Текст книги "Одна ошибка (СИ)"
Автор книги: Дарк Коулт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 33 страниц)
Глава 10 – «Прости, прощай»
Воспоминая пронеслись током, наэлектризованным донельзя, в распалённом мозгу каждого. Буря эмоции охватила обоих, оставляя отпечаток безысходности в данной ситуации. Решения, сделанные в прошлом, каждого из них привели в это настоящее. В реальность! В ту действительность, в которой находился каждый из них.
– Я не жалею ни о чем! – твердо сказал Камал, первым приходя в себя от нахлынувших воспоминаний.
Сони тяжело вздохнула и вновь отвернулась к окну.
– Лишь об одном сожалею, – с трудом произнес Камал, – что не смог своевременно остановиться от глупой ревности. Всего этого ужаса можно было бы избежать, если б не твоё предательство.
Сони сделала глубокий вдох, чтобы подавить крик возмущения души:
– А я сожалею… сожалею теперь, что не поддалась на твои уговоры и не сдалась на твои притязания. Исход был бы другим! Я бы не влюбилась в тебя, как очередная дурочка на твоём пути… возможно, моя жизнь оборвалась бы раньше, не причиняя в дальнейшем столько боли… возможно, мы избежали бы сейчас всей этой трагедии…
Неизвестно, как бы сложилась жизнь в дальнейшем, не сведи их судьба вместе в тот роковой день… однако, действительность пугала еще больше… и никто не знал, как выпутаться из оков этих случайностей, этих жестоких неприятностей, этих роковых моментов, что так умело сплела в своих сетях их жизнь.
Сейчас! На данный момент! Какое бы решение не было принято, было ясно одно, оно не предвещало ничего хорошего. И Камал отлично это понимал! Понимал, что самолично разрушил, всё то, что так тщательно стремился сохранить, сберечь!
Все эти дни Камал не жил, просто существовал. Он двигался на автомате, как в трансе, не осознавая происходящего. Просто двигался, засыпал, просыпался, решал простейшие задачи на фирме, порой, правда, забывал о еде. При необходимости подзарядки организма пищей приходилось обходиться редкими перекусами… Но ему в действительности не лез кусок в горло при воспоминании своей непомерной жестокости и глупой ревности, что ввергли его в пучину безумства… как он мог?! Как поднялась рука на малышку, этот махонький свёрток?!.. который он безжалостно взмахнул вверх… в ушах трезвонил громкий плач малышки перед падением, когда он не смог удержать её… когда дрогнула его рука от крика Сони: «Она твоя дочь!»…
Он всё еще никак не мог осознать эти слова и вместить в себя эту нелепость. Но гложила его не сама фраза, а факт способности его на такую жестокость.
Неужели эта ядовитая ревность, едкая, как кислота, до такой степени могла прожечь его насквозь, что, обезумев, он потерял грани всех своих принципов. Где было выжжено, чуть ли не огненными буквами в глубине его души – «Никогда! Никогда не позволять себе причинять боль слабым и беззащитным!» Разве не этим он клялся постоянно, став непроизвольным свидетелем всех жестокостей, что свалились на плечи его покойной матери?! И где его хвалёная выдержка?! …
С Сони он терял самообладание! Он мог превратиться в послушного кота из грозного льва. И наоборот!
Превратился в деспота, одержимого ею. В тирана, что не мог получить желаемого.
Видимо, это его крест!
Он никогда не простит себе смерть невинной малышки, даже если она и не его дочь!
Он не мог простить предательства любимой, желал избавиться от неродившегося дитя, требуя аборта, но смерти… Нет! Он не желал смерти этому маленькому существу…
Он не мог принять тот факт, что стал повинен в этой жестокости… мозг не желал вмещать в себя эту действительность!
Но и оправдать этот поступок он не мог… а искупить тем более…
Даже прощение Сони не сможет залечить ту рану, что он нанес самому себе смертью малышки… словно он собственными руками жестоко вспорол себе внутренности и продолжал резать их на куски каждый день…
Ему, как воздух, сейчас необходимо было поговорить с Сони… лишь она сможет стать для него бальзамом от гнетущей боли внутри… ведь она всегда верила в него! Видела в нем свет, который он прятал в себе годами под маской мерзавца и негодяя.
