Текст книги "Одна ошибка (СИ)"

Автор книги: Дарк Коулт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 33 страниц)

Поглаживая ее по волосам, Камал прошептал тихим голосом:

– Все будет хорошо, милая, все будет хорошо.

И медленно пошагал обратно к лавочке, куда они оба присели.

Как только горькие рыдания Сони поутихли, Камал продолжил:

– Мы совершили много ошибок, не пора ли их исправлять, милая?

В ответ Сони лишь всхлипнула, голова её лежала на его плече.

– Вернись в мою жизнь, прошу тебя, – голос Камала дрожал, но он все же продолжил, – мне тяжело дышать без тебя…

Сони отстранилась от него и, посмотрев ему в глаза, чуть помедлив, произнесла:

– Я не верю тебе…

– Дай мне шанс, и я постараюсь завоевать обратно твое доверие… твою любовь…

– Согласно нашему договору, я должна подчиняться всем твоим требованиям, – Сони не могла смотреть ему в глаза, произнося эти слова, поэтому отрешенно смотрела в сторону, – в особенности, ты подчеркнул, как я понимаю… исполнять все твои прихоти и желания… моя благосклонность в твоих руках…

– Забудем о всех договоренностях.

Сони пристально смотрела на Камала, желая разгадать его замысел, возможно, это очередная игра с его стороны. Может ли быть такое, что все его слова вновь являются лицемерием, лицедейством? Ведь, если есть такая возможность менять голоса, где гарантия того, что это не является очередной его уловкой, и голос Риммы был подстроен им самим. Голова пошла кругом, и Сони не знала, что делать, что думать, что сказать. Ей стало дурно, и она ощутила, как ком застрял в горле, какая-то непонятная ей сила стала душить ее изнутри. Она схватилась за горло, растягивая воротник и судорожно открывая рот, чтобы вдохнуть воздух.

Не понимая, что происходит, Камал обеспокоенно произнес:

– Милая, что с тобой? Может врача вызвать?

Сони отрицательно покачала головой, через некоторое мгновение дыхание восстановилось, но во рту остался привкус отвращения. Ей нестерпимо больно стало слушать Камала, чувство неприязни из глубин её души прорывали корни и распространялось по всему телу, рождая в ней сомнения и подозрения в его благих намерениях.

– Милая, тебе лучше?

– Да, все хорошо, не беспокойся, – тихо ответила Сони, затем, погладив лоб, провела рукой по лицу и осторожно спросила, – и что ты предлагаешь в итоге?

Камал не сразу сообразил, о чем спрашивала Сони, но быстро опомнился и предложил установить временное перемирие.

– Ты нужна детям, тебе так не кажется?

– Ты … ты хочешь, чтобы я вернулась… к Джимми??? – глаза Сони блеснули.

– Клянусь, что не посмею требовать от тебя большего, чем ты готова дать, – тихо прошептал Камал, – клянусь, что не будет с моей стороны, никаких притязаний и требований исполнения супружеского долга… просто вернись домой, в наш общий дом. Джимми нужна мать и согласись, что Дони нуждается также и в отце, не только в матери. Мы наломали много дров, каждый из нас виноват по-своему во всей этой заварушке. Давай вместе разгребём этот хлам в нашей жизни, поодиночке нам очень сложно справиться, ты согласна?

Сони не знала, как воспринимать его слова, радоваться от счастья возможности быть рядом с детьми всегда и везде, либо плакать, ведь он дал понять, что не претендует на её внимание. Он хочет видеть её в своем доме, но не подле себя, получается. Как воспринимать его слова, как очередной подвох? Ранее было его желанием уничтожить её посредством её же любви, а теперь же что получается, он хочет играть на материнских чувствах? Боже, почему все так сложно?… Однако, это было единственным шансом быть рядом с сыновьями, видеть их каждый день, заботиться о них и … вот кому дарить всю свою нерастраченную нежность. Если ей придется терпеть все козни Камала… она согласна! Так как огромное преимущество она получала взамен – это её сыновья!

И Сони дала согласие на его подозрительное, но все же заманчивое в некоторой степени предложение.

Глава 32 – «Возвращение»

Согласие Сони на это временное перемирие было одним очком в пользу Камала. По крайней мере, он так считал. После реабилитации Дони, обсудив все детали с Мэри, сиделкой для малыша, которую им рекомендовал Алекс, Камал и Сони вернулись домой.

