Текст книги "Охотник (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Копаясь в куче барахла, нашёл ящичек с золотистого цвета трубкой, вдавленной в мягкое бархатное основание. Снизу – паз под рельсу и винт для крепления. Так и есть. Прицел. Он же подзорная труба. Увеличение такое себе, примерно четырёхкратное. То есть эти ружья ещё и достаточно дальнобойные.

Помимо ружей мы разжились прекрасными, очень ухватистыми и выглядящими надёжно инструментами. И я имею в виду не плоскогубцы с отвёртками. Лопаты с металлической ручкой, кирки, пара увесистых строительных молотов. Это всё я однозначно захомячу.

Остальное: украшения, одежду, кое-как отмытые от бодака и покалеченные нами доспехи, оружие – я отнес к личным вещам.

Когда мы с Шором закончили разбираться с вещами цвергов, я предложил драксу:

– Может, возьмёшь себе одно ружьё? Ты единственный здесь, кто с подобным оружием дело имел. Сэкономим твой бластер. Долбить эти штуки должны нехило так.

Он слегка раздул и сдул капюшон и взял в лапы цвергскую пушку. Прикинул к плечу, повёл стволом. Принял несколько поз а-ля «спецназовец на выгуле».

– Не очень удобная эргономика, – заметил он. – Всё же делалось под расу с иным фенотипом, чем у нас с тобой. К тому же, скорее всего, их придётся вернуть. Но почему бы до этого не воспользоваться боеприпасами? Возьму. Пять выстрелов – это пять выстрелов. Предлагаю завтра испытать те патроны с надрезанной головкой. На живых мишенях. Нужно иметь представление об их действии.

– Я только за. Из меня стрелок не самый лучший, но у нас на Земле, если ты не любишь огнестрел, ты как бы и не мужик вовсе.

– Хм. Как любовь к оружию, даже стреляющему, может быть связана с гендерной сегрегацией?

– Да не… ай, ну тебя в баню, Шор. Неважно. Что мы там ещё подрезали?

– Зелья. Аптечка уцелела. Отдал альве на опознание. Может, и будет толк.

Альва появилась из темноты бесшумно, как будто просто ещё одна тень от костра решила погулять.

– Илия. Я хотела поговорить об аскорах, что мы сегодня добыли.

– Да, я весь внимание. Но сперва: что там с зельями?

Она почти по-человечески вздохнула.

– Пойми, Илия. Здесь не работает ваша человековская присказка «ты ж маг». Я разбираюсь в алхимии весьма поверхностно. Цвергские руны не читаю. Там есть довольно большая группа пузырьков – я думаю, зелье неутомимости. Цверги его часто используют. Остальное… я пока не разобралась. Думаю, Шайя в этом вопросе будет полезнее.

– Она вообще в алхимии не бум-бум, – огорчённо сказал я.

– Ты не прав. Запах. Каждое зелье пахнет по-своему. Если она уже сталкивалась с таким, она может определить действие исключительно по запаху. Вообще-то мы не особо торопимся. Вряд ли нам предстоят такие же пертурбации, как с бодаком, в ближайшее время. А в Рубежном хусгейра сможет определить, что за зелья.

– Хус чего?

– Хозяйка судьбы. Мимо её дома даже пройти страшно. Само пространство там служит ей. Я давно не встречала таких сильных вельд. Так всё же. Аскоры.

– Давай ты сразу скажешь, зачем они тебе понадобились. А то по одному слову сложно догадаться, что ты задумала.

– Эти камни – часть духа некротвари. Я хочу скормить их Атуро, – и она погладила посох. – И он совсем не против.

– Ну так в чем проблема? – Шор засвистел, и я заткнулся.

– Это имущество команды, Илья. Нужно понять хотя бы примерную стоимость. Это аскоры. Они не бывают дешёвыми! Просто «скормить» их посоху… что это вообще значит, женщина?

– Посох получит это свойство, как человек. Твой главный воин прав, Илия: надо оценить камни. Отдай их мне, и я поведаю вам об их сути.

– Что-то предыдущие ты определить не смогла, – Шор говорил отрывисто, с присвистыванием.

– Всё так. Не напрягайся, воин. Просто об этих мне расскажет Атуро. Да, мой хороший?

И она снова погладила посох, как дорогого друга.

Глава 17
Каждый охотник желает…

Шайя очнулась поздно ночью.

Я всё это время просидел рядом, катая в голове всякие странные мысли. Жутковатый симбиоз вышел у нашей альвы и посоха некроманта. Боевой мощи у неё явно прибавилось. По сути, мы бойню с бодаком только благодаря ей и вывезли. Вернее, довольно легко отделались. Но вот это её «мой милый»… как будто она и вправду с ним говорит. Или он с ней. Не принципиально. И как изменился её голос, когда она выкрикивала заклятия. Это что вообще? Там что, демон какой-нибудь сидит? Надеюсь, она знает, что делает. Не хватало нам только одержимой альвы в спутниках. Здесь мысль прервалась.

Шайя вдруг громко взвизгнула, мотанула всеми конечностями и открыла глаза.

– Ну отлично, – сказал я. – Я уже волноваться начал. Мы тебе банку зелья скормили, а ты всё никак не очнёшься. Как ты?

Ликанка уселась, отпихнув в сторону пускающую на неё слюни Шерочку, покрутила головой. Провела руками по рёбрам, будто пересчитывая их, и наконец соизволила ответить:

– Жр-рать хочу. Звер-рски. Чувствую, что целого лося могу съесть!

Я расслабился. Моя девочка. Раз просит жрать, значит, всё нормально. Этот момент мы предусмотрели. Я ещё помнил рекомендации доктора Рио с Ярмарки и огромной бадьёй мяса озаботился заранее.

– Уже ночь? Сколько я валялась, как беспомощный щенок?

– Часов шесть-семь. Тебя эта тварь насквозь пробила. Вот твоя порция, угощайся.

Здесь наша беседа прервалась по естественным причинам. Я смотрел, как ликанка в брызгах жира и облаке летящих во все стороны ошмётков уничтожает примерно три килограмма мяса. И умилялся. Кушай, моя девонька. Вон какой хороший аппетит у неё. Боюсь признаться даже себе, но к нашей мохнатой шаманке я привязался. Она, несмотря на усы, лапы и уши, а также повышенную волосатость, была человечней многих знакомых мне людей. И, кроме того, вызывала у меня доверие. Даже от Шора я… не ждал подвоха, но до конца не верил, что он за достаточно небольшие деньги потащился с едва знакомым мужиком на край Зыби по позыву бродяжьей души. Подозревал я у него какой-то скрытый мотив. А вот мотивы Шайи были прозрачны, как слеза младенца.

Насытившись, Шайя обернула ко мне перепачканное жиром лицо и внезапно заявила:

– У тебя кончился эликсир-р ведьмы. Что будешь делать дальше, Илья? Пр-роблема не исчезла, как добыча у плохого охотника.

Я пожал плечами. Понятно, на что она намекала. На их методику контроля зверя, о которой она мне как-то рассказывала. Мне не очень-то хотелось начинать изучать все эти шаманские практики. В конце концов, эликсир проще и надёжнее. Пока что сбоев не было. Я уже открыл рот, чтобы перевести разговор на другую тему, как Шайя заговорила сама.

– Ну конечно. Эликсир-р п-роще. Надёжнее. Капнул капельку – и снял пр-роблему. Зачем учиться у дикой ликанки, всякой ер-рунде, когда можно просто глотнуть капельку?

Стало неприятно. Она об этом как о наркомании какой-то говорила. А никакого привыкания к зелью у меня не было.

– Но вот о чём подумай, Илья, – продолжила ликанка. – Эликсир-р хорош. Спор-ру нет. Но что будет, если его не окажется под р-рукой в нужный момент? Если он кончится, а до стар-рой Р-рады дни пути? Если его укр-радут? Это внешнее. Конр-ролировать себя нужно, даже если нет доступа к зелью!

А-а-а. Со всех сторон права. Вот только где время взять? Я и так в промежутках между уничтожением монстров и тасканием камней тренируюсь с Шором и учу язык с Планше. Так, Николаич. Ну-ка взял себя в руки и перестал придумывать отговорки. Шайя права? Права. Получится использовать её метод или не получится – вопрос третий. Попробовать надо. Если получится – одна польза от этого. Нет – так нет.

– Ты достучалась до моего сердца, малая. Давай займёмся твоей ликанской вуду со зверем. Обещаю слушаться тебя как тренера, то есть свято. Давай только не сегодня? Спать уже пора.

