Текст книги "Одна ошибка (СИ)"
Автор книги: Дарк Коулт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 33 страниц)
Глава 30 – «Самосуд»
Сони очнулась от беспокойного сна, терзаясь мучительными и тревожными предчувствиями. Ночь не приносила облегчения в сетях забвения сна, а дни предвещали ежедневную бурю склок и перебранок. Отчего Сони мысленно металась из стороны в сторону в надежде найти хоть малейший просвет в решении этих наваливших проблем. Но каждый последующий день словно продлевал агонию и наказание…
… кара небесная!..
Внезапная догадка о каре небесной застала ее врасплох, и Сони вскочила с постели. Рука машинально потянулась к сигаретам. До рассвета оставалось не более часа, медперсонал еще отдыхал. Сони была уверена, что до обхода больных, она успеет сделать пару спасительных затяжек и вдобавок проветрить свою одиночную палату.
Стоя у окна, она с наслаждением затянулась и выпустила дым. Мысли молнией пронзали ее насквозь с каждым вздохом. Пытаясь собрать все воедино и логически мыслить, Сони начала анализировать.
… Это кара небесная! За все мои прегрешения. Но … какие??? Что такого ужасного я могла совершить в своей жизни, что Бог так жесток со мной? …
… … …
… Это за мою безмерную любовь к Камалу…
… Человек не должен так самозабвенно любить кого-либо…
… Бог наказывает меня за всю любовь, отданную Камалу, ему единственному…
… За всё то райское наслаждение, что я испытала в его объятиях…
… За все те страстные ночи, что мы дарили друг другу… сладостные поцелуи… жгучие объятия… как же слаба плоть… слаба… абсолютно слаба, если плотские утехи стали превыше духовности…
… Господи! Что за глупости!? Разве можно наказывать за любовь!? За желание любить и быть любимой? … Что за чушь я несу… Фу-у-у… Но… ведь, оказавшись в плену этих плотских наслаждении, в плену страсти, мы забыли о Боге… забыли, что неземная любовь не предназначена для смертных… нельзя любить так сильно, самозабвенно… грешно предаваться плотским утехам!
И Сони мысленно взывала к Богу, истошно крича в подсознании.
Господи!!!!
Разве я забыла твои заповеди?
Нет! Нет! Нет!
Не убей!
Не укради! …
Что же еще? Что дальше? …
… прелюбодеяние…
… О, Боже! Прелюбодеяние!…
… Господи, ты наказываешь меня не за любовь к супругу, а за… за измену…
Внезапная догадка заставила окаменеть Сони. Кровь отхлынула от лица, и она побледнела, как смерть.
Сигарета в руках Сони давно истлела в неподвижности, и она подкурила новую дрожащей рукой. Смутные воспоминания о той далекой ночи, проведенной в объятиях другого мужчины, страстные вздохи, долгие поцелуи, жгучие объятия привели ее в трепет. Сони задрожала всем телом. В ушах раздался гул эхом, чеканящий биение сердца.
… Димка!
… О Боже! Димка!
Милый, верный, надежный друг Димка!
Это с ним… именно с ним… с лучшим другом Камала она когда-то совершила прелюбодеяние… Сделав очередную затяжку, Сони потушила сигарету. Мысли метались в разные стороны, ей хотелось закричать во все горло, чтобы боль, гнетущая внутри, утихомирилась. И сердце зарыдало навзрыд, переча разуму:
«Нет! Нет! Нет!… Господи! Господи! Я не изменяла Камалу! Это он явился ко мне во сне, как мираж. Я отдалась в ту ночь миражу, бессознательно предавалась любви с призраком в облике Камала…»
Но разум наперекор сердцу твердил свои доводы:
«Ложь! Ты просто нашла оправдание своему поступку. Ты не хотела думать иначе. Твоя лихорадка не оправдывает то, что ты не желала видеть лица Димки, и просто вообразила себе Камала на его месте…».
От горечи самоанализа сердце Сони сжалось до боли. Спрятав лицо в ладонях, она разрыдалась, всхлипывая и завывая от безнадежности. Самосуд довел ее до отчаяния.
Что же делать в таком случае? Согласиться с доводами Камала и подписать отказную от Дони?! Чтобы тень ее греха не пала на малыша. Невинный ангел не должен нести крест своей матери.
???…
Нет! И еще раз нет! Она подарит всю свою нерастраченную любовь и нежность своему малышу и будет бороться за его благополучие. Отказаться от него не значит сделать его счастливым. Этим его не уберечь от всех бед и невзгод. Лишь своей любовью и заботой можно отгородить его от всех и вся. А для начала ей нужно отвоевать своего сына у Камала. А если удача улыбнётся, то, возможно, получится вернуть опекунство над Джимми тоже…
И, видит Бог, она окончательно приняла решение бороться за свое дитя, за своих чад до последнего вздоха!
Полная решимости, Сони подошла к раковине, привела себя в порядок и взглянула на себя в зеркало. В отражении на нее глядела женщина, уверенная в себе и подбадривающе улыбалась ей. И Сони поняла, что она не одна. Ее второе «я» вновь распрямило плечи, и встало рядом, поддерживая и подбадривая в минуты отчаяния.
Внезапно открылась дверь без предупредительного стука. Сони вышла из ванной комнаты и встретилась взглядом с Камалом. Лукавый взгляд посетителя не предвещал ничего хорошего и Сони насторожилась.
– Не слишком ли ты рано для очередной перепалки, – съязвила Сони, глядя ему в глаза, – это вредно для переваривания завтрака.
– Не тревожься за мой желудок, это ни к чему, – парировал он, и без приглашения, придвинув стул, сел, скрестив ноги.
– Наглости тебе не занимать, – фыркнув Сони, достала из сумочки крем и начала натирать им руки. Безразличный вид давался ей с трудом, и она выпалила, – я тебя не приглашала. Твоя бесцеремонность просто невыносима.
Камал лишь фыркнул в ответ и достал из кармана диктофон. Покрутив его в руке, он произнес:
– Вообще-то я к тебе по делу.
– Ты прав! Нам нужно покончить с этим делом раз и навсегда, – перебила его Сони, и подошла к тумбочке, где лежал ненавистный бланк, ожидающий ее подписи, – мой окончательный ответ «нет». Я не откажусь от Дони и буду бороться до конца.
Сони перевела дыхание, встретившись взглядом с Камалом, и разорвав бланк на мелкие кусочки, бросила их ему в лицо.
– А если повезет, я еще и Джимми отвоюю у тебя. Так что готовься к суду. Ты объявил мне войну, я принимаю твой вызов.
Камал вскочил с места, взбесившись от ее выходки, и прогремел басом:
– И на что же ты надеешься? Я ж выверну тебя наизнанку в суде, ты забыла мои возможности?!
– К сожалению, нет! Я отлично тебя знаю!
Сони не отводила глаз, которые почернели как ночь.
Камал перевел дух и первым взял себя в руки.
– Стоп! Временное перемирие, ты согласна? Послушай это, – и Камал включил диктофон.
Через пару секунд она услыхала повторно ту самую тираду Камала, ту самую запись на диктофоне… Она возродила в памяти злосчастный день, когда Римма чуть ли не силком затащила ее в кафе и убедила в тайных злых умыслах Камала.
Не сдержавшись от обиды и боли, она закрыла уши, закричав:
– Я не хочу этого больше слушать.
– Дослушай до конца, – схватив ее за руки, потребовал он.
Покорившись его силе, она вновь прислушалась, и до ее сознания стали доходить странные звуки, которые с каждым словом меняли свой оттенок. В итоге, каким-то чудесным образом голос Камала превратился в голос Риммы.
Выхватив из рук Камала диктофон, Сони со всей силы швырнула его об стенку. Хрупкая аппаратура разлетелась на мелкие кусочки.
– Что все это значит? – в гневе выпалила Сони. – Какую еще шутку ты решил разыграть???
– Что с тобой? – обеспокоился Камал, – Ты что совсем ничего не понимаешь?
– Этот номер со мной не пройдет, – взбесилась она не на шутку, – этим ты ничего не добьёшься. Я не отдам тебе Дони.
– Сони, – Камал схватил ее за руки.
Но она, выдернув руку, подошла к окну и нервно закурила.
– Чего ты добиваешься?
– Я всего лишь хотел показать тебе, что вся эта запись – филькина грамота. Это монтаж. Римма тебя провела, – раздраженно выпалил он, с трудом сдерживая нарастающий гнев.