Но он понимал также, что Сони сама нуждалась сейчас в животворящем бальзаме, чтобы залечить свои раны, после трагической ночи.
– Никакое раскаяние не сможет вернуть тебе дочь, – продолжил Камал, и его голос дрогнул. – Я виноват и должен понести наказание! Но позволь разделить с тобой твоё горе… давай простим друг другу ошибки в прошлом и закроем эту печальную страницу нашей жизни…
– Ха-ха, – вырвался горький смешок из груди Сони, и дрожащим голосом она произнесла, – за что ты меня решил простить? За что? Возможно, я чиста перед тобой, ты не задумывался об этом?!
Ей уже было все равно! Сони знала, что теперь уже больше не будет с ним никогда. Так почему бы ему не знать всей правды?! В ней все умерло: и любовь, и ненависть, и жалость, и добродетель, и терпимость, и снисходительность, как и смиренность. Осталось лишь какое-то безмерное опустошение, безразличие ко всему.
Но отвращение к своему состоянию, после трагической ночи, сейчас заставило её упрекать в первую очередь главного виновника этого торжества…
– За что? – глядя на него стеклянными глазами, она продолжила, – Господи, за что же Камал, за что, скажи? За то, что я вышла замуж, подчеркну, что это был фиктивный брак, для поддержки и помощи в осуществлении плана мести, чтобы расправиться с Педро? За это, да? За то, что я отомстила ему за тебя, за твою гибель? Или за то, что я родила тебе дочь? Да! Твою дочь, которую ты убил собственными руками!
Сони резко отвернулась от него, чтобы не показывать ему свою боль, и непослушная слеза медленно скатилась на подушку. Вырывающаяся наружу безмерная боль и отвращение душили ее звериной хваткой.
О нет, нет! Никогда! Она больше никогда не покажет ему своей слабости. И тем более не зарыдает на его плече, в его объятиях. И чтобы не разреветься, она сильно-сильно до боли прикусила нижнюю губу. Рука до онемения сжала простыню.
От этих слов, слетевших с губ Сони, Камал вскочил и как-то странно посмотрел на нее. Словно сквозь Сони он глядел в пространство. Мысли беспорядочно метались в голове из стороны в сторону. Он никак не мог переварить в мозгу кашу фраз, неожиданно возникших из хаоса признаний. И словно из подсознания вылетел хриплый крик:
– Педро?! Что за бред??? – он также все еще сопротивлялся той новости, что была озвучена ею ранее, – и ребенок… Не может быть…
Камал нервно сглотнул, а взгляд так и сверлил Сони. Словно таким образом он сможет вытрясти с неё правду.
Сони приподнялась немного и, прислонившись к спинке кровати, присела.
Дрожащими руками она взяла пачку сигарет, что была на тумбочке рядом, и нервно закурила.
– Она была твоя дочь! Я не лгу. Анализ ДНК подтвердил, что это твой ребенок, – она взяла себя в руки, но голос все еще дрожал. – Малышка родилась слишком слабенькой и ей нужна была кровь. У нее такая же редкая группа крови, как и у тебя. После того, как нашли донора и влили ей кровь, я попросила врача сделать анализы на проверку твоего отцовства.
– Чушь собачья! – усмехнулся Камал и уже более спокойно продолжил, – без моего присутствия просто невозможно делать какие-либо анализы, так как требуется и моя кровь тоже для проверки.
Сони сделала глубокий вздох.
– Возможно, Камал! Ты хочешь подробностей, до мельчайших деталей, что ж, ты их получишь, – Сони с яростью смотрела на Камала, – Это не было преждевременными родами, наоборот, в самый раз. Ребенок родился срок в срок. И здесь нет моей вины, если ты не помнишь ту самую ночь прощанья, когда мы были близки с тобой в последний раз… в ту самую ночь… – Сони замолчала на секунду и нервно сглотнув продолжила, – я зачала ребенка… но узнала об этом лишь теперь, когда было слишком поздно. Ты ненавидел этого ребенка, даже еще не родившегося. Господи, если бы я знала раньше, что это твой ребенок, моя девочка была бы жива…
Камал молча слушал, подойдя к окну, не перебивая её. Он не смотрел на неё, взгляд его был устремлён в пространство, тянущееся до горизонта. Но его напряженный профиль явно выказывал, что он слушает её внимательно.