Проходить обследование Сони наотрез отказалась, на что Камал согласился скрепя сердце, но не стал настаивать в надежде, что в ближайшее время она сама образумится.

Джимми встретил мать с восторгом и слезами, так сильна была боль разлуки, ведь Камал не позволял им часто видеться, из-за чего сын держал обиду на отца, не понимая происходящего. Джек и все домочадцы в лице Сашки и его команды охраны дома, встретили Сони с воодушевлением. В особенности Джек, так как он был очень привязан к Сони, которая принимала его за отца, он даже прослезился и отчитал Камала, на что тот только улыбнулся и обнял Джека. Камал сам был очень привязан к Джеку, ведь он вырос на его глазах.

По возвращению Сони взяла на себя обязанности хозяйки, так словно никогда и не уходила, не покидала этот дом, полный воспоминании, как счастливых, так и печальных. Первоначально ей было сложно переступить порог спальни, в которой было проведено так много счастливых моментов, ночи полные любви, заполненные вздохами и криками блаженства. Ложе, на которой был зачат их первенец… но… также, в воспоминании всплыли и те ужасы, которые были причиной, по которой ей пришлось покинуть родной кров… В связи с чем, Сони не смогла пересилить себя и провела первую ночь по приезду на софе в рабочем кабинете Камала рядом с холлом.

Мэри расположили рядом с детской, а Дони – с Джимми, из-за чего тот первоначально протестовал, не желая сразу признавать в малыше своего младшего брата, так как понимал, что придется делить внимание матери с этим розовым комочком. Но очень быстро привязался к малышу, после разумных наставлении матери и отца.

А на следующее утро, после завтрака, Сони вызвала Мэри в кабинет Камала, чтобы разъяснить по возможности все необходимые детали.

– Вызывали меня, мэм, – постучав в дверь, вошла Мэри.

Сони сидела в широком кресле Камала, за его письменным столе.

– Проходи, Мэри, – Сони показала рукой в сторону софы в углу, приглашая разместиться, – присаживайся.

Затем встала и, подойдя к ней, присела рядом и взяла Мэри за руку.

– Ну, для начала, давай договоримся, никаких «мэм» и «сэр» здесь нет, – Сони мягко улыбнулась, – думаю, ты заметила, в нашем маленьком семействе все равны. И абсолютно все домочадцы являются членами семьи. Так что, просто Сони и Камал. К тому же, Камал к этому относится предвзято, с близкими он на ТЫ. К сожалению, по-другому он не может.

Сони приподняла плечи и развела руки с улыбкой.

Мэри в замешательстве не знала, что ответить, поэтому тихо произнесла:

– Хорошо, как скажете.

– Вот и ладушки, – улыбнулась Сони, удивляясь тому, как быстро Мэри осваивала русский язык и адаптировалась к новой местности.

– Так, а теперь о главном. В конце месяца Джек собирает списки всего необходимого для закупки, поэтому перечень необходимо готовить заранее по возможности.

Мэри кивнула головой в знак согласия.

– Но для малыша, наверное, тебе придется отдельно готовить список, к тому же, специальная смесь, прописанная врачом…

В дверь постучали и Сони отвлеклась.

– Дочка, ты просила кофе, – Джек вошел с подносом.

– Да, спасибо. И пригласи, пожалуйста, к нам Сашку, – попросила Сони, затем продолжила, – Мэри, кофе, пожалуйста.

– Благодарю, – Мэри не заставила себя просить дважды и пригубила кофе.

– Каждую неделю контролируй, пожалуйста, по всему необходимому для малыша, – продолжила Сони, – касательно смеси надо будет обратиться к врачу. Сегодня обсудим это с Камалом, хорошо? Напомни мне, пожалуйста.

– Конечно, – кивнула Мэри.

– И еще, Мэри, прошу тебя, не стесняйся, все необходимое личного характера, также предоставляй Джеку в общем списке.

– Но, Сони, – попыталась возразить Мэри, – Камал уже поговорил со мной касательно ежемесячного содержания.

– Мэри, – перебила её Сони, – то, что вы обсудили с Камалом насчет ежемесячной оплаты, это отдельная тема. На твой счет – это будет перечисляться, как и положено. А все остальное, пока ты проживаешь в этом доме, относится к расходам этого дома. Поэтому, прошу тебя, даже не заморачивайся, все до мелочей должно быть указано в этом списке.

Мэри потупила взор, явно ощущая неловкость.

– Мэри, я лично проконтролирую это, имей в виду, – строго проговорила Сони, а затем, улыбнувшись, продолжила, – иначе мне придется просить Камала предоставить тебе отдельную банковскую карточку для твоих личных расходов.

– Нет-нет, – поторопилась возразить Мэри, – прошу вас, не надо, это действительно уже лишнее… Камал и так слишком щедр со мной, он даже…

Мэри осеклась, неуверенная, вправе ли разглашать их договоренность и потупила взор.

– Мэри, не переживай, я в курсе всего происходящего, и знаю, что Камал обещал позаботиться о твоей пожилой матери, – Сони погладила Мэри по плечу успокаивающе, – Не переживай, он проследит, чтобы твоя мать ни в чем не нуждалась в твое отсутствие. Думаю, ты знаешь, что он оставил своих ребят, чтобы они приглядывали за ней и естественно во всем ей помогали.

Мэри подняла благодарный взор на Сони и глаза её увлажнились. Сони улыбнулась ей в ответ.

– Ну и, конечно, чтобы потакали всем капризам твоей мамы, так что не переживай ни о чем. Камал строг в этом плане, так что, оставленные ребята не посмеют ослушаться его.

В дверь постучали и появилась взлохмаченная голова Сашки:

– Ты звала меня.

– Да, проходи, Саш.

Александр прошел уверенной походкой и расположился в кресле напротив, закидывая ногу на ногу. Мэри поражалась, как все домочадцы вели себя раскрепощенно в присутствии хозяев, явно здесь царила демократия, непривычная для её обыденной жизни.

– Ты, наверное, не знаком с Мэри. Познакомься, Мэри будет присматривать за малышом.

Александр протянул руку.

– Очень приятно. Вчера не успел как-то, вы уж извините. Саша, – представился он, хотя было и так понятно, Сони не раз назвала его по имени.

– Мэри, мне тоже очень приятно, – скромно ответила девушка.

Сони заметила, как глаза Сашки блеснули, но не подала виду.

– Итак, Саш, – начала Сони, – у меня к тебе огромная просьба.

– Конечно, все что угодно, ты ведь знаешь.

– Прошу тебя, Саш, каждую просьбу Мэри, пожалуйста, принимай, как мою личную просьбу к тебе. Это должно решаться незамедлительно.

– Замётано, Сони, не переживай.

– И было бы не плохо, если бы вы ей помогли быстрее освоиться, буду благодарна тебе очень, – улыбнулась Сони.

– Окей, у меня кстати, тоже есть к тебе просьба.

– Конечно, слушаю.

Александр наклонился вперед, словно пытался открыть сверхважную тайну.

– Видишь-ли, тут ребята хотят устроить небольшой сабантуй по поводу вашего возвращения, – Александр развел руками улыбаясь, – как видишь, велика их радость! Но только, если ты дашь добро.

Лицо Сони озарила широкая улыбка.

– Ну конечно же, я не против, однако, это лучше было бы обсудить с Камалом…

– Ну так, мы как раз для него и делаем сюрприз, – перебил тут Сашка, – ну то, что вы вернулись вместе.

И тут Сашка громко рассмеялся:

– Может ему мальчишник устроить, а?

– Скажи еще – со стриптизершами, – в тон ему залилась звонким смехом Сони.

– Нет, ну что ты, – захохотал Александр, – если только для наших ребят.

Мэри все больше и больше поражалась непринуждённой беседе Сони с прислугой. Они шутили, вместе хохотали, и в тоже время, Саша не переходил на панибратские отношения и проявлял необходимое почтение, не переступая черту. Однако, её также поразила странная ситуация, связанная с возвращением – в целом, она ничего и не поняла. Но улыбалась их милой беседе.

Александр встал и подошел к двери.

– Ну, так что? Я скажу тогда Джеку, чтобы подготовил все необходимое для барбекю?

– Сашка! – воскликнула Сони, – ну ты ставишь меня в неловкое положение.

– А что? – удивился Сашка.

– Ну как я могу отвечать за него? Я даже не знаю, во сколько Камал вернется. Он ушел спозаранку, вдруг, у него дела.

– Сони, ну ты сама понимаешь же, какой может быть пикник без знаменитого барбекю Камала?

Сони схватилась за голову, и устало провела по волосам, понимая, что нет толку спорить с ним.

– Боже мой, Саш, делайте уже, как хотите, что я могу сказать, – Сони наигранно надула губки и глубоко вздохнула, – но, если он обозлиться, пеняйте на себя.

– А я скажу, что это твоя идея, – ехидно усмехнулся Сашка, прячась за дверь, так как Сони взмахнула рукой, создавая видимость удара и улыбаясь, прокричала ему вслед:

– Ах ты, негодник!

Но Сашки уже и след простыл. Сони заулыбалась и посмотрела на недоумевающую Мэри.

– Мэри, скоро ты освоишься со здешними порядками, – засмеялась Сони.

Но Мэри все еще не могла прийти в себя от удивления происходящим, поэтому успокоившись, Сони продолжила:

– Видишь-ли, Камал и Саша многое прошли вместе – и огонь, и воду. Все эти люди, что проживают с нами, Джек, охранники, они непосредственно тесно связаны друг с другом. Их преданность к Камалу неоспорима, он их ценит и доверяет каждому. Со временем, их отношения переросли в дружбу. Поэтому они все, как братья, – Сони погладила по плечу Мэри, – скоро ты освоишься, не переживай.

– Да, конечно, – Мэри покорно опустила голову.

Они еще недолго просидели в кабинете, завершая обсуждения по насущным домашним делам. После чего Сони решила связаться с Еленой и восстановиться на прежнее место работы, не желая сидеть в декретном отпуске, так как невыносимо больно было сидеть взаперти, ведь в душе еще бушевали противоречивые чувства и воспоминания прошедших недель. Лишь работой она могла отвлечь свои грустные мысли о том, что произошло между ней и Камалом, и что в итоге их ждет в дальнейшем от этого шаткого перемирия.

***

Запланированный вечер прошел успешно, Камал приготовил свое знаменитое барбекю, а также ребята пожарили шашлыки, Сони с Джеком настругали салатов, даже Мэри внесла свою лепту и приготовила пудинг. Сашка взял на себя все организаторские обязанности, доставил летники, заказал официантов, натянули тент во дворе рядом с парком и теннисным кортом, так как стоял прохладный осенний день, на случай дождя для перестраховки. Однако день на удивление оказался теплым, а за ним и вечер благоухал ароматами осени, опавшей листвы, не предвещая дождливой погоды. Все веселились, пели, танцевали до двух ночи, но Сони с детьми и Мэри покинула веселую компанию намного раньше, ссылаясь на то, что им нужно уложить детей спать.

Камал старательно избегал Сони, и она вторила ему, не желая встречаться с ним, ведь при встрече с Камалом, а в особенности, когда пересекалась глазами с его испытующим взглядом, Сони не находила себе места. И поэтому нашла возможность покинуть гостей и уединиться.

Однако, перед этим к Сони неожиданно подошел Николя, неуверенно переминаясь с ноги на ногу и поглядывая на неё исподлобья. Как нашкодивший ребенок, он то поднимал взор на неё, то стыдливо опускал его, бессвязно бормоча себе под нос:

– Сони, я хотел бы извиниться… я… пойми… ты должна понять, я был вынужден… я считал…

Сони внимательно слушала его, не проявляя никаких эмоций, несмотря на то, что в тот день в больнице, когда он ворвался в палату со своими требованиями, она испытала жгучую несправедливость с его стороны по отношению к себе. Затем, улыбнулась ему своей самой обворожительной улыбкой и прикоснулась к его руке.

– Ты слишком предан Камалу. Я тебя понимаю, Николя, – Сони в дружелюбном жесте накрыла его ладонь своей.

И Николя встревоженно поднял свой взор.

– Я был не прав… и корю себя за то, что мог усомнится в тебе… но, Дони… пойми, Камал имел право знать о сыне…

– Ты прав, Николя. Я поступила опрометчиво, – сокрушённо вздыхая, Сони опустила взор.

Да, Николя в тот день отказался протянуть ей руку помощи!

Да, он настоял на своем и, возможно, был груб!

Да, Сони была уязвлена до глубины души его жестким требованиям!

Но она понимала его и не держала на него обиду.

Ведь он поступил по зову сердца, по долгу чести и совести, как понимал сам узы дружбы!

И Сони не винила его за это. Она не желала ставить Николя в неловкое положение, опускаться до унижения в поисках оправданий и извинений. Поэтому она просто обняла его.

– Благодарю тебя, Николя, за твою верность, искренность, душевность. Твою бесхитростную открытость. Камалу повезло иметь такого преданного друга. И для меня нет большей ценности, чем твоя дружба, твоя доброжелательность. Давай забудем всё, что было в Лондоне?!

От этого её жеста, полного сердечности, Николя обомлел. Он с покаянием вглядывался в её глаза и смог лишь прохрипеть:

– Хорошо.

Сони искренне улыбнулась ему и удалилась. А он обескураженно провел пятерней по волосам и проводил её взглядом, пока она не исчезла из виду.

– О чём вы с ней так мило беседовали?

Внезапно он услышал вопрос Камала, в голосе которого прозвучали лёгкие нотки ревности. Но Николя никак не отреагировал. Он лишь продолжал всматриваться в темноту, где растворилась последняя тень этой бесхитростной феи. А как еще он мог назвать её?! Если душа Сони ни на минуту не омрачалась мерзкими клещами обиды и ненависти. Любовь и прощение излучались всеми фибрами её души. И Николя тяжело вздохнул, прежде чем ответить Камалу:

– Я извинился перед ней за то, что осмелился усомниться в её порядочности.

И затем лишь взглянул прямо в глаза Камалу, который облегчённо вздохнул и улыбнулся.

– Никогда! Слышишь, никогда больше не позволю себе усомниться в ней! – твердо заявил Николя, – А ты, прости, друг, но ты недостоин её!

Камал потрясённый его откровенной смелостью заявлять это, ухмыльнулся беззлобно и ничего не ответил. И Николя продолжил:

– Ты сломал ей крылья! Но даже так, она пытается взлететь. И заметь, при этом, она не села на метлу, как ведьма.

Николя развернулся и пошагал прочь.

А Камал ошеломлённо проводил его взглядом.

В последующие дни Камал с Сони избегали друг друга, находя различные отговорки. Дни тянулись за днями, время шло, медленно нарочито угнетая их разлукой, раздирая сердце душевными страданиями. Его – отсутствием внимания супруги, которая искренне верила в его предательство и подлость. Её – душераздирающей болью за его лицемерие и лицедейство. Ведь каждый раз, когда ненароком встречались их взгляды, она читала в них любовь и нежность, в искренность, которых она уже никак не могла поверить. В редкие моменты, когда им случалось пересечься за ужином, либо случайно увидеться спозаранку, перед завтраком, всегда находился повод, который мог бы их отвлечь от разговора друг с другом. Понимая, какую боль причиняет ей Камал своим присутствием, он использовал любую возможность, чтобы подольше задержаться на работе, а то и вовсе не возвращаться домой, пользуясь мини-командировками на день или два.

Он также загружал себя работой, чтобы не думать постоянно о ней, осознание того, что она рядом и не принадлежит ему телом и душой, угнетало его с каждым днем все больше и больше. Он задыхался от её стеклянного взгляда, в нем не было ничего, пустота, кромешная пустота, полное безразличие. Ни любви, ни ненависти! Если поначалу он как-то мог прочитать в ее глазах боль, грусть, печаль, а порой и нежность, то теперь в них даже холода он не ощущал, только пустота, безмерная и глубокая…

Так проходило время, шли недели, пришла зима, такая же холодная, как состояние души Сони на данный момент.

Впервые за долгое время они встретили Новый год в семейном кругу без особых пышностей и торжеств. Всё прошло скромненько и даже скучновато. Все вручили друг другу символические подарки, и, долго не затягивая празднество, разошлись по комнатам.

У Камала намечалась крупная сделка, большой проект, которым необходимо было серьезно заняться, и он решил отправиться в длительную командировку, как он рассчитывал на месяц, возможно, и больше. В связи с этим он решил предупредить Сони о своем долгом отсутствии и попрощаться с ней.

Поэтому, собрав все необходимое, он направился на поиски жены. Её так сложно было найти на определенном месте в последнее время, было такое ощущение, что она была везде и нигде одновременно. И как ни странно, но, спускаясь по лестнице, он увидел Сони в холле с сыном, мило беседующую с Мэри. Сони склонилась к малышу, и ее лицо озарила улыбка. Эта улыбка была такой чистой и светлой, словно луч света озарил весь дом. Наблюдая за ней, Камал с любовью улыбнулся, и затем неуверенно приблизился к ней.

– Добрый вечер, дамы! – нарочито деловито и с улыбкой произнес Камал.

– Добрый вечер, сэр, – в тон ему ответила Мэри и опешила, – ой, простите, Камал.

Камал посмотрел на Мэри, улыбаясь с приподнятой в дугу бровью.

– Ну и как наш карапуз? – он подошел в плотную к Сони и погладил по голове сына, тот радостно замахал ручками ему в ответ в знак приветствия и сразу же заагукал.

– И кто это у нас тут? – начал сюсюкаться с малышом Камал, поглаживая его по щекам.

Сони осторожно встала и передала малыша Камалу.

– Подержи его, пожалуйста.

Взяв малыша на руки, Камал смотрел вслед уходящей Сони, которая словно убегала от него. Он понимал причину такого поступка, но ему необходимо было поговорить перед отъездом. И поэтому он передал ребенка Мэри и пошел следом за Сони в столовую.

Явно было видно, что Сони спонтанно прошла в столовую без какой-либо определенной цели, отчего беспорядочно что-то пыталась убрать с обеденного стола, затем возвращала на место. Открывала шкафы и шкафчики, смотрела содержимое, затем подошла к кофейнику, чтобы заварить кофе. Камал приблизился к ней и произнес:

– Сони, мне нужно поговорить с тобой.

Сони растерянно посмотрела на мужа, взмахнула рукой и промямлила:

– Ох, прости, я забыла… мне нужно… там…

И обходя его стороной, она попыталась уйти, но Камал, останавливая, взял её за руку.

– Сони, не торопись.

– Камал, мне нужно… я совсем забыла… это срочно… – пыталась оправдаться Сони, желая исчезнуть из поля его зрения.

– Пожалуйста, выслушай меня, – Камал не отпускал руку, держал её нежно, не пытаясь давить на нее цепкой хваткой.

– Отпусти мою руку, – мягко попросила Сони, пытаясь освободить руку, но не стала убегать.

– Я просто хотел попрощаться, так как уезжаю на длительный период в командировку, не знаю, сколько времени это займет, может, месяц, а может, и два.

– Хорошо, – без эмоций ответила Сони, – не переживай, я прослежу за всем, чтобы в твое отсутствие не произошло никаких инцидентов.

– Спасибо, дорогая, – с улыбкой ответил Камал, и Сони подняла на него взгляд, но Камал ничего не смог в них прочитать, поэтому он продолжил, – но… это не все…

Сони не отводила взгляда, и он продолжил.

– Перед отъездом, я бы хотел извиниться перед тобой…

– Тебе не за что извиняться, – перебила его Сони и отвела взгляд.

– Это не так. Мы стали чужими друг другу, и во многом виноват я сам, – Сони посмотрела на него ледяным взглядом, прервав его речь, но Камал все же продолжил, – я знаю, что обещал не поднимать эту тему, если ты вернёшься домой. Но отношения между нами так и не прояснились.

– Чего ты от меня хочешь? – с болью в голосе произнесла Сони.

– Прости меня…

– Только это? Ты хочешь, чтобы я тебя простила? – Сони посмотрела на бывшего мужа стеклянным взором, – Хорошо! Я прощаю тебя. Ты доволен? Это все?

Ледяной голос Сони выбил из колеи Камала, он не мог произнести ни слова. И, так как он молчал, Сони резко направилась к двери, но Камал остановил её и процедил сквозь зубы, тщательно подавляя раздражение:

– Прости меня, если сможешь, но я клянусь, что не имею никакого отношения к той чертовой записи на диктофоне.

Сони сделала глубокий вдох, чтобы подавить в себе слезы, которые наворачивались на глаза, так как она уже не знала, чему верить.

– Я скучаю по тебе… – более мягче прошептал Камал, и продолжил грустным голосом, – помнишь, как мы начали нашу семейную жизнь?

Камал нежно повернул Сони к себе лицом.

– Я не мог больше терпеть твое равнодушие и уехал, меня не было больше полугода. А когда я вернулся, ты наконец-то перестала упрямиться и призналась, в конце концов, в первую очередь себе, что все-таки любишь меня… – Камал мягко улыбнулся, но Сони не могла смотреть в его глаза, поэтому оттолкнула его руки, и подошла к окну, прислонилась к краю, отвернувшись от него.

Камал вернулся в воспоминания тех дней и ностальгически продолжил:

– Ты бросилась в мои объятия, утонула в моих поцелуях, мы впервые занимались любовью… несколько дней без передышки… так не могли насытиться друг другом, – в голосе его вдруг прозвучала боль, – как бы мне хотелось… я просто мечтаю, что к моему возвращению ты наконец-то сможешь понять и простить… даже если ты и не бросишься в мои объятия, я буду мечтать хотя бы увидеть твою улыбку, которая согреет мне душу…

Сони прикусила губу, старательно сдерживая слезы, она стояла, неподвижно отвернувшись, так и не посмотрев на него.

Камал опустил голову и тихо вышел.