– Не пытайся запутать и запугать меня. Хочешь разбудить во мне чувство раскаяния. Обвинив во всем меня, в моей глупости…
– Если ты так считаешь, то ты на самом деле глупа!
– Даже раскаявшись, Дони я тебе не отдам.
Сони пронзила его гневным взглядом.
Кинувшись к Сони, Камал выдернул сигарету из рук и прижал ее к стенке. Глаза его метали молнии. На скулах заиграли желваки. Он с трудом сдерживал свою ярость.
– Я заберу его и без этих уловок.
И тяжело дыша ей прямо в лицо, он съязвил:
– Сомневаюсь, что суд может присудить детей падшей женщине.
– Что? – только и смогла промямлить Сони, словно подавившись комом, застрявшим в горле.
– И не сомневайся, речь пойдет о твоей нравственности и моральных устоях. Любой добросовестный человек дважды подумает, прежде чем вверить в руки порочной особы безвинных детей.
– Глупости! Ты шутишь?!
До ее сознания стал доходить смысл сказанных Камалом слов. Кровь прилила к лицу и Сони с трудом произнесла:
– Это необоснованно… – она нервно сглотнула.
– Ты так думаешь? – ехидно усмехнувшись, Камал поглядел на нее, и его бровь изогнулась дугой. – Твой молокосос признается в чем угодно. Тем более, что он уже во всех красочных деталях поведал о ваших шалостях…
Звонкая оплеуха не дала ему возможности и дальше разглагольствовать.
Смерив Сони презрительным взглядом, он гневно выдавил:
– С него хватило и двух ударов в челюсть, чтобы он завизжал, как свинья, умоляя о пощаде…
Еще одна оплеуха и Сони процедила сквозь зубы:
– Это жестоко! Ты просто омерзителен!
Камал сжал ее руки цепкой хваткой, что Сони сжала зубы от боли и зажмурилась, но не издала ни звука. Ему этого и не требовалось. Вся боль, как физическая, так и душевная проявилась в чертах ее лица. Он и забыл, с какими намерениями пришел к ней. Ведь его жгучим желанием, до прихода в клинику, было помириться с ней. Объясниться с Сони во всех недоразумениях, что произошли с ними так внезапно… хотя нет! Это было продуманное, просчитанное действие Риммы. И что в итоге? Он набросился на Сони с обвинениями. Для чего! Для того чтобы обидеть ее как можно сильнее, задеть ее чувства, заставить страдать? Но зачем? Разве не хватает того, что она уже перенесла, выстрадала, ошибочно веря в то, чего нет. Страдая в одиночестве от сомнения в его чувствах. И зная все это, как же он может продолжать дергать ее за нервные окончания, причиняя еще больше боли и мучения?
… нет… он просто хотел самостоятельно убедиться в словах Джона, что между ними не было никакой интрижки…
И эта звонкая оплеуха была откровенным доказательством того, что Сони оскорбилась беспочвенными обвинениями, касательно её порочности… и на мгновение Камал ощутил неимоверную легкость и полную уверенность в супружеской верности…
И вдруг, ощутив внезапный прилив нежности к своей непокорной возлюбленной, он прильнул к ее щеке, вдыхая давно забытый аромат нежной кожи. Ослабив хватку, он коснулся ее плеч, которые нервно вздрогнули от неожиданности.
Сони в замешательстве оттолкнула его и процедила сквозь зубы:
– Не смей!
Их глаза встретились – ее, полные удивления, и его, смягчившиеся от прилива нежности.
– Что ты еще задумал? Решил сфабриковать компромат против меня?
Камал ухмыльнулся и уже более спокойно произнес:
– Мне понадобятся всего несколько человек, которые подтвердят мои слова. Так что соблазнять тебя не придется…
– Тогда зачем все эти игры, все эти уловки, наигранная нежность?
– Ты опять делаешь неправильные выводы, – прошептал тихо Камал и разочарованно вздохнул.
Сони с недоумением посмотрела в его глаза, в них искрилась нежность и искренность. Что-то еще было в его взгляде, но Сони не могла этого уловить.
– Я был не прав милая… я и впрямь разъярился, и наговорил много лишнего.
Он не отрывал взгляда от ее удивленного взора, в котором таилось сомнение и неуверенность.