Сони видела, как с каждой минутой чернели его глаза, как заострялись черты его лица. Руки были сжаты в кулаки.
Злится!
Это было понятно. Только на кого? Кого винить во всей этой неразберихе?
Сони тяжело вздохнула и продолжила:
– Ты не можешь принять и простить тот факт, что мне пришлось отослать Джимми. Но это было продиктовано лишь заботой о нем. Я пыталась защитить нашего сына, обезопасить от непредвиденных нападок со стороны Педро. А Педро… что там говорить о Педро!? Димка помогал мне. Делал всё невозможное, доставал информацию, анонимно звонил ментам. Он… погиб при перестрелке… погиб, помогая мне до последнего…
Сони, сделав паузу, продолжила:
– Я не смогла, сама лично… собственными руками расправиться с Педро… я потеряла сознание… а когда пришла в себя, то увидела лишь, как горел особняк Педро. Если б мне не помогли Димка, Джек и ребята, оставленные Владом, я просто не справилась бы одна… Димка… всегда верный и преданный Димка… он умер думая, что это его ребенок. И вышла я за него замуж, потому что он настоял на браке, считая, что ребенок от него.
Камал стоял неподвижно, как каменная глыба. О чем он думал сейчас, было для нее загадкой. Его твердый взгляд, устремлённый вперед, а не на неё, был для неё облегчением, для её дальнейших признании. И Сони продолжила свой монолог:
– А ведь я больше с ним не была, после той единственной ночи, когда он встряхнул меня. Привел меня в чувства в момент этой адской лихорадки и заставил продолжать жить ради ребенка… и ради мести… – Сони отрешенно посмотрела на небо, видневшееся через окно, и словно разговаривала сама с собой. – Он ни разу больше не прикоснулся ко мне… желал, хотел, сгорал от страсти, но всегда держался на расстоянии. И все время твердил, что я сама должна этого возжелать. Что сделает всё, лишь бы это желание возгорелось с любовью к нему… к нему, а не к тебе… чтобы принадлежать ему всецело, душой и телом… так как… так как в ту единственную ночь, когда это произошло… я бредила тобой… в ту ночь подсознательно я отдавалась тебе Камал! Так как была в полубесчувственном состоянии… так как меня лихорадило… я абсолютно ничего не соображала… я не отвечала за свои действия! …
Почти выкрикнула в отчаянии последние слова Сони и сделав паузу, она взглянула на него.
Камал также продолжал молчать. Но обернувшись к ней лицом, он неуверенно взглянул ей в глаза. Глаза его горели. А на лице проносилась буря эмоции – гнев, обида, злость, ярость… и такое же сильное отчаяние…
Всего минуту…
И вновь его взгляд обрел твердость, даже жесткость.
Нервно сглотнув, Сони произнесла:
– Я никогда осознанно не пошла бы на этот шаг! Но, видишь ли, мне ясно теперь одно… Ты просто недостоин моей любви и преданности.
Камал в два шага достиг кровати. Нависая над ней, он схватил ее за плечи, и крепко сжав, слегка встряхнул.
– Как ты могла скрыть такое? Ты должна была рассказать мне обо всем, и о ребенке, как только узнала, – глаза Камала блестели от ярости, – ты не имела права скрывать от меня все это!
– Ты мне даже слово не дал сказать в ту ночь. Ты был пьян в доску и ничего не соображал, – воскликнула Сони, – а в остальном… просто… я не нуждаюсь в оскорбительных оправданиях. Кабы ты любил меня… то простил бы, не спрашивая ни о чем… сложно понять и простить, если не любишь человека всей душой… и ты не любишь меня… не любишь… да и не любил никогда…
– Это не так и ты это знаешь! – воскликнул Камал в порыве и мягко продолжил, пытаясь обнять её, – Ты нужна мне…
– Нет! Это не любовь, – выпалила Сони, отталкивая его, – Это не любовь! Всего лишь страсть, да! Возможно! Влечение… Но только не любовь!
