер Сёмы. От него мне нужно только одно.
– Привет, дай мне телефон Маши.
Глава 20
Маша
Красное лицо Софи буквально кричало о том, что плотину скоро прорвет. Она готовилась к бою, и я боялась узнать, кем станет её соперник, и с ужасом представляла, что от него останется.
Мою спину покалывает: я кожей ощущаю его взгляд. Алиса ерзает на стуле, чувствуя напряжение. Удивлена, как ещё стол не завибрировал.
Тарелки у всех почти полные: аппетита ни у кого не было. Одна подруга злилась, другая – нервничала, а я зависла на краю весов, старательно балансируя. Один неверный шаг, и все усилия скатятся в яму.
Мой телефон оповещает о входящем сообщение. Под подозрительным взглядом открываю приложение, чтобы увидеть появившийся диалог с неизвестным номером.
“Ты придёшь на игру?”
Закусываю нижнюю губу, чтобы сдержаться и не обернуться. Набираю ответ.
“Нет”.
Обманываю, ведь на игру я собиралась.
Нет, не так.
Я шла не на саму игру, а на выступление Алисы. Хотела поддержать подругу и, возможно, подстраховать. Как это сделать, я не имела ни малейшего представления, решив действовать по ситуации. Успех – ликование, провал – стать источником незаканчивающихся бумажных платочков.
“Ты всегда приходила”.
Его правда. Но сейчас кажется, что это была вовсе не я, да и времени словно прошло больше, чем на самом деле.
“Откуда у тебя мой номер?”
“Это легко”.
Сёма постарался? А ведь он обо всем знает.
– Почему этот продолжает смотреть на нас? – Софа не выдерживает первой.
– Кто? – пискнула я, поспешно убирая телефон в рюкзак.
– Войтович. – Две лупы вместо глаза уставились на меня, будто пытались стать еще и рентгеном. – Между вами что-то происходит?
Я замялась, не зная, как описать то, что происходит. Желание это делать тоже не хотелось.
– Это сложно объяснить.
– А ты попытайся. Кто знает, может, у моего кислого мозга получится проанализировать ситуацию.
– Мозг здесь не помощник, – пытается обороняться Алиса.
– В этом-то и проблема, – цепляется Софа. – Вам двоим надо думать головой, а не другим местом.
Напрягаюсь. Алиса же шумно выдохнула. Я сдвинула брови.
– Что ты…
– Что я? – вспыхнула Софа, словно бомбанула бомба из мультфильма. – Это что вы творите? – Подруга всплескивает руками. – Одна вон изменилась: перестала бы похожа на мою подругу. И все ради чего? Ради идиота, готового пожертвовать отношениями взамен на глупую игру. Да он даже не пересел обратно за наш стол, несмотря на твой апгрейд. На что ты продолжаешь надеяться?
Алиса побледнела.
– Софа, хватит, – пытаюсь остановить её, но девушку понесло.
– Нет уж, – то ли фыркает, то ли хрюкает она, – я скажу. – Вся рука указывает на меня. – Ты продолжаешь пускать слюни на парня, который уже отверг тебя и стал встречать с твоей сестрой. Он пудрит тебе мозги, а ты растекаешься лужицей у его ног.
Я залилась пунцовой краской стыда. Холодок прошелся по моему телу. Хотелось провалиться сквозь землю на этом самом месте.
– Всё не так.
– Да? А как? Объясни мне, тупой.
Ком образовался в горле, не давая мне говорить. Глаза защипало.
– Ты не тупая, – тихо проговорила Алиса, оправившись от упрека в свой адрес, – ты просто бесчувственная машина. Не всё можно просчитать и измерить.
– Почему же? – Софа была явно довольна собой. Хищная улыбка растянула её губы. Будто пиранья вот-вот набьет желудок свежей плотью. – Хотите я сделаю вам расчёт на будущее? Ты, Алиса, – тычет в нее пальцем, – не вывезешь выступление. У тебя нет ни пластики, ни грациозности. Ты не танцуешь, а машешь руками, как мельница. Это факт.
