Текст книги "Одна ошибка (СИ)"
Автор книги: Дарк Коулт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 33 страниц)
А после… гори всё синим пламенем! Пусть хоть придушит, после этого моментально. Главное, сейчас! Здесь и сейчас, получить освобождение от этого цепкого захвата, затягивающего в жгут всё её естество. Который натянул всё её тело в тугую струну. И теперь Камал так умело дёргал эти струны, словно играл на инструменте, заставляя каждую струну издавать свой звук, соединяя которые преобразовывал в страстную мелодию.
Обезумев от напряжения в теле, Сони сама впилась в его губы жгучим поцелуем.
Но Камал резким движением повернул её лицом к стене и вжался всем телом. Прозвучал звук разрывающегося пакетика. Одним движением пальцев он натянул презерватив и вонзил в неё член до упора, что Сони не сдержала сладкий вскрик. По позвоночнику пробежался лёгкий холодок, окатив мелкой дрожью.
– Ты этого хотела? – прорычал Камал, тараня и вдалбливаясь так глубоко, что Сони сладко вскрикивала и стонала в голос.
Раздался легкий шлепок по ягодицам.
– Маленькая сучка! – прохрипел Камал, сжимая ягодицы и натягивая её до упора, вонзаясь жесткими губами ей в плечи, грубо лаская спину. – Податливая! Отзывчивая!
Но его похотливые, пошлые словечки лишь подстёгивали Сони.
Оргазм моментально накрыл её и Сони задрожала.
Камал нагнал её с диким рыком, изливаясь и пульсируя в её тесном лоне, что продолжало конвульсивно вздрагивать.
Ослабев Сони повисла у него на руках. А Камал хрипел ей в спину, вжимая её тело в себя и не давая ей упасть.
Отдышавшись, он повернул её к себе лицом.
Сони всё еще вздрагивала, находясь в лёгком дурмане, и с трудом стояла на ослабевших ногах, удерживаясь лишь спиной, что плотно прижалась к стене. Сейчас ей как никогда хотелось тепла любимого… прижаться к его груди и почувствовать бешено колотящийся стук сердца, который он пытался усмирить, тяжело дыша…
Но Камал, не дав ей опомниться, стянул с члена презерватив и вложил ей в руку, крепко сжимая в кулак.
– Передашь своему молокососу, – ухмыльнулся он, глядя в её затуманенный взор. – Ему ведь не привыкать!
Влага в сжатом кулаке Сони начала расползаться по пальцам.
Всё еще не осознавая происходящего, Сони опустила взор на руку, свой сжатый кулак, плотно и бережно хранящий содержимое, из которого плавно сочилась вязкая жижа… просачивалась между пальцев и стекала на пол…
Крепко сжатый кулак медленно опустошал содержимое презерватива.
Сони продолжала глупо смотреть на свой сжатый кулак, пока сознание не пронзила острая болезненная реальность.
Лишь сейчас до неё дошел смысл того, что произошло.
Ярость Камала! Его жестокие речи…
И Сони увидела себя со стороны…
С одной стороны – брошенный ею Камал, а с другой – ежедневное присутствие рядом с ней Джона.
Откровенная картина, что говорит сама за себя!
Она сама себя скомпрометировала!
Со стороны была видна откровенная распущенность Сони, раз она, получается, так легко прыгнула из одной постели в другую…
И нет смысла оправдываться, что между ней и Джоном интимных отношений нет и не было…
Камал вряд ли ей поверит…
И нет смысла теперь кричать – за что?…
Все еще продолжая глупо смотреть на свой сжатый кулак с использованным презервативом, Сони болезненно усмехнулась сама себе. Слёзы непроизвольно потекли из глаз, затуманивая взор. Но она даже не осознавала, что боль в душе вытекала из глаз капельками жемчужных слёз. Глупая улыбка так и запечатлелась на лице…
Ногти до боли вонзились в мягкую плоть ладошек… но Сони даже не чувствовала, как глубоко под кожу проникли острые коготки… кровь смешалась со спермой… а Сони продолжала смотреть на руку с презервативом и глупо улыбаться…
Сони запрокинула голову назад, прислонившись к стенке и не смея глядеть в глаза Камала. Ей казалось, что она пылала вся целиком, сгорала от стыда на глазах у него. И в данный момент она напрочь позабыла причину разрыва с ним.
Именно сейчас Камал выкинул её, как этот презерватив, использовал и вышвырнул. Большее унижение вряд ли можно испытать?!
Можно ли сейчас собрать себя по кусочкам под его пытливым взглядом? Стоя перед ним в полуободранном одеянии, обнаженная и уязвимая до основания…
Вот бы сейчас превратиться в призрак…
Исчезнуть! Испариться!
Но она продолжала молча стоять.
Она не рыдала, но слезы текли непроизвольно. А она просто улыбалась своей ангельской улыбкой… кричащей о душевной боли улыбкой… И лишь глаза почернели от боли! Безграничной боли разочарования.
Ей захотелось кричать во всё горло, раздирая ушные клапаны. Но глупая улыбка не спадала с лица.
Камал продолжал стоять безмолвно. А ей так хотелось остаться наедине в этот момент… чтобы не слышать его тяжелого дыхания… не ощущать на себе его презрительный взгляд…
– Уходи, – с трудом прошептала Сони сквозь ком, застрявший в горле. – Ты получил то, зачем пришёл…
– Ошибаешься, – процедил сквозь зубы Камал.
– Тогда заверши своё дело. Желаешь окончательно расправиться со мной? – собрав волю в кулак, она заставила себя посмотреть ему в глаза и продолжала разочарованно улыбаться.
Сони никак не могла сообразить, чего ж он тянет? Разве он не для этого пришел? Чтобы расправиться с ней!
Она прикрыла веки. С трудом держалась на ватных ногах, в полуобморочном состоянии… и продолжала ангельски улыбаться в ожидании долгожданного покоя… вечного покоя!
– И не думай! Так легко тебе не отделаться! – процедил Камал ей прямо в ухо.
Ему до жути хотелось размазать по стенке это лживое ангельское личико с натянутой улыбкой, и он в бешенстве ударил кулаком о стену.
Сони лишь вздрогнула в ответ.
– Не смей даже близко подходить к Джимми, – добавил он. – Иначе я запру тебя в такой глуши, где тебя будут трахать сотни раз на дню, пока ты не сдохнешь! И ни одна тварь оттуда тебя не вызволит.
Каждое его слово вонзалось в Сони острыми иголками, проникая так глубоко, что от боли становилось трудно дышать. Не то, чтобы отвечать ему. И она покорно лишь ждала завершения, не понимая, хватит ли ей сил, если останется в живых, после забиться в угол, как побитой собаке, чтобы зализывать раны.
Вряд ли! Наверное, уж лучше умереть… и тогда боль сойдёт на нет… вечный покой избавит её от боли…
Но, почему-то вдруг, так захотелось жить… хоть и не понимала зачем…
Да, она пала! Так низко пала, что по ней сейчас прошлись галопом, втоптали в грязь и проехали на бульдозере, закатав в асфальт…
Но сейчас не время распускать нюни!
Жуткая боль внизу живота пронзила её внезапно, напомнив ей, ради чего она сейчас должна продолжать жить.
Ради чего ей следует сейчас бороться!
В ней словно открылось второе дыхание и слова непроизвольно вылетели сами по себе из её уст:
– Покончи уже наконец-то или убирайся…
Маленький сгусток крови, что только-только начинал преобразовываться в эмбрион, вдохнул в неё столько силы и уверенности, пронзая её своими мелкими импульсами, словно пытался именно сейчас поддержать её, приободрить напоминанием о себе. И Сони гордо вскинув голову, смогла собрать всю свою боль и вложить в один единственный гневный взгляд, который направила на Камала, и твердо произнесла:
– Не смей больше ко мне прикасаться! Слышишь! Никогда!!! Не буди во мне зверя! – и сделав глубокий вздох она продолжила, – никогда не прощу тебе этого!
И, развернувшись, так же ушла прочь с гордо поднятой головой, словно королева, прошествовав в свои апартаменты. Даже если апартаменты на данный момент заменяла ей обыкновенная ванная комната.
Стоя под струями душа, лишь услыхав захлопнувшуюся дверь, Сони дала волю нескончаемому потоку слёз. Дико крича во всё горло «За что?» и начала колотить стену.
Боль внизу живота продолжала пронзать мелкими импульсами, и она почувствовала, как что-то тёплое потекло между ног…
С тревогой поглядывая, как струи воды растворяли капли крови в воде, она запаниковала на мгновение. Но через минуту заторопилась, спешно накидывая банный халат.
– Нет-нет, только не это… только не сейчас… – ласково шептала Сони, мысленно обращаясь к малышу, что созревал в её чреве, – маленький, тебе страшно… но я ведь с тобой, даже если и папка твой нас бросил… я подарю тебе всю свою любовь без остатка… ты только потерпи… мы справимся… ты главное не оставляй меня сейчас… ты мне очень нужен, малыш…
Сони торопилась выйти из ванной, насколько ей позволяли ослабевшие силы от пронзающей боли.
Выйдя из ванной, она встретилась глазами с Джоном, который сидел на кухне с поникшей головой. Тот, опешив, начал бессвязно что-то бормотать, глядя на неё щенячьими глазами. Но Сони не могла разобрать сейчас его слова, хотя и понимала, что он пытался оправдаться и извиниться перед ней. Хотя за что? Ведь виновником всех её бед, как и всегда, был лишь один человек, которого она продолжала любить и не могла заставить себя забыть его.
Понимая, что силы покидают её и до стационарного телефона она сама уже не дойдет, Сони лишь смогла проговорить:
– Джон… врача… ребенок…
***
После последнего неприятного инцидента с Камалом, Сони начала потихоньку приходить в себя в окружении заботы со стороны Евгения. Евгений настоял и перебрался к ней в квартиру, чтобы иметь возможность присматривать за ней, в особенности после возвращения из больницы, где врачам с трудом удалось сохранить ребенка.
Как бы она его не просила, он настойчиво держал оборону в желании поддержать ее в такой сложный момент. Он искренне проявлял заботу, не требуя взамен абсолютно ничего, даже ласкового слова.
Поначалу Сони истерила и крушила все кругом, требуя оставить ее в покое, так как не нуждается в его жалости к себе. И тем более не желает видеть рядом с собой никого из представителей мужского рода, который способен лишь на обман и ненависть, месть и разрушение. Она проклинала весь мужской род, что годами изводил женщин, что не знает ценности женской верности и самоотверженности. А он поддерживал её в данном мнении и порой поддакивал, желая успокоить ее раненую душу, так как понимал, что состояние Сони было переполнено негативом, что ярость ей застилала глаза, не давая возможности видеть всё прекрасное этого мироздания.
Со временем Сони смирилась с его присутствием и стала принимать как данность его обитание с ней в одной квартире. Их отношения плавно переросли в платонические. Евгений больше не претендовал на ее внимание и их дружеские отношения крепли с каждым днем, перерастая больше в братско-сестринские чувства, что вполне устраивало Сони. И Евгений более не подавал никаких признаков домогательства либо проявления своей былой пылкой любви. Он действительно перешел на стадию платонической любви, не требовал от нее ничего, лишь дать ему возможность быть рядом и заботиться о ней, тем более в данный период, когда она так в этом нуждалась. И они очень сильно привязались друг к другу.
Сони не единожды пыталась поговорить с ним касательно её чувств по отношению к нему, объяснить, что в его лице она видит лишь друга и не может дать ему даже малейшую надежду на шанс либо малейшую возможность на проявление этого шанса. Однако Евгений прекращал данный диалог, проявляя тактичность, и давая понять, что он будет довольствоваться платонической любовью во имя ее благополучия и не покинет ее, по меньшей мере, до рождения ребенка. И Сони с благодарностью приняла дружескую руку помощи, так щедро протянутую Джоном, в искренности которого она и не сомневалась.
Благодаря заботе Евгения, Сони было легче залечить душевные раны, рубцы которых периодически кровоточили, напоминая о себе. Одним из таких моментов было завершение летних каникул Джимми и его возвращение домой. Сони страстно желала поговорить с сыном, чтобы ему было легче перенести разрыв родителей, но она даже не знала, что сказать и как это сделать. Тем более после последнего заявления Камалом о запрете встречаться с сыном. Но она не сдавалась в своем намерении и поэтому связалась с Николя с просьбой о встрече с сыном.
Камал, в целом, во имя благополучия сына не желал противостоять этим встречам Сони с сыном, хотя и в порыве ярости в тот день он озвучил ей свой запрет. Всё же, обдумав некоторые детали и обсудив все с Николя, позволил им встретиться.
Николя привез Сони к Джимми в школу. Когда завершились уроки, Джимми вышел к дороге, где его обычно встречал Сашка либо Джек и, увидев мать, с радостным вскриком подбежал и крепко обнял.
– Поехали домой, мам, папа уже заждался тебя, – не отпуская мать из своих крепких объятий, твердо заявил Джимми.
– Прости, малыш, я не могу, – с сожалением произнесла Сони.
Но Джимми даже не желал слушать её отговорки и настаивал на возвращении. В итоге, поняв, что никакие уговоры не помогают, он в сердцах бросил и убежал:
– Ты бросила меня и папу! Зачем приехала тогда?! Уходи и не приходи больше!
Сони была шокирована таким поведением сына, но она понимала, что иного исхода, возможно, и не было. Поэтому решила дать время сыну освоиться с ситуацией и принять её как данное.
Со временем Джимми смирился с тем, что родители не вместе, однако, на этот раз мать его изредка навещала и хоть в редкие случаи, но он всё же получал материнское внимание.
Время шло своим чередом. Римма окружила своим вниманием Камала, полностью погрузив его в свое присутствие, и делала все возможное, чтобы избежать столкновений либо встреч Камала с Сони.
Сони же продолжала свою жизнь, в полном душевном одиночестве, тоскуя по Камалу, при этом, не признаваясь даже себе в этом. Евгений всегда и везде был рядом с ней, но она томилась в разлуке, ежедневно оплакивая свою наивность и глупость.
Глава 25 – «Скорбь и ожидание»
Время шло, за осенью пришла зима, а за ней и первые признаки весны. Снег начал таять под теплыми лучами мартовского солнца, что предвещало прекрасную погоду на весенний праздник – Женский день 8 марта.
Сони была уже на девятом месяце беременности, и близился срок рождения малыша. Как предсказывали врачи, это должно было произойти к концу марта. Однако Сони была уверена, что в ближайшие дни уже должна родить, так как знала точную дату зачатия, ну или, по крайней мере, примерную, как она подозревала.
Учредители редакции к женскому празднику решили организовать банкет, в котором был запланирован ряд важных мероприятии и одно из них – вручение премии «Журналист года». В связи с чем, несмотря на приближающийся срок, Елена настояла на присутствии Сони на данном банкете, как бы та не отпиралась. И Сони ничего более не оставалось, кроме как подчиниться руководителю. Тем более, что Елена в виде исключения, дала возможность Сони продолжать свою деятельность в редакции до самых родов.
Банкет был назначен на знаменательную дату – 8 марта.
Сони долго подбирала подходящий наряд для такого праздника. Несмотря на свою беременность, она не приобрела традиционную тучность, а сохранила удивительную для такого срока стройность. Животик был весьма аккуратный и даже маловат на вид для 9 месяцев. Поэтому выбор пал на легкий свободный сатиновый балахон, который идеально скрывал ее положение.
На банкет ее сопровождал Джон в элегантном костюме с бабочкой, что придавало ему солидности.
В центре зала в первых рядах располагался столик, где сидели Елена с мужем и Сони с Джоном. Еще два места рядом пустовали, видимо, гости задерживались, как выяснилось, бронь мест была для учредителей банкета.
Мероприятие началось с традиционного поздравления всех женщин с праздником, после чего ведущий пригласил желающих на игровые развлечения. А затем вышли с речью учредители редакции и организаторы банкета. В ряду которых, к своему огромному удивлению, Сони увидела гордую фигуру Камала. Она была поражена и одновременно ощущала неприятные чувства недовольства, так как именно ему выпала честь озвучить имя победителя в номинации «Журналист года».
– И звание «Журналист года 2001» присуждается Сание Даудовне. Поздравляем! – прозвучал мягкий баритон Камала, который, сардонически улыбаясь, смотрел на Сони и хлопал в ладоши.
Сони в растерянности посмотрела по сторонам, бурные овации вокруг привели ее в транс, не позволяя сдвинуться с места. Елена торопила Сони подняться за наградой, а Джон старательно приподнимал её, поддерживая за локоть. И Сони больше ничего не оставалось, кроме как покорно встать и принять награду.
После завершения поздравительных речей и вручения наград, ведущий пригласил музыкантов, и зал заполнили звуки мелодичных трелей.
Камал спустился, и, как ни в чем не бывало, подошел к их столику и занял свободное место.
Сони пила в этот момент сок и увидав, как он бесцеремонно присоединился к ним, чуть не поперхнулась и обратилась к рядом сидящей Елене:
– Лен, а что он делает здесь? И почему сидит за нашим столиком?
– Прости, Сони, но я сама не в курсе, – ответила Елена и посмотрела на мужа.
– Он из числа организаторов банкета, дорогая, – ответил Валерий. – А также, из числа тех, кто финансирует твои проекты.
Сони с Еленой шокировано смотрели на него.
– А раньше сказать ты не мог, Валер? – удивилась Сони.
– Сони, извини, я сам узнал об этом буквально полчаса назад. И не стал уже портить тебе вечер, – начал извиняться Валерий.
Сони недовольно фыркнула носом. В отличие от нее Джон не выказывал никаких признаков эмоционального недовольства. Он накрыл руку Сони и погладил ободряюще, на что Сони мягко улыбнулась ему и сделала глубокий вдох и выдох, что помогло восстановить дыхание и обрести спокойствие.
Музыка продолжала играть без устали, и зал стали пополнять ряды танцующих пар. Вечер шел по намеченному плану.
Сони стало душно в помещении, легкий дискомфорт от шумной музыки вынудил ее встать из-за стола и выйти на балкон глотнуть свежего воздуха. Огромный банкетный зал второго этажа выходил на балкон через короткий коридор. А сам балкон второго этажа был выстроен вдоль всего здания. Ощутив легкий ветерок под ночным небом, Сони прислонилась к перилам и глубоко вздохнула, прикрыв веки. Горевшие багряным румянцем щеки от раскаленного напряжением воздуха и громких басов музыки на свежем воздухе начали бледнеть, а дуновения ветерка освежили её состояние, принося облегчение.
– Скучаешь? – вдруг раздался бархатный баритон.
Сони резко открыла веки, но не обернулась, так как и без этого узнала голос владельца, но тактично ответила:
– Вовсе нет, напротив.
Камал подошел ближе и прислонился к перилам в опасно близком расстоянии от нее и резкий аромат мужского одеколона ветром овеял ее ноздри.
– Прекрасный вечер, вам не кажется, мадам? – галантно начал светскую беседу Камал.
– Если ты о погоде, то да, на зависть предыдущим дням, – согласилась с ним Сони.
Слегка помедлив, Камал все же решил пойти на таран без прелюдии.
– Мы так и не поговорили с тобой начистоту, – в голосе Камала звучали нотки разочарования.
– Мы уже все сказали друг другу давным-давно, – устало вздохнула Сони и попыталась уйти.
Камал остановил ее, осторожно взяв за руку.
– Сони, пожалуйста, постой, – он с мольбой смотрел на нее, и она не смогла отказать в его просьбе. – Мы расстались, но это же не значит, что мы теперь враги.
Сони вновь прислонилась к перилам с тяжелым вздохом.
– Я болен тобой, наверное, если все еще мечтаю о тебе, несмотря… – Камал сделал паузу, остановив свой взор на чреве, что бережно хранило новую жизнь, – несмотря на то, что ты уже начала новую жизнь. Но я бы хотел всё же мирно расстаться с тобой. Мы ведь можем распрощаться, оставшись в дружеских отношениях?
– Да, ты прав, – согласилась Сони.
– У тебя новая жизнь, скоро родится ребенок, – Камал все еще держал её руку в своей и мягко поглаживал. – И я желаю тебе счастье с ним.
Сони с недоверием смотрела на Камала, неужели это тот вспыльчивый человек, который терроризировал ее в гневе, который следовал за ежеминутной яростью, а не прислушивался к доводам рассудка? Или это его новая игра такая, чтобы усыпить бдительность Сони? Однако, при всем при этом, сердце её сильно сжалось по неведомой причине и гулко забилось.
– Спасибо, – с трудом выдавила Сони. – Если это всё, могу я идти?
– Нет, постой, – торопливо продолжил Камал, – может, теперь ты скажешь, зачем играла со мной, если грезила о Джоне?
– О, Боже, – усмехнулась Сони. – А я уж подумала, что ты действительно серьезно взялся за ум. Изменился! Но лицедейство у тебя в крови.
– Что я такого сказал? Только то, что хочу знать правду?
– Какую? – резко произнесла Сони, как отрезала.
– Что было между нами?
– Что было, то прошло!
– И ты так легко говоришь об этом?
– Нет, – Сони тяжело вздохнула, – что ты хочешь услышать?
– По меньшей мере, хотелось бы знать, что все те чувства, что ты проявляла, были искренними, – раздраженно процедил Камал сквозь зубы.
Сони с болью в глазах смотрела на него, а перед глазами пролетали эпизоды их совместной счастливой жизни.
– В отличие от тебя, я не играла в любовь.
– И как это понимать? – удивился Камал.
– Как есть, – бросила Сони и развернулась, чтобы удалиться, но Камал держал ее за руку крепко и не отпускал, и она тихо прошептала, – отпусти, пожалуйста.
– Тебе не кажется, что вместо прояснений, мы оставили за собой больше вопросов? Я, например, ничего не понимаю.
– Вероятно, ты просто этого сам не желаешь.
Камал тяжело вздохнул и с горечью в голосе произнес:
– Значит, ты всё же никогда и не любила меня?!
– Мне жаль, если ты так считаешь, после всего, что было между нами, – так же с горечью прошептала Сони, – я отдала тебе всю себя, без остатка, до последней капли…
– Но при этом выбрала Джона? – выпалил он в ярости и схватил ее за плечи. – Видимо он лучше меня, да? Интересно, чем?
– Мне больно, отпусти, – процедила Сони, вырываясь из его стальных рук.
– Тебе не хватало новых ощущений? Он лучше в постели? Ответь! Лучше трахает тебя?
Сони в ярости влепила ему увесистую оплеуху и прошипела:
– Хам!
Она в гневе сверлила его глазами и не могла отдышаться, грудь вздымалась вверх и вниз.
Поглаживая пострадавшую от некогда нежных рук Сони щеку, Камал произнес с грустью в голосе:
– Я не могу понять, почему мы не можем быть вместе, при том, что созданы друг для друга, в этом уж я точно убедился?! Несмотря ни на что, мы всё же продолжаем любить друг друга, как бы ты этого не отрицала. Всё что ты говоришь, это всего лишь пустой звук, потому что ты сама себе перечишь, иначе бы тебе было безразлично моё мнение. Мы не раз уже испытывали на прочность наши чувства, но почему-то продолжаем мучить друг друга. Просто подумай об этом, хотя бы чтобы признаться себе самой. Твоя оплеуха сказала о многом за тебя, но я тебя все же отпускаю, мне придётся это сделать, если я действительно желаю тебе счастья… Я понял, что, несмотря на твою измену, я не могу тебя забыть, так же, как и ты меня. Пусть хотя бы это ощущение будет согревать нас холодными ночами.
Однако Сони не могла сказать в ответ ничего, поэтому, резко развернувшись, зашагала прочь от него.
Торопливо шагая по коридору, Сони ощутила резкую боль внизу живота. Она дико вскрикнула и прислонилась к стене не в силах дальше двигаться, а между ног потекла теплая струйка, образуя лужицу внизу.
Услыхав ее вскрик, Камал подбежал обеспокоенно:
– Что с тобой?
Но Сони не могла ничего произнести и лишь стонала от боли, пытаясь двигаться вперед, держась за стену, а другой рукой обнимая живот.
Увидев внизу кровавую лужицу, Камал чертыхнулся и подняв Сони на руки, как пушинку, быстро направился к выходу, что находился в другом конце зала.
– Дыши, Сони, просто дыши! – повторял он взволнованно.
– Что случилось? – подбежали обеспокоенные Елена с Джоном.
– Роды начались, кажется, – не останавливаясь, Камал дальше пробивался к выходу и обратился к Джону, – где твоя машина?
Джон шокировано хлопал глазами, не зная, что ответить.
– Может, скорую вызвать? – в замешательстве спросила Елена.
– Нет времени, воды отошли, – бросил Камал, спускаясь по лестнице.
Елена с Джоном последовали за ним.
На стоянке машина Камала стояла ближе к выезду, и он не стал мешкать, сразу направляясь к ней.
Евгений открыл заднюю дверь машины, помогая уложить удобнее Сони, когда Камал с гневом прорычал ему:
– Что стоишь? Садись и придерживай ей голову.
Сони с трудом сдерживала вскрики от адских болей.
– Я поеду за вами, – сказала Елена и бросилась к своему автомобилю.
Выезжая на трассу, Камал спросил:
– В какую везти?
– А-а-а, – замялся Джон.
– Парень, не тупи, – яростно прорычал Камал. – Когда у нее срок? Разве еще не рано для родов? Где она на учете?
Евгений в недоумении вновь замешкал и начал экать и бекать, когда Сони с трудом выдавила, сдерживая стоны:
– Клиника «Лайф», на Пятой Кривой, а-а-а-а, – застонала Сони и неосознанно рука упёрлась в сиденье водителя, и соскользнув она вцепилась в плечо Камала, сжимая всей силой и впиваясь в него ногтями.
Камал даже не почувствовал боли от переполнявших его чувств беспокойства, он лишь произнес, кидая периодически взгляд назад на Сони:
– Всё будет хорошо, милая. Потерпи. Просто дыши, слышишь, – и обратился к Джону. – Помогай ей дышать в правильном темпе, чтобы она повторяла за тобой. Ты вообще хоть что-нибудь можешь?
Камал гнал машину по трассе, как угорелый, и Елена с трудом поспевала за ним следом. Прибыв в клинику, он вручил Сони на попечение врачей, которые быстро организовали все необходимое, и перешли в родильное отделение.
Камал остался ждать в приемном отделении чуть поодаль от Елены с Джоном, не желая покидать родильный дом, не узнав о благополучном физическом состоянии Сони.
После долгого ожидания вышел врач, к которому подбежали Евгений с Еленой, а Камал остался поодаль.
– Роды были тяжелыми, но мать сейчас в порядке, – услышал издалека Камал важную весть, озвученную врачом.
– А как ребенок? – поспешно спросила Елена.
– А вот ребенок… Вы отец? – обратился врач к Евгению.
Услыхав данный вопрос, Камал не в силах был продолжать стоять, как истукан, в сторонке. В голове словно помутнело, и он развернулся и ушел прочь, не в состоянии больше наблюдать за их семейной идиллией. Главное, что Сони была в порядке, несмотря на тяжелые роды. Далее он уже не слышал слов и старался быстрее удалиться, исчезнуть из жизни Сони.
Ему жутко больно было находиться в тесном помещении, он выбежал во двор, вытягивая галстук, что сдавливал ему горло и не давал дышать, чтобы глубже набрать легкие воздухом. Расстегнув две пуговицы у основания шеи и сделав пару спасительных глубоких вдоха, он нервно закурил сигарету и подошел к машине. Сев в машину и откинув голову на сиденье, он прикрыл веки, смакуя каждую затяжку сигареты, в надежде успокоить свои шальные мысли, что скакали из стороны в сторону, кидая его в дурман воспоминаний. Он безумно желал забыть Сони и забыться, но вместо этого в памяти всплывали счастливые моменты, когда много лет тому назад, он также привез Сони в родильный дом, где она подарила ему сына:
«Сони лежала на больничной койке после родов. А Камал, подойдя к ней, протянул маленький комочек, укутанный в пелёнки.
– Познакомься, милая, это Джамшид!
Обессиленная Сони с трудом приподнялась и, счастливо улыбаясь, взяла малыша на руки.
– Как же он похож на тебя, любовь моя, – с любовью произнесла Сони и прижала малыша к груди, чтобы покормить его.
Камал присел на край кровати и нежно поцеловал Сони:
– Спасибо тебе за сына, любимая».
Эти воспоминания из прошлого начали душить Камала и он, дико вскрикнув, завел мотор и умчался. Было далеко за полночь, и город был пуст, поэтому Камал гнал машину на всей скорости, даже не задумываясь о последствиях. А придя домой, он поднялся в спальню, в которой ранее были прожиты самые счастливые мгновения их жизни вместе с Сони, и в которую он более никогда не осмеливался повторно войти, после ухода его любимой.
Комната была полна воспоминаний, так как хранила остатки всех деталей шестилетней давности. Постель была заправлена всё в тот же бежевый шелк, как и в последний день обитания Сони в этом доме. А на туалетном столике были расположены косметические наборы Сони. И рядом со шкатулкой с драгоценностями лежало ее обручальное кольцо, которое она сняла перед уходом, и к которому он так и не притронулся, оставив его на том же месте. Все эти годы, каждый предмет оставался лежать либо стоять на своем месте, после ухода Сони и хранил легкую память о ней.
Он открыл шкатулку, в которой сохранились все оставленные ею драгоценности, что дарил Камал каждый раз, когда желал вновь и вновь увидеть блеск в глазах жены от новой побрякушки. Закинув внутрь обручальное кольцо Сони, он с треском закрыл крышку и отошел, проведя пятерней по волосам.
Камал нервно расхаживал по комнате. Затем открыл дверь будуара, где висели в ряд остатки одежды Сони, различные платья, костюмы и соболиная шуба, что пылилась без надобности все эти годы. Он начал со злостью срывать все её одеяния с вешалок, дико кричать и крушить все вокруг. А затем, во дворе развел большой костер и бросил в огонь остатки воспоминаний о ней. В руки попался альбом с фотографиями, где любовно Сони хранила их снимки из различных поездок. Он просмотрел некоторые фотографии, вначале погладил их глянцевую поверхность, а затем с той же яростью бросил в огонь.
