Текст книги "Охотник (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Тьма за его спиной ожила.

Удар!

Здоровенного мужика снесло с ног, раздалось глухое рычание.

Возня, звон. Там Машка, мужик не жилец.

Четвёртый, уже понимая, что происходит какая-то нездоровая ерунда, завопил:

– Тревога! Тревога, мать ва… хрраррр…

И завалился на спину. Минус четыре. Внутри фургонов началось какое-то шевеление. Скрип, скрежет, звон. Мы и не рассчитывали, что Шайя проделает всё совершенно беззвучно.

Шайя, пока наёмники раскачивались, должна была свалить подальше вместе с питомцами.

Дальнейшее меня немного ошарашило. Мы полагали, что наёмники будут выскакивать в двери, мешая друг другу и давая нам время прицелиться. Мы недооценили этих парней.

Стены фургонов с грохотом упали на землю рыночной площади. И наёмники хлынули потоком в нашем направлении.

Айвена, которая последние секунды что-то бормотала, выкрикнула: «Люс!» – и над фургонами повисло маленькое солнце. Мы оставались в тени, а противники оказались ярко освещены. И совсем немного, но замешкались от внезапной иллюминации.

Бац! Бац!

Мы с Шором выстрелили практически одновременно. Я красным патроном, он надрезанной пулей.

На груди крупного мужика, одетого в добротные доспехи, расцвёл огненный цветок. Он заорал благим матом и покатился кубарем.

Второго, в которого попал Шор, снесло с ног и впечатало в борт фургона.

Защёлкали тетивы арбалетов. Наверное, в кого-то наши стрелки попадали.

Но наёмники, несмотря на потери, неслись вперёд стальной волной.

Я сделал оставшиеся четыре выстрела. Кажется, попал всеми, но уже не успевал отслеживать результат. Просто быстро отстрелялся куда-то в ростовые силуэты. Полуавтоматика, даже такая топорная, рулит!

Лязгающая железом и истошно орущая толпа врагов были уже в нескольких метрах от наших хлипких импровизированных заграждений.

Пришла пора перейти в рукопашную.

Я раскрыл баклер и подхватил с темляка Погибель. Вспомнилось откуда-то: «На погибель ссукинсынам!» С этим воплем я и прыгнул вперёд, тупо сбивая с ног первого противника.

Второму я от души прописал Погибелью по кумполу.

На рефлексах отбил удар сбоку баклером, отхватил увесистую плюху в бочину.

Впрочем, моего обидчика тут же располосовал выскочивший сбоку Шор.

В начавшейся свалке было не до уроков дракса и не до фехтования. Я, яростно рыча, наносил и получал удары, которые сыпались на меня, казалось, со всех сторон. Слишком много наёмников до нас добежало. Я полностью потерял из вида союзников и перестал контролировать ситуацию. Оставалось надеяться на крепость доспехов и рассчитывать на убойность собственных ударов.

Свет над фургонами мигнул и погас.

Вокруг слышались маты, предсмертные хрипы, звон стали о сталь.

Пахло убоиной и дерьмом.

Я лупил врагов булавой, расчищая пространство вокруг себя. С моим весом, и силой второго удара чаще всего не требовалось, я почти каждой атакой выводил кого-то из строя.

Очередной удар откуда-то сбоку сдвинул шлем, частично перекрыв мне обзор. Я ответил с разворота почти вслепую. Попал, но сам не удержался на ногах, споткнувшись о чье-то тело, рухнул под ноги сражающимся.

Глава 25
Ритуал

Мне наступили на руку.

Затем по спине прилетел тяжёлый удар.

Следующий – ногой по голове! Ремешок шлема лопнул.

Я наконец изловчился, откатился немного в сторону, вскочил, стряхивая дурацкий шлем и дико озираясь.

Кому вломить? Где цели?

А всё закончилось. На земле вповалку лежали тела. Кровь в ночном зрении – чёрная на чёрном, пятнала камни и доспехи. Кто-то ещё шевелился и стонал, кто-то ругался.

Неподалёку от меня, на коленях, закинув руки за голову, стояло пятеро наёмников, на которых направили пики охранники Зигмунта.

Адреналин всё ещё бил по всем органам чувств, требовал выхода. Стучал молотками в виски. Я с усилием опустил Погибель и сложил баклер. Бегло осмотрел себя. Куча вмятин на пластинах. На боку болтается кусок брони, срезанный подчистую. Стою вроде ровно, значит, позвоночник цел. Кажется, доспехи спасли.

Спасибо Шору ещё раз за совет. С прежней амуницией я был бы серьёзно ранен, как минимум.

– Команда, перекличка, – хрипло просипел я. – Кто ранен?

Ничего себе, я успел за пару минут боя себе голос сорвать.

– Жива, не ранена, Илия, – Айвена.

– Всё хор-рошо. Несколько цар-рапин. Звер-рье тоже цело, шкур-ра зарастёт, – рыкнула Шайя.

– Статус норма, – слева возник Шор. – Мы потеряли троих. Один убит, двое ранены. Скорее всего выживут. Ребята из команды Красавчика очень помогли.

– Свою жопу спасаем, ящерица, – у говорящего отсутствовало левое ухо и почти половина лица.

Наверное, это и есть Красавчик. Откуда он появился? Я не заметил.

– Значит так. Зигмунт, – я обратился к главе «нашего» каравана, напялившего на пузо кольчугу и вооружённого алебардой. – Сдавшихся и раненых наёмников раздеть, упаковать так, чтобы шевельнуться не могли. И приставить пару парней. Если придут их отбивать, просто добейте их. Нам не нужны в тылу неожиданности. Как закончите здесь, бегите к воротам.

– Хорошо, Муромец. Сделаем, – он, слегка прихрамывая, отправился к своим.

– Красавчик. Спасибо за помощь. Ходу к воротам. Вторая команда подойдёт?

– Должны. Наше подворье просто рядышком, они подалее живут. Ксар ваш у них был, вроде они обещались прийти.

– Хорошо. Двигаем к воротам. Мы здесь нашумели на весь посёлок. Сейчас полезут, думаю.

* * *

Мы почти успели. Когда мы добежали до ворот, их уже открывали. Не калитку, а именно здоровенную секцию, которая медленно поднималась вверх.

Мы с Шором синхронно припали на колено и открыли огонь по людям, пытающимся подлезть под ещё не до конца открытые створки. Остальные тоже разрядили всё, что было в руках. Послышались вопли, полные негодования и боли. Парень, крутивший механизм, упал с болтом в спине, задев рычаг стопора. Ворота застряли в метре-полутора над землёй.

Выстрел. Выстрел. Выстрел.

Каждое попадание швыряло на землю очередного искателя наживы. Что в этих пушках было хорошо – почти нет отдачи, и они не глушили тебя каждым выстрелом. А убойность на таком расстоянии была весьма эффективной. При испытаниях обычный пехотный щит и стоящий за ним нагрудник пробило насквозь. Попадал я, разумеется, не всегда. Из пяти выстрелов – трижды. Шор, кажется, был поэффективнее. В результате стрельбы нашей команды прямо под воротами нарос небольшой бруствер из тел.

Наших гостей это не остановило. Они лезли из-под ворот как тараканы на хлебные крошки.

Арбалетная стрела со звоном прочертила борозду по моему нагруднику.

Отложив штуцер, я бросился вперёд, снося с ног сразу двоих мужиков, одетых в солидный такой доспех.

Словно груду кастрюль на землю уронил. Я не стал задерживаться. Добьют те, кто сзади.

Пачку трупов под воротами объяло зеленоватое свечение. И сразу же они зашевелились, хватая лезущих через них бывших соратников за доспехи, бороды и конечности.

Команды и боевые кличи сменились на вопли ужаса.

Я добежал до ворот, где вскоре началась очередная дикая свалка.

Нападающих снова было больше нас. Но мы были лучше вооружены и находились в более удобной позиции.

Я старался хреначить тех, кто лез в щель между телами и верхней створкой кромки, Шор рядом делал то же самое.

Маша с Шерой тоже резвились недалеко от нас, хватая агрессоров за незащищённые части тела и волоча по земле.

Шайя добивала.

Однако на всех нас не хватало, и противники постепенно просачивались, превращая оборону ворот в очередную дикую мясорубку.

Да сколько их там? Я врезал Погибелью по очередному щиту. Тот раскололся, противник взвыл, но всё же пырнул меня мечом, отлетая в сторону. Левую руку я ему, скорее всего, сломал.

Я видел своих лишь мельком, сосредоточившись на том, что передо мной. Возможно, бой в строю – совсем другое дело, но мы не могли организовать строй.

Вот Шайя втыкает кинжал под шлем массивному мужику и уклоняется от удара двуручного топора второго латника.

Шор, крутящийся волчком, отсекает руку какому-то коротышке.

Шерочка с Машерочкой рвут на части воина в кольчуге, когти грима вспарывают её как простую бумагу. Шерсть обоих питомцев слиплась от крови – своей или чужой, не разобрать.

Красавчик ловко крушит врагов здоровенной двуручной бамбулой, утыканной шипами.

Один из «наших» охотников отползает в сторону, зажимая рану на животе.

Двое зомби повалили и душат здоровяка с бородой, заплетённой косичками, тот хрипит, вырывается и пытается шинковать мертвецов засапожным ножом.

Я оказался окружён тремя вояками. Удар одного парировал баклером, сводя вниз, от ещё одного увернулся – помог «теневой плащ», меч прошёл ко мне впритирку. Под удар копья умудрился подставить навершие Погибели. Атаковать я не мог, удары сыпались с трёх сторон, не давая времени на ответку.

Меня теснили в сторону, однако из-под ворот новых врагов не появлялось.

Айвена чёрной тенью возникла за спиной воина с мечом, рубанула своим костяным клинком под колено и сразу отскочила в сторону.

Я воспользовался крошечной паузой, шагнул вперёд и врезал рукояткой Погибели второму бойцу под шлем, опрокидывая его навзничь.

Копейщик попытался отогнать альву от упавшего товарища. Это была ошибка. Не стоило ему отвлекаться от меня.

Не останавливаясь, я сделал ещё один шаг вперёд и пробил ему боковой – в корпус.

Копьё, древком которого он парировал удар, с треском переломилось. Следом раздалось БАММ по доспеху, и сухо хрустнули рёбра.

Копейщик рухнул на землю, и я, пользуясь тем, что меня никто больше не атакует, наступил ему на грудь и нанёс добивающий удар в голову.

В тот же момент створка ворот вздрогнула и рухнула вниз, давя барахтающихся на земле зомби и круша мёртвые тела и раненых.

Тяжёлый чавкающий удар поставил точку в этом бою.

Я огляделся и согнулся от острой боли в боку. Достали всё-таки. Тот мужик, что пырнул меня мечом, попал прямо в дыру в броне, оставшуюся от предыдущей драки. Вроде голова не кружится, ноги держат. Так, нужна передышка.

Впрочем, ранены были все, кроме Айвены, которая влезла в рукопашную в последний момент. Очень вовремя, надо сказать. И двигалась она как опытный фехтовальщик. И вообще молодец.

– Ребята, перевязываемся. Пять минут передышки. Красавчик, твои все живы?

– Верен болт в лёгкое словил. Отмучился, – стряхивая кровавые ошмётки со своего чудовищного оружия, прогудел Красавчик. – Остальные выживут.

Оказывается, пока мы дрались, всё же подтянулись ребята Кривого Петро, который для разнообразия действительно был одноглазым. Они и обеспечили нам решающее преимущество. Ворота закрыл один из его людей.

Сейчас у ворот с нашей стороны собралось примерно пятнадцать боеспособных ещё человек.

Моя команда на ногах – это уже плюс.

Из центра поселения стал слышен шум. Крики, выстрелы. Над домами взметнулось зарево пожара. Перед тем, как идти туда, нужно хоть как-то привести себя в порядок.

Шор подошёл ко мне, тяжело дыша, окинул критическим взглядом залитый кровью бок и принялся молча расстёгивать мои доспехи. Капюшон на его голове ритмично пульсировал.

– Мне только повязку, Шор. Ещё ничего не кончено. Так, народ, охотники. Надо не пустить никого внутрь…

– Там осталось всего пятеро. Сбежали. Не думаю, что они вер-рнутся. Пар-ры, тр-ройки стр-релков должно хватить.

– Как наше зверье? – спросил я ликану.

Шор справился со шнуровкой, раздвинул доспехи и обнажил неприятно выглядящую небольшую рваную рану.

– Шер-рочка больше не боец. Маша цела. Что там у Ильи, Шор?

– Да ничего, сейчас залепим. Подставился, пусть терпит.

Шор провёл по ране салфеткой. Я стиснул зубы. Вместо салфетки в лапах ящера возник баллончик, из которого он распылил мне на бок какую-то мгновенно застывшую пену. Бок сразу стянуло, но боль отдалилась. Пена явно содержала анестезию.

Пока перевязывали и наспех латали раненых, заматывали посечённые доспехи подручными средствами и перевооружались, бойня в центре поселения набирала обороты. Что-то жарко полыхало недалеко от центральной площади, как бы не здание банка.

Из темноты к нам спикировал Морт.

– Короче, короче, гля. Жесть. Поток идёт! Ловцы цепляются. Зрелище – огонь, – возбуждённо затараторил он. – Эти свалили, которые за забором. У вас здесь тоже заваруха, я сморю, была, бить-убивать! Банк спалили нахрен, вааще. Там наши засели, ребята Медведя, ещё кто-то из местных и коротышки, гля. Их цвергским огнём закидали. Палить-поджигать. На площадь людей сгоняют с соседних домов, верхушку почти всю поубивали, кроме Рады и мага. Но мага-то убивать нельзя, так что он и не лезет, и к нему не лезут. А к Раде попробуй сунься. Пару бутылок кинули, так они не загорелись, гля чо. Один стрелу в глаз словил, видать, от Ингвара. Круто! А ещё…

– Тпрру! Тормози, ксар ретивый! Что там происходит? Кого куда сгоняют?

– Ритуал же, тупень! Щас храм расхерачат! И всё. Уплывёт твердь. Как не было Рубежного, итить-колотить, понял гля? Добромира они скрутили уже. Жреца на алтарь в его же храме – хрясь! Людей в жертву наприносят, херакс! Храму конец! А бандосы свалят с добром и тютю. Нет тверди – нет преступления, понял чо? Лютый прям гений, мудрить-придумывать!

– Шор. Переведи с ксарского на человеческий, будь другом. И не затягивай так доспех, ипатий!

– Поучи меня ещё из бластера стрелять, Илья. Как надо, так и затягиваю. Что касается этой мистики – судя по всему, Лютый собрался осквернить храм Владыки, чтобы скрыть следы нападения. Но я в этом всем не большой специалист. Мы, драксы, без Владык обходимся и без солнечных жрецов. Как вся эта духовная машинерия у дикарей работает, я в подробностях не знаю. Знаю, что работает не хуже научных принципов. Повернись, Илья, я наплечник закреплю.

* * *

Шайя ушла вперёд, выбирать нам место для наблюдения. Я бы, наверное, просто впёрся на площадь и всех отхреначил, но мои соратники убедили, что это плохая идея. Так что мы затаились недалеко от площади во дворе дома со сломанными воротами и ждали, когда вернётся наша ликана.

Когда Шор попытался посмотреть поток Морта, ловец выдал какую-то отсебятину. Мешанина мутных образов, причём не имеющая никакого отношения к событиям в Рубежном. Связаться с кем-либо вне посёлка тоже не удалось. Каким-то образом Поток на территории Рубежного был блокирован. Никто из команды, кроме Айвены, не знал, как такого добиться. А альва отделалась туманными намёками и ничего не значащими фразами про то, что «магия ещё не такое может». В общем, бандосы подготовились основательно. Даже странно немного: Лютый, конечно, не идиот, но и на Сенеку он не тянул. Непонятно, как он смог добиться такого эффекта? В то, что Поток «поломался» случайно, я не верил.

На соседних улицах бандиты продолжали громить дома, слышался шум и крики, но на площади царила неестественная тишина. Время тянулось мучительно. Я не люблю ждать. Но ребята были правы: там сейчас толпа гражданского населения. Если вломиться с ноги, может пострадать множество народа. Морт говорил, что на площадь сгоняли всех, в том числе детей. Так что действовать нужно предельно осторожно.

Наконец, чёрные тени в воротах шевельнулись, и появилась Шайя.

– Я нашла отличное место. Крыша дома выходит пр-рямо на площадь. Там, конечно, наблюдательный пост бандитов. Был. Сам дом пуст, жильцов увели. Можно попасть туда незаметно. Я пр-роведу.

Мы двинулись за Шайей. Чары альвы исправно действовали, укрывая нас от чужих взглядов. Впрочем, смотреть было некому. В эту ночь все были заняты другим шоу.

С крыши действительно открывался отличный обзор на происходящее на площади. Посередине высился Солнечный храм, все двери которого были закрыты. Людей приводили, надевали на шеи петли, продетые в длинную верёвку, и ставили на колени. Сейчас перед храмом собралось уже не меньше трёхсот человек, между которыми прогуливались немногочисленные «черепа». Многие жители были окровавлены или ранены. Но, если честно, я не очень понимал, как небольшой, по сути, кучке отморозков удаётся контролировать эту толпу. Большая часть жителей сидела по домам, я уверен, и тряслась, благодаря Владык, если беду пронесло мимо их дома. Эти люди не воины. Мастеровые, торговцы, приказчики… Но всё равно я не понимал, почему они так покорны. Впрочем, тех, кто хотел и мог сопротивляться, наверное, просто перебили поодиночке. Или спалили в банке, дымящиеся развалины которого полыхали недалеко, освещая улицу. Я решительно отогнал дурные мысли и сосредоточился на происходящем.

– Их здесь тр-ридцать пять, – тихо рыкнула Шайя. – Много. И они ср-реди мирных. Плохо дело.

После драки у ворот нас осталось двенадцать боеспособных бойцов. Почти все ранены, хотя бы легко. Расклад, конечно, так себе.

Прямо перед храмом на коленях стояли Тимофей, Добромир и ещё пара горожан. Видимо, те члены совета Рубежного, о которых я не успел узнать. Тимофей и жрец были изрядно избиты.

Лютый стоял перед Добромиром, широко расставив ноги, и что-то вещал. Рядом с ним находился здоровенный, косая сажень в плечах, мужчина и ещё один «череп» – крепкий старик с цепким взглядом. Этот всё время оглядывал толпу.

Здоровяк же по ходу беседы периодически отвешивал Добромиру затрещину. С каждым ударом по толпе на площади пробегал всё более недовольный ропот. Впрочем, дальше ропота дело пока не шло.

ПЕРЕД ХРАМОМ

Профа я среди пленных не наблюдал. Либо убили, либо именно он закрылся в храме.

– Шайя. Ты слышишь, что этот ублюдок говорит?

– Слышу, но не всё.

– Сейчас, Илия, – прошептала альва. – Сейчас будет звук. Десяток капель.

Она зашептала себе под нос. Раскрыла ладонь. На ней, трепеща крылышками, сидела пара мотыльков. Альва осторожно дунула на одного из них, и того понесло ветром в сторону башни.

Буквально через несколько секунд от второго мотылька донёсся обрывок фразы:

– … последний шанс, старик! Твоя упёртость начинает меня бесить. Открой двери!

Звук от мотылька шёл лёгкий, призрачный, но очень чёткий. Уверен, слышали его только мы. Фига себе прослушка!

– Будь проклят, Лютый. Поток…

– Поток не слышит, старик! Иначе я бы лежал кучкой пепла, а не ты стоял передо мной на коленях. Где? Упорствуешь? Что же, ты сам виноват. Винс, те двое. – Он ткнул пальцем в двух пожилого мужчину в ночной рубашке и молодую девушку, стоящих в первых рядах.

Немолодой бандит с цепким взглядом шагнул к ним и с равнодушием заправского мясника перерезал обоим горло. Над толпой вспорхнул сдавленный крик ужаса. Добромир поднял голову.

– Они ушли в Поток. Все там будем. В храм такой падали, как ты, дороги нет.

– А я не для тебя стараюсь, Добромир. Эй там! Я знаю, что ты всё видишь и слышишь! Откроешь сам или мне перерезать ещё пару глоток? Эти смерти будут на твоей совести!

Ропот на площади начал нарастать. Эти люди, хоть и были избиты и напуганы, но всё же жили в пограничье. Кажется, Лютый слегка передавил. В храме почти наверняка Проф. И я молю местных Владык, чтобы он не знал, как открыть двери. С этого интеллигента станется совершить такой бессмысленный поступок. Особенно если он не понимает, зачем Лютому доступ в храм.

В этот момент прямо перед Лютым воздух пошёл волнами, испустив облако дыма. И когда облако рассеялось, вместо него обнаружился Ананта, сидящий на подушках, с кальянным мундштуком в зубах.

– Я сломал печать двести капель назад, – зло сказал Добромир. – И ты являешься только сейчас, маг?

– Спасибо за то, что разрешил мне применять магию в Рубежном, – ответил Ананта, выпуская клуб дыма изо рта. – Этот договор меня сильно ограничивал. Я тебе искренне благодарен, клянусь бородой отца. Но, видишь ли… я не совсем на твоей стороне. Вернее, совсем не на твоей.

Глава 26
Бой с тенью

– Спасибо за то, что разрешил мне применять магию в Рубежном, – ответил Ананта, выпуская клуб дыма изо рта. – Этот договор меня сильно ограничивал. Я тебе искренне благодарен, клянусь бородой отца. Но, видишь ли… я не совсем на твоей стороне. Вернее, совсем не на твоей.

Он снова глубоко затянулся и выпустил дым. Тот не рассеивался, а наоборот – облако росло, тянулось во все стороны, нависало над толпой…

– Не смотреть вверх! – тихо рявкнула альва. – Я прикрою, но не смотрим.

Я поудобнее расположил ружьё, взяв на прицел грудь мага. Вот тварина какая. Сейчас проверим тебя на пулестойкость.

– Его там нет, – так же тихо прошипела альва, опустив руку на ствол. – Жди. Повешу защиту и начну его искать. Он скрывается в тенях. Это магия моего дома, осквернённая жалким человечком. Но он силён. Жди, Илия.

Я скрежетнул зубами.

Между тем облако расползлось, повиснув над площадью.

– Сделаем так, – старик щёлкнул пальцами, и дым окрасился во все цвета радуги.

Над площадью разразилось диско-шоу, облако переливалось, сверкало, манило взгляд. Я с усилием отвёл глаза и посмотрел вниз.

Люди на площади заворожённо глядели вверх. Смолк недовольный ропот. Почти все уставились на волшебный калейдоскоп. Действительно силён. Вот так заморочить почти три сотни человек…

Ананта между тем продолжал:

– Нам же не нужны случайности, а, Лютый? Я смотрю, ты не слишком хорошо справляешься. Зачем столько обывателей приволок? Я говорил, что для ритуала достаточно пятидесяти человек.

– На всякий случай. Про запас. – Лютый пожал плечами, не заметно чтобы нотации мага его впечатлили.

– Ах ты тварь, – Добромир рванулся с колен, но тут же получил увесистую затрещину от здоровяка и упал на землю.

– Ты что, белка, что ли? – раздражённо спросил Лютого Ананта. – «Про запас». Подземные Владыки, дайте мне терпения. С кем приходится работать, о ветры пустыни? По мозгам ты, так точно, белка. Кстати, к ритуалу. Добромир, нам нужен доступ к храму. Не упрямься, дорогой мой. У тебя два варианта: умереть быстро и легко или медленно и мучительно. Клянусь духами песка и ветра, второй вариант тебе не понравится. Да и людей пострадает больше, чем нужно.

Добромир молча плюнул кровью на загнутую туфлю мага.

– Ну что ты за человек, а? Ладно. Там же засел этот слабак из прихлебателей Муромца? Провальщик и по совместительству новый Солнечный жрец? Сделаем так, Лютый, услада глаз моих, пусть твой человек убивает следующего деревенского медленно. И как можно страшнее. Мне уже надоело терпеть ваш дилетантизм! Должно быть много крови, воплей, отрезанного мяса. Можем поспорить, на какой из жертв он сломается и откроет двери. Я ставлю не на первую, а ты, Добромир?

Тот снова плюнул, но слюна, перемешанная с кровью, стекла по бороде жреца.

– Этому нас учить не нужно, старик. Мамку свою поучи солдатню обслуживать. А то плохо старалась, – заявил Лютый. – Винс, исполни вон того, – он ткнул пальцем куда-то в первый ряд. – Всё как заказывали, чтобы.

Я сжал кулаки. Затем аккуратно отложил ружьё. Взял Погибель. Не знаю, сколько там продержится Проф, но у меня терпение кончилось. Маг? Ну сейчас посмотрим.

– Да ты выходи, Илья, выходи, – добродушно замахал рукой Ананта. – Может, хоть тебя твой товарищ послушает. У меня к тебе и твоей группе вопросов нет.

– Зато у меня есть, – оскалился Лютый, оглядываясь по сторонам. – На куски порежу!

– Ничего ты не сделаешь, – из голоса мага снова исчез щербет с рахат-лукумом.

Он как будто стал больше, его фигура потемнела. А тоном можно было резать стекло.

– Хорошая собака может лаять, но кусает только по команде. Ты понял намёк, пёс?

Лютый сжал кулаки, ноздри его бешено раздулись, но он промолчал.

Я же стал во весь рост и спрыгнул с крыши. Активировал баклер. И направился к центру площади, проталкиваясь между замершими, заворожёнными людьми и перешагивая через верёвки. Вы меня, сука, выбесили. Сейчас я вам всем устрою похохотать.

За мной послышалось ещё несколько тяжёлых ударов о землю. Мои соратники следовали за мной. Краем глаза я заметил, что среди нас нет Шайи, но сомневаюсь, что она сбежала. Что удивило – альва тоже шла следом, бормоча под нос слова неизвестного мне языка.

Магия бабочки кончилась. Но я уже услышал всё, что нужно.

Когда мы подошли к храму метров на десять, Ананта добродушно произнёс:

– Пожалуй, хватит, Илья. Ты – пустотник. А твои друзья – нет. Да и рискнёшь ли ты попробовать проглотить мою магическую силу? Давайте вы положите оружие на землю. Обещаю, – он улыбнулся, – вашей жизни и свободе ничего не угрожает. Но Лютый и его парни меньше нервничать будут. И всем хорошо, ведь так?

Я остановился, оценивая обстановку. Если маг передо мной не настоящий… Он может, наверное, вообще в башне своей сидеть. Но в этом случае он вряд ли может осуществить свои угрозы. Нет, трусливая тварь где-то здесь. Прячется «среди теней». Надо дать Айвене ещё немного времени. Старик любит потрепаться?

– Лютый с его людьми потерпят, шри Ананта. На их тонкие чувства мне плевать. Они сегодняшнюю ночь по любому не переживут. А вот что тебе понадобилось в храме, интересно. Может быть, там и нет того, что ты ищешь?

– Наглость не всегда второе счастье, Илья. Что мне нужно – не твоё дело. Я предлагаю разойтись каждый своей дорогой. Твоя награда – жизнь твоя и твоих людей. Лютый получит много золота. А я – то, что нужно мне. Так и поладим, ведь верно?

– Ему нужен краеугольный камень, – хрипло сказал Добромир. – В храме нет ничего ценнее для мага. Но стоит его извлечь – и твердь падёт.

– Краеугольный ка-а-амень, – протянул я. – Зачем – даже не спрашиваю. Но уничтожить целое поселение для того, чтобы получить ценную побрякушку… у тебя совсем совести нет, Ананта. Выглядишь как умудрённый годами старец. А ведёшь себя как конченый мудак. Это возрастное?

– Как грубо, Илья. Мне вот любопытно. Зачем ты делаешь вид, что тебе не безразличны жизни этих жалких селян? Ты – человек иного мира с твёрдой и достойной целью – вернуться домой. О, все они, – он обвел площадь рукой, держащей мундштук, – всего лишь порождения дурного сна Владык. В этом мире нет ничего ценнее твёрдой реальности. Это очень и очень конкурентный ресурс. И эти, – он презрительно фыркнул, – лишь тени на стене. Они её не заслуживают. Ты ведь даже не знаешь, как зовут вот этого несчастного, которого сейчас любезный Винс начнёт разбирать на запчасти, если ты продолжишь тянуть время. Так зачем ты здесь? Ты отбился от врагов, сохранил жизнь и команду. У тебя есть твёрдая почва под ногами, и она не здесь. Мы оба знаем, о чём я. Что тебе до судьбы обречённого посёлка?

Да. Песню про тени я слышал от Айвены, краткий пересказ теории легендизма. Спесивые уроды, я имею в виду альвов в целом и Ананту, мыслят одинаково. И мне… действительно плевать на тех, чьих имён я даже не знаю. Я привык заботиться о себе и своём ближнем круге. Проблемы человечества, тем более в чужом мире, меня не колышут. Что мешает мне уйти, забрав Профа и остальных ребят? Ведь велика вероятность, что когда начнётся замес, кто-то из моих погибнет. Из-за моего решения. Так что меня держит?

На плечо мне уселся призрачный мотылёк.

– Второй мужчина на коленях. Это он. В синем камзоле, – шёпот Айвены прервал мои размышления.

– Краеугольный камень тебе нужен, бородатый хрен? – меня понесло. – Вот такой, что ли? – И я извлёк камень из кольца.

Среди противников воцарилось потрясённое молчание. А я убрал камень в кольцо и пошёл вперёд. Не о чем больше разговаривать.

– Знаешь, я передумал, – Ананта втянул воздух и резко выдохнул. – Убейте их всех. Камень я достану из пространственного хранилища. Кончайте жреца, он больше не нужен. Лови, пустотник!

Под конец его речи я сорвался на бег, но опоздал. Я рассчитывал, что Ананте, как и Айвене, нужно время для подготовки заклинаний. Но то ли он использовал артефакт, то ли приготовил чары заранее… Он метнул в меня огромный сиреневый шар, который, пролетев через нескольких стоящих на коленях горожан, просто растворил их. Остались лишь тени на чёрном площадном покрытии.

А затем шар врезался в меня.

И я исчез. Или исчезло всё остальное. Кажется, случился тот самый «хаотический портал», о котором Морт болтал-талдычил.

Но я всё ещё осознавал окружающее. Всё ещё был собой. Я даже тело ощущал. Вернее, дикую боль во всех мышцах. Меня словно пытались растворить в кислоте. Сделать тенью среди теней.

Прямо передо мной из тьмы проступили гигантские ворота. Чёрные, окованные широкими полосами. Через равные промежутки по ним шли массивные матовые заклёпки.

Семь цепей из живого серебра запирали их. Семь замков в виде разноцветных драконьих голов скалились мне в лицо.

А из-за врат сочилась такая знакомая ярость. Животное чувство ненависти. Звериная злоба, заключённая во тьме внешней.

И в этот раз я отчётливо понимал, что это не моя злость. Она сочилась в щели между створками, проникала через преграду, клубилась удушающим туманом вокруг меня. Ярость существа, всё ещё находящегося по ту сторону врат.

Я заорал во всю глотку и усилием воли стряхнул разъедающее мою суть фиолетовое свечение. Во все стороны полетели сгустки пурпурной субстанции, проедая каверны в высящихся надо мной вратах. Один сгусток попал на нижнюю цепь, и замок с чёрной драконьей головой рассыпался в пыль. Цепи бессильно повисли, звеня по окантовке.

Из-под павшей преграды ко мне рванулись гибкие тени. Они кружили вокруг меня. Пространство наполнилось шёпотом: «Ты наш… это конец пути… твой жалкий разум слаб… хочешь силы – пусти нас… на колени, ничтожество… пади ниц перед владычицей бездны… ты обречён, человечек… просто впусти… прими этот дар, сам ты никто…»

Эти голоса жгли не хуже давешней кислоты, но они разъедали не плоть. Они пытались пожрать мои разум и волю. Стереть меня, мои мысли, чувства, воспоминания. Голоса звучали прямо в сознании, и я растворялся, исчезал в этом водовороте.

Тени всё ускоряли и ускоряли свой смертельный хоровод. Голоса звучали всё громче. Бесят, суки! Боксёр я или где?

Я встал в стойку, и сразу провёл прямой удар в ближайшую чёрную тварь.

Ярость против ярости. Злоба против злобы. На этом ринге не было правил и рефери, только воля и желание выжить. В конце концов я уже двадцать лет дерусь – и никогда не проигрывал бой с тенью.

Моц удар был оущтимым. Веским. Чёрный лоскут разметало в клочья. Стало чуть полегче.

Работает!

Я разразился сериями тяжёлых атак, в каждую из них вкладывая своё желание жить. Остаться собой. Уничтожить терзающую меня мерзость.

Я начал самый важный в моей жизни бой.

Тени накатывали со всех сторон.

Голоса язвили не хуже кинжалов.

Но я отвечал ударом на удар.

Получайте, суки! Хера вам лысого, а не мой разум!

Я не знаю, сколько продолжалась эта битва за право остаться собой. Времени здесь, в пустоте, не существовало. Только удары, мое хриплое дыхание и раздирающие душу голоса. Но с каждым ударом один из голосов стихал.

Всё кончилось как-то разом. Я очередным джебом разметал злобно шепчущую тёмную тварь, и голоса исчезли.

Я остался один на один с гигантскими воротами. И это была единственная дверь в обозримых окрестностях. Я бешено огляделся. Выхода нет.