– Поверь, я пришел не для того, чтобы обвинять тебя. Я решил, что ты все поймешь, прослушав запись.
– Я все поняла, – тихо прошептала Сони и отвела взгляд, слишком уж невыносимо было смотреть в его горящие глаза, как она поняла, но боялась себе признаться, что в его взгляде горела неподдельная любовь и нежность.
– Тогда почему делаешь неправильные выводы? – он заботливо взял обе ее руки в свои и нежно сжал.
Словно ток прошелся по всему телу, от кончиков пальцев, и Сони съежилась и ощетинилась:
– Я не верю тебе.
– Я заметил, – Камал пытался поймать её взгляд, – в каждом моем слове ты видишь цинизм. В каждом действии ищешь подвох.
– Ты утверждаешь, что это не так? Однако несколько минут назад твои уста не изливали такие слащавые речи.
– Не спорю, я не сдержался и … не знаю, что на меня нашло, – на его губах заиграла озорная улыбка, – может, мы все-таки рискнем поговорить, как нормальные цивилизованные люди? Обсудим все вопросы, которые беспокоят нас все эти годы.
Он все еще держал ее руки в своих, то поглаживая, то страстно сжимая их. Мурашки, пробежавшие по телу, уступили место странному теплу, растёкшемуся по венам, достигая сердца, от чего то забилось, ускоряя ритм. Взглянув Камалу прямо в глаза, Сони решила пойти на таран:
– Ты на самом деле мог бы под пытками заставить Джона солгать на суде?
Он ухмыльнулся, но голос его оставался как прежде мягким и нежным.
– Тебе так важно это знать?!
– Да, – она отрывисто вздохнула.
– Ты так уверенна, что я способен на подлость?
Разочарование в его голосе шокировало Сони, она не знала, как отреагировать, неожиданное изменение его поведения завело ее в тупик.
– Я… я… не знаю… – ее голос задрожал и перешел на шепот, – я тебе не верю…
Не имея больше сил сдерживаться, Камал прильнул губами к ее устам в нежном поцелуе. Сони разомкнула губы от неожиданности, но Камал воспринял это как за приглашение и попытался слиться с ней в страстном поцелуе. Сони не сопротивлялась, но и не отвечала на его ласки, слишком ошеломляющей казалась эта эфемерная ситуация.
Осознав, что она не отвечает, Камал с трудом оторвался от нее и прошептал ей почти в ухо.
– Не сомневайся, Джон не под какими пытками не солгал бы на суде. Я на самом деле беседовал с ним вчера. Но все обошлось без лишних инцидентов. По обоюдному согласию мы обсудили все, что требовалось для разрешения этой глупой случайности.
Посмотрев ей в глаза, Камал с грустью в голосе продолжил:
– Он на самом деле любит тебя.
– Я знаю, – тихо прошептала Сони.
– Странно… И что тебе мешало дать ему шанс?
Сони продолжала смотреть ему в глаза, молча и тяжело дыша.
– Если ты меня об этом спрашиваешь, тогда и впрямь это странно, – наконец нашлась она что ответить.
Его тихий бархатный голос ласкал слух и создавал ощущение интимности и безопасности, располагающее к откровенности. И Сони сама не поняла, как могла произнести следующее:
– Невозможно впустить человека, если дверь в сердце заперта другим.
Наступило гробовое молчание, которое туманило разум обоим, сводя их с ума. А недоговоренность рождала сомнения.
Их глаза не отрывались друг от друга, пожирая и лаская, ведя свой своеобразный диалог.
– Смею ли я надеяться, что… – наконец произнес Камал, его голос дрожал от страсти и неуверенности, – … что этот другой – я?
В ответ в глазах Сони зажегся какой-то огонек и затуманил взор.
На этот раз Камал впился в нее требовательным поцелуем, и Сони робко ответила на него. Рука скользнула под воротник к его жесткой шевелюре.
Его руки властно блуждали по изгибам ее трепещущего тела, а поцелуй длился целую вечность.
Играя локонами его волос, Сони издала тихий стон.
Но этот непроизвольный стон вырвал её из сетей дурмана.
«Он вновь играет на твоих чувствах…», – внезапно прошептал внутренний голос Сони, как молния, пронзая ее разум и приводя в сознание её затуманенное вожделением существо.
