Текст книги "Охотник (СИ)"

Автор книги: Данил Коган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

– Ну так может, выманим её уже на себя? Залезем в зар-росли. Она на нас нападет, и мы её выпо-рошим! – Шайя нервно дёрнула ушами. – Мы охотники или глупые зеваки, котор-рые пришли поглазеть на дер-ревья?

– Да, с этой проблемой мы справимся. Но чтобы охотиться в таких условиях, нужно сперва поработать топором или тесаком. Но в первую очередь нам нужно понять, чего мы хотим. Например, если разговоры о поимке эласов не были пустой болтовней, нам надо сперва договориться с торговцами…

– А нам такая тварь тоже пригодилась бы, – прервал я его. – Что нам тягловая животина не нужна?

– Согласен. Тогда всё равно нужно закупаться, серьёзно менять снарягу, готовиться. Мы сейчас для ловли вообще не подготовлены. Можно ещё пошляться здесь и даже на кондачка внутрь зарулить, вдруг нам что попадётся. Но я не вижу в этом большого смысла. Я предлагаю вернуться в лагерь, притащим туда сегодняшнюю добычу.

– Что ты собрался бр-рать из снар-ряжения? – снова вклинилась Шайя. – Вер-ревки? Сети? Нам всё это не нужно! В таком биоме я могу спеленать почти любого звер-ря. Единственное, что нам нужно, – это снотвор-рное. Р-ритуал подчинения не быстр-р. Пр-редлагаю пр-рогуляться. И не забывай правило пер-рвого взгляда!

– А это ещё что за правило?

Ответил мне Шор:

– Местные считают, что сразу после Дрейфа тем, кто первым увидел новый биом, тот выдает максимум своих… тайн, сокровищ. Короче, не научная чушь.

– Ага, паря, ага. Именно такая ненаучная чушь на нас и выскочила прям из кустов, аккурат мы подошли поближе. Ни сто шагов ближе, ни сто шагов дальше. Прям на нас! Ты, паря, воин отличный, но в охоте и зыбях не смыслишь нихрена. Так что возьми своё просвещённое мнение, скатай его в трубочку… ну, ты понял меня.

Шор пожал мигнул пленкой на глазах, и спросил меня:

– Так мы куда сейчас?

– Раз такое дело, с этим всем «первым взглядом», предлагаю прогуляться до скалы. Может она не зря мне на глаза попалась.

Глава 19
Гоблины и прочие ксары

Ну что, таскателем камней на пирамиде, простите, зиккурате, я поработал. Мясником тоже, или как называется профессия разделывателя туш? Теперь вот дровосеком.

Читать, сидя на диване, про то, как люди прорубают себе с помощью мачете и известной всем матери дорогу через мангровые заросли, очень увлекательно. А вот реально махать ножом, расчищая эту дорогу, – не очень. Скучно. Однообразно. Медленно. Потно. Поскольку Ингвар подсадил нас всех на измену по поводу таящегося в зарослях коварного монстра, один человек торил путь, остальные охраняли, бдя на все стороны света.

В результате путь в пятьдесят метров занял приблизительно час. Правда, когда мы прошли эти пятьдесят метров, случилось неожиданное.

Казавшаяся бесконечной стена кустов внезапно закончилась. Как будто кто-то возвёл её по периметру новой Зыби именно как стену. Заставу от нежелательных визитёров. Но как только мы преодолели эту преграду, взорам предстал обычный лес. Ну, как обычный.

Здоровенные деревья, перекрываясь кронами между собой, создавали некое подобие крыши, через которую солнечный свет проникал отдельными золотистыми столбами. Между стволами было приличное расстояние.

Сумрачно.

Подлеска или высокой травы здесь не наросло. Зато деревья буквально увешаны какими-то лианами, цветами, зелёной бахромой – прямо как полки в цветочном магазине.

Голоса звучали приглушённо, как будто сама атмосфера места не терпела громких звуков. Фоном звучал стрекот насекомых и странные рулады, которые выводили неизвестно какие твари. Надеюсь, что лягушки.

Не знаю как с лягушками, а змей здесь точно было множество. Как только мы вылезли из зарослей, я засёк как минимум трёх разных чешуйчатых тварей. Ну как засёк. Одна свалилась мне на голову – хорошо, что я не снял подшлемник. Я стряхнул тонкую зелёную змеюку с локоть длиной в сторону, заставив Ингвара и Шайю разразиться паническими воплями. Судя по их причитаниям, какая-то дико ядовитая гадина попалась. Когда они убедились, что я не собираюсь падать на землю в конвульсиях и пускать пену изо рта, мы двинулись дальше.

Ещё одна, длиной метра два, матово-чёрная змея вальяжно скользнула прочь от нас через лесную подстилку. Третьим был здоровенный змей, обмотавшийся вокруг толстой ветки. В руку толщиной примерно. Мою руку. Он имел золотисто-коричневую раскраску полосами и вообще не обратил на нас внимания. Я где-то читал, что змеи не атакуют тех, кого не в состоянии проглотить.

В листве шуршали то ли птицы, то ли какие-то мелкие зверьки, периодически просыпая мусор нам на головы. Несколько раз между деревьями промелькнули и быстро скрылись небольшие животные, чем-то напоминающие карликовых антилоп.

– Слушай, я не спросил, – обратился я к Ингвару. – Какую площадь может занимать это место? Мы всего за пару часов дошли до второй границы же?

– Никто тебе на этот вопрос не ответит. Это Зыбь. Она может быть как больше внутри, чем выглядит снаружи, так и меньше. Но, судя по тому, что здесь живут эласы и крупные хищники… думаю, лес здесь немаленький. Зыбь зыбью, а животным нужно жрать. Крупные травоядные поглощают огромное количество растений. У хищников есть охотничья территория. И тоже немаленькая, укуси меня пчела.

– Ага, – я впал в ступор, потому что всеми этими разговорами про размеры Зыби пытался замаскировать простой факт. Я потерял из виду скалу, к которой хотел сходить. А после того, как мы вступили под кроны сумрачного леса, ещё и всякую ориентацию в пространстве. – Ну, тогда веди нас, Сусанин. Ты, кажется, единственный, кто сечёт в том, что здесь происходит.

Оценили слоновье изящество, с которым я совершил сей великолепный управленческий маневр? Знай наших!

Ингвар хмыкнул, крутанулся вокруг своей оси, коротко сказал: «Нам туда», – и зашагал в каком-то с моей точки зрения случайном направлении. Ещё и Шайя подлила масла в огонь:

– Чую гр-рима. Не близко. Но и недалеко.

Ингвар только плечами пожал, мол, «А я говорил». Потом неохотно пробурчал:

– Нападёт, скорее всего, на обратном пути. Когда темнеть начнёт. Пока она нас изучает. В общем, идите за мной, старайтесь не разбредаться. Не прямо след в след, но близко к тому. Цветы не нюхаем, бабочек не ловим, змей руками не хватаем, паря.

Я, вспомнив свалившуюся мне на голову гадину, аж вздрогнул. Юморист, блин. Петросян с Галустяном в одном флаконе прям.

Пока мы шарашились по лесу, я совершенно потерял направление и понимание того, где мы находимся относительно границы биома. Не будь с нами Ингвара, я бы обратно не вышел – точно. Он же, уверенно ступая своей куриной лапой, шёл, ориентируясь по одним ему известным приметам. Мне оставалось только молиться, чтобы звание «Сусанин», выданное ему авансом, не стало пророческим. Наконец мы вышли на берег небольшой речушки. Деревья здесь расступились, образовав подобие зелёного каньона. И в просвет между кронами я снова увидел коричневую вершину скалы.

Ингвар вдруг остановился, вскинув кулак над головой. Опустился на колено. Шайя тоже заполновалась, закрутила головой, шумно нюхая воздух.

– Ну и вонь, – рыкнула она. – Вот это мы попали.

– А что такое, мелкая? – полюбопытствовал я.

Шайя с Ингваром, не сговариваясь, ответили:

– Гоблины!

– А, понятно. Орков я уже видел. Так что и тролли с гоблинами уже не удивят.

– Если орком ты называешь дирга, которого грохнул в лабиринте, то гоблины не имеют к нему никакого отношения, – заметил Шор. – Это предразумная и крайне агрессивная раса гуманоидов, коренных обитателей этого мира. А дирги – пришлые. Гоблины чем-то Морта напоминают, только у них полный комплект конечностей и они ещё тупее.

– Ой, гля чо, умник какой выискался, – Морт, вёдший себя последние два часа тише воды ниже травы, зло оскалился. – Вы, драксы, вообще от ящериц произошли, а у них мозг в жопе, гля!

Шор несколько раз фыркнул. Морт состроил обиженную морду и улетел вперёд.

– Ну и что? Какие варианты?

– Твари здесь устраивали засаду, – сказал Ингвар. – Тропа подходит к воде, хороший спуск. Здесь водопой, на который приходят довольно крупные копытные. Сами гоблины хилые, так что далеко они добычу утащить не могли. Где-то недалеко логово. И, боюсь, мы знаем, где именно.

Он ткнул рукой в сторону проглядывающего сквозь листву скального образования.

– Мы забрели на их охотничью территорию, – продолжил он.

– Ну что? – спросила Шайя. – Гоблины тр-русливые твар-ри. Сами они на нас не нападут.

– Так, да не так, девонька, – Ингвар снова принялся теребить бороду. – Всё зависит от того, сколько их. Смотря, насколько близко мы подойдём к логову. Наш отряд, в принципе, должен справиться. И зачистить местность, если мы собираемся здесь охотиться, придётся в любом случае. Что скажешь, паря? – это уже ко мне.

– Я мыслю: раз уж мы сюда припёрлись, надо идти дальше. Если придётся валить этих местных дикарей, почему не сегодня?

– Хорошо, я понял. Но нам нужно быть ещё осторожнее. Гоблины обожают оборудовать подходы к своим логовам примитивными ловушками. А каким бы примитивным ни было подвешенное на лианах бревно, если попадёт, мало никому не покажется. Удваиваем бдительность!

* * *

Мне вот интересно. Почему они этих гоблинов считают предразумными? Судя по ловушкам, которые мы нашли, у них с мозгами и инженерным мышлением вообще всё в порядке. Ну, да, ловушки примитивные. Но проблема не в отсутствии соображения, а, скорее, в нехватке материалов.

Пока мы пробирались к заветной скале, я насчитал как минимум шесть типов ловушек. От спрятанных в подстилке подобия грабель с острыми колышками, сетки с противовесом, которая могла бы удержать, пожалуй, даже меня, до примитивных самострелов с остро заточенной палкой в качестве стрелы. Палка была измазана какой-то гадостью. Ингвар определил ядовитую слизь местной лягушки или ящерицы. Впрочем, про предразумность сказал Шор. Не стану уточнять, а то он, глядишь, и людей в эту категорию отнесёт. И не то чтобы был совсем не прав. Но всё равно обидно может выйти для престижа расы. Лучше не рисковать.

Наконец, медленно и осторожно, мы выползли на край большой прогалины в джунглях, которая окружала искомую скалу. Поляна была метров восемьсот в поперечнике. Покрытая редкой пыльной клочковатой травой. Посреди всего этого великолепия возвышались, словно больные зубы в увечной челюсти, здоровенные скалы. Больше всего они походили на терриконы, насыпанные гигантскими термитами. Сходство усиливалось множеством отверстий в их красно-кирпичного цвета склонах. У подножия ближайшего к нам скального образования расположилось стойбище гоблинов.

Никаких хижин или подобия оградки не было. Как и часовых. Максимум комфорта предоставляли охапки веток или травы, накиданные прямо на землю. На этих импровизированных шезлонгах лежали, сидели, совокуплялись гоблины. И было их что-то прямо до хрена.

Худые, с тонкими и длинными руками и ногами. Серой кожей и острыми звериными ушами. Головы гоблинов действительно напоминали Морта, если его башку уменьшить раза в полтора. Каким-либо подобием одежды гоблины пренебрегали. Однако примитивного оружия было достаточно. Палки с заточенными концами – типа копья. Палки, расщеплённые на конце, с вставленными в расщеп камнями. Палки, утолщающиеся к концу – прообраз моей «Погибели», после десятка тысяч лет эволюции, конечно. Примерно треть гоблинов были так или иначе вооружены. Это если не считать острых когтей на концах узловатых пальцев и треугольных зубов в несколько рядов в широких клоунских пастях, которые имелись у каждого, даже самого мелкого гоблина.

– Потянем? – прошептал я. – Что-то их здесь штук пятьдесят на первый взгляд.

– Если нанесём достаточно большой урон, ушлёпки разбегутся, паря, – так же тихо ответил он. – Даже если нет – потянем. Видимо, всю округу они уже обожрали и сейчас голодают.

– С чего такой вывод?

– Иначе не начали бы жрать своих. Это у них на чёрный день, забодай меня хомяк.

Я присмотрелся. Действительно, несколько гоблинов грызли что-то, при пристальном рассмотрении оказавшееся серыми конечностями их собрата.

Каннибалы.

Миленько.

Буэ.

Зато пропали даже малейшие шевеления совести: мол, мы собрались устроить геноцид разумных существ, вся вина которых – что пересеклись наши охотничьи тропы. Думаю, человечиной эти серокожие твари тоже не побрезгуют.

– Ну что, какой план, панове?

– Обстреливаем их издалека, чтобы посеять панику. Затем вы с Шором бежите в атаку, убивая всех, кто подвернётся под руку, паря. Всё с той же целью – посеять панику. Если они побегут, сюда не вернутся.

– А! Такой план, значит. В духе Конана-варвара: «Вверх по склону и на них». Огонь – просто, мне подходит. Командуй тогда, Ингвар.

– Доставай пращу. Давай, давай, отложи машинерию цвергскую, паря, нечего на этих уродцев дорогой припас тратить.

Я достал пращу и вложил снаряд в кожаное ложе. Остальные тоже заряжали свои примитивные стрелялки.

– Начали, – сказал Ингвар и привстал на колено.

Я вскочил и выпустил первый камень в сторону противника.

Нельзя сказать, что гоблины оказали нам какое-то сопротивление. Сперва мы молниеносно перебили около десятка тварей из стрелкового оружия, а затем мы с Шором с рёвом кинулись в атаку. Парочка серокожих попала нам с драксом под горячую руку, остальные разбежались, как и предсказывал Ингвар.

Увидев мелькающие перед собой серые спины, я стал бежать немного помедленнее, не прекращая громко орать. Сильно далеко я бывших хозяев становища провожать не стал. Остановился прямо перед небольшим «терриконом». Последний раз крикнул: «Всех поубиваю нах!», – скорее по инерции, чем для острастки. И поднял взгляд выше, чтобы увидеть двух ксаров, явно заходящих в пике для атаки на меня любимого!

Я не сразу понял, что это не Морт размножился почкованием, а нас решили навестить другие члены славного племени летающих голов. Поэтому, а ещё потому, что ксары двигались абсолютно беззвучно, упустил момент, когда можно было отпрыгнуть в сторону.

На моей броне зашипел кислотный плевок. Двое агрессоров красиво вышли из пике, и я увидел другую парочку, атакующую Шора. Тот, правда, оказался резвее меня и от плевков уклонился.

В воздухе мелькнула стрела.

– А ну не стрелять, гля, сукины дети! – заорал Морт, появляясь сверху. – Не стрелять, я порешаю!

После чего он разразился серией щёлкающих звуков, напоминающей стук мясных кастаньет, который в самом начале нашего знакомства называл «древним, мать его, и уважаемым языком ксаров».

Местные ксары, которые, как оказалось, облюбовали себе ближайший террикон как посадочную площадку, зависли в воздухе. Некоторое время они пялились на Морта, который, кстати, был крупнее любого из местных почти в полтора раза. А затем разразились какофонией щелчков, причмокиваний и свиста.

Самый крупный «башка» вылетел вперёд, яростно вереща и скаля зубы. Про нас вся эта гопкомпания совершенно забыла.

Морт напыжился и немедленно плюнул в соперника. Воспользовавшись заминкой, он коршуном метнулся к оппоненту и вцепился зубами ему в ухо.

Драка ксаров – это нечто незабываемое. Визг, треск, два шарика для пинг-понга пытаются откусить друг другу уши, носы или щёку. Остальные галдят что-то на ксарьем, вызывая у невольных свидетелей приступы головной боли.

Мы заворожённо смотрели на то, как Морт расправлялся со своим оппонентом. Это не было дракой, потому что всё шло в одни ворота. С уверенностью профессионала Морт хватал, раскручивал, рвал, бил оппонентом о камни, выбивая из терриконов фонтанчики красной пыли. На секунду даже гордость появилась: мол, знай наших! Не, ну а что такого? Я всегда за своих болею.

ИГРА В ОДНИ ВОРОТА

Спустя примерно минуту поверженный местный, я так полагаю, вождь, неровно виляя, как набравшийся в портовой таверне моряк, отвалил в сторону и торопливо нырнул в одно из отверстий в местных скалах.

Морт, что-то победно вереща, сделал круг почёта над поляной. Уверен, он кричал на «древнем и уважаемом» что-то вроде: «Выкусили, гля, теперь я здесь главный, кусать-побеждать!».

Остальные его сородичи сразу снизили тон дискуссии с оглушительного шума до фонового уровня. Всего я насчитал шестерых ксаров – тот, что свалил, был седьмым. Не много, но и немало.

Пока Морт «общался» с счастливо обретёнными родственниками, мы отошли слегка в сторону. На стоянке гоблинов было невозможно не только разговаривать из-за издаваемого ксарами адского шума, но и дышать. Воняло гадостно. Гоблины не особо заморачивались местом для туалета. Вернее, руководствовались принципом «для вас везде». Сгнившие костяки животных добавляли свою изюминку в эту незабываемую палитру ароматов. Не знаю, что у них там со зрением, но обонянием они явно не пользовались – оно должно было атрофироваться в такой атмосфере.

Видимо, из-за специфичной «ауры» этого места Шайя и пропустила атаку самки гримхольта.

Раздался короткий рык, слева от меня метнулась размытая тень.

Я повернулся, понимая, что не успеваю. Повернулся, чтобы увидеть бьющуюся на земле кучу связанных между собой лиан.

Грим бросилась на Ингвара и угодила в одну из гоблинских ловушек. Лианы трещали, сильное тело внутри яростно билось. Уверен, надолго ловушка бы эту скотину не сдержала. Но заминка стала для самки роковой.

Шайя коротко взвыла, из земли полезли зелёные плети, опутывающие бьющуюся и яростно рычащую бестию. Двадцать секунд – и яростные рывки превратились в конвульсивные подёргивания. Зелёный кокон, выросший буквально у нас на глазах, едва шевелился.

Шайя подошла поближе, села на корточки, завела другую горловую песню. Мне казалось, я узнал «мелодию». Так она усыпляла Шерочку.

Ещё пара минут – и дрожание ловушки прекратилось полностью.

Я глянул на ксаров. Они заткнулись, выстроились в воздухе чуть ли не в шеренгу и уставились на происходящее круглыми глазами.

Морт важно проплыл перед ними. Ну чисто сержант перед салагами. Сейчас начнет: «Ты откуда? Из Техаса? Из техаса бывают только быки и…» и далее по тексту.

Глава 20
Терриконы

Да уж. Какой бы умной тварью ни была самка грима, а попалась в тупую ловушку гоблинов. Разве в нашей жизни не так же всё устроено? Строишь планы, всё просчитал, ты молодец, и раз… какая-то досадная мелочь – и всё посыпалось. Например, ты копил деньги на лечение бати, а тебя отравили на арене и закинули в другой мир… Мда. Что-то я не о том думаю.

В общем, благодаря досадной случайности у нас теперь есть пленный хищник, которого Шайя, скорее всего, скоро тоже побреет и приберёт к своим хищным лапкам. Служить и защищать.

А ещё рядом летает выводок ксаров, галдящих как сотня ворон одновременно. Я вообще не о таких сокровищах мечтал, когда пёрся к этим скалам. Это вообще не сокровище, а геморрой натуральный.

– Морт, лети сюда, засранец, – я поманил ксара пальцем.

Тот немного снизился, но благоразумно держался на расстоянии.

– Что такое, Илюшенька? Какие вопросы, гля?

– Слышь, ты. Командир особого взвода. Ты давай мне не строй здесь оскорблённую невинность. Что это была за борьба за лидерство? Ты решил нас оставить и возглавить стаю вольных ксаров? Ты тогда перепиши на меня свои капиталы – птицам же деньги ни к чему.

– Да с ними по-другому нельзя, гля чо! Мы очень живучие, знаешь ли. Хотел, например, Шайю от кислотных ожогов лечить или новые доспехи покупать, плювать-растворять? Заумничал, надо же, гля. Я решил вопрос без излишнего кровопролития и порчи имущества, хранить-сберегать. Какие ко мне претензии, Илья? Капиталы на него перепиши! А хрен тебе по всей бородатой роже не переписать? Охренел, козлина!

– Хо-хо, ничего себе ты как заговорил, как о деньги речь пошла. Ну ты и жлоб, – я засмеялся. – И всё же: что ты теперь делать собираешься, милый мой?

– В смысле, Илья, гля?

– В коромысле! Только не говори мне, что эту банду малолетних хулиганов собираешься возглавить.

– Ой, а тебе-то что, гля? Но не бойся, не собираюсь. Пусть пока здесь поживут, летать-порхать – так всем спокойней будет. Я побил их лидера. Это значит, что они меня теперь боятся. И творить херню в моём присутствии не будут. Ну, какое-то время, гля. Непродолжительное, если по чесноку. Но и то хорошо. У нас нету никаких «лидеров», гля чо. Есть ксар, который может тебе трындюлей навалять. Поэтому ты его в моменте слушаешься. Как улетит – забиваешь. Ещё им нравится мой глаз, гля. Ну, я вообще неотразим, понял, чо?

– Угу. Ты можешь гарантировать, что эти ребятки не будут плеваться в нас своими химическими соплями, тырить еду, вещи и так далее?

– Плеваться не будут. Они теперь вас тоже боятся. Вы одного из самых страшных местных хищников вальнули на разок, ещё и так эффектно, химичить-магичить. Не удивлюсь, если они завтра Шайе алтарь построят из говна и веток и начнут жертвы крысами задушенными приносить. Насчёт остального… это ксары, братан. Они, сука, воруют, портят вещи и орут, гля. Можешь камнями кидать. Только не убивай. Считай это моей личной просьбой, гля чо.

– Давай ты будешь присматривать за этим хулиганьём, пока мы здесь. Я-то ладно – известен своей добротой и благостным характером. А если они Шора разозлят?

Морт аж подавился при этой фразе.

– Ну да. Доброта, благостный характер и тупость. Ты вообще своих спутников хоть немного понимаешь, Илья, гля? Шор разозлится. Ну ты дал, Илья, тупить-хренеть.

– Ща кто-то камень словит между глаз!

– Пфф. Мазила, гля.

– Ты меня услышал, Морт? Насчёт присмотра?

– Да без сопливых гололёд, гля чо… Да услышал, услышал, Илюшенька! Праща – это перебор, слышь, чо!

Морт опасливо отлетел подальше, как только я снял с пояса пращу. Но мы оба понимали, что момент, когда я реально мог запустить в него камнем, давно прошёл. А момент, когда я мог в него попасть, если он не хотел, похоже и вообще никогда не наступал. Вот ведь бестолковый, крикливый, хам. Но свой уже. Но банду таких мы не потянем – сто сорок шесть процентов.

– Жаль, что мы сюда, походу, зря смотались, вот что, – сказал я вслух, поправляя так и не достанную пращу. – Вряд ли можно записать себе в актив то, что мы разогнали толпу гоблинов и бультерьера переростка приструнили. Чего я сюда так ломился-то?

– Ааа… и вправду. Ничего здесь нет, Илья, гля чо. Пачка бесполезных ксаров только, – Морт шмыгнул живым глазом по сторонам.

И только сейчас я обратил внимание на то, что его механический глаз был втянут в глазницу и закрыт металлическими лепестками. Морт не ведёт поток? Что-то ещё сломалось в этом сломанном мире?

– Та-а-ак, – протянул я. Затем присел на упавшее дерево. – Интересно. И что же мы не нашли, Морт?

Тот рыскнул вверх, будто хотел улететь, затем отскочил вниз, как будто его привязали резинкой к земле. Хитрожопый, одноглазый йо-йо.

– А ты… ну… как это вот тянуло тебя? Типа как голоса в голове? Так ты тогда долбанутый, просто, гля чо! – заверещал он.

– Я увидел верхушку скалы и почувствовал… что мне сюда надо, – я не стал с ним препираться. Почему-то понимал, что сейчас нужно быть предельно откровенным. – Желание было очень сильным. Правда, оно пропало, когда мы начали кусты рубить. Так что? Скажешь что-нибудь?

Ксар как-то внезапно обмяк. Был бы человеком, я бы сказал, что у него опустились плечи.

– Гребаный поток… Хреновы Владыки… А если ошибочка? А? Ошибочка, гля чо, пилить-строгать? И чо? Да плевать. Это Зыбь. Сегодня есть – завтра нету, гля. Не бывает таких совпадений, жить-загадывать.

– Эк его плющит, паря, – к нам, улыбаясь, подошёл Ингвар. – Сломался что ли, забори меня медведь?

– Сам ты сломался, мерзкий старикашка. Нога-то куриная откудова? Молчи лучше, смертный… Гля чо, Илья, не зря тебя сюда тянуло, – к ксару вдруг вернулся его глумливый тон и всегдашняя язвительная улыбочка. – Мне тута местные ксары вон че рассказали. Есть здесь сокровище. Правда, для моего племени сокровищем и осколок стекла бутылочного может быть. Но вдруг повезёт нам, а, играть-выигрывать?

– Давай ближе к теме, летающая жопа ты с ушами. Где сокровище, какое, какова твоя доля? Давай уже полный расклад. Не надо мне здесь про стекляшки впаривать всякую чухню, Морт.

– Ишь какой ты прагматишный, Илья Николаич, гля чо. А я не знаю. Сам не видел! Но долю свою я потребую, делить-раздавать. Одно желание. Ты выполнишь одно моё желание. Без говна всякого про «нимагу, нихачу». Я прошу – ты делаешь, гля чо. Вот такая доля.

– Хрена себе ты загнул! А карандаш свинцовый тебе не подарить, губу закатать? Я не собираюсь себе горло по твоему желанию перерезать.

– Глупости не говори, Илья. Желание будет исполнимым и не во вред тебе, понял? Ну или друзьям там. Не торгуйся, не на базаре. Не тупее этого вашего паровоза. Я не демон тебе какой или прочая пакость. Я ксар. То есть желание взять говна в руку и по харе размазать от меня ждать можно. А какую-нибудь подлость – так нет. Не зря тебя поток позвал, понял? Не просто так мы встретились, гля. Без меня ты здесь ниче не найдёшь.

Я откуда-то знал, что ксар действительно не собирается нанести мне вред. И так же точно знал, что его «желание» мне сильно не понравится.

Сокровища, ипатий коловрат. Очередной кот Шрёдингера в мешке. Говна на лопате.

Какой вывод?

– Ну, давай. Я выполню одно твоё желание до конца этого оборота, если ты покажешь мне здешние «сокровища». Желание не должно напрямую вредить мне или моим близким и моему имуществу. И не должно мешать мне достигнуть главной цели – свалить отсюда нахрен!

– Принято! Подтверждаю, Владыки Потока, услышьте нас.

Ингвар только головой покачал.

А я почувствовал, как в груди что-то шевельнулось. На секунду показалось, что на ксара упал луч света, как будто внезапно включили и выключили прожектор в театральном зале. Нет, я точно придурок.

– За мной иди, гля чо, – деловито заявил Морт. – Молоток свой возьми. Да пошевеливайся, не то до ночи здесь протелепаешься, кусать-колотить.

Я сходил за молотом, который оставил перед избиением гоблинов на нашей стрелковой позиции. Морт крутился вокруг и всячески меня подгонял, но я на его «беременных улиток, хромоногих черепах и дохлых ургов» просто не обращал внимания. Гагарин долетался, а этот когда-нибудь и долетается, и дозвездится. Но не сегодня. Он меня даже не злил. Было такое чувство, что всё идёт правильно. По плану. Только по чьему? У меня вот вообще никакого плана, кроме как свалить отсюда, нет.

Мне пришлось пробираться между этими странными скалами, карабкаться по осыпающимся склонам. Когда мы пришли к подножию центрального здоровенного скального выхода, я был весь покрыт красной пылью и зол как самка грима. По дороге к нам присоединился покусанный Мортом бывший лидер этой общины. Они периодически обменивались между собой сериями треска, хруста и чавканья.

– Пришли, кажись, гля, – сказал Морт, внезапно зависая прямо передо мной. – Да ты не корчи морду. Вот здесь лупани по стенке, Илья.

– И что будет? Эта скала рухнет мне на голову?

– Тупой чель? Тайник будет, гля чо. Думаешь, сокровища прямо под ногами будут лежать? Ну ты телепень, Илья. Хреначь, не бойся. Ничо не рухнет. В случае чего ребята откопают, рубить-хреначить!

Я вздохнул, размахнулся посильнее и ударил в указанную ксаром точку.

Молот легко провалился в рыхлую поверхность террикона практически по рукоять. Поднялось здоровенное облако пыли, вниз ссыпался приличных размеров пласт породы.

– Сука, Морт, кха-кха…

После того как я отплевался, отдышался, сделал себе повязку на лицо, под причитания Морта о моей косорукости и тупоумности, я снова приступил к раскопкам. Рыхлая почва поддавалась легко, и я быстро вырубил в теле террикона нишу размером с человека и глубиной метра полтора.

После очередного удара молот неожиданно наткнулся на твёрдое препятствие, отозвавшееся на удар глухим звуком. Морт, возбуждённо затараторил:

– Давай, давай, Илья, нашёл! Нашёл! Чего встал! Хреначь её! Вот оно! Я знал! Знал, гля…

– Не суетись под клиентом. Живот потеет – клиент сползает, – глухо ответил я из-под платка.

– Ты давай не болтай там, а разнеси здесь всё! Кто из нас «русский богатырь», бессмысленный и беспощадный, гля? Точно не я, Илья!

Я не выдержал и заржал. Морт, конечно, скотина та ещё, но злиться на него не получается, хоть тресни. Любой человек, который бы мне такое сказал, сразу же выхватил бы в челюсть. А этот… ксар, что с него взять, кроме анализов на яйца глист?

Перехватив молот поудобнее, я сделал несколько вертикальных ударов, обваливая последние наслоения рыхлого рыжего грунта.

Из-под них проступила кирпичная кладка. Аккуратные такие кирпичи. Небольшие. Уложены ровными рядами, очень плотно. Щели между ними были тонкими, нитевидными. Цвет – то ли белые, то ли серые. Были раньше. Я провёл по кирпичам рукой – стыки ощущались еле-еле.

– Чего гладишь стенку? Жениться решил? Не дури, гля, найдём тебе ещё бабу нормальную. Херачь давай, не время отдыхать!

– Да завали ты уже. Раздражать начинаешь, честно слово.

Я вздохнул. Размахнулся своим инструментом и что есть силы долбанул по верхнему ряду кладки. Молот неожиданно легко проломил стенку, оказавшуюся тонкой. Кирпичи были сложены в один слой.

Из дыры наружу как будто выдох произошёл. Вырвался затхлый вонючий воздух. Я даже через тряпку и пыль, забившую носоглотку, почувствовал.

Осторожно расчистив пролом, я отошёл подальше, давая свежему воздуху вытеснить затхлую гадость, образовавшуюся в герметичном помещении за хренову тучу оборотов.

Морт, не утерпев, нырнул внутрь и пропал.

Я же достал из рюкзака фонарь и поднял створки. Светильники мы купили магические. Их здесь называли «вечными». Свет от них шёл постоянно. Центральный элемент просто закрывался плотными створками, которые можно было открыть, причём в разных конфигурациях. Удобная штука, надо признать.

Открыв фонарь на максимум и, на всякий случай, ещё раз смочив тряпку и вернув её на лицо, я зашёл в пролом в кирпичной стене.

Помещение оказалось небольшим. Стены, образовывающие идеальный круг, были искусно сведены в купольную конструкцию. При этом изнутри кирпичная стена была оштукатурена и вся покрыта фресками, которые выцвели от времени. Сюжет разделяли чёрные полосы, состоящие из угловатых значков. Скорее всего, какие-то надписи. То ли молитвы, то ли инструкции. Знаки эти казались почему-то смутно знакомыми, словно я эту письменность где-то уже видел. Дверей в помещении не предусматривалось. Потому что это, судя по всему, был склеп.

Прямо в центру находился саркофаг. То ли стеклянный, то ли выполненный из хрусталя. Свет от фонаря отразился от него, разбился на тысячи бликов, заметавшихся по стенам испуганными зайцами. Из-за сверкания и мельтешения световых пятен рассмотреть, что находилось внутри саркофага, не получалось.

По углам этого хрустального великолепия стояло четыре грозных, отблескивающих золотом фигуры. Шестирукие четвероногие твари. С телом человека, нижней частью льва и головой насекомого. Круглые фасеточные глаза, грозные жвала, складки кожи на животе выглядели так, будто реальное живое существо обволокли тонкой плёнкой металла.