Мои глаза раскрываются так широко, что едва не вываливаются из глазниц. Алиса бледнеет так, что казалось, кровь из нее уже выкачали.
– А ты, – перекидывается на меня, – останешься ни с чем. Опять. Он поиграет с тобой в гляделки, возможно, поцелует разок, но потом вернётся к этим воблам.
Софа показывается на стол, за которым сидела Мари. Девушка о чем-то увлеченно трещала, не замечая ненавидящего взгляда моей лучшей подруге. Хотя сейчас этот спорное утверждение. Больше не константа. Математически верное уравнение больше не имеет смысла.
– Да как ты смеешь так говорить о нас? Кто ты такая, чтобы осуждать? Ты ничего не знаешь, – зашипела Алиса, не выдержав первой, а я застыла, ведь в глубине души знала, что она права.
Я не могла предугадать, как закончится первое выступление подруги, но о себе понимала гораздо больше. И всё же в горле образовался колючий булыжник из обиды и разочарования.
Софа могла оставить это при себе. Волнение ли это за подруг или что-то другое, но обижать близкий людей – неправильно.
– Вы просто дуры, у которых слетели гормоны. Любовь, пф-ф, это хрень собачья. Надо сходить к эндокринологу.
Софа забивает последний гвоздь в крышку гроба нашей дружбы. Я смотрела на нее и больше не видела свою подругу. Да, она всегда была немного кислотной, но её ворчание раньше казалось мне даже милым. В какой момент дорога свернула не туда, и на месте реалистки-ворчуньи выросла ядовитая оса, ужалившая своих же друзей.
Алиса молча встала и вышла изо стола, а затем и из столовой, гордо задрав подбородок. Я же выдохнула и заговорила спокойно и размеренно, словно сама пыталась свыкнуться с этой мыслью.
– Это было жестоко.
Энтузиазм подруги поубавился, но она продолжала упрямо стоять на своем.
– Лучшая жесткая правда, чем сладкая ложь.
– Тебе стало лучше от того, что ты высказалась?
– Да.
Киваю.
– Это хорошо. – Цокаю. – А вот нам не стало легче. – Медлю, но произношу четко и по факту, как Софа любит: – Надеюсь, потеря подруг того стоила. Думаю, тебе надо найти менее чувствительных подруг.
Поднимаюсь на ноги, тяну поднос. Подруга хватает меня за руку, останавливая.
– Эй, погоди, – её голос дрогнул, когда смысл дошел до скоростного математического ума, – что это значит? Я-я, – сердце сжимается, когда слышу её заикание, – я хотела как лучше. Кто вам еще откроет глаза на ваши неправильные действия? Подруги должны говорить правду.
Опускаю поднос, чтобы убрать ее холодную руку.
– Ты уверена, что мы не понимаем, как глупо поступаем?
Софа моргнула, затем опустила глаза.
– И я, и Алиса прекрасно все осознаем. – Я ткнула пальцем в свою грудь. – Только вот здесь болит. Говорить со стороны всегда проще. От тебя мы ждём не правду, а понимание и поддержку. Но если мы тебя так раздражаем, то дальше и продолжать не стоит.
Хватаю поднос. Софа не посмотрела на меня, когда я ушла. Оставлю грязную посуду у мойки, достаю телефон, пиликает.
“Что случилось?”
Слезы навернулись на глаза. Пелена мешала. И все же секунды хватило, чтобы набрать сообщение.
“Я приду на матч”.
Глава 21
На игру пришла вся наша школа и половина соперников. Зал гудел оравой голосов в ожидании предстоящего зрелища.
Я нервничала, глядя на скамейку, которую заняли девчонки из танцевальной команды. Даже с моего скромного заднего ряда было видно, как потряхивало одну конкретную участницу. Она заламывала пальцы и нервно кусала губы: я делала то же самое. Пробегаю глазами по толпе спереди и сбоку. От неожиданности моргаю, замечая Софу.
Девушка спокойно сидела на трибуне, устремив взгляд на площадку. Не замечала за ней любви к спорту, а к этому конкретно она не испытывала ничего, кроме лютой ненависти. Решила удостовериться в сбывшихся прогнозах?
Останавливаю свои мысли. Нет, ничего не сбудется. Алиса справится. Сжимаю кулаки, послав ей мысленно все свои силы.
Команды выходят в центр зала, останавливаются около арбитра.
Игнат шагает во главе, такой спокойный и в то же время дерзко уверенный в себе. На нём форма с эмблемой нашей школы – орёл.
– Мы орлы сильнее всех, нас сегодня ждёт успех! – прокричала стайка девчонок справа от меня. Они растянули огромный плакат с изображением капитана команды.
Я закатила глаза. Тоже мне, патриотки.
Если их целью было привлечь внимание, то они этого достигли. Парни из команды подняли руки в рупор и пару раз крикнули в качестве поддержки юным болельщицам. Но вот взгляд Игната обращён не на них.
Благодаря им он находит меня. Цепкие глаза выхватывают мой взгляд из общей массы. Улыбка растягивает его губы: он рад меня видеть. Я замираю, забывая дышать. Контакт длится всего пару секунд, но этого достаточно, чтобы бросить меня в жар.
Парень отворачивается, когда кто-то хлопнул его по плечу. Незнакомый мужчина поднимает мяч вверх, свистит. Игроки подпрыгивают, стараясь первым ударить по мячу. Игра началась.
Игнат первым касается заветного прыгучего шара, толпа радостно кричит, опережая события, возвращая меня в недалекое прошлое.
С того вечера, как я влюбилась в него, не пропустила ни один матч и тренировку. Но первый увиденный оставил особый отпечаток. Я любовалась парнем, восхищаясь его проворностью и скоростью. Он буквально парил над полом, словно собирался взлететь над миром, оставив земное бренное позади. Его мечта была впереди, под небесами, куда я сама стремилась – в Поднебесную. Здесь и сейчас он делал это за нас двоих. Краски и звуки вокруг меня взорвались, перенося в иную реальность. В одну минуту одиночество отступило, а я ощущала единение, будто на трибунах не покинутая дочка в большом пустом доме, а пара мечтающих людей, однажды сделавшие их реальностью. Вместе.
Игра идёт своим чередом. Мяч перебрасывается из рук в руки. Парни прыгают, стараются забросить его в желанную корзину.
Семён резво уводит мяч у соперника, отбивает по полу, уворачиваясь от атаки, пасует Игнату. Тот делает несколько поспешных шагов, забрасывает трёхочковый. Болельщики ликуют. Команда не радуется и не расслабляется, счёт пока равный, а мяч уже вернулся в игру.
Громкий звук оглашает конец первого периода и начало двухминутного перерыва. Игроки подбегают к своим тренерам. Хватают бутыли с водой и полотенца, чтобы вытереть пот с лица и шеи.
Игнат не отделяется от команды, но глаза его обращены не на тренера. Он смотрит на меня так внимательно, словно ожидая чего-то. Я кивнула, а затем улыбнулась. И парень ответил мне тем же, когда Руслан Тимурович окликнул его. А я вновь ощущаю на себе еще один взгляд. Опускаю глаза, чтобы посмотреть на девушку, но Софа поспешно отворачивается.
Соперники наступают друг другу на пятки. Никто не хотел уступить. Игнат боролся, в прыжках соревнуясь с мячом. А я следила за ним, признавая, что вновь готова дать ему шанс. После всего. И несмотря на то, что было. Колени дрогнули, когда он забросил мяч в кольцо, а затем обернулся ко мне. Слабая и бесхребетная, но еще не разучившаяся мечтать.
Я не заметила, как пролетело время. Моргнула, опомнившись, когда парни бегом покинули площадку, чтобы разволиться на скамейках, а их место заняли девчонки из танцевальной группы.
Алиса вышла последней. Она выглядела шикарно: накрашена, с прямыми ухоженными волосами, в красивом костюме, состоящем из обтягивающей майки и шортов. При этом её нервозность уже невозможно было спрятать. Оно буквально сочилось из нее, окружая темной аурой.
Она огляделась. Я замерла в тревожном ожидании, едва сдерживаясь, чтобы не закрыть ладонями нос и губы. Меня остановило то, что подруга точно знала, в какой стороне можно искать мою фигуру глазами. Я не хотела, чтобы она видела мой страх.
Парни захлопали в ладоши, когда девушки заняли свои позиции в три ряда, словно на подбор. Неподвижными остались только Семён и Игнат. Один уставился на Алису, боясь сделать вдох, другой спокойно попивал из бутылки. Музыка заставила мои нервы задрожать, словно гитарные струны. Ничего необычного: очередная популярная попса. Закусываю губу: танец начался.
Остальные участницы вели себя уверенно, в моментах вызывающе, наслаждаясь вниманием. Как учителя позволяли им такие порывы – для меня загадка.
Алиса же едва поспевала за ними. Но, учитывая ее изначальные умения и количество тренировок, справлялась она отлично. Лучше, чем я ожидала. Легкие расслабляются, давая глубже вдохнуть, чтобы насытить кровь кислородом.
Смотрю вниз, чтобы убедиться: Софа тоже следит и волнуется. Тихо усмехаюсь, увидев, как она возбужденно кусает ноготь большого пальца правой руки. От него скоро ничего не останется.
Движения группы становятся сложнее, комбинации меняются, ускоряясь. Тут и начинаются проблемы.
Подруга сыплется, вижу панику на её лице. Машу руками, давая понять, что поддержка здесь. Но Алиса не смотрит. Она теряется. Её взгляд сосредоточен на ногах – не помогает. Она запуталась в движениях, нога зацепилась за ногу. Девушку мотнуло в сторону, сшибая участницу сбоку. Та, не ожидавшая такого подвоха, грохнулась на ягодицы, а Алиса приземлилась на неё. В ужасе прикрываю рот рукой, справляясь с желанием вскрикнуть.
Зрители же не стали сдерживаться. Одни злобно насмехались, другие закричали и пуще прежнего захлопали, словно им понравилось шоу. В который раз убеждаюсь, что люди, в частности подростки, неравнодушны к чужому несчастью. Они с удовольствием понаблюдают за чужим падением, заедая шоу попкорном.
Вместо того, чтобы быстро среагировать, помочь подняться упавшим и продолжить выступление, девчонки остановились, обернулись, проверяя степень катастрофы.
Враз вычислив виновника, они злобно уставились на неё. Никто не решился подойти, кроме Мари.
Она покинула своё место в первой линии, чтобы доброжелательно протянуть руку помощи Алисе. У подруги покраснело лицо. А волосы, казалось, потеряли блеск, от стыда вновь начав виться, будто пытались спрятаться в завитках.
Девушка приняла руку, неуклюже поднявшись на ноги. Она застыла, широко раскрывшимися глазами уставившись на смеющихся зрителей, собравшихся не для игры, а для стендап комедии.
Подруга качает головой, словно не веря, что это произошло именно с ней. Мари положила руку на её плечо в знак поддержки. Она что-то сказала, но я всё равно видела, как покраснели глаза Алисы.
Она бросилась в проход, ведущий к раздевалкам. Последнее, что я увидела – это как Игнат сильно толкнул Сёму, побуждая того встать. Он уже сделал шаг, чтобы устремиться за своей девушкой, но дорогу ему перегородил Миша. Он что-то закричал, активно жестикулируя, указывая на табло со счётом.
Дальше смотреть не было смысла. Парню самому придётся решить, что ему дороже.
Игнат обернулся ко мне. Поймав его взгляд, я поджала губы, схватила рюкзак, развернулась и побежала вверх, прочь с трибун. Мне нужно было найти подругу.
Найти её оказалось не сложно. В то время как разозленный рой шершней в оболочке красивых девчонок из танцевальной команды заняли свои скамьи, одна участница спряталась за дверью их раздевалки.
Я вошла в помещение, зная, что увижу. Но от этого мое сердце не перестало сжиматься и кровоточить.
Алиса сидела на полу у своего открытого шкафчика. Согнутая фигура дрожала от громких рыданий. Услышав меня, она подняла глаза, но, увидев, заплакала еще протяжнее.
– Он собирался прийти, но его не пустили парни, – успокаиваю себя, ведь это не ложь, но и не правда. – Третий тайм начался, а он же теперь основной игрок.
– В этом-то и проблема, – хлюпая, выдавила подруга.
Я опустилась на колени, чтобы потянуться к ней. Но девушка отстранилась.
– Он теперь звезда школы, а я…
Алиса протяжно завыла. Глаза защипало, я шмыгнула носом. Обида за родного человека отзывалась во всем моем теле.
– А ты самая лучшая девушка в этой школе.
– Неправда.
– То, что ты не умеешь танцевать, не делает тебя хуже. И если он этого не видит, то это его проблемы.
– Я попыталась…
– Да, ты сделала, что могла.
– И что мне теперь делать? Я не…
Дверь медленно поплыла в сторону. Алиса резко замолчала, я замерла в ожидании. Но когда увидела, кто протиснулся в открывшееся пространство, тут же подалась вперед, закрывая собой подругу
– Зачем ты пришла? – Я не ожидала от себя такой грубости, но и от Софы не предполагала подобной выходки. – Поиздеваться? Чтобы сказать, что была права?
На бледном лице девушки отразилась мука. Она опустила голову, очки тут же поехали вниз. Софа поправила их пальцем.
– Нет. Я ничего подобного не хотела сказать.
– Лучше уйди.
– Пусть, – Алиса поспешно поднялась, испугав меня, – давай скажи. Я хочу это услышать.
Софа нервно заламывает пальцы. От её заносчивой уверенности не осталось и следа. Сейчас перед нами была та девушка, которую я знала раньше. Временами грубоватую, но всегда готовую вступиться за подруг.
– Я просто хотела спросить, как ты.
Алиса же обратила разочарование в гнев.
– Отлично. Просто чудесно. Замечательно. Как же еще? Я все такая же бесхребетная дура. Обе ноги у меня левые, и я все еще люблю самовлюбленного придурка. Я и так все знаю! И теперь я еще посмешище. Вся школа будет смеяться и тыкать в меня пальцем…
Она жестко плюхается на пол, закрывая лицо руками. Рыдание вновь сотрясает воздух в помещении.
Софа вздрогнула, не ожидав такого перфоманса. Она никогда не была поклонником слез, а когда рёв превышал допустимые децибелы, её натура старалась избавиться от раздражающего фактора.
Вот и сейчас прагматичный характер противился, несмотря на то что, я все еще верила в это, она любила своих подруг.
Отворачиваюсь от нее, чтобы вновь попытаться обнять Алису, но и в этот раз она отстраняется от меня. Тогда я сажусь рядом, готовясь поддерживать одним своим присутствием.
Софа переступила с ноги на ногу. Она нервничала. Откидываю голову назад, упираясь в шкафчик, закрываю глаза. Поэтому не вижу, как Софа решается сделать то же самое.
Она опускается на кафельный пол с другой стороны, и Алиса не прогоняет её. Мне даже кажется, что в тот момент поток слез уменьшился. А через минуту вовсе прекратился. Остались лишь всхлипы. Но и они вскоре исчезли, заменив хриплой тишиной.
Не знаю, сколько прошло времени. Казалось, мы погрузились в общий транс. Моя голова была пустой, я ничего не чувствовала. Словно все ощущения и эмоции высосало из груди, оставив оболочку. Я опустила глаза на свои ногти, удивившись окровавленному заусенцу. Когда успела расковырять?
В голову пробираются мысли об Игнате. Как он там? Матч уже закончился? С каким счетом?
Три головы разом поднялись, когда дверь широко раскрылась. Мы в унисон втянули воздух со свистящим звуком, увидев на пороге виновника истерики собственной потной тушкой в мокрой баскетбольной форме. Он тяжело дышал, а глаза его тревожно бегали по раздевалке, пока не остановились на нас, нелепо оккупировавших пол.
– Ты..!
Софа подскочила, готовясь атаковать разъяренной кошкой, но я смогла это предугадать, поэтому тут же оказалась перед ней.
– Идем.
Хватаю её за руку, чтобы вытащить в коридор, дав парочке разобраться самостоятельно. Софа сопротивлялась, но я была непреклонна.
– Не надо оставлять их наедине! – возмутилась она, когда я прикрыла за нами дверь, и поспешила прочь, пока опять не услышана чего-нибудь лишнего.
– Именно это им и нужно, – бросаю, не оглядываясь.
– Но он снова навешает ей лапшу на уши! – Девушка топнула ногой, но и это не возымело никакого эффекта.
– Пусть.
– Тебе все равно?
– Нет.
– Куда ты идешь? К нему?
– Да, – ответила так тихо, что услышала только я.
Громкие голоса вывели меня к главному выходу из спортзала. Я ожидала увидеть сияющие лица и оживленный пересуд. Но вместо этого передо мной предстала унылая картина.
Школьники медленно и вяло двигались по коридору. Их глаза тускло смотрели на свои ботинки. Радость, бурлящая на трибунах, вытекла сквозь пальцы.
Ускоряю шаг, поняв, что случилось.
Игнат
Что-то щелкает в голове, когда я вижу, как она уходит. Я понимаю, правда понимаю, куда и зачем, но эгоист внутри меня вопит от несправедливости. Почему парень этой девчонки не побежал следом? Я даже подтолкнул тугодума, но он предпочел послушать болвана Мишку, который и так уже навешал лапшу на его оттопыренные уши.
Зал потерял свою яркость, даже оранжевый мяч потускнел. Голоса становятся приглушенными, я не чувствую ничего, кроме разочарования. Азарт пропал, а вместе с ним и настрой.
Соперники учухали брешь, словно гончие собаки напали на след. Их игра становится агрессивнее, а наша превращается в унылую защиту.
Сёма оглядывается на трибуны каждые несколько секунд. Мне же не нужно смотреть, чтобы знать, что её там нет. Голова пуста и одновременно словно набита песком. Тренер злится. Его агрессия волнами расходится по залу. Нам не поздоровится, если мы проиграем. Он выпотрошит нас как рождественских гусей.
Передача не сыграла, я поймал мяч, но не смог защитить его. Он летит в нашу корзину все чаще. Счет на таблоиде перевешивает в сторону соперников.
Матч заканчивается полным разгромом. Тренер басит, но для меня это лишь белый шум. Команда косится, не скрывая разочарования. Стираю пот со лба: это провал.
– Какого чёрта, бро? – решил высказаться Егор. – Потерялся на поле? Или забыл как выглядит кольцо?
Поджимаю губы, зная, что не должен пылить, но злость раскаляется и без того натянутые нервы.
– Ты бы лучше за своими ногами следил, а то, похоже, обе левые. Хочешь я это исправлю?
– Э, парни, харе, не надо так, встревает Лёха. – Все хороши. Все облажались.
– А где этот, наша новая звезда лопоухая? – не унимается Егор. – Это его там курица упала?
– Захлопнись уже!
Оборачиваюсь, понимая, что Семён не вошёл в раздевалку с нами, свернув по дороге.
Иду в душ, стараясь не слушать, как парни обсуждают предстоящую вечеринку. Даже думать о ней не хочу. Это будет их способом разгрузки, можно представить, как они будут развлекаться. Лучше б они остались дома.
Вода стекает по подбородку, сердце стучит так сильно, что рёбра скрипят. Разочарование холодом проходит по позвоночнику. Страх сковывает мышцы. Что дальше?