Камал пронзительно смотрел на Сони, прожигая взглядом.
– Люблю тебя… – отчаянно прошептал он и, отпустив ее, стал расхаживать по комнате, схватившись за голову обеими руками, безнадежно теребя волосы.
– Это уже не имеет значения. Уже поздно, слишком поздно… – сделав паузу, Сони откинулась на подушку, безнадежно глядя в потолок, словно, не решаясь что-то сказать, затем тихо продолжила, – я … я хочу развестись с тобой! Мне нужен развод!
– О-о-о-о, нет! Ты не можешь так поступить со мной, тем более сейчас, – от удивления Камал застыл на месте, а в глазах сверкнула ярость. – Нет, Сони! Я не дам тебе развод! Я не отпускаю тебя, ты нужна мне! Моя вина, признаю, но…
– Нет, Камал… – прервала его Сони, – после всего случившегося, я просто не в состоянии… я понимаю, что гибель малышки, это трагическая случайность… но, ты причастен к этому… я не могу… я не выдержу… дай мне развод, прошу тебя…
На мгновение наступила тишина, которая душила обоих, а затем Камал отчаянно произнес:
– Ах, если бы можно было повернуть время вспять… – Камал сжал кулаки.
Слезы отчаяния застилали Сони взор, и Камал не в силах был продолжать смотреть на нее, так как его самого поглотила буря эмоции и кинула в пучину безысходности. Дабы не показывать ей своей слабости, что накатила на глаза плотной пеленой тумана, Камал выскочил за дверь и удалился прочь.
***
Ночь. Темная, глубокая ночь.
Часы пробили 12 часов. И опять тишина! Жуткая тишина давит, безмерно удушая нервную систему, держащуюся и так на волоске подсознания. Сони затушила сигарету, встала, открыла дверцу буфета и неосознанно рука потянулась к бутылке водки. Открыв крышку дрожащими руками, наполнила содержимое стакана спиртным напитком. Глотнув, она поморщилась, и, немного покрутив в руке стакан водки, залпом выпила всё. Жгучая волна сжала грудь, стекая вниз, как раскаленная лава. Алкоголь резко ударил в голову, закружив ее. Кровь быстро забегала в жилах и в глазах помутнело. Не осознавая, что творит, безостановочно, залпом выпивая, Сони опустошила всю бутылку водки.
Господи, какая гадость!
Из всех спиртных напитков Сони предпочитала вино. А всё остальное просто не употребляла. Но сейчас, щелкнул какой-то тумблер в голове и руки сами потянулись к огненной жидкости. Никотин уже не приносил никакого успокоения…
Открыв еще одну бутылку водки, она нервно закурила сигарету.
«Вот и кончилось всё, – с грустью подумала она, – хорошего помаленьку».
Она развелась без лишних проблем. Все прошло быстро и по обоюдному согласию.
Она развелась… Рассталась с мужем и потеряла сына. Он отобрал его, назвав ее несостоявшейся матерью, и строго запретил свидания с сыном. Связей у Камала достаточно, чтобы решить эту ситуацию без сучка и задоринки. У Сони не было ни единого шанса на оспаривание. И самым ужасным кошмаром, было то, что она не смогла отвоевать сына. Адвокаты предвещали ей легкую победу, говоря, что она без труда станет опекуном сына. Однако, тягаться с лучшими юристами Камала, всё равно, что метать бисер перед свиньями. Лучшие умы работали в его компании и нашли все необходимые лазейки, чтобы обставить дело так, что никто не подкопается. Они расстались почти врагами! Он безжалостно отобрал последнее, что было так дорого для нее.
Сына!!!
Единственное, что свидетельствовало о сказочной любви и безмерном счастье. Теперь же эта сказка, казалась лишь сном. Сладким сном!
Ни Джек, ни Николя не могли вразумить Камала. Он словно обезумел от процесса развода. И понимая, что её дело проигрышное, Сони ничего не оставалось, кроме как просить Джека и Николя присматривать за её мальчиком. Николай в сердцах спорил с другом, впервые за весь период их долгой дружбы, и готов был разорвать эти узы дружбы. Но отчаянная просьба Сони не оставлять Камала, чтобы приглядывать за Джимми, вынудила его проглотить обиду и дать клятву всегда оберегать её малыша. Сони была полностью уверена, что Камал был прекрасным отцом, и Джимми ничего не грозит в его обществе. Но, всё же, если малыш будет под дополнительным чутким присмотром Николя и Джека, ей будет намного спокойнее. Да и покинуть сына будет легче во имя его благополучия. Тем более в её неуравновешенном психологическом состоянии на данный момент – именно такой вынесли вердикт юристы Камала на суде.
Схватка друзей произошла в рабочем кабинете Камала…
– Ты просто мразь конченая! – накинулся на Камала Николай. – Даже не верю, что такого гондона считал другом.
Камал увернулся от удара на автомате. Хук справа и Николай уже корчился согнувшись. Но при этом не сдавался. Резким движением ноги он подсёк Камала, который, не удержав равновесие, упал навзничь. Николай навис над ним, намереваясь нанести удар. Однако Камал увернулся и заехал ему кулаком под ребра, повалив того.
Кувыркаясь по полу, они вцепились друг в друга. И ни один из них не уступал другому. Удары сыпались с разных сторон.
– Хватит! Прекратите! – кричала Сони, прижавшись к стене.
От её крика в кабинет Камала влетел Джек и начал разнимать взбесившихся не на шутку мужчин. Джек мастерски владел акупунктурой. Одним движением пальцев он нажал на болевые точки мужчин, что не желали разъединяться в яростной схватке. И Камал с Николя завыли от боли, распластавшись на полу по разные стороны.
Сони от шока забилась в угол и молча обливалась слезами, схватившись за голову. Мало ей было стресса, после той трагической ночи, так теперь эти двое устроили тут переполох. Её всю колотило… в ушах вновь затрезвонил детский плач… она крепко зажимала уши и шептала бессвязные слова:
– Хватит… не надо… хватит…
Все еще хрипя от боли, Камал с Николя, пытаясь приподняться, прислонились к близлежащим опорам, кто – на диван, кто – к креслу.
– За все время нашей дружбы, я ни раз не видел, чтобы ты был жесток хоть на крупинку к женщинам… – хрипло произнес Николай, тяжело дыша от схватки с другом, – и не важно, кем была эта женщина: уважаемая жена высокопоставленного чиновника либо же это девка из борделя. Не ты ли говорил, что в первую очередь ты чтишь их женскую суть? И это главное, что достойно твоего уважения, а всё остальное второстепенное?!
– Заткнись! – также хрипло выплюнул Камал.
– Ты редкостный урод, если исключил из этого женского списка лишь единственную Сони, лишив её своего внимания!
Джек молча сидел между ними и не встревал в их диалог. Он лишь наблюдал, чтобы те не вцепились вновь друг в друга. Камал и Николя были хорошо знакомы с методами Джека, поэтому не решались продолжить схватку. Мнимое спокойствие на лице Джека отнюдь не располагало к расслаблению. В любой момент Джек мог одним легким движением рук повалить их обоих вновь, заставив корчиться от неимоверной боли. Знание болевых точек – одно из искусств, которое дает ему большие преимущества в рукопашном бою.
Однако, это мастерство, к сожалению, не помогло Джеку в ту роковую ночь, что привело всё это семейство к разногласию… его застали врасплох… впервые он был так обескуражен и бессилен… он не смог помочь своим близким и родным. И Джека это также не переставало гложить, как он мог быть таким беспечным, что позволил всему этому ужасу произойти?!
Но сейчас Джек был предельно внимателен и сосредоточен! И поэтому разъярившимся мужчинам ничего не оставалось, кроме как злобно глядеть друг на друга.
– Она исключение! Она не все!!! – прорычал Камал. – Она всё для меня! И ты это знаешь!
– Ты отлично это доказал! – буравил Николя взглядом, желая стереть его в порошок голыми руками. – Я долго молчал Камал, но ты перешел все границы!!!