– Завтр-ра тоже найдутся ср-рочные дела, Илья. – Она села и безразлично уставилась в прогоревшие угли костра.

– То есть… ну ты же только в себя пришла… и поздно… Нет, если ты готова, давай начнём, – наконец перестал я бормотать всякую фигню.

– Хор-рошо. Тем более для пер-рвого раза ничего особенного делать и не потр-ребуется. Моя душа р-ранена. Так что на многое, пока не восстановлюсь, не р-рассчитывай, – она внезапно душераздирающе зевнула, а затем продолжила: – Внутр-ри нас всех живёт звер-рь. Он нер-разумен, жаден. Пр-рорывист. Он отр-ражение твоего «хочу». И ошейником для него обычно служит «надо», идущее от р-разума. Но постоянно дер-ржать часть себя в ошейнике нельзя. Звер-рь найдёт слабину и пор-рвёт поводок рано или поздно. Ликаны, с которыми пр-роисходит подобное, ничем не отличаются от животных. И как с животными с ними и надлежит поступать. Чтобы использовать не только ошейник, нужно сделать со своим звер-рем тр-ри вещи: познать. Полюбить. И стать с ним одним целым. Некотор-рые стар-рейшины считают, что втор-рое не обязательно. Но меня учили так, Илья.

Я хотел сказать, что поселившаяся внутри меня пустота – пришелец извне, а вовсе не моё отражение. Своего-то внутреннего зверя я на поводок посадил довольно давно. Но решил не прерывать. Интересная философия у ликанов.

По словам Шайи, первый этап – самый трудный. Необходимо ощутить зверя в себе. Понять, что он и кто он. Познать его границы, стремления и желания. Чего он чаще всего хочет? От чего получает удовольствие? Чего боится? На практике использовалась система, напоминающая наши медитации, но обязательно под наблюдением наставника на первых порах. Также, по её словам, сильно помогала визуализация и фиксация этого опыта внутренних исканий в конкретных образах. Начальное упражнение, которое она мне предложила, называлось «слушай себя, а не шорох листьев». Задача – ощутить настроение внутреннего зверя. Уловить отголоски его желаний. Нащупать контур, так сказать. Помимо мутной ликанской философии она предложила совершенно конкретные упражнения, которые выглядели отчасти знакомо. По окончании лекции она предложила мне попробовать самое первое – ненадолго погрузиться в транс. Попробовать поймать хотя бы отголоски того, что делит со мной одно тело.

Я попытался расслабиться. Отдалиться от внешнего. Ага, как же.

Угольки потрескивают. Листья шуршат. Вода капает. Где-то далеко кто-то воет и визжит. Шор храпит! Бандосы наши тоже. Ночь черна и полна звуков! Шайя вплела в это ночное либретто тихое подвывание-порыкивание. Ну зашибись просто!

Постепенно ночные звуки отдалились, стали неважны. Даже «народные ликанские песни» создавали что-то вроде глухого фона. Но когда я перестал вслушиваться в ночь и начал погружаться в себя, голову внезапно заполнили разные думки. Вот этот посох, например… ружья – это отлично… фигли Шор с нами делает… нет, я не наркоман, нормальный я… дурацкие ликаны с их дурацкими «красивыми народными обычаями»… нет, ружья не отдам. Завтра надо будет стрельнуть в что-нибудь живое. Вот зеки есть – ладно, в них пока не будем. И всё же дурацкий магазин. Почему не сделать съёмный?..

Мысли неслись нескончаемым потоком, звуки стихли уже совершенно. Бороться с этим никак не получалось. Как только я пытался «очистить разум», я начинал слышать звуки. Как только проваливался в подобие транса, мозг без моего участия начинал свой чес по текущей проблематике.

В конце концов я тупо заснул сидя. И, уже погружаясь в сон, на грани того состояния, когда мысли тормозят, а глаза не открываются, но ты ещё осознаёшь себя, я вдруг на миг увидел.

Чёрный кокон, покрытый шевелящимися складками. Кокон, окутанный светящимися нитями, складывающимися в дивной красоты узор…

– Илья! Илья!

– А? Что? – я вздрогнул и рухнул на спину.

Попытался вскочить, запутался в чём-то мягком и снова плюхнулся на задницу.

– Ты отключился, – мутное пятно в темноте напротив меня – лицо Шайи. – Ложись спать нор-рмально. Мы с Шер-рочкой покараулим.

– Я видел… видел что-то. Или мне приснилось…

– Скор-рее всего пр-риснилось, Илья. Так быстро контакт обычно не устанавливают. Даже если не пр-риснилось – на сегодня хватит.

– Ты права, малая. Я на боковую.

Я устроился на спальном мешке и отрубился практически мгновенно, провалившись в чёрную муть, из которой на меня таращились подгнившие глаза. Кажется, во сне я укоризненно выговаривал бодаку: «Чего пялишься? А если мне в сортир приспичит, что тоже глазеть будешь? Ну ты покемон! Ты хоть мальчик или девочка?»

Дичь, короче, полная, а не сон, ипатий коловрат.

* * *

Утро выдалось отвратительное. На развалины пал утренний туман. Шея затекла. Голова была забита ватой, которую кто-то пропитал настойкой опиума. Я никогда не испытывал похмелья, но, кажется, ощущение то самое. Судя по описаниям.

Я с огромным трудом выгнал себя из теплого спальника в серую рассветную морось. На разминку.

Чем хороша разминка – всё плохое настроение, лень и муть в голове уходят, стоит тебе хорошенько разогреться. Я добавил к комплексу «бой с тенью» новые приёмы, на этот раз с оружием. Из тех, что мне показывал Шор.

Левое плечо так до конца и не восстановилось. Рука плохо слушалась и периодически простреливала болью.

Затем ко мне присоединился Шор со своими бесячими «убил». Я, кстати, заметил, что дракс вообще никогда не разминался. Не знаю, в чём дело, но у него, такое впечатление, мышцы вообще никогда не затекали. А связки не дубели. Рептилоид гадский, фигли!

До назначенной встречи с «революционерами» оставалось два дня. Я решил провести их с пользой, то есть продолжить исследования пирамиды. Однако с утра меня озадачил Ингвар:

– Пирамида твоя никуда не убежит, паря. Но ты собрал охотничью команду. Не бригаду археолухов. Команда должна приносить деньги. Тебе, говорил, нужна гора золота? Надо бы начать её собирать. Не каждый день к тебе альфа будет забегать и убиваться о тебя.

– Оно конечно…

– Смотри. На пирамиде нужен по сути Проф, трио клоунов этих и охранник. Шайя вполне может для этого дела Шерочку выделить. Зверюга к Профу хорошо относится, ну а зеков, как членов стаи, не воспринимает. Если тебе всё равно – останутся они или свалят подальше, её будет достаточно, чтобы эти утырки Профа не обидели. А нам стоит сходить исследовать соседнюю Зыбь. Может, повезёт – ресурсы какие найдём. Новых животных. Исследовать обитателей тамошних и чем полезны будут. Соседний с нами новый сектор от поселения самый дальний. Так что там никого по идее ещё быть не должно. Можно снять сливки. Но решать, конечно, тебе.

Мне очень не хотелось заниматься охотой. Ну не особо мне нравится зверюшек мочить и в требухе ковыряться. Но, с другой стороны, старик прав. Носить камни – не самое эффективное использование моей тушки. А больше ничем по сути на зиккурате я не занимаюсь и помочь не могу. И деньги нужны. Так что пойдём на охоту – фигли делать.

– Согласен с тобой, Ингвар. Шайя, как тебе идея дать Профу в сопровождение Шерочку?

– Можно, Илья. Заодно я буду знать, всё ли в пор-рядке на этих р-раскопках. На большом р-расстоянии я чувствую только эмоции Шер-рочки, но и то отлично. А к Профу Шер-рочка действительно нер-ровно дышит.

– Ну и прекрасно. А ещё с Профом прогуляется Айвена. Ты давно обещала с камнями там поговорить, штукатурки поесть… дурацкая шутка. Главная задача – найти вход внутрь зиккурата этого.

– Хорошо, Илия, схожу. Заодно присмотрю за Профом и рабами. Шерочка шерочкой, а пригляд разумного существа лишним не будет.

– Они не рабы. Недобровольные помощники. Но принадлежат они сами себе. Я просто как любой капиталист отчуждаю результаты их труда. Считаю их работниками на контракте. Они не выеживаются, а я не проламываю им череп. Выгодная сделка, с какой стороны ни посмотри. А ты не опасаешься с этой компанией куда-то идти?

– Поверь, Илия. Три простеца для меня не проблема. Да и подстрахуюсь я заранее. Пусть эти твои «наёмные служащие» боятся.

На том и порешили. На самом деле для меня решающим аргументом для внутреннего употребления стала возможность протестировать цвергские стволы на реальном противнике. Очень хотелось. Так что особо и уговаривать Ингвара мне не пришлось.

Шор, всячески «закатывая глаза» своей пленкой и слегка шипя на меня, всё же согласился взять вторую ружбайку. Собрав припасы на день и боеприпасы, мы выдвинулись навстречу приключениям.

Вёл нас, конечно, Ингвар, который и в стабе все пути-дорожки знает. И в новой Зыби он уже тоже побывал.

Переход между секторами – это, конечно, зрелище не для слабонервных. Вполне себе такое среднерусское редколесье, ну или что-то очень на него похожее, внезапно сменилось натуральными джунглями. Ну, как я их себе представляю. Ручей, обрезанный по границе сектора, уже прокладывает себе новое русло. Но переход одного биома – кажется, так по-умному эта штука называется – в другой неестественно резкий. Ингвар говорил, что границы сглаживаются, биомы взаимно проникают друг в друга, сплавляются в единую экосистему, пока Дрейф не разлучит их.

– Не люблю заросли, – прошипел Шор. – Здесь может кто угодно обитать. И не видно ни черта. Отличное место для засады.

– Не боись. У нас вон целая ликанка есть и Морт в качестве разведки. Лес же, Шайя, твой дом родной?

– Ты не понимаешь. Лес, выр-ращенный ликанами – Пуща, и дикий лес – очень разные вещи. Но р-разведку я на себя возьму. Вот напр-ример прямо сейчас нам всем стоит пр-риготовиться к др-раке.

После ее слов только глухой бы не услышал треска ломаемых кустов. Кто-то ломился через заросли в наше направлении. И этому кому-то было наплевать на такие условности, как засада.

Глава 18
Охота

– Что там? – Ингвар внимательно всматривался в заросли.

– Что-то массивное. Тяжёлое. Скор-ро вы его услышите. Бежит пр-рямо к нам.

– Так, – Ингвар взял командование на себя. – Рассредоточились. Попробуем встретить на более-менее открытом месте. Шайя, скройся с глаз – ты вообще не воин передней линии.

Он метнул взгляд влево-вправо.

– Илья, помоги. Защелкни крепление у корня вон того дерева.

Охотник бросил мне конец тонкого металлического троса, на конце которого находился довольно массивный аналог монтажного хомута с винтом. Я принялся закреплять его на указанном Ингваром дереве. Он же, растянув трос, зацепил таким же хомутом второе дерево. Получилась такая нормальная растяжка. Наши партизаны так во время Великой Отечественной немецких мотоциклистов ловили. Правда, мы натянули трос довольно низко. Только я подумал, что металлическая конструкция не сильно прочная, как увидел вьющиеся по «хомуту» руны. Ну, конечно! Куда без них-то. Здесь, блин, всё на магии работает. Она им заменяет сопромат с инженерией. Хотя те же драксы – просто образец цивилизации высоких технологий. Но всё равно были вынуждены адаптироваться. Ладно, надо посмотреть, что там за гости такие.

В ловце, куда транслировал изображение Морт, было видно только качающиеся верхушки деревьев. Ниже он опускаться не рисковал. Выглядело красиво, будто волна шла по зелёному морю джунглей. Но ничего не понятно. Кроме того, что к нам бежало что-то немаленькое. Треск ветвей даже я уже услышал в своём шлеме. Я с сомнением посмотрел на трос.

– Занимаем позиции за ловушкой, – Ингвар выглядел довольно уверенным в себе. – Ну и дальше действуем по обстановке. Но общая схема такая: я заманиваю, вы атакуете с флангов. Раздёргиваем внимание твари, как собаки, которые на медведя бросаются. Бьём по суставам, лишаем подвижности. Все приготовились!

В этот раз помимо лука он взял с собой какую-то жуткую помесь пожарного багра, копья и кочерги. Вундерваффе около двух с половиной метров длиной, может, чуть меньше. Видел что-то похожее на картинках про наше средневековое оружие – типа алебарда такая.

Я взял ружьё. Шор, поколебавшись, – тоже. Выщелкав патроны, я зарядил тот, который с надпиленным кончиком. Посмотрим, как оно. Мы с Шором отошли метров на двадцать от примитивной ловушки, устроенной Ингваром, и приготовились.

Я последний раз глянул в ловец. Наш гость уже совсем близко.

Шумный бег туши сопровождался треском лопающихся лиан и сокрушаемого подлеска. Несмотря на то, что мы зверюгу прекрасно слышали, появилась она из чащи внезапно. Здоровенная серая туша, метра два в холке, проломила зелёную стену густой поросли. Мощные ноги несли её вперёд. Даже я ощутил дрожь земли. И, наверное, чувство, которое испытывали пехотинцы перед лицом атакующей их тяжёлой кавалерии. Чем-то эта туша была похожа на земного носорога. Из конца морды твари рос костяной нарост, широкий и расходящийся на конце «грибком». Этот «рог» был обмотан кусками лиан. Неслась тварь довольно быстро, а вырвавшись на свободное пространство, ускорилась.

Ингвар издал странный звук, что-то среднее между свистом и визгом задавленной трактором свиньи.

Тварь слегка поменяла траекторию, наклонив голову, так что плоская сторона рога оказалась прямо напротив Ингвара.

Я, не мешкая, выстрелил.

Тварь словила пулю в свой «рог». Массивную башку ощутимо мотнуло, но это был весь видимый эффект от моего выстрела.

А потом «носорог» налетел на трос. Тот был натянут низко, поэтому массивная морда прошла над ловушкой. Раздался звон, как будто лопнула струна, деревья, державшие ловушку, затрещали, одно из них с треском рухнуло на землю. Но и «носорог» сбился с шага и полетел мордой в землю, проехавшись по земле ещё метров шесть. За собой он оставил нехилую такую канаву в дёрне. Из разрезанной передней ноги хлестанула кровь.

«Как-то всё легко», – мелькнуло в голове, когда я прислонил ружьё к дереву и перехватил молот. На всякий случай я активировал баклер. «Интересно, почему Шор не выстрелил?»

А! Понятно почему. Просто он опытней меня!

Из чащи бесшумно прыгнул тот, от кого убегал наш «носорог».

Хищник был не таким крупным, но всё тело просто кричало о солидной мощи. Читал я, что тигр, например, ударом лапы может свернуть шею буйволу. Так вот. Второе существо выглядело так, что ударом мускулистой лапы могло бы свернуть шею этому самому «носорогу».

Метра полтора в холке, короткое мощное тело, покрытое серо-рыжей шерстью. Морда напоминала бультерьера, только раза в три больше. Треугольная, щерящаяся острыми акульими зубами. Круглые уши прижаты к голове. Короткий хвост яростно хлещет по бокам. Жёлтые, обломанные когти сантиметров по десять-пятнадцать. Зверь выскользнул из чащи, приостановился, прижался к земле, водя мордой из стороны в сторону.

В этот момент прозвучал выстрел Шора.

Ингвар рубанул своей бамбулой по шее пытающегося подняться «носорога».

Я уже держал в руках молот, поэтому решил не менять выбранную стратегию и бросился к месту схватки. Адреналин шарашил по венам, сердце колотилось как бешеное.

Бультерьер-переросток, получив пулю в грудь, взвизгнул, подпрыгнул с места метра на четыре и бросился на Шора. Ну, за дракса я вообще не переживал.

Я добежал до серой туши как раз, в тот момент, когда Ингвар ударил «носорога» по шее в третий раз, увеличив и так глубокую рану на шее. Решив не мудрствовать лукаво, я просто херакнул со всей дури «носорога» в область уха клевцом. Раздался специфический хруст ломаемой кости, и клевец ушёл в череп на всю длину.

– Нихрена себе! – воскликнул Ингвар, отскакивая немного в сторону.

Носорог мелко задрожал и издох. Молот, как обычно, застрял. Хорошее оружие, эффективное. Но есть нюансы, как в том анекдоте.

Шор с присоединившейся к нему Шайей практически одновременно с нами добили своего хищника.

– Ну, это было не так и сложно, – заметил я.

– Рано расслабился, паря, влево посмотри, – сказал Ингвар, разворачивая лезвие своего багра в сторону новой опасности. – Качни молот, потом вынимай, а то полчерепа сейчас оторвёшь.

Из чащи, также бесшумно, как предыдущий хищник, появился второй. Чуть ниже и… изящней что ли? Парой, значит, охотились. А то и вовсе стаей.

Я вырвал молот из черепа «носорога» и попятился к дереву, к которому прислонил своё ружьё. Нет, всё же у человека нашей цивилизации тяга к огнестрелу неистребима.

Тварь коротко проскулила и метнулась обратно в чащу, проявив редкостное для местных животин благоразумие. При этом «бультерьер» слился с фоновыми джунглями раньше, чем достиг первых зарослей.

ГРИМХОЛЬТ

Ингвар выругался.

– Ушёл? – спросил я его. – Ты вообще знаешь, что это за покемоны?

– Да, распространённые животины, паря. Злые, умные. И очень мстительные. Жаль, вы с Шором её не подранили. Теперь жизни она нам не даст. Впрямую не нападёт, но будет подгадывать момент, чтобы броситься со спины или когда кто-нибудь из нас останется один.

– Её? А вот это вот как – она прям оптический обман зрения организовала?

– Она, она. Мы её самца ухайдакали. Теперь реально будет нас выслеживать. А исчезновение – это способность «камуфляжа». Очень неприятная. Пока она эту способность использует, на неё можно наступить и только после этого заметить. Интересно, Морт её будет видеть под способностью? Морт?

– Ну, как бы, это, гля ты чо, – ксар опустился пониже. – Могу, скорее всего, если тепловидение включу. Но эт не зрелищный режим, летать-показывать, Ингвар.

– Нам бы целыми уйти, паря, клюнь меня баклан. Ты давай клоунаду свою заканчивай!

– Клоунаду, гля чо! Это моя жизнь, понял, старик! Ты, чель, за меня зарабатывать будешь? Ладно, ладно, нету её рядом.

– Я в принципе учую, если она совсем близко подбер-рется, – заявила Шайя, подойдя к нашей тёплой компании. – Запах у гримхольта характерный.

Это, наверное, так эта милая собачка-переросток называется.

– Надо разделать туши и уходить. В джунгли соваться, когда там прячется грим, я вообще не советую, – Ингвар дёрнул себя за бороду. – Это очень опасная тварь, к тому же крепкая на рану. Я удивлён, что вы так легко его завалили.

– На самом деле её убила пуля, – Шор подошёл к нам, таща тушу гримхольта за заднюю лапу. – Просто тварюга не сразу это осознала. Рана получилась смертельная. Хорошее оружие, Илья. Я бы пока оставил его себе.

– Не вопрос, конечно. Ты какой пулей стрелял?

– Ну, так же как и ты. Вторым номером, – вторым номером мы назвали подпиленные боеприпасы. – Грудь ему разворотило знатно.

На самом деле на туше живого места не было. Шор несколько раз приласкал скотину мечом, а Шайя насадила её на копьё. Плюс имелось действительно солидное пулевое отверстие в мощной груди.

– А это что за пассажир? – я кивнул, ткнув рукоятью молота в тушу «носорога».

– Молодой элас. Эти две тварюги отбили его от стада, напугали и погнали. Ждали, когда выдохнется.

– Стада, – я немного беспокойно взглянул на зелёную стену напротив нас. – То есть сюда могут папа с мамой заявиться? Если этот молодой, то как же старые выглядят?

– Взрослая особь достигает почти вдвое больших размеров, – спокойно ответил Ингвар. – Но они не придут. Гримов боятся даже взрослые эласы. А здесь всё ими провоняло, наверняка.

Шайя чихнула и кивнула головой.

– Вообще нам с кластером повезло. Это знакомый и понятный мне биом. Сюрпризов, скорее всего, не будет. Эласы – ценная добыча. Рог, шкура, кости. У них часто встречаются аскоры. Если бы не сбежавший грим, всё вообще было бы чудесно. Кстати, ты, паря, спрашивал о тягловых животных для торговцев. Вот молодые эласы вполне подойдут. Поймать их сложно, потому что своё плохое зрение они компенсируют чудовищной силой и весом. Но с нами шаман. Если изловим, приручить будет делом времени, верно я говорю, девка?

– Да. Твар-ри сильные. В качестве тягловой силы вполне сгодятся. Пр-риручить я смогу. Осталось только их наловить. Мы что, пр-равда не пойдём в лес? Из-за грима? Он не показался мне очень опасным.

– Ты видела скорость, с которой эта тварюга перемещается. Кусаются они очень больно. Тебя, например, пополам перекусят, девка, или башку скрутят – глазом моргнуть не успеешь.

– Ерунда. Мы с Шор-ром легко спр-равились!

– Так. Конец дискуссии! – вмешался я. – Разделываем зверюшек.

Сам я пошёл осматривать рог «носорога». Ну что сказать. Сопромат вышел из чата. Нет, я безусловно сколол часть «рога». И это всё, чего я добился. Пуля попала в «рог» прямо напротив низкого покатого лба. Но не пробила не такую уж и мощную на вид кость. Трещина, скол, чёрное пятно. С рога стесало кожу, которой он был покрыт. И всё. Предполагаю, в лоб эту животину кроме катапульты чем-то атаковать бессмысленно.

Начался самый неприятный и нудный этап – разделка добычи. Слышал, что некоторые охотники очень любят этот процесс как неотъемлемую часть охоты. Я же относился к тем, кто терпеть не мог разведённую при этом грязь и сопровождающий разделку отвратительный запах требухи. Однако позволить себе занять командное кресло и покрикивать на остальных, как это делал Морт, я не мог. Ну, у Морта хотя бы лапки, вернее их отсутствие.

Я считаю: если ты примеряешь на себя роль лидера в небольшом коллективе, в неприятной части его жизнедеятельности ты тоже должен принимать участие. Камни таскать. Туши разделывать. Потому что когда ты лидер всего лишь шести… существ, вся твоя «руководящая и направляющая» заключается в том, чтобы в нужный момент сказать «погнали» или «харэ». Короче, рано мне корону надевать и белые перчатки.

Результаты охоты в целом радовали. Два аскора – с каждой тушки по одному. Какие-то внутренности, которые упаковал в специальные ящички Ингвар. И много кости. Прямо так много, что пришлось делать для них волокушу. Когда мы закончили с разделкой, солнце было ещё высоко, и неграм следовало ещё поработать. Снова завязалась дискуссия о продолжении охоты. Ингвар настаивал, что грим обязательно нападёт и риск, что кого-то из нас ранят, слишком велик. При этом он просто предложил устроить засаду возле убитых нами тварей и посмотреть, кто придёт на такую кучу мяса. Поскольку он примерно знал, чего ожидать от этого биома, я, естественно, спросил: а придёт ли кто-то достаточно ценный, или мы просто как дураки будем местных падальщиков отстреливать. Ингвар признал, что версия с малоценными падальщиками более вероятна.

Подведя итог, я просто предложил пройти вдоль новой Зыби, поискать место, в котором заросли не такие густые. И вообще изучить периметр. «Зафиксировать его», так сказать.

Мы двинулись влево по границе биомов, примерно в ста метрах от зарослей, состоящих из густого кустарника, деревьев с раскидистыми лиственными кронами и лиан. Спустя примерно два часа такой ходьбы мы вышли на новую границу. Здесь джунгли резко обрывались, а наше редколесье плавно переходило в холмистую равнину, покрытую высокой травой.

– Я так понимаю, здесь третий биом, – спросил я старожилов.

– Причём старый, – подтвердил Ингвар. – Я знаю эту степь, паря. Ничего интересного в ней нет. Серьёзных или ценных монстров давно убили и разделали. Ты заметил, что особых просветов в джунглях, пока мы шли, не нашлось?

– Я видел что-то вроде верхушки скалы за деревьями, – заметил я. – Можем к ней пойти – хоть какой-то ориентир. Чем дорогу прорубать – у нас есть. Заблудиться не получится. Ты думаешь, эта самка всё ещё здесь?

– Десять шансов из десяти. Ты чем слушал, паря, когда я говорил, что они до хрена мстительные? Думаешь, я просто так языком молол? Она нас будет преследовать, пока мы её не грохнем. Вот и весь сказ тебе, забодай меня олень.