Сони со всей силой оттолкнула его и прокричала:
– Нет!
– Сони?
– Нет! Нет! Не прикасайся…
Камал с недоумением смотрел на нее, хлопая глазами в растерянности:
– Сони? …
Сони била мелкая дрожь, а глаза повлажнели. Но Камал этого не заметил, так как внезапно открылась дверь, и он обернулся.
– Ну и что тут у вас происходит? – спросил Алекс, войдя в палату.
Сони резко отвернулась, чтобы протереть повлажневшие глаза и привести в порядок разметавшиеся во время поцелуя волосы.
– И что же происходит? – ответил Камал вопросом на вопрос, прикасаясь к губам, которые еще пылали от послевкусия сладкого поцелуя.
– Не знаю-не знаю, однако Анна не решилась войти, услыхав за дверью громкие голоса, и послала за мной, – обеспокоенно произнес врач, – Сони, мне нужно вас осмотреть.
– Да, конечно, – покорно согласилась Сони и подошла к больничной койке.
После тщательного осмотра Алекс увел с собой Камала в свой кабинет, оставив Сони отдыхать.
– Но, Алекс, я еще не виделась с сыном, – попыталась противоречить она.
– Пока я вам это запрещаю, – требовательно заявил он и вышел из палаты.
Глава 31 – «Перемирие»
– Камал, как друг и как лечащий врач твоей жены, – начал Алекс, войдя в свой благоустроенный кабинет и располагаясь в кресле, – хотел бы отметить, что все эти бурные перепалки, по крайней мере, на данный момент очень вредны для ее здоровья.
Камал расположился напротив друга на мягкой софе и, скрестив ноги, устало посмотрел в его сторону.
– Да, я понимаю, – произнес Камал, делая глубокий вдох, – сердечный приступ – это не игрушки…
– Вот именно! – укоризненно перебил его Алекс.
Камал провел рукой по лицу и стал поглаживать основание бородки, задумавшись.
– При том, что анализы показывают, что у нее проблемы с сердцем, – продолжил Алекс, – такое было раньше?
Камал задумчиво посмотрел на Алекса:
– Не припоминаю, – сделав глубокий вздох, Камал продолжил, – она никогда не жаловалась на сердце…
– Тогда тем паче, необходимо сделать полное обследование.
– А в целом, как её состояние? – с тревогой спросил Камал.
– Пока стабильное, не вижу никаких преград, чтобы выписать её, думаю, завтра, – внезапно замолчал Алекс, задумчиво потёр бородку и улыбнулся, – хотя, вряд ли она сама захочет уйти.
– Да, ты прав, – заулыбался в ответ Камал, – она не желает ни на шаг отходить от малыша, а тут ты ее домой отправишь…
– Но… – перебил его Алекс, – не забывай, что ей сейчас необходим полный покой. Ваши эти перебранки отрицательно влияют на состояние её здоровья.
Камал машинально замотал головой в знак согласия и Алекс продолжил:
– Будь добр, прояви терпимость. Сейчас ей вполне достаточно переживаний за состояние сына. Малейший перепад настроения может спровоцировать повторный приступ.
– Окей, я понял, – сдаваясь, Камал поднял руки в знак капитуляции.
– Вот и хорошо. Ну, тогда поглядим, как она отреагирует на выписку, – улыбнулся Алекс, – а затем уже приступим к обследованию. Что скажешь? Здесь пройдете обследование или желаешь уже по возвращению домой?
– Нет-нет, давай ты сам полностью проконтролируешь этот процесс. Я тебе доверяю.
– Хорошо. Только это не мой отдел, поэтому потребуют внести предоплату и по чеку начнут принимать врачи…
– Об этом даже не беспокойся, – перебил его Камал, – Николя подойдет к тебе касательно всех выплат и требуемой документации.
– Ну что ж, тогда у меня все.
Камал встал и подошел к двери, но вдруг остановился и обеспокоенным голосом спросил:
– Алекс?
– Да, – поднял на него взгляд врач, отрываясь от истории болезни Сони, которую изучал повторно.
– Скажи честно, ты что-то не договариваешь? У неё что-то серьезное с сердцем?
– Прости, друг, но пока я и сам ничего не знаю. После обследования можно будет делать какие-то выводы.
Камал расстроено качнул головой и вышел, направляясь в отделение реанимации, чтобы взглянуть на сына, перед тем как вернуться к Сони.
***
Камал стоял у двери в палату к Сони и не решался войти, что-то его не пускало, не давало сделать шаг и повернуть ручку, чтобы войти. Он прислонился лбом к двери и сделал глубокий вдох.
Ох, Сони… Что же делать? Почему она постоянно видит в нем врага, вечно ищет скрытый смысл или подвох?
Ну, так и он тоже хорош, взрывается при каждом слове, как пороховая бочка, от которой потом и осколков не соберешь. Так и сейчас, попытки помириться с ней пошли прахом, несмотря на то, что он пришел с благим намерением прояснить эту глупую ситуацию, жестоко разделившую их судьбы. Но и тут она стала искать скрытый смысл, даже не пожелала слушать запись, а услышав голос Риммы, так вообще разбила вдребезги диктофон. Само собой, жестокий поступок Риммы выбил её из колеи, и теперь ей мерещится на каждом шагу предательство, но неужели она не видит, как страстно я желаю её вернуть в свою жизнь…
Глупец!!! Ну конечно! Как можно разглядеть благо под маской зла?! Что ты сделал, чтобы она усомнилась в твоем предательстве? Потребовал платы? Сурово решил наказать, требуя подписать отказную? Растеребил раны, которые, возможно, еще не зажили, требуя пояснений? … И после всего этого ты надеешься, что она должна прочувствовать твою любовь??? …
Нет! Так не пойдет, в его сознании сложилась картинка, и он получил ответы на свои вопросы и понял, насколько же он ошибался касательно её поступков, её поведения. Но ведь вопросы остались теперь у нее, на которые так и не были получены ответы. Она так и не получила ответ, почему и за что? Именно это сейчас разделяет их. И что бы ни случилось, им кровь из носа нужно прояснить это недоразумение. А значит, прочь трусость, нужно, в конце концов, открыть эту дверь и поговорить с ней…
***
После того, как врач увел Камала за собой, Сони не могла находиться в тесной комнате, она просто задыхалась от недавнего инцидента, ей нужно было глотнуть свежего воздуха. И, не медля, Сони взяла сумочку и вышла во двор больницы. Расположившись под сенью деревьев на скамеечке в дальнем углу, подальше от любопытных глаз, она подожгла сигарету и сладко затянулась, словно дым мог затуманить разум и отогнать прочь события и болезненные ощущения от пререканий с Камалом, а затем и его прикосновений.
Зачем он играет с ней, как кошка с мышкой?
Слезы навернулись на глаза, и Сони тяжело прерывисто вздохнула, всхлипывая от болезненных воспоминаний.
Почему проявляет заботу и нежность, а затем упрекает во всех грехах мира, вешает ярлыки?
Падшая женщина!!!
Она вспомнила упрек и ненависть в голосе Камала, когда он произнес это ужасное слово, и сердце Сони сжалось от боли из-за беспочвенных обвинений. Она уронила голову на ладони и тихо зарыдала. Сигарета, к которой она так и не притронулась более, после первой затяжки, уже истлела в руках. Сони бросила окурок и провела рукой по волосам и по щекам, всхлипывая и протирая слезы.
Сердце разрывалось, источая любовь. Как бы ей хотелось верить нежным прикосновениям Камала и страстным поцелуям, верить в то, что он все еще любит её, желает её… Но его ядовитые слова и беспочвенные обвинения, упреки, говорили об обратном. И, возможно, его желание было продиктовано лишь похотью, лишь желанием утолить мимолетную жажду. И лишь поэтому Сони смогла с трудом, но резко оттолкнуть, прервать долгожданный поцелуй и отказаться от прикосновений Камала, которых ей так не хватало, которые были настолько желанны, что она грезила ими по ночам в одинокой постели. Она жаждала его объятий… жаждала его поцелуев… и все же отстранилась от него со слезами, понимая, что ему нужна была не она, а лишь плоть, которую можно заменить любой другой плотью, дав освобождение сексуальной энергии.
А ей этого было мало!!!
Мало!!!
Секс без души не имеет божественного смысла… Любовь – это единение душ, когда сплетаются не только тела, но и души переплетаются воедино, и в экстазе достигают вершины божественного наслаждения и умиротворения. Когда любые ласки и позы в сексе не имеют пошлости, а лишь продиктованы желанием и возможностью достижения неописуемого восторга от каждого прикосновения близости и восторженного оргазма, обожествленного веками. И познав однажды бурную любовь и страсть, единение душ с Камалом… на меньшее она уже не была согласна…
Как же он мог, после всего этого, предполагать, что она могла бы осквернить себя и свою любовь? В данном случае измена была просто немыслимым, уму непостижимым поступком. Ни с кем и никогда она не сможет обрести эту упоительную, душераздирающую страсть, не говоря о том, чтобы позволить кому-либо прикоснуться к ней. И несмотря на то, что Римма открыла ей глаза на подлость Камала, которую он совершал по отношению к ней, все же Сони не смогла заставить себя забыть его. Если она не может принадлежать Камалу, своему единственному возлюбленному, то не будет принадлежать никому и никогда. И это было непреложным законом для нее все эти годы, при любых обстоятельствах… так было, есть и будет всегда!
И вдруг она сама себе ухмыльнулась, сознание обратилось к ней с упреком:
«Ты уверена? … А как же Димка? Или ты уже забыла? …»
«Нет-нет-нет, – кричало в ответ её сердце, – я не забыла! Это совсем не то! Я не была в состоянии воспринимать происходящее! Лихорадка сбила меня с разума…».
И вновь Сони уронила голову на руки и зарыдала. Неужели тень прошлого будет преследовать ее всю жизнь? Та единственная неосознанная ошибка по случайности и жестокости судьбы разделила их пути с Камалом. Как и разбитую чашу не склеить, так и трещину в их отношении никак не получалось соединить, забыть и простить. Неужели та единственная ночь, которая подняла её на ноги, будет стоять между ней и Камалом. Тень Димки, как в любовном треугольнике, всегда теперь присутствует между ними. Безмолвно и неподвижно наблюдая, как распадаются на мелкие осколки остатки той былой пылкой любви. Любви, что дарила ночи, полные наслаждений, и дни, томительно тянувшиеся в ожидании очередного слияния душ и тел под покровом ночи.
Возможно, Сони не могла простить себя сама! Не говоря уже о прощении Камала. Видимо, это и не давало ей покоя, это и разделяло её с любимым…
– Я искал тебя.
Вдруг услышала она обеспокоенный голос Камала за спиной, и тихо шмыгнув носом, быстро протерла слёзы.
– Я хотела подышать свежим воздухом, – не поднимая взора, произнесла она, протирая слезы, и снова закурила сигарету.
– Ты слишком много куришь, – Камал выхватил из ее рук сигарету и выкинул в урну, – по крайней мере, сейчас тебе это вредно и очень.
Что это было? Неужели нотки беспокойства прозвучали в его голосе?
– Разве тебе не все равно? – фыркнула Сони и достала очередную сигарету.
Камал вздохнул разочарованно, но не стал отвечать и отнимать сигарету, лишь присел рядом на лавочке. Сони не смотрела на него, старательно избегая взгляда, но ему этого и не требовалось. Слегка покрасневшие глаза и щеки сами говорили за себя, Камал понимал, что она плакала здесь в одиночестве. Ему так хотелось обнять её, прижать к груди и сказать, что все хорошо, но то, что она отталкивала его и эта отстраненность не давали ему покоя. Сони явно не понимает, что произошло недоразумение. Их беседа не была завершена, неясность и сомнение все еще висят над ними, как туча, угрожая грозой и громом их отношениям.
– Сони, – Камал старательно подбирал слова, чтобы найти путь к её разуму и сердцу, но не знал, что сказать, чтобы вновь не взбеситься и не уколоть её, как это произошло часами ранее, – давай поговорим, как цивилизованные люди. Мы ведь уже давно не дети, и можем контролировать свои слова и поступки. Правда?
– Да, – ответила Сони без каких-либо эмоций, и это внушало надежду на то, что можно построить конструктивный диалог с ней.
– Я встретился и с Риммой, и с Джоном…
Вопросительный взгляд Сони остановил его, но он продолжил:
– В тот день я не мог сказать тебе ничего, так как сам еще не знал всех деталей и подробностей. К тому же, мне необходимо было также поговорить и с Джоном, чтобы развеять и свои сомнения.
– И что же ты выяснил? – безучастно произнесла Сони.
– Для начала то, что Римма делала все, чтобы быть со мной, – он устало вздохнул и продолжил, – не спорю, я был её покровителем некоторое время и это внушило ей надежду, что я питаю к ней какие-либо чувства. А когда ты появилась на горизонте, она принялась за оборону, так и не понимая, что именно нас связывает, да и связывало всегда…
– И что же нас связывает? – голос Сони дрогнул, она смотрела в глаза Камала, не отрываясь.
Он пытался разглядеть в ней что-либо еще, кроме грусти, но так и не смог понять, что промелькнуло в её взгляде и так же быстро потухло, как падающая звезда.
Оставив ее вопрос без ответа, он продолжил:
– Римма призналась, что однажды стала случайным свидетелем моей ссоры с Джеком. Из того разговора она получила неплохую информацию о тебе, о твоем мягком характере, твоих принципах и жизненных устоях.
Камал говорил, словно сам с собой, сверля одну точку взглядом. И, сделав глубокий вдох, отвел взгляд в сторону. Он сделал паузу и посмотрел на Сони. В глазах которой ярко заблестели бисеринки невыплаканных слёз. И вновь, отведя взгляд в сторону, также монотонно продолжил:
– Она заплатила хорошие деньги, чтобы ей предоставили такую программу, где она наговорила и записала всю ту чушь, которой ты сразу поверила.
– Допустим, не сразу, – перебила его Сони.
– Ну, хорошо, не сразу, но все же поверила.
– А как бы ты поступил, покажи тебе такие неоспоримые доказательства?
– Я бы, по крайней мере, попытался найти факты…
– Тогда почему ты до сих пор?… – перебила его Сони в пылу, но осеклась и отвернулась, чтобы не показывать боль в глазах.
Камал нежно взял ее руку в свою и попросил:
– Продолжай, что до сих пор?
– Ты ведь постоянно упрекаешь меня в многочисленном количестве любовников. У тебя есть этому неопровержимые факты, как ты говоришь? Ты накопал неоспоримый компромат? – она сверлила его взглядом, и он опустил взор в знак капитуляции.
– Да, ты права… я не безгрешен, но я все же переговорил с Джоном, и он ясно дал понять, что никогда не был твоим любовником, да и никто тоже… Ты никого не подпускала к себе ближе, чем за километр.
Сони вновь отвела глаза, и скупая слеза покатилась по щеке. Наступила гробовая тишина. Минута молчания казалась вечностью. Тишина гулом трещала в ушах.
– Прости, – нарушил тишину Камал, – я причинил тебе много боли… но боль я причинял и себе тоже, не меньше твоего… однако бросила ж меня ты, разве нет?… И что мне оставалось думать, если следом после разрыва со мной к тебе прибежал Джон, чтобы утешить…
– Верно, чтобы утешить, – прошептала Сони, – но не в том смысле, о котором ты подумал. Он мой хороший друг, и, как друг, поддержал меня в трудную минуту… даже больше… не оставлял меня до последнего… несмотря на то, что получил отставку…
– Я это уже понял.
И вновь эта тишина давала понять, как много недоразумений между ними, как много недосказанных фраз.
– Сони, любовь моя, вернись ко мне… – и вновь прервал тишину Камал, преподнося её руку к губам для поцелуя, но она отдернула руку и закрыла лицо руками. И лишь вздрагивающие плечи показывали, что она беззвучно рыдала, отвернувшись от него.
Вскочив с места, Сони попыталась убежать не в силах больше слушать его. Но он догнал её и, схватив, заключил в свои крепкие объятия. Она уперлась кулачками в его широкую грудь, но он крепко-накрепко держал её в своих тисках. Она отбивалась, как от чумы, вырываясь из его цепких рук, несмотря на то, что Камал всего лишь стоял, крепко держа её, не предпринимая никаких действий. Он лишь смотрел на нее, и понимал, как глубока пропасть между ними, если только лишь от его слов, боль исказила ее лицо, покрытое обильными слезами, а глаза были затуманены и полны слез. Устав отбиваться и бить его в грудь маленькими кулачками, Сони зарыдала на его груди.