Взгляд Камала вторил Николя и почернел темнее ночи.
Николя разочарованно опустил голову.
– Знаешь, Камал, а я ведь тебе тогда поверил… – Николай взглянул на Камала, в его почерневшие глаза от ярости, – поверил, что ты на самом деле нашёл ту самую. Свою единственную, как ты сказал. Помнишь? В день твоего отъезда… твоего трусливого побега!!!..
Взгляд Камала смягчился. Да, он помнил те слова: «Наконец-то я нашел свою единственную, но в её жизни нет места для меня…»
Пятью годами ранее…
Камал так и не смог ни соблазнить, ни завоевать Сони…
Так думал Камал… Импульсивно! Безысходно! …
Она так и продолжала держать себя в рамках дружбы. А ему этого было мало!
Он не мог ни спать, ни есть… лишь думал только о ней…
А она, как непрошибаемая стена, не подавала никаких признаков… И на его скромное признание, что она ему нравится, отнекивалась, что это всего лишь очередной каприз избалованного женским вниманием мужчины.
В итоге, обезумев, Камал импульсивно решил исчезнуть. Она его отвергла! А он не мог смириться с этим…
Он действительно трусливо сбежал, так как больше не мог находиться рядом с ней и мог совершить безумный поступок, который пугал его самого.
Признавшись в тот день Николя в своих чувствах к Сони, он просто исчез. Чуть ли не на полгода! Не оставил никаких контактов для связи. Не подавал никаких признаков жизни, и даже обеспокоенный отец тогда пустился на его поиски.
Однако, этот побег ничего не решил.
Он старался забыться в обществе огромного количества доступных женщин на день и не более. Топил свою печаль в вине. Море спиртного, женщины, кутёж, безумный разгул… ничего не доставляло ему прежнего удовольствия… перед глазами всегда возникал образ Сони…
И не осознавая, что творит, он всё же вернулся в родной город.
И первым делом, спустившись с трапа самолёта, даже не распаковав вещи, он помчался к ней…
Когда открылась дверь её квартиры, первое, что он увидел, это её безумно счастливый взгляд. Она широко улыбнулась, радостно воскликнув: «Камал!»
Он готов поклясться, что в этот момент она готова была броситься ему на шею. Он это почувствовал, но… что-то её остановило…
Она смутилась и пригласила его войти… предложила чашечку кофе… пыталась вести непринужденную беседу на отвлеченные темы…
Боже! Как же она была прекрасна!
Камал зачарованно просто наблюдал за ней, даже не вникая в суть её разговора… он просто слушал, и что-то отвечал на автомате, не в силах отвести от неё взгляд…
И вдруг, неосознанно, из уст Камала вылетели слова сами собой:
– Сони, ты бы вышла за меня замуж?
Сони была ошеломлена и замерла, глядя ему в глаза.
Камал сам был поражен не меньше неё от этих слов. Он впервые их произносил, и никогда об этом не задумывался.
– Ты ведь шутишь? – наконец неуверенно спросила Сони и мягко улыбнулась, не отводя пристального взгляда от него.
– А если нет? – сердце Камала бешено заколотило, он еще и сам не осознавал, что это может быть серьезно.
Улыбка сошла с лица Сони.
Она больше не улыбалась, лишь пристально смотрела ему в глаза.
И молчала. Её молчание давило на плечи Камала непомерным грузом, что было невыносимо.
Тишина стала угнетающей. Просто невыносимой. Разрывала ушные клапаны похлеще, чем самый ужасный и дикий ор! Их пересеченные взгляды вели своеобразный диалог. С каждой секундой его твердый взгляд становился чернее ночи. А в глазах Сони промелькнула озорная искорка. И Камал не сдержался. Выпалил, резко встав, отметая стул из-под ног:
– Я всё понял! Не утруждай себя очередным отказом!
Он развернулся и направился к выходу.
Сони нагнала его, когда он уже открыл дверь и собирался уходить. Прислонившись к стене, она умоляюще смотрела на него и тихо прошептала:
– Не уходи… останься, прошу тебя…
Её голос звучал так ласково в этот момент, что Камал вначале замер на мгновение, затем обескураженно посмотрел на неё, не веря своим ушам… а затем, обезумев, в два шага пересек расстояние между ними, налетел на неё, как ураган… сгрёб её в охапку… и впился в её сочные губы…
Сони не успела даже опомниться, как начала неумело и неуверенно отвечать на его требовательный поцелуй…
Всё то время, что они проводили вместе, он приручал её. Она привыкала к нему… привыкала к его мимолетным прикосновениям, что разносили разряд тока, заставляя вздрагивать…
И теперь ей было не так страшно…
Её больше не пугала его властность, ведь он всегда был с ней нежен и внимателен.
Не пугал его природный магнетизм, что притягивал взгляды женщин. А он, как истинный мачо, не обделял вниманием ни одну из них… и в противовес своей сексапильности и властности, он изысканно умел проявлять галантность…
Очаровать, соблазнить и уйти по-английски, не прощаясь!
Было в духе Камала!
Но и это её не пугало… уже не пугало…
Планки были сорваны! Когда он наконец-то прикоснулся к её губам… по-взрослому! Без приглашения! С напором! Без права на отказ!
Его дикая страсть сметала всё на своем пути, не оставляя ей шанса на отступление.
Его губы сминали её податливые губы. Вторгались без разрешения глубоко ей в рот, дико и жгуче орудуя языком. Исследуя её глубины… теребя и покусывая… всасывая глубоко в себя её послушный язычок, что покорно следовал его ласкам… отвечая на его необузданную страсть.
И Сони забыла, как дышать. Она просто растворилась в этом поцелуе. Дыхание ей дарил Камал… словно вдыхал в неё жизнь, а следом высасывал всю её сущность… сметая напрочь её смятение, стыдливость, смущение… и вдыхая вновь в неё жизнь с ощущением непреодолимого голода…
Руки Камала вжимали её тело в себя так сильно, что у неё не осталось сил на какое-либо сопротивление. Властно и нежно его руки по-хозяйски блуждали повсюду, растапливая огонь. И его жар передавался ей сквозь пальцы, что касались уже нагло и дерзко… как собственник! Как господин, не терпящий отказа!
И Сони не могла противостоять… она покорилась, потому что не хотела противиться своим чувствам. Ощущениям, которые не только пугали своей новизной, но и заставляли её трепетать. Вздрагивать от его дерзких ласк. По телу распространился огромный поток мурашек, пронзая разрядами тока. В животе неугомонно запорхали бабочки… Её тело вспыхнуло, как огонь. Пожар начал разгораться во всем теле, причиняя сладкую боль.
Его жгучий поцелуй сметал все преграды, все запреты!
Она перестала сознавать происходящее. Мир закружился вокруг неё, и она утонула в глубине его черных глаз. Дымка накрыла её взгляд. И реальность перестала существовать!
– Доверься мне, девочка моя. Я не причиню тебе боль, – с трудом оторвавшись от её губ, томно прохрипел Камал и, прижав её к груди, направился в спальню.
И он не солгал!
Обуздав свою непомерную страсть, жгучее желание, он словно преобразился в саму нежность. Сконцентрировался на её ощущениях. Трепетно прислушивался, как отзывалось её тело на его ласки.
Он был предельно чутким и внимательным.
Она отдавалась его ласкам всецело тая и растворяясь в нем. Доверилась ему вручив без раздумий свою невинность…
А он отдал ей сердце и душу…
***
Разве он мог забыть такое…
Камал помнил всё!
Но Николя выдернул его из сетей воспоминаний своим монотонным голосом.
– Я действительно тогда тебе поверил… и поэтому отошел в сторону, – Николай уронил голову на руки и продолжал свой монолог, не обращая внимание на невольных свидетелей.
Джека эта новость не удивила, он и ранее замечал, и понимал чувства парня. Понимал, что и покинул их дом Николай лишь по этой причине, так как ему было невыносимо находиться рядом.
А Сони словно и не слышала слов Николя, она, как в трансе, продолжала тихо всхлипывать и шептать что-то себе под нос.
– Ты не только глупец, ты еще и слеп, и глух, как пробка. Ты так и не понял тогда, что Сони была влюблена в тебя. А ты взял и уехал. Пропал на полгода. Чтобы убиваться… упиваться своим бессилием, что был отвергнут впервые в жизни. А я был рядом в этот момент и видел, какую боль ты причинил Сони своим отъездом. Помню даже, как она впервые закурила в тот день, когда услышала новость о твоем отъезде…
Николай болезненно выдохнул, вспоминая тот день, когда ему пришлось сказать Сони об отъезде Камала.
Сони не подала виду, когда Николай пришел к ней с этим известием. Но она потянулась к пачке его сигарет дрожащей рукой и закурила. Николай не остановил её. Как бы Сони ни старалась скрывать свои чувства, он всё же понял, насколько глубоко её ранил побег Камала. В её глазах словно погас огонёк.
Он безумно желал эту девушку, но осознав, что чувства Камала взаимны, отошёл в сторону. И лишь издали мог наблюдать за ней. Не выдавая свои чувства. Довольствовался лишь её дружбой…А этот глупец так и не понял этого. Николай не посмел встать между ними. Он просто продолжал заботиться о ней. Вместе с Димкой они продолжали общаться и развлекать её каждый день, чтобы отвлечь от грустных мыслей.
Одёрнув себя от этой картины в прошлом, Николя сжал челюсть с такой силой, что желваки заиграли на скулах.
– Если бы я знал, что ты так по-свински с ней обойдешься, я бы не оставил тебе ни единого шанса, – выпалил он, яростно взглянув на Камала.
– Я всегда это чувствовал, – процедил сквозь зубы Камал, но голос не был пропитан яростью, скорее в нем звучало разочарование, – иногда ловил твой восхищенный взгляд, но старался интерпретировать его иначе.
– И я не переступил через дружбу, – словно выплюнул слова Николя, раздражаясь, – но ты осмелился на большее! Посмотри, что ты с ней сотворил! Ты ж её по стенке размазал!
Кричал Николя, махнув рукой в сторону Сони, которая, забившись в углу, мерно покачивалась, что-то бормоча себе под нос.
Но словно очнувшись от их взгляда, Сони провела рукой по волосам и тихо прошептала, медленно отпуская шоковое состояние:
– Прекратите оба! Я вам не трофей! Вы, как два самца, что борются за победный приз, – Сони всё еще не могла до конца осознать слова Николя, но понимала, что нужно остановить это безумие и рукоприкладство друзей.
Мужчины в недоумении смотрели на неё. А Сони уже оправившись от шока, вытерла остатки слёз и встала.
– Я подпишу все необходимые бумаги, Камал, но при одном условии. Ты решил уехать в Лондон! Отлично! – Сони развела руками от безысходности. – Тогда вам стоит помириться! Я согласна, если только Джимми будет под присмотром Николя и Джека.
Камал схватился за голову, не понимая радоваться этому или нет. А Николай вскочил от неожиданности и вплотную подошел к Сони.
– Нет, Сони. Ты не должна сдаваться! – отчаянно пытался её переубедить Николай, – я не оставлю тебя на растерзание этим шакалам.
– Прекрати, Николя!!! – выпалила Сони, отстраняясь от него, – Джимми не игрушка. Адвокат настаивает, что необходимо его привести в суд. А я не хочу травмировать сына. И так видно, что моё дело проигрышное. Я не могу тягаться с его юристами… но мне будет спокойнее, если ты будешь рядом с ними… прошу тебя…
Её умоляющий взгляд не оставил ему выбора. Он злобно обернулся на Камала, который молча продолжал сидеть, опустив голову. И Сони вышла из кабинета.
– Ты поступаешь бесчеловечно по отношению к ней, – наконец подал голос доселе молчавший Джек.
А Николай словно выплюнул:
– Ты добился того, чего хотел?!
– Она никогда меня не простит… – тяжело вздохнул Камал, – я должен её отпустить! Но сына я ей не отдам!
– Как же это благородно с твоей стороны?! – всё еще пыхтел от ярости Николай.
– Ты не понимаешь! Сейчас ей нужно пройти лечение, а она наотрез отказалась ложится в клинику… – пытался объяснить Камал, но Николя прервал его:
