Текст книги "Одна ошибка (СИ)"
Автор книги: Дарк Коулт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 29 (всего у книги 33 страниц)
– Все хорошо, я иду к себе в комнату, – и побежала дальше, не останавливаясь.
Сони в изумлении не стала настаивать, но её насторожил расстроенный вид девушки, но она решила оставить это до утра.
***
На следующий день Сони пришлось вновь отпроситься с работы, чтобы провести этот день в обществе матери и племянницы, так как на завтра был запланирован их отъезд, после праздничного вечера.
Во время раннего завтрака в кругу всех домочадцев ощущалось легкое напряжение. Сони с Камалом старательно избегали взглядов, но мать Сони это заметила и не подавала виду. Жасмин с Джимми весело щебетали, вспоминая вчерашнюю увеселительную поездку. Дони капризничал, раскидывая свою кашу и хлопая в ладоши, сидя на своем маленьком троне для кормления.
– Мэри, пожалуйста, после завтрака зайдите в рабочий кабинет, мне нужно с вами переговорить, – задумчиво произнесла Сони, ковыряясь в своей тарелке.
Девушка смущенно подняла глаза на нее, так как обратила внимание, что Сони чаще общалась к ней на ТЫ и лишь в редких случаях могла обратиться на ВЫ, что означало её замешательство либо озабоченность, и покорно ответила:
– Хорошо.
– Все в порядке, дорогая? – поинтересовался Камал.
– Ничего особенного, – лишь улыбнулась Сони в ответ и вновь продолжила вилкой раздвигать листья салата без определенной цели.
– Что ж, мне пора, – выдавил улыбку Камал и, встав, подошел к тёще поцеловать руку, – матушка, не прощаюсь, до вечера, – и глянул на сына, – Джимми, поторопись, в школу не опоздай.
– Конечно, папочка, – выскочил из-за стола мальчуган, грозя пальцем Жасмин, с которой обменивался шутками весь завтрак.
Как только Камал с Джимми покинули столовую, Жасмин и Мэри с Дони последовали за ними.
Сони осталась наедине с матерью.
Фериде-ханым протянула руку к руке Сони и нежно погладила:
– Доченька, тебя что-то беспокоит?
– Нет, мамочка, – улыбнулась ей в ответ Сони, – с чего ты взяла?
– Я вижу, что в ваших отношениях с мужем не всё ладно, – озабоченно проговорила мать, глядя на дочь.
Проницательность матери, как всегда, поражала Сони, но она не подала виду и мило улыбнулась ей.
– Тебе просто показалось, мамочка. Всё замечательно, я просто переживаю за папу. Очень хочу его видеть.
Мать улыбнулась дочери:
– Он тоже. Надеюсь, вы приедете навестить его в скором времени?
– Обязательно. Сейчас у меня важный проект, как только доведу его до ума, сразу же приедем.
«Убирайся и никогда не возвращайся в этот дом!» – прогремели в ушах последние слова отца Сони.
Она вздрогнула от зловещих фраз в памяти и глаза её повлажнели.
Мать почувствовала сомнение в душе Сони и похлопала её по руке ободряюще.
– Он действительно сожалеет о сказанных словах тебе в тот день и поэтому сделал первый шаг, отправив нас к тебе для примирения. Теперь твоя очередь сделать шаг со своей стороны, – она обеспокоенно смотрела на дочь. – Возможно, ты не можешь простить его за это…
Сони подняла взор на мать полный отчаяния и слёз.
– Что ты, мамочка?! – поспешила заверить мать Сони и заставила себя улыбнуться сквозь слёзы. – Я давно его простила. Просто не знаю, как переступить порог его дома.
– Не говори так, доченька. Это и твой дом тоже.
Сони задумчиво посмотрела на мать и вспомнила слова отца:
«Родная моя, помни, сильный человек – это тот, кто может признать свою слабость. Лишь сильный человек не побоится попросить помощи, когда она ему действительно нужна. Слабый человек не способен переступить через свою гордыню и готов даже пожертвовать своей жизнью, чтобы избежать огласки своей слабости. Но этим он делает хуже только себе. Таким образом он не получает ни опыта, ни знаний, ведь он скрывает под маской смущения свои недостатки, над которыми можно было бы работать. Расти духовно, развивать свой внутренний мир! Становиться сегодня лучше, чем вчера!»
Отец Сони никогда не сравнивал её ни с кем, тем более со сверстниками. Он всегда показывал её уникальность. Он никогда не сомневался в людях, у него была твёрдая вера. От него Сони переняла веру в добро и светлое будущее. Это он вложил в неё семя уверенности в её возможностях. Если Сони что-либо делала, она делала с душой и вкладывала в это все свои силы, как физические, так и душевные. Если любила, то беззаветно. Если работала, то самоотверженно. Если дружила, то преданно. Если боролась, то открыто, в честном бою без интриг и заговоров. Ненависть была ей несвойственна! Ведь ненависть – это результат негатива. А негатив – признак неуверенности. А Сони была безоговорочно уверена в своем совершенстве. Ведь она дочь своего отца – Хасанова Дауда Кудратовича! Представителя одного из древних родов, что уходил корнями в прошлое к царской династии Темирлана. Однако в далекие времена прихода к власти советов были разбиты и разорены все баи, чьи имущества были конфискованы во благо народа. Отец Сони не присутствовал при этих разгромах, но помнил из историй, рассказанных родителями, а потом и передал эту легенду своим детям, в надежде взрастить в детях любовь к добру, милосердию, великодушию и ко всему светлому.
И сейчас Сони как никогда нуждалась в помощи, в поддержке, в мудром совете матери. Ведь её упрямство никак не соответствовало признакам сильного человека, каковым она, бесспорно, являлась, но сейчас она боялась показаться слабой и беззащитной.
Сони продолжала смотреть на мать, словно не решалась ей что-то сказать, и Фериде-ханым похлопала дочь по руке ободряюще:
– Ты всегда была сильна духом и твёрдо верила, что справишься с любой ситуацией. Почему же сейчас в твоих глазах я иногда улавливаю тень печали?
После небольшой паузы, Сони всё же нерешительно задала свой вопрос:
– Мама, скажи, пожалуйста, тебе когда-нибудь приходилось сомневаться в чувствах папы?
Мать пристально посмотрела на дочь, на мгновение опустилась оглушающая тишина, затем она опечаленно вздохнула:
– Значит, я всё-таки права? Что тебя беспокоит, доченька, поделись со мной?
– Это длинная история, – смутилась Сони.
– Я обратила внимание, что у вас разные спальни, – решила начать мать без обиняков, раз уж дочь всё же не решалась, – и, как бы вы оба тщательно не скрывали, в ваших глазах живёт печаль.
Сони смутилась еще больше и опустила взор.
– Ты забыла мои наставления, доченька? – в голосе матери прозвучало легкое разочарование.
– Что ты, мамочка?! – всхлипнула Сони и шмыгнула носом, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. – Я всегда старалась им следовать…
– Но на данный момент ты сама отдаляешь от себя мужа. Нельзя разделять супружескую постель, доченька, лишь прикосновения друг другу рождают крепкую привязанность между мужчиной и женщиной, – мать нежно поглаживала дочь по руке, – посмотри на детей. Они нуждаются в постоянной ласке и объятиях родителей, и лишь так восполняют свой внутренний мир любовью, что и рождает привязанность. По сути, все мы такие же дети, лишь с разницей, что уже более взрослые. А без любви и ласки теряется связь и привязанность.
Сони вновь всхлипнула, но ничего не ответила.
– Что произошло, родная моя? Почему тебя одолевают сомнения? Я вижу, как Камал смотрит на тебя с любовью. Что заставило тебя усомниться в его чувствах?
Сони встала из-за стола и подошла к матери, села на колени около неё и, склонив голову, обнимая ноги матери, горько зарыдала:
– Мы уже давно с ним в официальном разводе, мамочка… хоть и живём сейчас под одной крышей… даже если он и настаивает, что не давал мне талак…
Затем, уняв слёзы, она поведала матери о своих переживаниях, излив душу о причинах разногласия, начиная с момента мнимой гибели Камала. Мать внимательно слушала дочь, не перебивая, а затем крепко обняла её:
– Тебе многое пришлось пережить, родная моя. Но это сделало тебя сильнее, если, конечно, ты получишь достойный опыт из всего этого и сделаешь правильные выводы.
Сони в недоумении взглянула на мать.
– Когда мужчина и женщина знакомятся, то между ними возникает влечение, привязанность, некое притяжение, даже страсть. Но, отнюдь это еще не любовь, – ласково продолжила мать, голос её был таким нежным, что бальзамом ложился на душу Сони. – И лишь со временем, в тесном общении, в проживании совместной жизни начинают прорастать ростки истинной любви. Потому как они начинают открывать для себя многогранность своего избранника или избранницы, видят человека с разных сторон, в различных ситуациях. И в зависимости от того, как они к этому относятся, они начинают принимать своего партнёра и уже любят не образ, а реальную сущность человека. Пройдя разные этапы в ваших отношениях, вы сохранили свои чувства друг к другу, значит, они крепче, чем ты думаешь. Подумай об этом, доченька…
– Хорошо, мамочка. Давай я переговорю с Мэри, а потом мы приступим ко всем приготовлениям, – внезапно, желая завершить этот разговор, произнесла Сони и поспешно удалилась, поцеловав мать в щёчку.
***
– Вызывали? – вошла в кабинет Мэри.
– Да, дорогая, присаживайся, – пригласила её Сони и подошла к ней, присев рядом на диване.
Мэри смущенно опустила взор, явно подозревая о теме беседы и Сони не стала затягивать и открыто спросила:
– Мэри, что произошло ночью?
– Все хорошо, ничего особенного, – засмущалась Мэри, и на щеках у нее заиграл румянец.
– Не соглашусь с тобой, – Сони накрыла её руку своей и погладила. – В три-четыре часа ночи женщина в слезах убегает неизвестно от кого, либо от чего-то, словно от чумы, это явно не связано ни с чем хорошим. Тебе так не кажется?
– Простите за беспокойство, – голос девушки задрожал, – мне неловко за своё поведение.
– Сашка тебя чем-то обидел? – решила пойти на таран Сони.
Мэри обескураженно посмотрела на Сони, не решаясь что-либо ответить. Ощутив её неловкость Сони пояснила:
– Я заметила, как вы переглядываетесь. И я искренне рада за вас, если это серьезно, – Сони ободряюще поглаживала руку Мэри, – но вчера ты плакала…
Мэри опустила глаза и тихо всплакнула в платочек.
– Мэри, прошу тебя, не держи в себе, – Сони обняла её за плечи. – Если он тебя обидел хоть чем-то, Камал не оставит это безнаказанным. Позволь помочь тебе, ответь мне, прошу тебя.
– Саша сделал мне предложение, – вполголоса ответила Мэри и вновь залилась в слезах.
– О, Боже, Мэри, так это слёзы счастья?! – обрадовалась Сони.
– Я ему отказала, потому что не могу оставить мать. А Саша не желает ехать в Лондон, – и снова зарыдала горькими слезами.
– Ну, всё-всё, моя хорошая, успокойся. Мы найдем этому решение, – Сони прикоснулась к её подбородку, направляя взгляд на себя, – главное, скажи, ты уверена в своих чувствах?
Мэри всё еще ощущая неловкость, смущенно кивнула в знак согласия.
– Вот и хорошо, – похлопала Сони её по руке и улыбнулась, – а теперь давай, успокойся и не беспокойся ни о чем.
***
Целый день Сони с матерью и Жасмин готовились к завтрашнему отъезду, ходили по магазинам, понакупали подарков и сувениров. А вечером всем семейством отправились на праздничный ужин в честь дня рождения Сони. Камал заказал столик на 11 персон. Елена с супругом были приглашены на ужин, и Сони познакомила мать с подругой, на что та вновь и вновь не переставала удивляться таинственной натуре подруги.
– Ты больше никого не скрываешь, дорогая, – подмигнув, шепнула ей на ушко Елена.
– Не иронизируй, дорогая, – в тон ответила ей Сони.
Камал подарил Сони бриллиантовое ожерелье, которое сразу помог надеть, украсив шею. Подарков было море, но больше всего её тронул подарок матери.
– Доченька, этот подарок тебе передал отец, – она протянула футляр, в котором располагались фамильные драгоценности, которые Сони сразу же узнала и с восхищением посмотрела на мать, и та продолжила, – твоя бабушка просила подарить это тебе на твоё замужество. Но мы упустили эту знаменательную дату.
Глаза Сони повлажнели, рассматривая комплект изумрудных серёжек с ожерельем, который еще прадед Сони собственноручно изготовил в своей ювелирной мастерской и подарил супруге. А мастерская по наследству перешла к её отцу и процветала в нынешнее время. Поблагодарив мать, Сони убежала в уборную, чтобы привести себя в порядок. Камал последовал за ней:
– Сони, дорогая, всё хорошо? – постучал Камал в дверь уборной.
Уняв бешено колотящееся сердце и навернувшиеся слезы, Сони вышла и мило улыбнулась:
– Всё хорошо, не стоит беспокоиться.
Сони старательно не подавала виду, что озабочена после диалога с матерью, и поэтому весь вечер улыбалась всем и в особенности бывшему супругу. Ведь он и только он оставался единственным властелином её сердца, которое он собственноручно разбил, но не отпускал осколки из своих рук. А это было еще мучительнее, больнее всего. Она потеряла веру… И в глазах, полных любви, она лишь читала обыденное желание в сопровождении похоти.
В целом, Камал в свою очередь также отлично понимал причину данного поведения.
Вечер прошел превосходно, а на следующее утро они проводили мать Сони с племянницей ранним утренним рейсом. После чего они отправились каждый по своим делам, но перед уходом Сони попросила Камала не задерживаться сегодня на работе, так как у нее был серьезный разговор к нему.
Камалу невмоготу было весь день отсиживаться на работе, он в воодушевлении сгорал от нетерпения. В его сердце теплилась надежда, что желание серьезного разговора со стороны Сони было продиктовано тем, что она готова вести открытый диалог и этим развеять все сомнения между ними. В связи с чем он с нетерпением пораньше заехал за ней в редакцию. Он вошел в кабинет Сони с большим букетом темно-красных роз, аромат которых ощущался за версту. Она смущенно приняла презент и старалась не выказывать своих бурных эмоции. Но Камал чувствовал нутром, как ей было приятно.
– Благодарю, но не стоило так утруждаться, – потупила она взор.
– О чем ты хотела переговорить? – спросил он, меняя тему.
– Касательно Мэри и Сашки, – серьезно посмотрела она на Камала, а его бровь поплыла вверх в изумлении, даже чуточку от разочарования.
Глава 35 – «Муки любви»
Камал вызвал к себе «на ковёр» Сашку и долго с ним беседовал. Затем пригласил в свой рабочий кабинет Сони с Мэри.
Ошеломленная Мэри обескураженно смотрела на Сони:
– Я в чём-то провинилась?
– Не волнуйся, Мэри, проходи и присаживайся, – открыла дверь в кабинет Сони и пригласила её.
Увидав в кабинете Сашку, сидящего в кресле, Мэри еще больше смутилась. Сони ободряюще приобняла девушку, и они расположились на диване напротив Сашки. А Камал подошел ближе и также расположился напротив них в другом свободном кресле.
Вошёл Джек с подносом, молча разложил чашки с кофе на журнальном столике посередине и также молча вышел, прикрыв дверь.
– Ну что, братцы-кролики? – заулыбался Камал, желая разрядить ситуацию, что накалялась от затянувшейся паузы.
Мэри переглянулась с Александром, а Сони мило улыбнулась.
– Ребятки, прежде чем я озвучу вам своё решение, мне необходимо уточнить одну важную деталь, – Камал пристально посмотрел на Мэри, а та слегка заёрзала на месте, – Мэри, дорогая, я пообщался с Сашкой и мне вполне понятны его намерения. Скажи, ты уверена в своих чувствах? Попрошу тебя быть искренней в первую очередь перед собой!
Девушка сильно смутилась изначально, но затем взглянула в глаза Александра с нежностью и любовью. Он ободряюще ей улыбнулся, также не скрывая свои чувства. И Мэри, собравшись с духом, твёрдо ответила:
– Да.
– Отлично! – обрадовался Камал и продолжил, – Тогда, у меня к вам такое предложение. Не торопитесь с ответом, обдумайте его хорошенько, прежде чем принимать какое-то решение. Главное, помните, что вы мне очень дороги. И, Мэри, я действительно хотел бы, чтобы вы были всегда членом нашей семьи.
Мэри благодарно улыбнулась ему в ответ.
Камал предложил несколько вариантов на выбор. Первый, который был наиболее удачным – в отдалённом углу участка их поместья выделить для молодоженов отдельно несколько соток земли, и зарегистрировать их на имя Александра и Мэри. Они смогут построить своё жилище и свою семейную жизнь вблизи с ними, что благоприятно повлияет и на их работу, а также, они смогут перевезти мать Мэри, если та пожелает. Другим вариантом было предоставление всех возможностей для полного переезда Сашки в Лондон с Мэри. Камал пригрозил Сашке, что он готов силком тащить его туда, если это будет во благо его счастью. И не зависимо от их выбора, Камал предложил справить свадьбу, не затягивая, и в ближайшее время назначить дату.
Мэри с Александром были искренне благодарны щедрому предложению Камала и счастливые оба покинули кабинет.
После того, как за ними захлопнулась дверь, Сони, очарованная его жестом, посмотрела на бывшего мужа, не в силах отвести своего восхищенного взгляда. Камал счастливо улыбался ей, наблюдая, как она менялась в лице. На щеках её заиграл румянец, а грудь взволнованно вздымалась и опускалась.
– Ты великолепен, – искренне восхищаясь, произнесла она, – и очень щедр!
– Я рад, что ты довольна! – ласково прозвучал его голос.
Сони продолжала смотреть на него, сидя на диване по-королевски, раскинув руки в соблазнительной позе и закинув ногу на ногу. Одной рукой она играла локонами волос, не отрывая взгляда от него. Камал же пожирал её взглядом, с жадностью вбирая воздух, мускулы плеч его напряглись, словно рысь готовилась к прыжку. Небольшая пауза, что осела в комнате, начала трещать в ушах раздражающей тишиной, и Сони грациозно встала и подошла к двери. Но прежде чем покинуть кабинет, она томно произнесла:
– Ты – человек-загадка! И не знаешь наверняка, чего можно ожидать от тебя… Но мы-то с тобой знаем!!! – Сони ухмыльнулась уголком рта, глаза её недоверчиво сузились, и, соблазнительно склонив голову на бок, она посмотрела на него исподлобья. – Тебе не чуждо и лицедейство также…
И Сони исчезла за дверью. А Камал радостно улыбнулся ей вслед, отметив про себя, что ледяные стены начали давать трещину, и, как бы Сони не скрывала, всё-таки взгляд её потеплел, и в нем читалось томление.
***
Сидя за рабочим столом в своем кабинете, Сони мысленно возвращалась к недавнему разговору Камала с влюблённой парочкой и его самодовольному виду победителя. Её это слегка начинало раздражать, когда вдруг постучали в дверь.
– Сони, можно войти? – в дверь заглянул Николя, и через мгновение вошел.
Сони улыбнулась и пошла к нему на встречу:
– Конечно же, – приветствуя, она поцеловала его в щечку, – проходи, присаживайся.
– Сони, я хотел поговорить с тобой, – Николя с легкой неуверенностью переминался с ноги на ногу.
– Да, что-то серьезное? – обеспокоилась слегка Сони.
Николя приоткрыл дверь и строго сказал:
– Заходи.
Сони недоуменно смотрела на проем в двери и тут из-за угла показалась Римма. Сони сделала резкий разворот и подошла к окну у рабочего стола. Переведя дыхание пару минут, лишь затем она смогла вновь обернуться в сторону посетителей и с укоризной в голосе проговорила:
– Зачем она здесь?
Николя строго посмотрел на Римму, и та, опешив, быстро заговорила:
– Сони, я пришла, чтобы попросить у тебя прощения…
Но Сони перебила её:
– Не стоит утруждаться.
Настала небольшая пауза, видно было, что Римма пытается собраться с мыслями, страх, который можно было заметить минуту назад в ее глазах, рассеялся и, заламывая руки, она ближе подошла к Сони.
– Да, ты права. Николя не стоило утруждать себя, чтобы уговаривать меня прийти к тебе, так как я сама давно желала этой встречи.
– К сожалению, не могу сказать о себе того же самого, – фыркнула Сони и подошла к тумбочке у окна, где лежала пачка сигарет и закурила.
– Конечно, понимаю тебя… я поступила ужасно с тобой в тот день, и поэтому хочу попросить у тебя прощения.
– Нет смысла извиняться, – прервала её Сони, не оборачиваясь к ней, и затянулась сигаретой.
– Я, действительно, изменив голос, наговорила на диктофон всю ту нелепицу, очернив Камала, – продолжила Римма. – В тот момент я абсолютно не соображала, что делаю, потому что с ума сходила от ревности. Придумала, что я беременна, надеясь, что так смогу привязать его к себе. Не помогло! На чужом несчастье своего счастья не построишь… и теперь я это понимаю, и мне ужасно от своего поступка… прости меня, Сони, я поступила мерзко с тобой, – с трудом проговорила Римма, и, спрятав лицо руками, зарыдала, а затем вылетела пулей из кабинета Сони.
В комнате повисла гробовая тишина, и было слышно, как случайно залетевшая назойливая муха жужжала по комнате. Сони не выдержала и, посмотрев в сторону Николя, процедила, с трудом сдерживая свой гнев:
– Зачем ты привел эту развратницу ко мне? – и вновь отвернулась в сторону окна, не видя ничего перед глазами, лишь пустоту, – я с трудом пытаюсь забыть все, что меня связывает с Камалом, но в его присутствии это сложно и поэтому пытаюсь смириться с его подлостью… а ты пришел, чтобы растеребить мне раны?
И с грустью добавила:
– От тебя я не ожидала этого…
Николя подошел вплотную к Сони, и мягко повернул к себе лицом.
– Я привел к тебе Римму, чтобы ты услышала из её уст всю правду.
– Это уже не имеет значения.
– Почему ты упрямишься? Римма признала свою вину. Ты не поверила в слова Камала о его невиновности, так прислушайся к словам Риммы.
Сони попыталась вырваться из его рук, но Николя остановил её:
– Вижу, ты уже все решила для себя, и поэтому ничего и никого не слышишь, – с укоризной произнес он.
– Мои отношения с Камалом тебя не касаются, – резко ответила Сони.
– Я пришел, потому что не могу стоять в стороне и смотреть, как угасают близкие мне люди, потому что действительно любят друг друга, но не желают в этом признаться. По крайней мере, ты не признаешь этого.
– Я достаточно проявляю любовь и заботу, как мать его детей.
– А как жена? Как женщина, которая принадлежит своему мужу?
– Чего ты от меня хочешь? – отвернулась Сони и обняла себя руками, словно пыталась отгородиться от всего мира.
– Сони, Камал любит тебя, как безумный. Да, я в курсе всего, что происходит между вами, и так было всегда, – в голосе Николя прозвучала грусть, – я молчаливый свидетель, который всегда стоит на страже и оберегает ваше счастье. Ты отлично знаешь, что для меня значит ваше семейное благополучие и как я отношусь к вам обоим. Камал не просил меня ни о чем. Уверен, ты подумала, что это очередная уловка с его стороны. Но он даже не подозревает о моем приходе. Я не могу смотреть и молчать, зная, какие муки ада он проходит.
Николя резко повернул Сони к себе лицом и строго продолжил.
– Ты думаешь, что одна страдала?! Когда ты его бросила, рядом с ним был я, а не ты. И именно я видел, как он убивался, какие круги ада ему пришлось пройти, когда он наблюдал за тобой со стороны и видел твоё предательство, ведь с тобой был рядом другой мужчина. А какой мужчина сможет вынести такое? Это был удар под дых. Он долго не мог оправиться. Да, возможно, его и связывало что-то с Риммой, но в её объятия его толкнула именно ты, когда выгнала его из своей жизни, когда заменила его тем, другим.
Слова Николя хлестали и били, как бич погонщика. Жгли своим напором и остротой, Сони не могла смотреть в глаза Николя, и отвела взгляд, чтобы глубоким дыханием приостановить наворачивающие на глаза слёзы. В голове возник туман, в глазах промелькнула рябь, она слегка покачнулась.
– Я не изменяла ему… – задыхаясь, из груди вырвались слова сами по себе, – даже тогда, когда узнала о его коварстве…
– Да, конечно, сейчас то он это знает. Но ведь тогда, нет! Он ведь не мог понять – ПОЧЕМУ? Почему ты его бросила? Почему ты ушла к другому? Почему тебя не тронула даже судьба Джимми, когда ты рассталась с ним? Я видел, как каждый день он умирал и снова просыпался, и продолжал наблюдать за тобой. Даже Римма не могла его успокоить, и в итоге они расстались. А сейчас? Что теперь не так? Какие еще тебе нужны доказательства его невиновности? Сони, он этого не заслуживает. Бросила его ты, а наказан сейчас именно он!
– Я не знаю, чему верить… – Сони прислонилась к косяку у окна и с трудом сдерживала непослушные слёзы, что рвались наружу.
Строгий голос Николя стал мягче, когда он продолжил:
– Прости, если я был груб. И, к тому же, я не могу наблюдать, как угасаешь ты, сгораешь от любви, но не позволяешь себе признаться в этом. Может быть, вы и не замечаете, но я вижу в каждом вашем взгляде, как сильно вы нуждаетесь друг в друге. И не могу понять, почему вы оба упрямитесь? Один верен слову чести и ждет, когда его любимая одумается сама и придет к нему, а вторая, словно ослепла и не видит очевидных вещей, постоянно подавляя в себе все чувства, которые в принципе и так ощущаются в каждом её движений и взгляде.
Сони сделала глубокий вдох и выдох, стараясь ровно дышать и сдержать слезы и рыдания, которые разрывали ей сердце. А слова Николя горькой пилюлей застряли в горле, не давая возможности дышать. Пилюлей, которую Сони не могла проглотить от горечи и обид, но и выплюнуть и игнорировать тоже не могла, так как искренность в этих словах искрилась верой и правдой. Дыхание давалось ей с трудом. И она заставляла себя дышать!
Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.
Иначе она сейчас разрыдается у него на груди…
Нет! Нельзя!
Она не позволит слабости её одолеть!
Однако, собрав последние силы в кулак, она прошептала, больше констатируя факт, нежели спрашивая Николя, не осознавая того, что в иных обстоятельствах вряд ли она осмелилась бы произнести такое вслух:
– Откуда же она узнала про красную комнату?
– Потому что Римма сама была там не раз, а все остальное – чистая случайность, – без каких-либо эмоции ответил Николя.
Рыдания в душе, что рвались наружу, но которые Сони тщательно подавляла, не прекращались, она больше ничего не могла сказать, так как слова застревали в горле.
– Сони, дорогая, поверь мне, настоящую любовь найти очень сложно, – тихо прошептал Николя с грустью, – а найдя, очень легко потерять… так что постарайся же не упустить её из своей жизни.
Сони не перечила, не возражала, она просто не могла говорить. И Николя не мог больше смотреть, как отчаянно горели её глаза полные боли. Не мог наблюдать за её душевными страданиями, поэтому просто развернулся и ушел.
***
После ухода Николя Сони словно прорвало. Плотина разрушилась и поток слёз нашел выход горькими рыданиями. Она долго не могла прийти в себя, рыдания раздирали душу, возникали противоречивые чувства, ведь в словах Николя была истина – бросила Камала она! Но ведь наказание несут они оба! Как же ей быть, если есть и вторая сторона медали этой правды. Где ей черпать силы, чтобы поверить, что Камал в действительности не был намерен растоптать её чувства, унизить, искоренить все светлое, что есть в её душе, веру в любовь и искреннюю привязанность между мужчиной и женщиной?
И как же быть с тем, что именно после пятилетней разлуки у Камала возникла красная комната? Откуда пришли эти странные наклонности? Да-да, он разглагольствовал в то время о замысле и причинах, в которые на тот момент Сони с таким простодушием верила. Она вспоминала, как сопоставляла факты, сказанные Риммой и происходящей действительностью. И в тот момент все открыто показывало на то, что у Камала действительно был план, который был хорошо организован. Неужели такое возможно, что случайное совпадение, могло так ужасно ранить? В тот день она поняла, что трагедия пятилетней давности, должна была иметь продолжение посредством красной комнаты.
Мысли Сони путались и переплетались с воспоминаниями – день встречи с Риммой и ужасная ночь с Гариком, Сони уже не понимала, где правда, а где ложь.
Голова шла кругом, Сони перестала соображать и находилась в обморочном состоянии. Рыдания не прекращались, воспоминания лишь усиливали боль сердца и слезы продолжали лить ручьем. Она не знала, что делать с этой болью в сердце, которое разрывалось между ложью и правдой. Но ответа она так и не нашла, перед ней были весы, на которых одна чаша полная лжи, а вторая – искренние раскаяния людей, открывших правду. И лишь чистая случайность могла дать возможность перевесить той либо иной стороне. И как же определить, что должно перевесить?
Она все еще держит в себе свои сомнения, недоговоренности между ней и Камалом так и не дают развеяться всем сомнениям. И что делать, если она сама не дает Камалу шанс поговорить начистоту и развеять сомнения из-за страха оказаться наедине с голой правдой, которая может не только ранить, но и убить её искалеченную душу? Но лишь откровенный разговор позволит понять и принять.
Как бы ей хотелось, чтобы искренние раскаяния Камала были правдой, а не лицемерием. Ведь она каждый день в присутствии единственного мужчины в своей жизни, испепелялась, как феникс, чтобы заново возродиться и продолжать тлеть, сгорая от любви и желания раствориться в нем, забыть о всех сомнениях и не вспоминать мучительно-болезненные разногласия.
Когда иссяк поток слез, бившийся ключом из глубин её естества, она привела себя в порядок. Успокоилась и, завершив работу, вернулась домой. Но оказавшись дома, была шокирована происходящим. У двери её встретил обеспокоенный Джек.
– Дочка, прошу тебя, быстрее успокой его, иначе он разнесет весь дом.
– Что случилось, Джек? В чем дело?
Джек торопил ее, ведя за собой и бессвязно пытался, что-то разъяснить:
– Он там крушит все топором, даже Николя не может остановить его. Только ты можешь поговорить с ним. Он перепугает сейчас детей своим поведением.
– Да кто? Кто? Что происходит, объясни толком.
Поднявшись по лестнице на второй этаж, Джек повел её по коридору в дальнее крыло особняка, откуда шел ужасный грохот. У двери самой дальней комнаты стояла ошеломленная Мэри и лишь разинув рот, хлопала глазами. Сони поняла, что Мэри стоит напротив красной комнаты, откуда и шел этот звук и грохот. Сони подбежала к двери и была также шокирована, как и Мэри, однако шок у каждой был собственного характера. У Сони от происходящего, а у Мэри от обустройства комнаты и явного его предназначения. Сони в замешательстве посмотрела на Мэри и проговорила первое, что пришло ей в голову, нервно сглатывая слюну:
– Мэри, надеюсь, вы подписали договор о неразглашении конфиденциальной информации?
На что та лишь растерянно кивнула головой, после чего Сони, опомнившись, строго произнесла:
– Что вы тут делаете, Мэри? И где дети?
– Я… они… простите… – промямлила Мэри и убежала.
Сони вошла в комнату, где разъяренный Камал крушил все, что попадалось ему под руку топором. Кровать была уже наполовину развалена. Настенные шкафы частично сломаны, а стекла разбиты и заполняли всю комнату осколками. Николя что-то говорил и пытался удержать Камала за руки, но тот вырывался и продолжал крушить все подряд без перебоя.
– Камал! Что происходит? – взволнованно спросила Сони.
Услыхав до боли знакомый и родной голос жены, Камал остановился на мгновение и посмотрел красными глазами от ярости на Сони. За это мгновение Николя, воспользовавшись моментом, схватил топор, но не смог вырвать из рук Камала, так как он толкнул его, а затем, отвернувшись, продолжил крушить, яростно приговаривая:
