Текст книги "Одна ошибка (СИ)"
Автор книги: Дарк Коулт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 31 (всего у книги 33 страниц)
Глава 37 – «Новое начало»
Пробуждаясь от сладкого сна, Сони ощущала невероятную легкость не только во всем теле, но и в душе. Всю ночь напролет они занимались любовью, периодически засыпая утомленные, и вновь пробуждались от случайных прикосновений, которые снова и снова возбуждали желание обладания после долгожданной разлуки. Не открывая век, Сони провела рукой по простыне рядом с собой, которая все еще хранила тепло тела любимого, но самого Камала к ее легкому разочарованию не оказалось рядом. Полностью развеяв сети сна, Сони приподнялась на локте, осматривая пустую комнату в поисках Камала. Не найдя взором любимого, она краем уха расслышала тихие звуки напева в душевой комнате за дверью и отголоски напора воды. Поняв, что он принимает душ, Сони удовлетворенно обратно откинулась на подушку, прикрывая глаза.
Воспоминания прошлой ночи внезапно нахлынули на неё, и на лице появился легкий румянец, а внизу живота сладко защемило. Невероятная легкость овладела ею, словно душа парила в воздухе, сердце ликовало. Прикрыв веки, она улыбалась сама себе, и ощущала все краски счастья в душе, которые поочередно сменялись от улыбки к желанию петь и танцевать, от радости и ликования к желанию прыгать и парить.
В памяти прозвучали слова матери, которые бальзамом покрывали её раны в тот момент, когда она терзалась в сомнениях:
«… Пройдя разные этапы в ваших отношениях, вы сохранили свои чувства друг к другу, значит они крепче, чем ты думаешь. Подумай об этом, доченька…»
Счастливо улыбаясь, Сони закрыла лицо руками и прошептала:
– Я люблю и любима, и безумно счастлива, – и залилась заразительным смехом.
Волшебное чувство влюбленности придавало ей легкости и вызывало желание парить, окрылённая непоколебимой уверенностью в искренности ответных чувств Камала.
Открылась дверь ванной и Камал, улыбаясь, произнес:
– Ты уже проснулась, любовь моя.
Присев на край кровати, Камал склонился к Сони и нежно поцеловал её. Сони обвила его влажную шею рукой и томно прошептала, наигранно надув губки:
– Только потому, что тебя не было рядом, – и дразняще нежно прикусила его за скулы.
– Шалунья, – нежно прошептал ей прямо в ушко Камал и впился в нее требовательным поцелуем.
От нарастающего желания из глубин естества Сони вырвался тихий стон, наполняя вожделением страстный поцелуй. Сони с трудом заставила себя оторваться от его сладких и требовательных губ.
– Милый, оставь это до вечера, неплохо было бы нам набраться сил, – томно произнесла она, глядя ему в глаза, а затем игриво поцеловала в нос и попыталась улизнуть, обматывая нагое тело одеялом. Но не тут-то было, он успел схватить за край одеяла.
Сони игриво сопротивлялась, но Камал медленно натягивал на себя одеяло и шаг за шагом изящно и хищно, как пантера, готовящаяся к прыжку, продвигался к ней, не отводя от нее светящиеся любовью и желанием глаза.
Подойдя к ней вплотную, Камал прижал Сони к стенке, скрестив её руки за запястья над головой, от чего одеяло, не выдерживая натиска и своей тяжести, медленно сползло вниз. Камал слегка прикоснулся к щеке Сони своей прохладной щекой, отрывисто дыша.
– Ну не надо, милый… – от прикосновений Камала голос Сони неуверенно дрогнул, и сопротивление было сродни просьбе об обратном, голос прерывался от нарастающего желания, – на работу… опоздаем…
Свободной рукой Камал погладил её талию, плавно поднимаясь к груди, на холмах которых затвердели бусинки сосков, открыто выдавая, как чувство вожделения накрывает Сони лишь от одного его дыхания, которое жаром обдавало её шею, плечи, щёки, скулы и остановилось на губах… Всё еще крепко держа одной рукой её руки над головой и свободной рукой лаская грудь и затвердевший сосок, Камал нежно провёл губами по губам Сони легким прикосновением. Сони жалобно застонала, приоткрыв губы, которые сами тянулись навстречу поцелую. Камал не торопился овладеть её жаждущими поцелуя губами, а лишь дразняще проводил губами, касаясь больше жарким дыханием и легкими прикосновениями. Прерывистое дыхание Сони перешло в тяжелые вдохи в нетерпеливом ожидании и желании слиться с ним в страстном поцелуе, который возносил всё её существо до небес. Но Камал словно играл с ней, дразняще тёрся носом и легонько обвёл языком контур её губ.
– Камал… – тихо, почти шёпотом, выдохнула Сони, но в этом стоне сквозила нетерпеливая просьба, скорее даже мольба о вожделенном обладании, – … любимый…
– Сони… – прошептал в ответ Камал, обдавая жаром плечо и шею Сони, от чего та слегка задрожала и сомкнула веки, откидывая голову к стенке.
Кончиками пальцев Камал слегка прошелся по бугоркам груди, легким прикосновением мимолетно задевая соски, дразня и возбуждая в Сони все большее и большее желание. Прерывистое дыхание Сони местами переходило во всхлипывающие стоны. Опаленная его дразнящим возбуждающим дыханием, которое легким прикосновением губ мимолетно ускользало, не даруя чувственный поцелуй, сводил Сони с ума, и она взмолилась:
– … о-о-о-о, прошу тебя…
– Что? Скажи это, Сони… – и вновь Камал дразняще потерся кончиком носа о её щеку, на что Сони в ответ лишь издала жалобный стон и закатила глаза.
Глаза Сони накрыла пелена страсти, влажные полуоткрытые губы жаждали поцелуя, тело вздрагивало при каждом легком прикосновении и источало мускусный аромат желания… и Камал, словно сжалившись на её безмолвные мольбы, ответил на её призыв, страстно впиваясь жадными губами в долгожданном поцелуе. Отпустив её запястье, он приподнял её за талию, и Сони мгновенно обвила ногами его бёдра, опираясь о плечи, а он резким движением вошёл в неё. Она была такая влажная, что поглотила его, растворяясь в неземном наслаждении.
– Я бы хотел рассказать тебе о красной комнате… – вдруг произнес Камал, глубже проникая в Сони, – чтобы развеять все сомнения…
Сони издала страстный стон, но с трудом всё же ответила, откидывая голову к стенке:
– Ты хочешь… именно сейчас… поговорить об этом? – и издала очередной страстный стон, ощущая, как сладко он скользит, проникая с каждым разом всё глубже и глубже, – … о-о-о-о, милый, я не могу сосредоточиться…
– Это к лучшему, не правда ли, – улыбаясь, ответил он, тяжело дыша и припадая к груди, продолжая покрывать её поцелуями томно произнёс, – значит… мы будем предельно искренны… и откровенны…
Волны сладкого наслаждения накатывали на Сони, в экстазе она совсем не соображала, чего он ожидает от этого диалога, но она знала точно, что сойдет с ума, если он остановится хоть на минуту, и поэтому покорно следовала за ним, страстно желая продолжения и освобождения, что приведёт к неописуемому восторгу, который близился с каждым мощным проникновением. Она беспорядочно ласкала его плечи, проводила по волосам, касаясь пальцами его лица, плеч, шеи…
– После того, как ты ушла от меня, в связи с ужасным происшествием с Гариком… я потерял всё! Абсолютно всё! Смысл жизни… и даже… возможность заниматься сексом с кем-либо… – на мгновение он остановился, зарывшись в локонах её волос и замер у основания шеи и плеча, – … около трёх лет я не мог… вообще… ни с кем…
Сони заёрзала под ним в изнеможении от его бездействия и тихо застонала:
– … о-о-о-о, прошу тебя…
Камал яростно вонзил свой могучий член и продолжил, ритмично двигаясь:
– … я превратился в импотента… неутолённая эрекция разрывала меня изнутри, но, если я приближался к кому-либо, я становился беспомощным… я постоянно думал о тебе и возбуждение преследовало меня на каждом шагу…
– … прошу тебя… любимый… не останавливайся… – Сони задыхалась, в исступлении постанывая в ожидании скорого освобождения от волн экстаза, сковавших её до той упругости, когда оргазм должен был уже обрушиться, как лавина, и унести её за собой в бездонную пропасть, а затем возвысить до небес, где зажигаются мириады звёзд, принося огромное умиротворение и покой.
Неистово проникая в неё, Камал ощутил, как оргазм разлился по всему телу Сони, и мелкая дрожь охватила её, когда прозвучал слабый выдох.
– … я не мог приблизиться к кому либо, так как безумно, до умопомрачения, хотел именно тебя… но тебя не было рядом… и это меня сводило с ума…
– … любимый… – с трудом прошептала Сони, переведя дух, из-за бешено колотящегося сердца, и прижалась губами к его разгорячённому лбу.
– … но… как-то однажды… я в отчаянии отхлестал шлюху и понял, что этим смог поднять в себе эрекцию и овладеть ею, освободившись от душераздирающей энергии, что преследовала и переполняла меня не давая покоя… и я стал превращаться в садиста… – совсем тихо прошептал Камал последние слова, почти выдохнул, с усилием заставив себя посмотреть в этот момент в глаза Сони.
Глаза Сони горели сочувствием и состраданием.
– Ох, любимый, – с нежностью в голосе прошептала Сони, – мне так жаль…
Продолжая плавные движения бёдрами, но умерив темп проникновения, Камал продолжал изливать душу:
– … я мог приблизиться к женщине, только если использовал насилие… – процедил сквозь зубы Камал и, врезав кулаком об стенку, вдруг резким движением проник глубоко внутрь Сони, что та издала легкий вскрик и прикусила губу, на что в ответ Камал нежно прикоснулся к губам Сони, – прости… не сдержался…
– … всё хорошо… мммм… – промычала Сони, сжимая плечи Камала и зажмурившись от легкого дискомфорта, – … всё хорошо, любимый…
Прикасаясь к щеке Камала, Сони прильнула к его губам и нежно стала покрывать мелкими поцелуями, поглаживая его и лаская, в надежде унять душевную боль, что сквозила в голосе любимого.
– И тогда я начал изучать тему БДСМ. Изучил техники, что в противовес садизму, могут доставить массу удовольствии, как одной, так и другой стороне, – продолжал свою тираду Камал, не унимаясь и не прекращая плавные движения бёдрами, – … тогда-то мне и пришла эта навязчивая идея с игровой комнатой… я не переставал думать о тебе, мечтать о том, что вновь смогу заключить тебя в свои крепкие объятия… желал тебя всем сердцем и душой… хотел открыть тебе новые грани и возможности, что даёт близость, искусно овладев которыми достигаешь наивысшего пика удовольствии и наслаждений… игровая комната была создана в твою честь и во имя любви к тебе… однако, пока тебя не было рядом… лишь так и там я мог получить освобождение от цепких оков желания обыденной физической близости…
Он тихо зарычал и чертыхнулся, так как последним толчком взорвался глубоко в ней, не желая этого, ведь ему этого было мало, он желал продлить эти сладкие минуты. Зарывшись в локонах её волос, он пытался отдышаться, а Сони нежно проводила ладонью, поглаживая его щетину на лице, скулы и могучую упругую шею.
– Видимо, настал мой черёд для откровения, – прошептала она ему прямо в ухо и нервно набрала воздух в легкие, словно набиралась смелости, – я… я все эти годы, после той ночи с Гариком… я… у меня никого не было…
С трудом выдохнула Сони последние слова и со свистом набрала в лёгкие воздух, пытаясь продолжить:
– … и не только, потому, что весь ужас той ночи стоял барьером, не подпуская никого… а потому, что…
Сони взяла в руки его лицо направляя взгляд в свою сторону и прошептала, покрывая его мелкими поцелуями:
– … мне нужен был только ты… и больше никто… я не могу позволить себе прикоснуться к другому, даже мысленно… ты приковал меня к себе невидимыми цепями…
Глаза Камала засверкали от счастья, и он впился в нее требовательным поцелуем, шепча ей:
– Правда? Это правда, да?
Отвечая на его поцелуи, Сони периодически выдыхала:
– Да… да… да…
Так и не отпустив Сони, Камал крепко прижал её к себе и направился в ванную комнату. В душевой он вновь прижал Сони к стенке и его губы овладели её податливыми губами. Струя тёплой воды обрушилась на них, волной скатываясь по волосам, плечам, всему телу, укутывая, словно одеялом. Камал не отпускал Сони и продолжал целовать её плечи, руки, грудь. Вода струилась по телам, но не охлаждала пыл влюбленных.
– Твои подозрения касательно толпы любовников, причиняли безумную боль в душе… – внезапно выдохнула Сони. – Я даже думать не могла о других мужчинах, но ты вынес свой вердикт… в твоих глазах, я была способна на предательство, на измену… а я без тебя словно умирала каждый день…
– Я был вне себя, не имея возможности прижаться к твоим сладким губам… – произнёс Камал, продолжая целовать её и опускаясь ниже, провёл языком по впадине пупка и остановился у ложбинки, вдыхая мускусный аромат, – … меня бросало в дрожь от одной только мысли, что ты, возможно, в объятиях другого мужчины, получаешь удовольствие… стонешь в оргазме, задыхаясь от экстаза… при том, что я не могу прикоснуться к тебе… это меня просто убивало…
Он взял губку, намылил и медленно начал растирать её тело, местами покрывая поцелуями. Разгоряченное тело Сони вновь начало охватывать возбуждение от этих соблазнительных прикосновений. Она перехватила инициативу и резким движением поменялась с ним местами. Теперь он был прижат к стенке душевой кабины. Сони дразняще провела щекой по его скулам, обжигая его разгорячённым дыханием. Взяла в свои руки намыленную губку и начала растирать его тело с медленной грацией пантеры.
– Ты не справедлив, любимый, – жалобно произнесла она, прикусывая его за скулы и проводя языком по контуру губ, – я принадлежу только тебе! Ты единственный властелин моего сердца! Никто не смеет прикасаться ко мне, кроме тебя! А если это когда-нибудь и произойдет… это будет означать, что я разлюбила тебя, и более не буду принадлежать тебе никогда!
Камал тихо застонал, издавая периодами зверский рык, то ли от слов, сказанных любимой, то ли от возбуждающих прикосновении и ласк.
Сони плавно проводила губкой по всему телу Камала, мускулы которого напрягались с каждым прикосновением, кровь приливала и начинала пульсировать именно там, где она останавливалась и опаляла дополнительно своим жарким дыханием. Более пристальное внимание Сони уделила частям тела ниже пояса. А намыливая пах, Сони замедлила движение и выдохнула, опаляя жарким дыханием его могучую шею:
– ммммм… никто и ничто не сможет заменить мне тебя… я умру в твоих объятиях… от твоих сладких поцелуев сойду с ума… но не променяю тебя ни на кого…
Камал зарычал в исступлении, задыхаясь от сладкой волны, что накатила, как цунами, ведь Сони прикасалась кончиками пальцев к гладкому стволу отвердевшего фаллоса и нежно поглаживала, раззадоривая его. Когда была смыта последняя пена на члене, она грациозно опустилась и прикоснулась кончиком языка к головке члена. Камал судорожно вдохнул воздух, схватив Сони за голову и наматывая волосы на кулак, а второй рукой, упираясь о запотевшую стеклянную стенку душевой кабины, и тихо застонал:
– о-о-о-о, любимая, ты сводишь меня с ума.
А Сони тем временем искусно овладевала его вздувшимся фаллосом. Мягко проведя языком по кругу кончика головки, она потеребила уздечку, что очень заводило Камала и нежно начала посасывать, натирая ствол ладошкой, то вверх, то вниз. Внезапно Камал, не сдержавшись, зарычал и поднял Сони с колен. Одним движением он поднял её вверх и насадил на отвердевшую пику, источающую жемчужные капли в жажде упоительного освобождения. Теперь Сони вновь оказалась прижатой к стенке душевой кабины. Камал яростно врывался в податливую плоть, что также жаждала страстной пляски в тисках крепких объятий любимого, который осыпал её страстными поцелуями, перемежая их с лёгкими покусываниями от изнурительной энергии, рвущейся наружу. Сони неистово стонала в ответ, задыхаясь от экстаза.
– О Боже, любимый… – взмолилась Сони, – я сойду с ума… – не выдержала она и выдохнула в порыве страсти, одновременно впиваясь ногтями в его плечи от зудящего напряжения внизу живота, что спиралью закрутило её в водовороте надвигающегося оргазма.
В ответ Камал громко застонал, и взорвался в самой её глубине, улетая в унисон с ней на парах экстаза. С усилием завершив последний толчок Камал задрожал, а Сони умиротворенно выдохнула и обмякла на его руках. На некоторое мгновение они застыли на месте, тяжело дыша, затем Камал провёл пятерней по волосам Сони, и, нежно поцеловав, тихо произнёс:
– Ты больше года не подпускала меня к себе, – и, улыбаясь, продолжил, – я хочу восполнить пробелы и сполна насытиться тобой.
– Я не против, любовь моя, – улыбнулась Сони в ответ и устало положила голову ему на плечо.
***
Сони с Камалом в попыхах собирались на работу, естественно, на завтрак у них не оставалось времени, после утренней оргии и взаимных признании. Но, несмотря на это, Камал всё же спросил:
– Милая, что вчера произошло на школьном собрании?
Сони вспомнила инцидент в холле, в котором участвовал муж и тот дородный мужчина из школьного собрания, который баллотировался на пост чиновника.
– Классный руководитель Джимми сказала, что на следующий год планируют ввести новый предмет, но класс пока не оборудован всем необходимым. Вот я и предложила от имени твоей компании, так сказать, благотворительный взнос. Помнится, ранее у тебя процветал отдел благотворительного фонда на фирме. К н и г о е д . н е т
– Теперь, понятно, – ухмыльнулся Камал уголком рта, – ты встряла ему, как кость в горле, своим щедрым предложением. Выделенный бюджет на нужды школы, предоставлял ему определённое количество голосов.
– Ну так, и он тоже хорош, он уверял, что бюджет не позволяет им распоряжаться такой значительной суммой, – с недоумением Сони смотрела на Камала.
В ответ он лишь пожал плечами.
– Прости, что не посоветовалась. Я ждала подходящего момента, чтобы обсудить с тобой этот вопрос.
Сони прижалась, склонив голову ему на грудь надув губки, как нашкодивший ребенок.
– Ты все правильно сделала, – он крепче обнял жену и нежно поцеловал в губы, – к тому же, благотворительный отдел осиротел без тебя.
Сони в изумлении приподняла бровь.
– Это было твоё детище, – улыбнулся ей Камал, – ты им управляла. А без тебя он просто перестал существовать, я всех уволил.
– Ох, почему же, дорогой? – удивилась Сони и обняла мужа. – Отдел мог бы работать и без меня. Меценатство – твой конёк!
– Не преувеличивай, дорогая, – улыбнулся он в ответ, – я хочу, чтобы ты сама возобновила и возглавила работу отдела.
– Прости, милый, но я сейчас сильно загружена в редакции, – тяжело вздохнула Сони.
– Не буду настаивать, любимая. Но ты подумай.
– Хорошо. Давай поторопимся, я итак опоздала на час. Елена выпишет мне штраф за опоздание, – звонко засмеялась Сони.
– Дорогая, – Камал нежно обнял Сони и прижался к её щеке, – сегодня вечером у меня запланирована небольшая поездка. Мне нужно будет уехать на пару дней.
Сони крепче прижалась к мужу:
– Я буду тосковать по тебе.
– Думаю, к выходным буду дома. А когда вернусь, нам нужно серьёзно поговорить, – он прикоснулся к ее подбородку, направляя взгляд на себя, – хочу, чтобы ты помирилась с отцом!
От нахлынувших чувств, Сони не в силах была произнести ни слова. Она просто крепче прижалась к нему.
– Тогда и у меня будет к тебе просьба.
– Конечно, всё что угодно, дорогая.
Сони замешкалась слегка, и неуверенно произнесла:
– Это касается красной комнаты, – глубоко вздохнув и переведя дыхание она продолжила, – Милый, я пока не готова к такому экстриму…
– Я разнесу эту комнату ко всем чертям! Мне нужна только ты, неужели ты всё еще в этом сомневаешься?
Нежность в его взгляде не оставляла никаких сомнений, и счастливая улыбка озарила её лицо.
– Возможно, когда-нибудь ты меня ознакомишь со всеми прелестями этой комнаты, но только не сейчас.
Сони не стала крепко запирать свои двери перед диковинными увлечениями бывшего мужа. Она оставила небольшую щелочку – проблеск надежды. Если его интерес в этом направлении не утихнет, она не против доставить ему такое удовольствие.
Глава 38 – «Отчий дом»
По возвращению из командировки Камал настоял на том, чтобы всей семьей отправиться в Бухару. Сони пришлось взять отпуск на неопределенный период и вместе с Джеком с Мэри они отправились в отчий дом.
Дом, который некогда Сони пришлось покинуть не по своей прихоти.
Дом, который хранил воспоминания скандального вечера, с треском разорвавшего семейные узы.
Дом, который не скрепил братские узы, а лишь охладил и отдалил родственные связи.
Дом, в котором было проведено столько счастливых детских мгновений, что бережно хранились в глубоких воспоминаниях отдалённых участков подсознания. Дверь в воспоминания, которую Сони не смела открывать, дабы не впадать в отчаяние. Она безжалостно оборвала все нити к этим воспоминаниям, чтобы не кровоточило сердце.
Сони не знала, с каким лицом ей дозволено возвратиться и переступить порог этого дома… с исковерканной и перевёрнутой душой наизнанку, поникшей головой и плечами от груза жизненных невзгод, что так безжалостно наваливались, каждый раз словно в уплату за минуты счастья… либо победоносно, с гордостью триумфатора, что несёт знамя своего величия и достоинства…
Она не знала…
И лишь стоя у порога закрытых ворот, Сони запаниковала. Но Камал стоял рядом и крепко обнимал за её хрупкие плечи, что сникали и сдавливались с каждой минутой приближения неизбежного мгновения встречи с родными… не только с отцом… но и с братьями, что годами изводили Сони своими проделками.
Ворота отворились… и появилась седовласая голова пожилого мужчины…
Больше 10 лет она не видела отца…
Отец почти не изменился – горделивая осанка не поникла, не вписываясь во временные рамки, некогда поджарое тело выглядело также крепким. Лишь усталый взгляд, над которыми нависали седые брови, выдавал глубокий возраст пожилого мужчины.
Мужчина замер на пороге при виде гостей.
Камал нежно и крепко обнял за плечи Сони, которая прижимала к себе Джимми. А за их спинами стояли Джек, Николя и Мэри на руках с Дони.
На лице пожилого мужчины пронеслась буря эмоции: неожиданность, оцепенение, растерянность, раскаяние, сожаление… но всё это перекрывала безумная радость и счастливая улыбка, от чего глаза повлажнели… отец протянул руки к дочери и Сони, разрываясь рыданиями бросилась в его объятия. Повторяя и смакуя одно единственное слово:
– Папочка… папочка… папочка…
Которое так сладко звучало, после того, как находилось под запретом долгие годы в тесной клетке подсознания, когда Сони запрещала себе вспоминать и произносить его вслух…
Возвращение сестры братья встретили легким холодком, как и невестки. Однако искренняя радость родителей перекрывала их скрытые недовольства. Возможно, Сони и не обратила внимания на скудные улыбки братьев. Но Камала насторожило такое поведение близких. При этом Сони, не желая поднимать тему старых обид, радовалась и ликовала вновь обретенному счастью, воссоединению с семьей.
Однако Камала не покидало чувство тревоги из-за неадекватного поведения братьев Сони, и он дал себе слово, что в ближайшем будущем выяснит все детали такого отношения, чтобы в дальнейшем никогда и никому не позволить омрачать душевное спокойствие жены.
А во время вечернего семейного ужина, желая сблизиться с новоиспеченными братьями, Камал не посмел отказать их приглашению посетить мужской клуб, двери которого были открыты лишь избранным.
– Папа, позволь нам удалиться, чтобы пообщаться с нашим зятем в чисто мужской компании, – словно невзначай, произнёс Джахангир, старший брат Сони.
Сони вздрогнула и настороженно посмотрела на брата.
– Если, конечно, сестричка не против отпустить с нами своего муженька, – ядовито продолжил он, иронично ухмыляясь.
– С чего бы мне быть против? – глубоко вздохнув, Сони вопросительно взглянула на Камала.
– Я с превеликим удовольствием приму твоё приглашение, брат! – Камал ободряюще улыбнулся Сони, нежно сжав её руку.
После чего он обратил свой взор на Джахангира без своей обычной властности. Взгляд его был твёрдым, но без его привычной жесткости и непримиримости. Ведь Камал был супругом их младшей сестры, и поэтому он желал воздать дань уважения их статусу в кругу семьи. Его привычная манера к беспрекословному подчинению окружающих сменилась на смиренность в желании укрепить новообретенные семейные узы, в лице отца Сони и её братьев.
– Только давай без твоих верных псов, – раздраженно продолжил Джахангир, украдкой поглядывая на Николая.
– Джахангир! – строго произнёс отец семейства, пронзая сына взглядом.
В то время, как Сони с непривычным ей раздражением процедила, не сдержавшись и перебивая отца:
– Николя – член семьи! Братец, попрошу проявить уважение!
В противовес ей Николя на удивление отреагировал менее вспыльчиво:
– Сони, дорогая, день сегодня выдался не из лёгких. В гостинице уже подготовили мне номер. Боюсь, твой брат прав, даже верному псу иногда необходим отдых, – и на его лице натянулась милая улыбка, а яркий блеск глаз не оставлял сомнений, что не смотря ни на что, он всегда на чеку.
Камал нежно сжал руку Сони.
– Милая, всё в порядке?
– Да, дорогой, – натянутая улыбка на лице Сони говорила об обратном.
И лишь после завершения трапезы накатившее волнение начало пускать свои ядовитые корни.
Камал готовился к рандеву с братьями Сони в гостевой комнате, что выделила им Фериде-ханым. Сони бесшумно подошла к нему и обняла его сзади.
– Не нравится мне это внезапное предложение брата, – голос Сони чуток дрожал от волнения.
– Эй, ты чего? – он обернулся к ней и прижал к груди, – я им понравлюсь, вот увидишь! Они всего лишь хотят понять, что за фрукт вертится вокруг их младшей сестры. Это проявление заботы старших братьев.
– Ты их не знаешь, – сокрушенно вздохнула Сони, – они могут устроить грандиозный переполох, апокалипсис…
Сони хваталась за голову, подбирая подходящие слова, чтобы описать непредсказуемость своих братьев. Глаза её расширились, а зрачки потемнели от волнения. Но Камал поднес палец к её губам и вновь притянул в свои объятия.
– Тш-ш-ш, всё хорошо, не волнуйся так.
Тихо всхлипнув, Сони продолжила:
– Пожалуйста, будь осторожен с ними. Мне часто доставалось от них и по их вине.
– Я смогу тебя защитить от всех бед, я справлюсь.
– Я в этом и не сомневалась, – нежно прошептала Сони, прикасаясь к его полураскрытым губам в ожидании сладкого поцелуя.
***
Как обычно, нехорошие предчувствия Сони не подвели. Камал отсутствовал всю ночь.
Сони разбудил стук в дверь, и она окликнула:
– Войдите.
Дверь приоткрылась, и она увидела Мэри.
– Старший господин просит спуститься к завтраку. Все уже за столом.
Сони плохо соображала спросонья и недосыпа. Но смогла махнуть головой:
– Хорошо, передай, я скоро буду.
Мэри исчезла за дверью, а Сони не решилась спросить у Мэри, присутствует ли за обеденным столом Камал, ведь его не было рядом.
Постель, на которой задремала Сони ближе к утру, свернувшись калачиком, была заправлена, она так и не дождалась Камала. Но, возможно, он уже за общим столом в ожидании её прихода.
Немедля приведя себя в порядок, Сони поспешно спустилась в столовую.
Во главе стола, по традиции, сидел отец, напротив него хозяйка дома – мать Сони. По правую руку от него сидел старший брат с супругой и с дочерью Жасмин. Дальше сидел младший брат с семьей, у которого две дочурки-близняшки были копией его самого.
По другую сторону стола от хозяйки дома расположились Джимми, Джек и Мэри с ребенком.
Два стула с левой стороны от отца пустовали. Вчера эти места занимали Сони с Камалом.
Сони обескуражено оглядела сидящих за столом. Тихо промямлила извинения за своё опоздание и осторожно опустилась на стул рядом с отцом.
Камал отсутствовал всю ночь и на утренней трапезе также его не оказалось.
Волнение начало набирать обороты. Сони, с трудом уняв дрожь в голосе, устремила свой взор на старшего брата.
– Джоха, где Камал?
Джахангир с наигранным удивлением приподнял бровь.
– Ты ничего не путаешь, сестрёнка? Этот вопрос должен быть адресован тебе. Где твой благоверный? Его высочество не соизволило почтить своим присутствием утреннюю трапезу?
Сони ошеломленно глядела на братьев и с трудом смогла выдавить слова.
– Джоха, Чина, это шутка такая?
– Ты о чем, сестрица, не понимаю тебя? – искренне недоумевал младший брат Чингиз.
Волнение захлестнуло Сони с головой и сверкнув взглядом на старшего брата, она процедила:
– Джоха, ты пригласил Камала в ваш закрытый клуб. С тех пор его нет.
– И что? – перебил её Джахангир, – да, я предложил составить нам компанию. Мы пообщались, хорошо провели время, повеселились.
– И что дальше? – по неизвестной причине волнение всё больше и больше обуревало ею, в голосе сквозила мелкая дрожь.
– А что дальше – не моя забота, – с безразличием произнес Джахангир и продолжил трапезничать, тем самым давая понять, что разговор исчерпан, – я в няньки не нанимался ему.
Сони яростно сжала в руках салфетку, которую нервно теребила в процессе разговора с братом, когда внезапно вмешался отец.
– Что всё это значит, Джахангир? Он гость, ты его пригласил, а значит несёшь ответственность. Не волнуйся, дочка, тут какое-то недоразумение, – отец успокаивающе похлопал Сони по руке и вновь обратился к старшему сыну, – Где твой зять?
– Я что ему нянька, отец? – вспылил Джахангир.
– Джахангир! – строго произнес отец, от чего тот вздрогнул и замер, – Камал вернулся с вами домой или нет? В чем сложность ответа?
– Нет, отец, – вмешался младший сын в их разговор, – Камал пожелал продолжить веселье и нам пришлось его оставить одного.
– Что за чепуха? – возмутилась Сони.
– Твой муженёк хорошо накидался за воротник, угомонить его не получилось. Пришлось оставить его в покое, – съязвил Джахангир.
– Не смей лгать! – выпалила Сони, яростно вскочив с места и пронзая брата взглядом.
– Твой муженёк не имеет тормозов, я-то тут при чём, – спокойно ответил старший брат.
– Это точно, сестрёнка, – заулыбался, ехидничая младший брат Чингиз, – Мы заказали по бокалу фирменного напитка, а ему оказалось мало. Он целых три бокала ушатал.
Внезапно раздался грохот. Отец Сони яростно ударил по столу, пронзая сыновей гневным взглядом:
– Как вы могли такое допустить?! Вы отлично знаете, что двух бокалов вашего фирменного напитка достаточно, чтобы свалить слона.
Возникла мгновенная тишина. Но гнев отца словно витал в воздухе, заряжая пустоту искрами надвигающейся грозы.
Сони с недоумением разглядывала отца, на лице которого желваки заиграли, перекатываясь от ярости. Отец редко выходил из себя, но, если это происходило, означало, что ситуация из ряда вон выходящая. Сони обеспокоилась, переводя взгляд с отца на братьев. Ей стало тяжело дышать. Она обессиленно приземлилась на стул и прошептала чуть слышно:
– Что всё это значит?
Отец продолжал гневно сверлить взглядом сыновей.
Те опешили и заерзали на местах, переглядываясь друг с другом. Всё семейство уже давно прекратило трапезу и молча наблюдало за происходящей беседой. Лишь Дони периодами постукивал ложкой, размазывая кашу по тарелке.
