Текст книги "Одна ошибка (СИ)"

Автор книги: Дарк Коулт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 33 страниц)

Камал на лестничной площадке наверху так и не смог отойти от шока.

«Что я наделал?!! Как такое могло случиться?!!» – эти страшные вопросы, словно молотом, били его по голове, и от них некуда было спрятаться.

Камал сполз вниз по стене, от ужаса закрыв глаза, и скрюченными пальцами дёргал свои волосы, пытаясь через боль прийти в себя, но это не помогало…

А в это время внизу разворачивались совсем уже драматические события.

***

Гарик, это чудовище, отсидевшее в тюрьме и не имеющего ни к кому жалости, только порадовался, что Камал – его тайный враг – потерял ребёнка. Хотя он и не хотел сам никого убивать. Садиться снова в тюрьму за мокруху… Нет уж, увольте! Ну а раз так случилось – значит… судьба! Ему надоело смотреть на эту обезумевшую женщину в соплях и слезах. Неужели она не видит, что ребёнок умер. И чего теперь рыдать!

Гарик подошёл к жене Камала, с силой потянул её наверх, приговаривая:

– Оставь! Брось её! Ты же видишь, что она умерла!

От резкого движения свёрток с ребёнком вновь оказался на полу. Сони бросилась к дочери, но Гарик не дал. Эта гора мышц вновь притянула к себе Сони. Девушка, как тигрица, вскричала и кинулась на обидчика:

– Подонок!!! Не тронь мою малышку!!! – Она в ярости вцепилась ногтями ему в физиономию.

Гарик взвыл от боли. Вечер перестаёт быть томным. Удовольствия он не получил, осталась только ярость и злость.

– Ах ты сука!!! – вскричал он и ударил Сони по лицу.

Рассвирепев от её непокорности, Гарик с силой потянул её за волосы и закричал своим приятелям, призывая их на помощь:

– Косой! Бони!

Два парня, развалившись в креслах, уже собирались было потянуть в нос белые дорожки кокаина. Они с неохотой оторвались от своего занятия.

– Держите эту стерву! Я покажу ей, что ждёт непокорных! – закричал Гарик в бешенстве.

В это время на шум появился Джек. Остальные громилы тут же скрутили его, засунули в рот какую-то тряпку и оттащили на кухню. Девица, с которой пришёл Камал, тоже исчезла – она убежала под шумок, увидев, что эти ублюдки сделали с совсем маленьким ребёнком, не без оснований опасаясь за свою жизнь.

Косой и Бони держали Сони, вывернув её руки за спину, а Гарик в это время подошёл к ней и рывком распахнул её халат до пояса. Перед его наглым взором открылась картина обнажённой налитой женской груди, от вида которой у него даже зашевелился член в штанах. Похоть обуяла его разум. Он протянул руку и сжал женскую плоть, до боли выкручивая сосок, потом то же самое сделал с другой грудью. В своих мыслях он уже трахал её, поставив раком и вдалбливаясь в это шикарное тело. Ему доставляло удовольствие унижение женщины. А ещё он не забывал о том, что перед ним жена его врага!

Сони заплакала, а потом вскричала:

– Мерзавцы! Негодяи! Камал, помоги! Где ты, Камал?!

Сначала Камал не слышал её. Он словно обезумел от ужаса, так и сидел на полу на верхней площадке, дрожа всем телом. Но потом до его сознания начали долетать слова Сони. Он с трудом поднялся с пола и на неживых ногах подошёл к балюстраде. Когда Камал взглянул вниз, ярость, словно цунами, накатила безумной волной. Он увидел полуобнажённую жену, которую держали за руки двое ублюдков, а его приятель Гарик издевался над ней.

Камал кубарем скатился вниз и набросился на обидчиков с кулаками:

– Да как вы смеете, ублюдки?!! – Развернувшись к Гарику, он вскричал: – Подонок, ты что творишь?!!

От удара в челюсть Гарик отлетел в сторону, задев журнальный столик из стекла. Мирно украшавшая его ваза с цветами покачнулась и, упав, разбилась на мелкие осколки.

Камал вновь рванул в сторону Гарика, пытаясь выместить всю свою злость на его мерзкой физиономии, но ему это не удалось. Шайка его дружков скопом набросилась на мужчину, повалила навзничь и скрутила руки.

Гарик встал и презрительно посмотрел на связанного бывшего дружка, продолжавшего сопротивляться и выкрикивать бранные слова.

– Тебе объяснить, что тут происходит? – с издёвкой произнёс Гарик, протирая уголок разбитого рта, откуда сочилась кровь.

Камал только яростно сверкал глазами, не находя слов, только лютая ненависть пылала в его груди. Если бы не Гарик, которого ему подсунул сам дьявол, всего этого не случилось бы.

– А знаешь, дружище… – Гарик многозначительно посмотрел на Сони, – я тебе сейчас объясню. Всё объясню! – И добавил неожиданно злым голосом: – Ты помнишь Камиллу?

Сначала Камал в недоумении уставился на бывшего друга, но потом в его глазах отразилось понимание. По-видимому, он что-то вспомнил.

Десять лет прошло с тех пор. Тогда Гарик только присоединился к преступной группировке отца Камала – дона Дэни. Однажды Гарик познакомился в одном из клубов, где зависала золотая молодёжь, с одной девчонкой, что не пропускала ни одной дискотеки. Её звали Камилла. Камал знал, что из себя представляет эта потаскуха и решил отговорить своего приятеля Гарика от сомнительной связи. Но тот словно обезумел и не слушал никого. Тогда Камал решил действовать более решительно, переключив внимание девицы на себя. И ему это удалось. Эта меркантильная красотка, понимая, что с сыном большого босса у неё больше шансов, переключилась с Гарика на Камала. Правда она продолжала флиртовать и с Гариком тоже. А ещё она заигрывала и с другими парнями. Такова была её бл*дская натура!

– А-а-а-а, вижу, вспомнил, – ухмыльнулся Гарик. – А я ведь говорил тебе: не подходи к ней – иначе пожалеешь! Говорил?!

– Говорил! – усмехнулся Камал. – Но разве ты не понял, что твоя Камилла была настоящей потаскухой!

Гарик замахнулся в ярости, и его кулак прошёлся по челюсти Камала.

– Не смей так говорить о покойнице! – Камал закашлялся и сплюнул кровь на пол. – И в её смерти виноват именно ты! – вновь замахнулся Гарик, и его удар вновь пришёлся в голову.

Камал закашлялся от боли и захрипел:

– Я сделал тебе одолжение, чтобы ты, дурак, не попал в сети этой меркантильной твари! Ты же мне как брат был.

– Одолжение, значит… – Гарик многозначительно посмотрел на Сони, всё так же удерживаемой двумя громилами. – Я поступлю с тобой так же.

– Не смей, – процедил сквозь зубы Камал, понимая, что задумал этот ублюдок. – Сони здесь не при чём!

– Ты ошибаешься. Тут, как говорится, баш на баш! Ты переспал с Камиллой и бросил её. Она не выдержала такого позора и покончила с собой. Я долго ждал этого момента, когда смогу вдоволь насладиться местью. И вот – час расплаты настал.

– Камилла поплатилась за свою жадность и распущенность! – пытался достучаться до Гарика мужчина. – Я уже говорил тебе, что она связалась с отморозком и головорезом. Он-то и порешил её, приревновав к другому. И, кстати, совершенно не безосновательно.

– Это ложь! – в бешенстве вскинулся Гарик. – Она оставила мне записку, где рассказала о причине своего поступка, и приложила фотографии с тобой, что и стало доказательством твоей вины.

– Ты простак, раз повёлся на её россказни! Она отлично сыграла роль жертвы, чтобы отомстить мне! – выкрикнул Камал. Он прекрасно помнил ту ночь, когда пригласил фотографа в свою квартиру и уговорил Камиллу сняться, якобы на память, обнажённой вместе с ним, в довольно откровенных позах. – Я хотел, чтобы ты понял это, хотел показать истинную натуру твой пассии, по которой ты сох. Она не стоила ни капли твоих страданий…

Но тут кулак Гарика вновь заставил его замолчать.

– Хватит! Я промолчал тогда, десять лет назад, и сделал вид, что поверил тебе. Но я ничего не забыл. И сегодня ты поплатишься сполна. – Он с торжеством посмотрел на бывшего друга и перевёл взгляд на униженную Сони. – И теперь твоя жена станет меня ублажать. И не только меня… – многозначительно добавил Гарик.

Он засмеялся и подошёл к Сони. Приподняв её подбородок, он показательно поцеловал её. Но девушка ещё не сдалась. Она укусила его.

– Ах ты сука!!! – завопил Гарик и вновь ударил её.

Камал рвался из пут, не в силах выдержать это издевательство над женой. Он окончательно протрезвел, осознавая, до чего дошёл в своей неукротимой ревности. Сам, своими собственными руками привёл в свой дом кучу негодяев, из-за которых погиб ребёнок, а его жена сейчас может быть изнасилована этими отморозками. Ужас объял его. Он взревел:

– Не смей к ней прикасаться!!! Если ты хоть пальцем тронешь её, я за себя не отвечаю! Я тебя из-под земли достану, а потом сам же закопаю!

– Сильно сомневаюсь в этом! – издевался Гарик. – Заткните ему пасть – пусть наслаждается! – крикнул он дружкам и вновь схватил Сони за волосы.

Женщина застонала. А Камал уже не мог сопротивляться и кричать с кляпом во рту. У Гарика теперь был карт-бланш, и он придвинулся к Сони ближе, чтобы продолжать издеваться над несчастной. Он поднял её подбородок, чтобы вновь впиться в её губы, но та собрала последние силы и плюнула ему в лицо.

На мгновение все замолчали и следили за дальнейшими действиями главаря. Он медленно достал носовой платок и вытер лицо. Его глаза сверкали дьявольским блеском – сложно было представить, что теперь ждёт Сони.

И тут напряжённую тишину взорвал звук телефонного звонка стационарного телефона. Он звонил, не переставая. А потом замолк. Через несколько секунд телефон вновь начал надрываться.

Гарик, уже не обращая внимания на надоедливые звуки, крикнул одному из парней:

– Косой, в багажнике есть плётка! Принеси-ка мне её! Самое то для воспитания норовистых барышень. – Он вновь потянул её за волосы, и Сони замычала от боли. Следующие слова были обращены уже к Камалу: – Помнится, я хорошо владел этим инструментом, когда приводил к покорности разных девиц в заведении дона Дени. Ты ведь не знал этого, дружище, да? А ведь я был у дона Дени лучшим, так сказать… воспитателем! – и он рассмеялся ему в лицо. – Через мои руки проходили и не такие буйные красавицы, которые становились покорными и шёлковыми. Кстати, ты сглупил, дружище, прикрыв бордель после смерти отца. Он приносило о-о-очень хорошую прибыль!

Камал действительно не знал, что Гарик был одним из надзирателей борделя, который держал его отец, дон Дени, иначе никогда бы не стал общаться с ним. Он был против этой преступной деятельности своего папаши, хотя сам по молодости не единожды пользовался услугами новеньких девушек, только поступивших в бордель. До него доходили слухи о жестоком обращении с девушками. Камал не раз пытался воздействовать на отца, чтобы тот не применял садистские методы для усмирения непокорных, но всё было бесполезно. Дон Дени жёстко пресекал его поползновения. Камал сумел закрыть это заведение только после его смерти.

Его отец тогда приставил к нему в охрану Гарика. Тот ненавязчиво влился в тесный круг его знакомых и сблизился с ним.

***

Николай стоял у телефона-автомата уже минут десять. Никто не поднимал трубку. Тревога заполнила его сердце. Такого просто не могло быть. Дома всегда кто-то присутствовал. А если никого из хозяев не было, то один из охранников должен сидеть в холле дома на связи. Так и не дозвонившись, он забеспокоился и отправился к дому Камала и Сони.

Охранник у ворот доложил ему, что хозяева дома. Даже Камал приехал недавно в обществе какой-то незнакомой компании.

– Ты уверен, что никто не выходил и не выезжал? – с сомнением спросил он Александра.

– Да, конечно. Хотя… где-то с полчаса назад вышла девушка, приехавшая с хозяином и его компанией.

– В доме есть кто-нибудь, кроме Камала с гостями и Сони?! – в голосе Николая послышался металл.

– Ну, дети, самом собой, в дальнем крыле. Джек ещё. А что? – удивился Александр.

– А из охраны есть кто-нибудь? – невольно схватив того за руку, с волнением спросил Николай.

– Только трое у задних ворот. Ребята выходной сегодня взяли. Видишь, сам стою на замене. – Волнение уже передалось и охраннику: – Николя, что случилось?

– Пока не знаю… – потирая колючий подбородок, произнёс Николай, а потом сжался, как пружина, и уверенным тоном приказал: – Вот что, Саш, давай-ка всех троих охранников приведи сюда. Только тихо. И захватите оружие.

– Но… – хотел было спросить что-то ещё Александр, но Николай его резко прервал:

– Никаких вопросов!

Через пять минут Александр с охранниками были уже рядом. Николай вытащил свою пушку из кобуры и махнул им:

– Пошли все за мной! Только без шума.

А в это время в доме продолжалась трагедия. Камал, связанный и с кляпом во рту, извивался, пытаясь освободиться, но ничего не получалось, только глаза его сверкали от ярости.

Гарик дёрнул халат с тела Сони вниз, обнажив её по пояс, и впился губами в её разбитые губы. Но она извернулась и сумела укусить его. Гарик взвыл. Он выхватил из рук Косого плеть, которую тот принёс, и приказал:

– Свяжите эту сучку!

Двое бандитов набросились на женщину, связали её руки и поставили на колени. Предводитель подошёл к Сони и медленно провёл плетью по лицу.

– Я проучу тебя, мерзавка!

Дрожь прошла по телу Сони, но подчиняться она не собиралась.

– Урод! – вскричала она. – Один ты ничего не можешь, только в компании отморозков и связав мне руки! Какой ты мужчина после этого!

Гарик был оскорблён до глубины своей чёрной души. Он обошёл её и вскинул плеть. Удар пришёлся по спине. Словно раскалённое железо, плеть обожгла её. Кожа лопнула, и кровавый след остался на спине. Сони издала дикий нечеловеческий крик, голова свесилась на сторону. Связанные руки не дали ей упасть на пол.

Гарик наслаждался своей властью. Крики жертв всегда возбуждали его. Он был настоящий садист, зверь. Не зря дон Дени поставил его надзирать за девушками в борделе. Гарик поднял плеть и вновь ударил женщину по бёдрам. Удар оказался не таким сильным и Сони только застонала. Не удовлетворившись её стонами, он стал бить её чаще и сильнее, без разбора, куда попадал. Девушка не могла даже кричать. Сил не осталось, она лишь выла, прикусив губу.

– Я хочу, чтобы ты кричала! Молила о пощаде! – взревел бандит и вознёс руку для очередного удара.

Тут входная дверь распахнулась, и в гостиную влетела группа вооружённых мужчин.

– Всем стоять! Руки вверх! – закричал Николя в ярости.

Немая сцена. Все замерли. Некоторые бандиты начали поднимать руки.

– Николя… – послышался в тишине слабый голос Сони, которая от слабости всё же завалилась на пол.

Тому хватило одного мгновения, чтобы понять: эти звери истязают его любимую женщину.

– Сони, какой ужас! – вскричал мужчина и кинулся к ней.

И тут раздался выстрел. Один из бандитов, воспользовавшись всеобщим замешательством, выстрелил в Николая. Но пуля не сразила его. Она на излёте попала ему в плечо, когда тот резко наклонился к Сони.

Александр среагировал словно молния. Раздался выстрел, и бандит с пистолетом завалился навзничь. А потом началась настоящая вакханалия. Послышались частые выстрелы, грубая брань. Началась суматоха. Дымом заволокло всё вокруг. Когда дым рассеялся, все увидели пять тел бандитов на полу. Только Гарика не было. Тот воспользовался суматохой и стремительно выбежал вон. Он, словно заяц, бежал между деревьями. Один из охранников пустился в погоню.

Николя поднял голову Сони, которая безжизненно свесилась на грудь, и погладил волосы, слипшиеся беспорядочными прядями. Изо рта женщина стекала струйка крови, всё тело было в синяках и ссадинах, особенно пострадала спина, на которой выделялся уродливый кровоточащий шрам. Николя постарался быстрее закрыть её тело лохмотьями – всё, что осталось от красивого халата, – чтобы её обнажённое тело не привлекало внимания окружающих.

– Николя, тебя ранили. Нужно срочно к врачу! – подошёл к нему Александр.

– Ерунда! – отмахнулся тот, сжав зубы от боли. Он поднял с пола обмякшее тело Сони и добавил: – Вот кому нужен доктор, а я подожду. Скорее вызывай скорую.

Мужчина отнёс Сони наверх в спальню, аккуратно уложил в постель и только потом спустился вниз. Скинув пиджак и содрав с себя окровавленную рубашку, он оторвал от неё рукав и туго затянул рану на руке, использовав ткань, как жгут. И тут его внимание привлёк Камал. Его уже освободили от пут, но он продолжал сидеть около стены, отрешённо склонив голову на грудь. Рядом с ним лежало тельце убиенного ребёнка, от вида которого волосы на голове Николя буквально зашевелились. Этого не может быть!!!! – закричала его душа.

Николя в порыве злости подошёл к другу и громко потребовал:

– Не хочешь объяснить, как тут оказалась эта банда уродов!!! И кто убил беззащитного ребёнка!!!

Тот поднял на него глаза, и Николя ужаснулся от одного его вида. Красивое лицо Камала исказилось в безумной гримасе. Он осунулся и будто постарел на десять дет. Даже в волосах, как показалось Николя, появились седые волосы. Из его рта послышались какие-то хрипы, из которых Николя вычленил отдельные слова:

– Я… в-виноват… н-не… х-хотел… – и его голова вновь свесилась вниз.

– Ты просто урод дебильный!!! – вскричал Николя. – Что ты натворил?!! Я бы тебя сам убил сейчас! Руки марать неохота!

Николя понимал, что всё поздно. Поздно осуждать Камала. Поздно горевать о смерти новорожденной девочки. Ничего уже не вернёшь. Но он также понимал, что случившееся изменило жизнь их всех: Сони, что лежала без сознания наверху, Камала, по собственной глупости оказавшегося втянутым в такое жестокое злодеяние, как убийство беззащитного ребёнка. Да и он сам уже не станет прежним. Будут ли они друзьями с Камалом и дальше?.. Бог весть…

Его размышления прервали тихие слова Камала:

– Я не знаю, как мог такое сотворить… Это я убил малышку… – его голос задрожал, а из глаз полились слёзы. Больше он не мог ничего произнести, плечи его вздрагивали, а из горла рвались какие-то хрипы.

Николя с удивлением посмотрел на, наверное, уже бывшего друга, потому что простить такое близкому человеку было очень сложно. Этот теперешний Камал, который раньше никогда не плакал, а тут просто разрыдался, оказался открытием для него.

– Как же ты мог, Кэп?! Как же ты мог… – обратился он к Камалу, называя его так по старой привычке.

Тут к ним подошёл Александр. Он принёс откуда-то кусок белой простыни, расстелил на полу, а потом молча, скорбно поджав губы, с большой осторожностью переложил туда мёртвую малышку и завернул в ткань, словно в белый саван.

Так закончилась очень короткая, словно полёт бабочки, жизнь этой маленькой девочки, которая уже никогда не будет дышать, радоваться, смеяться… любить маму… Для неё всё закончилось. Она никогда не вырастет, не будет любоваться красотой этого мира и не испытает первой любви… Только Милосердный Господь примет её в свои объятия, и только Его Бесконечная Любовь станет для неё вечностью…

Глава 8 – «Первое знакомство»

Прошел месяц после того трагического злополучного случая. Все детали происшествия были успешно разрешены на законном уровне. Гарик был пойман и жестоко наказан собственноручно Камалом и его подопечными. Ответственность за трагический случай – гибель младенца – была возложена на шайку оборванцев, среди которых, по счастливой случайности, не выжило ни единой души после перестрелки. Малышку достойно похоронили, как законное чадо Камала. Сони немного оправилась, но все еще лежала в постели, так как была слаба, да и желания никакого не было разгуливать по злополучному особняку. Ежедневно она была под присмотром психотерапевта, который работал с ее пострадавшей психикой.

«Мужчина – глава семьи, а женщина, которая рядом с ним, его спутница, – вспомнила Сони слова матери, которая вела разговор в целях полового воспитания в её 13 лет, после первого менструального цикла. – Мужчина на одну ступень выше женщины, но это не означает, что женщины – низшие существа. Бог создал женщину из его ребра, чтобы она была рядом с мужчиной. Женщину нельзя топтать, но и обожествлять также нельзя, иначе бы и создал её Бог из какой-либо другой части Адама. Он создал именно из ребра, чтобы женщина была рядом с сердцем мужчины. Не под ногами и не на голове, а именно около его сердца. В его сердце. Чтобы мужчина любил её, уважал, оберегал, обнимая, защищал, как крепость. Чтобы он мог любоваться ею и наслаждаться. Они сливаются в одно целое, как одна душа. Но при этом, мужчина всё же на одну ступень выше по его сотворению и поэтому женщина почитает своего мужа. Проявляет уважение и смирение по отношению к нему. Не поклоняется, а именно почитает, имей в виду, доченька».

Эти слова из далекого детства внезапно возникли в памяти в распаленном мозгу Сони.

Мать Сони – Фериде-ханым, как с уважением к ней обращались соседи и знакомые, была видная восточная красавица, точёная талия, стройная, высокая, чернобровая, с густыми шелковистыми волосами, каскадом спадающими до бёдер. Этими волосами она могла укутывать всё своё тело, и это выглядело просто потрясающе.

«Моя шамаханская царица!» – с любовью так называл её маму отец Сони. Отец безумно любил мать и Сони твёрдо верила, что настоящая любовь бывает именно такой.

«Праведная жена никогда не оскорбит своего мужа: ни делом, ни словом, ни взглядом, – напутственно объясняла её мать. – И самое важное в браке, это отношения между мужчиной и женщиной, хотя и немаловажную роль в их жизни играет их общая спальня. Именно там крепнут узы брака, расцветают чувства. По природе мужчины более твёрдые создания и поэтому более хладнокровны в сложных ситуациях. Потому что их первоначальная задача всегда была и будет – защита и выживание. Женщины же более мягкие создания, ведь не зря были сотворены они из мягкой кости, которая может гнуться, сгибаться. Чтобы она могла проявлять смирение, понимание, поддержку, а при необходимости и покорность, подстраиваться под уклад его жизни. Но не прогибаться ни под кого. Главное, чтобы не сломаться! Она, как воск, может и твёрдость проявить, и плавиться, как свеча, становиться текучей, нежной, ласковой, покорной. А когда возникают семейные неурядицы, именно женщина делает первый шаг. И это не означает, что она теряет самоуважение. Упрямство не должно одолевать её. Ведь гордость женщины – это её мужчина. А отказ её идти на компромисс – это уже гордыня. И это абсолютно разные понятия. Если происходят разногласия, женщина не должна наказывать своего мужчину отказом в супружеских обязательствах. Бог проклинает женщину, которая отказывает в близости своему мужу! При этом никогда не забывай доченька о смертном грехе прелюбодеяния. Сейчас, возможно, тебе сложно многое понять, но ты постепенно познаешь все важные моменты в отношениях мужчины и женщины, освещенных браком».

Еще много чего напутственно мать поясняла ей, рассказывала о менструальном цикле, о его ценности в жизни женщины, об анатомии человека, о родах, о девственной чистоте и даже половом акте во избежание внебрачной связи. Мать многое рассказывала и учила дочь правильно смотреть на мир, делать верные решения. И Сони помнила её наставления, всегда следовала им. Но… она не научила её, как правильно реагировать, воспринимать насилие и жестокость со стороны любимого человека. И душа Сони разрывалась на части в недоумении… Как можно было принять такое надругательство, такую жестокость?! Даже если она и смирилась с той злополучной ночью, ссылаясь на его опьянение и помутнение рассудка, то эту трагическую ночь Сони не могла никак принять, это переполнило чашу её терпения. Она была в замешательстве, но понимала, что так дальше продолжаться не может. Образ малышки постоянно стоял перед глазами…

Камал не раз твердил ей, что этот ребенок будет стоять между ними.

Так и случилось!

Неумолимый образ стоял тенью между ними… как огромная пропасть, на гранях которой стояли они оба, только по разные стороны…

И между ними призрак… вечный призрак, который не рассеется никогда…

И это не образ Димки, что напоминал об её ошибке…

Это что-то большее… невыносимое…

Это образ малышки…

Это боль, которая съедает из недр души… которая выворачивает наружу, словно вскрывает вены лезвием и бьёт фонтаном кровь, пока не иссушит досконально до последней капли… и ждёт… ждёт, когда обессиленное тело рухнет без движений.

Каждый день она словно умирала, по капле теряя в себе всё святое и священное, затем засыпала, забываясь в забвении сна, а просыпаясь, вновь всё повторялось, продолжая агонию настоящего.

И этот образ малышки стоял, как вечное клеймо… печать, что охраняла врата в рай от нежеланных посетителей, сжимая в болезненный узел…

=*****=

– Я хочу ее видеть! – настаивал Камал.

– Еще не время, она должна прийти в себя. Тем более, она не желает видеть тебя, – ответил Николай.

После того злополучного происшествия он не позволял себе уезжать из особняка, вновь переехав в дом, в котором жил ранее, но решил покинуть по определенным причинам. А теперь горько сожалел об этом. Возможно, окажись он рядом в тот день… возможно, можно было бы избежать всего этого… возможно…

… Ах, если бы…

Но, что уже поделать?!… Стоит ли плакать над пролитым молоком…

Ничего не изменишь…

И теперь он рьяно оберегал покой Сони от всех посетителей, даже от самого Камала!

– Я должен с ней поговорить.

– Не знаю, согласится ли она…

– Да в конце то концов, она моя жена! И я имею право видеть её и поговорить с ней, – прервал его Камал и подошел к двери.

– Камал, не стоит, – пытался остановить его Николай, качая головой. – Она еще не готова принять тебя, после того, что случилось.

– Николя, прошу тебя, не вмешивайся. Я должен с ней поговорить, – отрезал он и вошел в комнату Сони.

Дверь отворилась и Сони увидала тусклый силуэт мужа в мрачной комнате. Сердце сжалось при его виде и все возродилось в ее памяти.

– Уходи, я не хочу видеть тебя! – устало произнесла Сони.

– Сони, нам необходимо поговорить, – подошел к ней Камал.

– Нам не о чем говорить, оставь меня!

Камал сел на край кровати и прикоснулся к ее руке. Словно ударенная током, она резко отдернула руку и отвернулась, чтобы не показывать, как непокорная слеза медленно стала прокладывать дорожку на щеке.

– Сони, прошу тебя.

Сони смахнула слезы, но не смогла заставить себя взглянуть на него, поэтому она молча продолжала смотреть в окно, провожая взглядом проплывающие облака высоко в небе.

– Сони, любимая… – его голос дрогнул, так как на этих словах Сони резко посмотрела на него, но взгляд её был полон боли.

– Как долго я ждала, чтобы вновь услышать от тебя это слово.

– Любимая, – повторил Камал.

– Ты случайно не ошибся? – горько усмехнулась она в ответ. – Еще недавно ты был полон презрения, а теперь… что теперь?…

– Ты права, я очень сильно провинился перед тобой и теперь жестоко расплачиваюсь за свою чрезмерную глупость и ревность.

Камал с горьким разочарованием вздохнул и опустил взор.

– Нет! Это ты был прав… еще тогда… мне просто нужно было переспать с тобой в день нашего первого знакомства и всё! Твоя гордость не пострадала бы. Тебе бы не потребовалось влюблять меня и покорять из чувства уязвленного самолюбия. Разве нет?! Или же наоборот?! Возможно, тебе не стоило спасать меня от надзирателей в борделе твоего отца?! Пусть даже поздно, но ты меня познакомил с их методами!!!

Глаза Сони метали молнии и наполнились стрелами ненависти.

– Не говори так! – прошептал Камал.

Ненависть, что сквозила в голосе Сони, поразила его до глубины души. Он и не подозревал, что это чувство было знакомо ей. Он всегда помнил её светлейшим человеком и считал, что вряд ли встретит более добрую и чистую душу в этом мире.

Словно ушат ледяной воды обрушился на Камала вместе с осознанием того, что именно он сломал эту хрупкую девушку, которую любил безумно. Беззаветно. Безрассудно… А ведь когда-то он клялся себе, что никогда и никому не позволит воспользоваться её наивностью и невинностью… и что в итоге?…

И они оба погрузились в воспоминания того судьбоносного дня, когда их жизни тесно переплелись воедино… день их первого знакомства…

Сони помнила тот злополучный день, как сегодня, хотя и пыталась запрятать глубоко в подсознании. А в дальнейшем неприятные воспоминания были стёрты годами, наполненными счастьем и любви, что подарил ей Камал.

Шестью годами ранее…

Она шла с работы, когда у ворот дома её встретила кучка негодяев, и силком затолкала в машину, где оглушили её и привезли в подпольный притон, именовавшийся в узком кругу «борделем». Это место процветало под прикрытием высокопоставленных чиновников, да и самой полиции. Владельцем этого борделя в те далекие дни был дон Дэни.

Правда, она смутно помнила, как оказалась на первом осмотре главаря мафии и того заведения. Особо буйных девиц, как и её, накачали наркотиками, а затем, раздев до нага, привели в просторную комнату, где «новоприбывший товар» сортировали и отбирали, как скот на рынке.

Сони еще не знала на тот момент, как попала в лапы к этим негодяям, и что этот день был судьбоносным в ее жизни. Но она понимала, что попала в руки преступной группировки, которая распоряжалась жизнью людей, как собственной.

Заведение, которым владел дон Дэни, занималось поставками живого товара – молодых невинных девушек – девственниц продавали втридорога высокопоставленным лицам; особо буйных красавиц отправляли в исправительную колонию на перевоспитание в особых условиях; а бракованный товар, что не проходил отбор у главаря мафии, отправляли в бордель для мелких сошек.

На этом первом осмотре, куда привели человек двадцать молодых девиц, Сони стояла в кругу буйных, напичканных наркотиками, девиц и одурманено покачивалась. В этот момент в кабинет без стука и без приглашения вошел Камал со своими подручными Николаем и Дмитрием.

Дон Дэни распределил некоторых девиц, кого на продажу, кого в бордель и, подойдя к Сони, внимательно стал разглядывать и оценивать. Открыл ей рот, осмотрел зубы, покрутил вокруг, разглядывая анфас и профиль юной красавицы.

Димка узнал Сони и обратился к Камалу по привычке сокращенно «Кэп», как к капитану их маленькой команды:

– Кэп, я её знаю. Она не такая, она не из этих, – Димка кивнул в сторону Сони. – Не знаю, как она тут оказалась, но поговори с отцом, помоги её вызволить. Я в долгу не останусь.

– Ради бабы в петлю лезешь, брат, – усмехнулся Камал, – не советую.

– Кэп, ради другой бабы я бы не полез. Но она, считай моя первая любовь, ради неё я бы рискнул, – отчаянно произнес Димка.

– Уверен? – удивился Камал настойчивости друга.

– Да, брат, – пылко отозвался тот.

– Ну, хорошо, но не могу обещать, – ободряюще похлопал Камал друга по плечу и направился к отцу.

Дон Дэни оценивал Сони, не решаясь, в какую группу определить, когда охранник, поддерживающий её, сказал боссу:

– Она одна из буйных, босс.

– Уверен? – разочарованно посмотрел на Сони дон Дэни.

– Да, босс. Двух парней покалечила, пока не вкололи ей, – и охранник махнул головой в сторону двери, где стояли два парня у выхода с исцарапанными лицами, а у одного в добавок была еще и перевязана рука.

– Жалко, – задумчиво покачал головой босс, – Ну, тогда на перевоспитание.