Текст книги "Диктаторы обмана: новое лицо тирании в XXI веке"

Автор книги: Даниел Трейсман

Соавторы: Сергей Гуриев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 28 страниц)

СВЕРИМСЯ С ДАННЫМИ

Мы считаем, что диктаторы обмана вступают в войны и развязывают военные конфликты намного реже диктаторов страха. Для подтверждения этой гипотезы мы используем данные о межгосударственных войнах, которые организация «Center for Systemic Peace» собирает в базе данных «Основные эпизоды политического насилия» («Major Episodes of Political Violence», MEPV), а также данные о вооруженных межгосударственных спорах («militarized interstate disputes») исследовательского проекта «Correlates of War» (COW). Давайте рассмотрим их по порядку.

В 1980–2015 гг. лишь две диктатуры обмана вели войны: Россия, вторгшаяся в 2008-м в Грузию, и Азербайджан, воевавший с Арменией в Нагорном Карабахе в начале 1990-х240231-240
  231. Maza C. Here’s Where Paul Manafort Did Business with Corrupt Dictators; Rawnsley A. How Manafort’s Work for the ‘Torturer’s Lobby’ Came Back to Haunt Him.
  232. Foreign Government Contributions to Nine Think Tanks // New York Times.
  233. International Advisory Council. China Investment Corporation.
  234. Report: Israeli Company Sold Surveillance Equipment to Iran. Haaretz; Brewster Th. Manhole Covers That Spy?; Benner K. et al. Saudis’ Image Makers;Hajizade A. ANALYSIS: Unveiling Iranian Pro-government Trolls and Cyber-Warriors.
  235. Saudi Arabia’s Purge. Al Jazeera.
  236. Rachman G. Chinese Censorship Is Spreading beyond Its Borders; Dunn W. How Chinese Censorship Became a Global Export; Denyer S. In Reversal, Cambridge University Press Restores Articles after China Censorship Row.
  237. Sanger D., Benner K. U.S. Accuses North Korea.
  238. Askarbekov Y. What Kazakhstan Really Thought of Borat.
  239. Ibid.
  240. Как всегда, мы классифицируем диктатуры обмана, диктатуры страха и гибридные диктатуры по эмпирическому правилу из первой главы; нас интересует период после 1980 года, когда диктатуры обмана стали встречаться чаще. База данных MPEV использует следующее определение войны: «эпизоды межгосударственного насилия, которые приводят не менее, чем к пятистам непосредственно вызванных ими смертям» (Center for Systemic Peace’s Major Episodes of Political Violence version 2018, http://www.systemicpeace.org/inscr/MEPVv2018.xls; дата обращения 08.05.2023). Для сравнения: данные COW включают только войны, которые приводят не менее, чем к 1 000 смертей комбатантов в течение 12-месячного периода. Мы решили работать с базой данных, в которой ниже порог по числу погибших, так как она обеспечивает более полный учет. У базы данных по войнам COW есть еще один недостаток – они заканчиваются 2007 годом, в то время как данные MEPV охватывают весь период наших замеров по типам диктатур (до 2015 года). В наших расчетах учтено участие Азербайджана в войне в 1993–1994 гг. В действительности война началась в 1991-м, но мы не можем классифицировать страну как диктатуру обмана или диктатуру страха за период 1991–1992 гг.: в те годы в стране сменилось два президента, каждый из которых провел в должности меньше пяти лет, требующихся для оценки интенсивности репрессий. Карабахский конфликт разгорелся вновь в 2020-м.


[Закрыть]. За тот же период семь диктатур страха поучаствовали в пяти войнах241241-246
  241. Это были Вьетнам, Камбоджа, Китай, Эфиопия, Эритрея, Ирак и Иран. Войны шли между Вьетнамом и Китаем, Вьетнамом и Камбоджей, Эфиопией и Эритреей, Ираком и Ираном, а также Ираком и Кувейтом при участии США и их союзников. Несколько дополнительных лет войн пришлись на диктатуры, которые мы не могли классифицировать, поскольку их лидеры находились у власти менее пяти лет (например, аргентинский генерал Галтьери), или в гибридных режимах.
  242. См. онлайн-приложение, таблица OS6.2. Это вызывает удивление, так как диктатуры обмана часто «персоналистские», а исследования показывают, что автократы такого типа особенно склонны к международной агрессии (Weeks J. Strongmen and Straw Men).
  243. Инициаторами по нашей классификации являются: Армения (в отношении Азербайджана), Камбоджа (в отношении Вьетнама), Китай (в отношении Вьетнама), Эритрея (в отношении Эфиопии), Ирак (в отношении Ирана), Ирак (в отношении Кувейта), Россия (в отношении Грузии), Израиль (в отношении Ливана), Аргентина (в отношении Великобритании), США (в отношении Ирака).
  244. Мы используем данные Correlates of War, Dyadic Militarized Interstate Dispute Data, v.4.01 (https://correlatesofwar.org/data-sets/MIDs; дата обращения 08.05.2023).
  245. См. онлайн-приложение, таблица OS6.3.
  246. Россия классифицирована здесь как диктатура обмана только с 2007 года, так как в 2000–2006 гг. база данных Polity классифицирует ее как «несовершенную демократию». В 2000–2014 гг. при Путине Россия была инициатором 35 вооруженных споров, в среднем больше двух в год. Россию в 2000–2006 гг. было бы все равно трудно классифицировать как диктатуру обмана, так как диктатуры обмана начинают вооруженные споры в среднем раз в 6,5 лет, а диктатуры страха – раз в 2,9 лет.


[Закрыть]. В среднем диктаторы страха находились в состоянии войны один год из каждых 33-х, а диктаторы обмана – один год из 164 лет. Диктатуры обмана участвуют в военных конфликтах реже, чем демократии (показатель демократий – 1 год в 114 лет)242241-246
  241. Это были Вьетнам, Камбоджа, Китай, Эфиопия, Эритрея, Ирак и Иран. Войны шли между Вьетнамом и Китаем, Вьетнамом и Камбоджей, Эфиопией и Эритреей, Ираком и Ираном, а также Ираком и Кувейтом при участии США и их союзников. Несколько дополнительных лет войн пришлись на диктатуры, которые мы не могли классифицировать, поскольку их лидеры находились у власти менее пяти лет (например, аргентинский генерал Галтьери), или в гибридных режимах.
  242. См. онлайн-приложение, таблица OS6.2. Это вызывает удивление, так как диктатуры обмана часто «персоналистские», а исследования показывают, что автократы такого типа особенно склонны к международной агрессии (Weeks J. Strongmen and Straw Men).
  243. Инициаторами по нашей классификации являются: Армения (в отношении Азербайджана), Камбоджа (в отношении Вьетнама), Китай (в отношении Вьетнама), Эритрея (в отношении Эфиопии), Ирак (в отношении Ирана), Ирак (в отношении Кувейта), Россия (в отношении Грузии), Израиль (в отношении Ливана), Аргентина (в отношении Великобритании), США (в отношении Ирака).
  244. Мы используем данные Correlates of War, Dyadic Militarized Interstate Dispute Data, v.4.01 (https://correlatesofwar.org/data-sets/MIDs; дата обращения 08.05.2023).
  245. См. онлайн-приложение, таблица OS6.3.
  246. Россия классифицирована здесь как диктатура обмана только с 2007 года, так как в 2000–2006 гг. база данных Polity классифицирует ее как «несовершенную демократию». В 2000–2014 гг. при Путине Россия была инициатором 35 вооруженных споров, в среднем больше двух в год. Россию в 2000–2006 гг. было бы все равно трудно классифицировать как диктатуру обмана, так как диктатуры обмана начинают вооруженные споры в среднем раз в 6,5 лет, а диктатуры страха – раз в 2,9 лет.


[Закрыть]. В некоторых из этих войн агрессия совершалась против диктатуры, и диктатор был вынужден защищаться. Но если учитывать только войны, инициированные самими странами, окажется, что диктатуры обмана воюют еще реже диктатур страха243241-246
  241. Это были Вьетнам, Камбоджа, Китай, Эфиопия, Эритрея, Ирак и Иран. Войны шли между Вьетнамом и Китаем, Вьетнамом и Камбоджей, Эфиопией и Эритреей, Ираком и Ираном, а также Ираком и Кувейтом при участии США и их союзников. Несколько дополнительных лет войн пришлись на диктатуры, которые мы не могли классифицировать, поскольку их лидеры находились у власти менее пяти лет (например, аргентинский генерал Галтьери), или в гибридных режимах.
  242. См. онлайн-приложение, таблица OS6.2. Это вызывает удивление, так как диктатуры обмана часто «персоналистские», а исследования показывают, что автократы такого типа особенно склонны к международной агрессии (Weeks J. Strongmen and Straw Men).
  243. Инициаторами по нашей классификации являются: Армения (в отношении Азербайджана), Камбоджа (в отношении Вьетнама), Китай (в отношении Вьетнама), Эритрея (в отношении Эфиопии), Ирак (в отношении Ирана), Ирак (в отношении Кувейта), Россия (в отношении Грузии), Израиль (в отношении Ливана), Аргентина (в отношении Великобритании), США (в отношении Ирака).
  244. Мы используем данные Correlates of War, Dyadic Militarized Interstate Dispute Data, v.4.01 (https://correlatesofwar.org/data-sets/MIDs; дата обращения 08.05.2023).
  245. См. онлайн-приложение, таблица OS6.3.
  246. Россия классифицирована здесь как диктатура обмана только с 2007 года, так как в 2000–2006 гг. база данных Polity классифицирует ее как «несовершенную демократию». В 2000–2014 гг. при Путине Россия была инициатором 35 вооруженных споров, в среднем больше двух в год. Россию в 2000–2006 гг. было бы все равно трудно классифицировать как диктатуру обмана, так как диктатуры обмана начинают вооруженные споры в среднем раз в 6,5 лет, а диктатуры страха – раз в 2,9 лет.


[Закрыть].

Что известно о других конфликтах (не являющихся войнами)? Чтобы ответить на этот вопрос, следует обратиться к категории «вооруженные межгосударственные споры» («militarized interstate disputes») проекта COW: в соответствии с их определением – это «все случаи, когда одно государство угрожало использовать силу, демонстрировало силу или использовало силу против другого государства»244241-246
  241. Это были Вьетнам, Камбоджа, Китай, Эфиопия, Эритрея, Ирак и Иран. Войны шли между Вьетнамом и Китаем, Вьетнамом и Камбоджей, Эфиопией и Эритреей, Ираком и Ираном, а также Ираком и Кувейтом при участии США и их союзников. Несколько дополнительных лет войн пришлись на диктатуры, которые мы не могли классифицировать, поскольку их лидеры находились у власти менее пяти лет (например, аргентинский генерал Галтьери), или в гибридных режимах.
  242. См. онлайн-приложение, таблица OS6.2. Это вызывает удивление, так как диктатуры обмана часто «персоналистские», а исследования показывают, что автократы такого типа особенно склонны к международной агрессии (Weeks J. Strongmen and Straw Men).
  243. Инициаторами по нашей классификации являются: Армения (в отношении Азербайджана), Камбоджа (в отношении Вьетнама), Китай (в отношении Вьетнама), Эритрея (в отношении Эфиопии), Ирак (в отношении Ирана), Ирак (в отношении Кувейта), Россия (в отношении Грузии), Израиль (в отношении Ливана), Аргентина (в отношении Великобритании), США (в отношении Ирака).
  244. Мы используем данные Correlates of War, Dyadic Militarized Interstate Dispute Data, v.4.01 (https://correlatesofwar.org/data-sets/MIDs; дата обращения 08.05.2023).
  245. См. онлайн-приложение, таблица OS6.3.
  246. Россия классифицирована здесь как диктатура обмана только с 2007 года, так как в 2000–2006 гг. база данных Polity классифицирует ее как «несовершенную демократию». В 2000–2014 гг. при Путине Россия была инициатором 35 вооруженных споров, в среднем больше двух в год. Россию в 2000–2006 гг. было бы все равно трудно классифицировать как диктатуру обмана, так как диктатуры обмана начинают вооруженные споры в среднем раз в 6,5 лет, а диктатуры страха – раз в 2,9 лет.


[Закрыть]. Речь идет, например, о сопровождении воздушных судов одного государства истребителями другого, выполнении предупредительных выстрелов, приведении войск в состояние повышенной боевой готовности, нарушении границ и угрозе военных действий.

В 1980–2014 гг. (данные после 2014 года еще не включены в базу) диктаторы обмана выступили инициаторами 63 таких споров; это происходило в среднем раз в 7,7 лет. За тот же период диктаторы страха инициировали 421 спор – раз в 2,9 лет. Демократические лидеры тоже начинали военные споры чаще диктаторов обмана – раз в 5,6 лет245241-246
  241. Это были Вьетнам, Камбоджа, Китай, Эфиопия, Эритрея, Ирак и Иран. Войны шли между Вьетнамом и Китаем, Вьетнамом и Камбоджей, Эфиопией и Эритреей, Ираком и Ираном, а также Ираком и Кувейтом при участии США и их союзников. Несколько дополнительных лет войн пришлись на диктатуры, которые мы не могли классифицировать, поскольку их лидеры находились у власти менее пяти лет (например, аргентинский генерал Галтьери), или в гибридных режимах.
  242. См. онлайн-приложение, таблица OS6.2. Это вызывает удивление, так как диктатуры обмана часто «персоналистские», а исследования показывают, что автократы такого типа особенно склонны к международной агрессии (Weeks J. Strongmen and Straw Men).
  243. Инициаторами по нашей классификации являются: Армения (в отношении Азербайджана), Камбоджа (в отношении Вьетнама), Китай (в отношении Вьетнама), Эритрея (в отношении Эфиопии), Ирак (в отношении Ирана), Ирак (в отношении Кувейта), Россия (в отношении Грузии), Израиль (в отношении Ливана), Аргентина (в отношении Великобритании), США (в отношении Ирака).
  244. Мы используем данные Correlates of War, Dyadic Militarized Interstate Dispute Data, v.4.01 (https://correlatesofwar.org/data-sets/MIDs; дата обращения 08.05.2023).
  245. См. онлайн-приложение, таблица OS6.3.
  246. Россия классифицирована здесь как диктатура обмана только с 2007 года, так как в 2000–2006 гг. база данных Polity классифицирует ее как «несовершенную демократию». В 2000–2014 гг. при Путине Россия была инициатором 35 вооруженных споров, в среднем больше двух в год. Россию в 2000–2006 гг. было бы все равно трудно классифицировать как диктатуру обмана, так как диктатуры обмана начинают вооруженные споры в среднем раз в 6,5 лет, а диктатуры страха – раз в 2,9 лет.


[Закрыть]. Исключение из правил – Путин. Он инициировал 21 военный спор – больше, чем любой другой диктатор обмана в наших данных246241-246
  241. Это были Вьетнам, Камбоджа, Китай, Эфиопия, Эритрея, Ирак и Иран. Войны шли между Вьетнамом и Китаем, Вьетнамом и Камбоджей, Эфиопией и Эритреей, Ираком и Ираном, а также Ираком и Кувейтом при участии США и их союзников. Несколько дополнительных лет войн пришлись на диктатуры, которые мы не могли классифицировать, поскольку их лидеры находились у власти менее пяти лет (например, аргентинский генерал Галтьери), или в гибридных режимах.
  242. См. онлайн-приложение, таблица OS6.2. Это вызывает удивление, так как диктатуры обмана часто «персоналистские», а исследования показывают, что автократы такого типа особенно склонны к международной агрессии (Weeks J. Strongmen and Straw Men).
  243. Инициаторами по нашей классификации являются: Армения (в отношении Азербайджана), Камбоджа (в отношении Вьетнама), Китай (в отношении Вьетнама), Эритрея (в отношении Эфиопии), Ирак (в отношении Ирана), Ирак (в отношении Кувейта), Россия (в отношении Грузии), Израиль (в отношении Ливана), Аргентина (в отношении Великобритании), США (в отношении Ирака).
  244. Мы используем данные Correlates of War, Dyadic Militarized Interstate Dispute Data, v.4.01 (https://correlatesofwar.org/data-sets/MIDs; дата обращения 08.05.2023).
  245. См. онлайн-приложение, таблица OS6.3.
  246. Россия классифицирована здесь как диктатура обмана только с 2007 года, так как в 2000–2006 гг. база данных Polity классифицирует ее как «несовершенную демократию». В 2000–2014 гг. при Путине Россия была инициатором 35 вооруженных споров, в среднем больше двух в год. Россию в 2000–2006 гг. было бы все равно трудно классифицировать как диктатуру обмана, так как диктатуры обмана начинают вооруженные споры в среднем раз в 6,5 лет, а диктатуры страха – раз в 2,9 лет.


[Закрыть].

Мы должны сделать важное замечание. Мы классифицируем диктаторов в том числе по интенсивности внутренних репрессий. Но что, если автократы усиливают внутренние репрессии в ответ на внешние вооруженные конфликты? В таком случае полученные результаты должны объясняться по-другому. Возможно, дело не в том, что диктаторы страха склонны к агрессивным действиям за рубежом, а в том, что автократы, которые втягиваются в войны (по каким бы то ни было причинам), и дома часто используют устрашение.

Эту гипотезу опровергают семь диктаторов страха, воевавших в указанный период. Шестеро – Исайяс Афеверки, аятолла Хомейни, Дэн Сяопин, Ле Зуан, Мелес Зенауи и Саддам Хуссейн – были хорошо известны своей репрессивной политикой до того, как их страны вступили в войну (причем не всегда по собственной инициативе). Седьмой – Хун Сен – пришел к власти после того, как война началась. Но даже если не брать его в расчет, результаты изменятся совсем немного: в среднем диктаторы страха находились в состоянии войны один год не каждые 33, а каждые 35 лет, то есть более чем в четыре раза чаще среднего диктатора обмана.

Иными словами, данные указывают на то, что современные диктаторы не только иначе управляют своей страной, но и по-другому взаимодействуют с окружающим миром. По мере того как баланс смещается от диктатур страха к диктатурам обмана, автократы переходят от насилия к манипулированию. Они стремятся влиять на мировое общественное мнение, кооптировать и коррумпировать западные элиты. Они уже не угрожают лобовой атакой западным институтам и международным организациям, а присоединяются к ним, чтобы использовать в своих интересах. Но чем объясняется такая глобальная трансформация? Ответ на этот вопрос мы предложим в следующей главе.

ЧАСТЬ II. ПОЧЕМУ ЭТО ПРОИСХОДИТ И ЧТО С ЭТИМ ДЕЛАТЬ

ГЛАВА 7. МОДЕРНИЗАЦИОННЫЙ КОКТЕЙЛЬ

Если природа диктатур меняется, возникает естественный вопрос: в чем причина этих изменений. Что заставляет автократов по всему миру примерять деловой костюм и притворяться демократами? Почему большинство из них уже не казнит своих политических соперников на футбольных стадионах, не отправляет диссидентов тысячами в лагеря и не тиранит общество ритуалами лояльности и культом личности?

Переход от диктатур страха к диктатурам обмана является частью более широкого исторического процесса. Как показал Стивен Пинкер, в течение последних веков происходит постепенный отказ от насилия11-10
  1. Пинкер C. Лучшее в нас.
  2. См. также: Пинкер С. Просвещение продолжается.
  3. Guriev S., Treisman D. Informational Autocrats.
  4. В 1982–2018 гг. число межгосударственных войн (по определению в главе 6 – это «эпизоды межгосударственного насилия, которые приводят не менее, чем к пятистам непосредственно вызванных ими смертям») упало с 8 до 0. В 1992-м число этнических или гражданских вооруженных конфликтов было максимальным – 30, а к 2018-му снизилось до 15 (Center for Systemic Peace, Major Episodes of Political Violence; см. онлайн-приложение, рис. OS7.1).
  5. Среди диктаторов, за время правления которых не было восстаний, гражданских или межгосударственных войн, доля тех стран, в которых происходило более 10 государственных политических убийств в год, упала с 50 % в когорте 1980-х годов до 17 % в когорте 2000-х. См. онлайн-приложение, рис. OS7.2.
  6. Левицкий и Вэй (Levitsky S., Way L. A. International Linkage and Democratization) выделяют в международном влиянии два рычага: влияние Запада (осознанное давление, оказываемое западными правительствами) и связи с Западом (экономические и дипломатические связи с западными странами и организациями). По их мнению, когда оба рычага достаточно сильны, авторитаризм становится конкурентным, а когда они особенно сильны, в конкурентных авторитарных режимах проявляется стремление к демократизации. Мы согласны с распространенным тезисом о том, что международное влияние обычно способствует политической либерализации. Однако мы считаем, что чаще рычаги и связи приводят не к конкурентному авторитаризму, а к своего рода неконкурентной, имитационной демократии, которую мы называем «диктатурой обмана», такой, как в Сингапуре. После окончания холодной войны международное влияние нередко приводит к снижению уровня жестоких репрессий (причем в конкурентных автократиях он не обязательно ниже). И еще один момент, который отмечают Левицкий и Вэй: эффект глобализации частично зависит от уровня модернизации, который достигнут в конкретном государстве и в мире в целом.
  7. Противоположная точка зрения изложена в статье: Acemoglu D. et al. Income and Democracy. Мы согласны с авторами, которые показывают, что на краткосрочном горизонте рост доходов не приводит к систематическим изменениям в политической системе. Но в ряде последующих работ было установлено, что между экономическим развитием и демократией существует более долгосрочная взаимосвязь и что момент политических изменений зависит от других переменных, например, смены лидеров. Вероятно, Аджемоглу с соавторами не обнаружили влияния уровня дохода на своих панельных данных из-за короткого временного охвата большинства регрессий (только 1960–2000 гг.) и узкого странового охвата в панели данных с 25-летним периодом, которую они включают в свой анализ. Другим объяснением может быть отсутствие у них корректировки на то, что страны с наибольшим баллом по шкале Polity2 не могут сдвинуться по ней выше, вне зависимости от того, насколько растут их доходы. См. ссылки в: Treisman D. Economic Development and Democracy. Аджемоглу и Робинсон (Acemoglu D., Robinson J. Economic Origins) полагают, что диктатуры отступают и становятся демократиями, когда внешние катаклизмы мобилизуют массы на революцию.
  8. Флорида Р. Креативный класс. С. 66.
  9. Сегодня промышленное производство дает лишь 8 % рабочих мест в США (Employment by Major Industry Sector. U.S. Bureau of Labor Statistics)
  10. Pinchot G., Pinchot E. The End of Bureaucracy. P. 30.


[Закрыть]. Статистические данные фиксируют долгосрочный спад по всем формам насилия, включая войны, убийства, пытки – вплоть до негуманного обращения с животными. Как правило, объясняется это неспешной работой неких исторических сил. Социолог Норберт Элиас усматривал причину данного явления в том, что он назвал «цивилизующим процессом». Согласно его теории, со времен Средневековья вслед за ростом плотности населения и расширением торговли появлялись нормы поведения, направленные на уменьшение напряжения внутри общества. В свою очередь Пинкер, цитируя историка Линн Хант, указывал на влияние идей эпохи Просвещения и распространением эмпатии в связи с ростом грамотности, книгопечатания и чтением романов21-10
  1. Пинкер C. Лучшее в нас.
  2. См. также: Пинкер С. Просвещение продолжается.
  3. Guriev S., Treisman D. Informational Autocrats.
  4. В 1982–2018 гг. число межгосударственных войн (по определению в главе 6 – это «эпизоды межгосударственного насилия, которые приводят не менее, чем к пятистам непосредственно вызванных ими смертям») упало с 8 до 0. В 1992-м число этнических или гражданских вооруженных конфликтов было максимальным – 30, а к 2018-му снизилось до 15 (Center for Systemic Peace, Major Episodes of Political Violence; см. онлайн-приложение, рис. OS7.1).
  5. Среди диктаторов, за время правления которых не было восстаний, гражданских или межгосударственных войн, доля тех стран, в которых происходило более 10 государственных политических убийств в год, упала с 50 % в когорте 1980-х годов до 17 % в когорте 2000-х. См. онлайн-приложение, рис. OS7.2.
  6. Левицкий и Вэй (Levitsky S., Way L. A. International Linkage and Democratization) выделяют в международном влиянии два рычага: влияние Запада (осознанное давление, оказываемое западными правительствами) и связи с Западом (экономические и дипломатические связи с западными странами и организациями). По их мнению, когда оба рычага достаточно сильны, авторитаризм становится конкурентным, а когда они особенно сильны, в конкурентных авторитарных режимах проявляется стремление к демократизации. Мы согласны с распространенным тезисом о том, что международное влияние обычно способствует политической либерализации. Однако мы считаем, что чаще рычаги и связи приводят не к конкурентному авторитаризму, а к своего рода неконкурентной, имитационной демократии, которую мы называем «диктатурой обмана», такой, как в Сингапуре. После окончания холодной войны международное влияние нередко приводит к снижению уровня жестоких репрессий (причем в конкурентных автократиях он не обязательно ниже). И еще один момент, который отмечают Левицкий и Вэй: эффект глобализации частично зависит от уровня модернизации, который достигнут в конкретном государстве и в мире в целом.
  7. Противоположная точка зрения изложена в статье: Acemoglu D. et al. Income and Democracy. Мы согласны с авторами, которые показывают, что на краткосрочном горизонте рост доходов не приводит к систематическим изменениям в политической системе. Но в ряде последующих работ было установлено, что между экономическим развитием и демократией существует более долгосрочная взаимосвязь и что момент политических изменений зависит от других переменных, например, смены лидеров. Вероятно, Аджемоглу с соавторами не обнаружили влияния уровня дохода на своих панельных данных из-за короткого временного охвата большинства регрессий (только 1960–2000 гг.) и узкого странового охвата в панели данных с 25-летним периодом, которую они включают в свой анализ. Другим объяснением может быть отсутствие у них корректировки на то, что страны с наибольшим баллом по шкале Polity2 не могут сдвинуться по ней выше, вне зависимости от того, насколько растут их доходы. См. ссылки в: Treisman D. Economic Development and Democracy. Аджемоглу и Робинсон (Acemoglu D., Robinson J. Economic Origins) полагают, что диктатуры отступают и становятся демократиями, когда внешние катаклизмы мобилизуют массы на революцию.
  8. Флорида Р. Креативный класс. С. 66.
  9. Сегодня промышленное производство дает лишь 8 % рабочих мест в США (Employment by Major Industry Sector. U.S. Bureau of Labor Statistics)
  10. Pinchot G., Pinchot E. The End of Bureaucracy. P. 30.


[Закрыть].

Эти объяснения вполне убедительны. Но изменения, происходившие с диктатурами с 1980-х годов, должны быть вызваны причинами, менее удаленными от нас во времени. Более того, в предшествующие десятилетия уровень насилия в автократиях скорее возрастал31-10
  1. Пинкер C. Лучшее в нас.
  2. См. также: Пинкер С. Просвещение продолжается.
  3. Guriev S., Treisman D. Informational Autocrats.
  4. В 1982–2018 гг. число межгосударственных войн (по определению в главе 6 – это «эпизоды межгосударственного насилия, которые приводят не менее, чем к пятистам непосредственно вызванных ими смертям») упало с 8 до 0. В 1992-м число этнических или гражданских вооруженных конфликтов было максимальным – 30, а к 2018-му снизилось до 15 (Center for Systemic Peace, Major Episodes of Political Violence; см. онлайн-приложение, рис. OS7.1).
  5. Среди диктаторов, за время правления которых не было восстаний, гражданских или межгосударственных войн, доля тех стран, в которых происходило более 10 государственных политических убийств в год, упала с 50 % в когорте 1980-х годов до 17 % в когорте 2000-х. См. онлайн-приложение, рис. OS7.2.
  6. Левицкий и Вэй (Levitsky S., Way L. A. International Linkage and Democratization) выделяют в международном влиянии два рычага: влияние Запада (осознанное давление, оказываемое западными правительствами) и связи с Западом (экономические и дипломатические связи с западными странами и организациями). По их мнению, когда оба рычага достаточно сильны, авторитаризм становится конкурентным, а когда они особенно сильны, в конкурентных авторитарных режимах проявляется стремление к демократизации. Мы согласны с распространенным тезисом о том, что международное влияние обычно способствует политической либерализации. Однако мы считаем, что чаще рычаги и связи приводят не к конкурентному авторитаризму, а к своего рода неконкурентной, имитационной демократии, которую мы называем «диктатурой обмана», такой, как в Сингапуре. После окончания холодной войны международное влияние нередко приводит к снижению уровня жестоких репрессий (причем в конкурентных автократиях он не обязательно ниже). И еще один момент, который отмечают Левицкий и Вэй: эффект глобализации частично зависит от уровня модернизации, который достигнут в конкретном государстве и в мире в целом.
  7. Противоположная точка зрения изложена в статье: Acemoglu D. et al. Income and Democracy. Мы согласны с авторами, которые показывают, что на краткосрочном горизонте рост доходов не приводит к систематическим изменениям в политической системе. Но в ряде последующих работ было установлено, что между экономическим развитием и демократией существует более долгосрочная взаимосвязь и что момент политических изменений зависит от других переменных, например, смены лидеров. Вероятно, Аджемоглу с соавторами не обнаружили влияния уровня дохода на своих панельных данных из-за короткого временного охвата большинства регрессий (только 1960–2000 гг.) и узкого странового охвата в панели данных с 25-летним периодом, которую они включают в свой анализ. Другим объяснением может быть отсутствие у них корректировки на то, что страны с наибольшим баллом по шкале Polity2 не могут сдвинуться по ней выше, вне зависимости от того, насколько растут их доходы. См. ссылки в: Treisman D. Economic Development and Democracy. Аджемоглу и Робинсон (Acemoglu D., Robinson J. Economic Origins) полагают, что диктатуры отступают и становятся демократиями, когда внешние катаклизмы мобилизуют массы на революцию.
  8. Флорида Р. Креативный класс. С. 66.
  9. Сегодня промышленное производство дает лишь 8 % рабочих мест в США (Employment by Major Industry Sector. U.S. Bureau of Labor Statistics)
  10. Pinchot G., Pinchot E. The End of Bureaucracy. P. 30.


[Закрыть]. Во второй главе мы показали, что доля диктаторов, при которых совершалось более 10 политических убийств в год, достигла пика в когорте лидеров, пришедших к власти в 1980-е. Но затем произошло нечто, повернувшее этот тренд вспять.

Один из возможных факторов – снижение числа войн. В последние десятилетия и межгосударственные, и гражданские вооруженные конфликты случаются реже41-10
  1. Пинкер C. Лучшее в нас.
  2. См. также: Пинкер С. Просвещение продолжается.
  3. Guriev S., Treisman D. Informational Autocrats.
  4. В 1982–2018 гг. число межгосударственных войн (по определению в главе 6 – это «эпизоды межгосударственного насилия, которые приводят не менее, чем к пятистам непосредственно вызванных ими смертям») упало с 8 до 0. В 1992-м число этнических или гражданских вооруженных конфликтов было максимальным – 30, а к 2018-му снизилось до 15 (Center for Systemic Peace, Major Episodes of Political Violence; см. онлайн-приложение, рис. OS7.1).
  5. Среди диктаторов, за время правления которых не было восстаний, гражданских или межгосударственных войн, доля тех стран, в которых происходило более 10 государственных политических убийств в год, упала с 50 % в когорте 1980-х годов до 17 % в когорте 2000-х. См. онлайн-приложение, рис. OS7.2.
  6. Левицкий и Вэй (Levitsky S., Way L. A. International Linkage and Democratization) выделяют в международном влиянии два рычага: влияние Запада (осознанное давление, оказываемое западными правительствами) и связи с Западом (экономические и дипломатические связи с западными странами и организациями). По их мнению, когда оба рычага достаточно сильны, авторитаризм становится конкурентным, а когда они особенно сильны, в конкурентных авторитарных режимах проявляется стремление к демократизации. Мы согласны с распространенным тезисом о том, что международное влияние обычно способствует политической либерализации. Однако мы считаем, что чаще рычаги и связи приводят не к конкурентному авторитаризму, а к своего рода неконкурентной, имитационной демократии, которую мы называем «диктатурой обмана», такой, как в Сингапуре. После окончания холодной войны международное влияние нередко приводит к снижению уровня жестоких репрессий (причем в конкурентных автократиях он не обязательно ниже). И еще один момент, который отмечают Левицкий и Вэй: эффект глобализации частично зависит от уровня модернизации, который достигнут в конкретном государстве и в мире в целом.
  7. Противоположная точка зрения изложена в статье: Acemoglu D. et al. Income and Democracy. Мы согласны с авторами, которые показывают, что на краткосрочном горизонте рост доходов не приводит к систематическим изменениям в политической системе. Но в ряде последующих работ было установлено, что между экономическим развитием и демократией существует более долгосрочная взаимосвязь и что момент политических изменений зависит от других переменных, например, смены лидеров. Вероятно, Аджемоглу с соавторами не обнаружили влияния уровня дохода на своих панельных данных из-за короткого временного охвата большинства регрессий (только 1960–2000 гг.) и узкого странового охвата в панели данных с 25-летним периодом, которую они включают в свой анализ. Другим объяснением может быть отсутствие у них корректировки на то, что страны с наибольшим баллом по шкале Polity2 не могут сдвинуться по ней выше, вне зависимости от того, насколько растут их доходы. См. ссылки в: Treisman D. Economic Development and Democracy. Аджемоглу и Робинсон (Acemoglu D., Robinson J. Economic Origins) полагают, что диктатуры отступают и становятся демократиями, когда внешние катаклизмы мобилизуют массы на революцию.
  8. Флорида Р. Креативный класс. С. 66.
  9. Сегодня промышленное производство дает лишь 8 % рабочих мест в США (Employment by Major Industry Sector. U.S. Bureau of Labor Statistics)
  10. Pinchot G., Pinchot E. The End of Bureaucracy. P. 30.


[Закрыть]. Любой военный конфликт способствует ожесточению, так что в теории, хотя бы частично, переход к диктатурам обмана можно было бы объяснить этим. Но есть одна нестыковка: резкое снижение числа государственных политических убийств наблюдается и среди диктаторов, не участвовавших в войнах ни за границей, ни у себя дома51-10
  1. Пинкер C. Лучшее в нас.
  2. См. также: Пинкер С. Просвещение продолжается.
  3. Guriev S., Treisman D. Informational Autocrats.
  4. В 1982–2018 гг. число межгосударственных войн (по определению в главе 6 – это «эпизоды межгосударственного насилия, которые приводят не менее, чем к пятистам непосредственно вызванных ими смертям») упало с 8 до 0. В 1992-м число этнических или гражданских вооруженных конфликтов было максимальным – 30, а к 2018-му снизилось до 15 (Center for Systemic Peace, Major Episodes of Political Violence; см. онлайн-приложение, рис. OS7.1).
  5. Среди диктаторов, за время правления которых не было восстаний, гражданских или межгосударственных войн, доля тех стран, в которых происходило более 10 государственных политических убийств в год, упала с 50 % в когорте 1980-х годов до 17 % в когорте 2000-х. См. онлайн-приложение, рис. OS7.2.
  6. Левицкий и Вэй (Levitsky S., Way L. A. International Linkage and Democratization) выделяют в международном влиянии два рычага: влияние Запада (осознанное давление, оказываемое западными правительствами) и связи с Западом (экономические и дипломатические связи с западными странами и организациями). По их мнению, когда оба рычага достаточно сильны, авторитаризм становится конкурентным, а когда они особенно сильны, в конкурентных авторитарных режимах проявляется стремление к демократизации. Мы согласны с распространенным тезисом о том, что международное влияние обычно способствует политической либерализации. Однако мы считаем, что чаще рычаги и связи приводят не к конкурентному авторитаризму, а к своего рода неконкурентной, имитационной демократии, которую мы называем «диктатурой обмана», такой, как в Сингапуре. После окончания холодной войны международное влияние нередко приводит к снижению уровня жестоких репрессий (причем в конкурентных автократиях он не обязательно ниже). И еще один момент, который отмечают Левицкий и Вэй: эффект глобализации частично зависит от уровня модернизации, который достигнут в конкретном государстве и в мире в целом.
  7. Противоположная точка зрения изложена в статье: Acemoglu D. et al. Income and Democracy. Мы согласны с авторами, которые показывают, что на краткосрочном горизонте рост доходов не приводит к систематическим изменениям в политической системе. Но в ряде последующих работ было установлено, что между экономическим развитием и демократией существует более долгосрочная взаимосвязь и что момент политических изменений зависит от других переменных, например, смены лидеров. Вероятно, Аджемоглу с соавторами не обнаружили влияния уровня дохода на своих панельных данных из-за короткого временного охвата большинства регрессий (только 1960–2000 гг.) и узкого странового охвата в панели данных с 25-летним периодом, которую они включают в свой анализ. Другим объяснением может быть отсутствие у них корректировки на то, что страны с наибольшим баллом по шкале Polity2 не могут сдвинуться по ней выше, вне зависимости от того, насколько растут их доходы. См. ссылки в: Treisman D. Economic Development and Democracy. Аджемоглу и Робинсон (Acemoglu D., Robinson J. Economic Origins) полагают, что диктатуры отступают и становятся демократиями, когда внешние катаклизмы мобилизуют массы на революцию.
  8. Флорида Р. Креативный класс. С. 66.
  9. Сегодня промышленное производство дает лишь 8 % рабочих мест в США (Employment by Major Industry Sector. U.S. Bureau of Labor Statistics)
  10. Pinchot G., Pinchot E. The End of Bureaucracy. P. 30.


[Закрыть].

Так что же привело к смене преобладающей формы автократии? Мы считаем, что изменения произошли в результате совместного действия взаимосвязанных сил экономической и общественной модернизации и процесса глобализации. Для краткости мы будем называть эту комбинацию «модернизационным коктейлем». Он осложняет жизнь жестоким диктаторам и подталкивает отдельных из них к демократии. А другие находят способ адаптироваться к новым реалиям и сохранить свой режим, заменив террор обманом и манипуляциями.

В модернизационном коктейле три ингредиента: переход от индустриального общества к постиндустриальному, экономическая и информационная глобализация, а также распространение мирового либерального порядка. Завершение холодной войны, к которому в какой-то степени привели те же силы, ускорило переход к диктатурам обмана. В данной главе мы разберем эту трансформацию в деталях, но сначала расскажем о том, как работает модернизационный коктейль.

Его действие проявляется как на национальном, так и на международном уровне. Страны переходят к постиндустриальному обществу. Меняется все: рынок труда, образование, информационные технологии, социальные ценности. Иногда эта внутренняя динамика вынуждает диктатора отказываться от террора в пользу манипуляций. По мере модернизации все большего числа стран действие коктейля начинает ощущаться в мировом масштабе. Он становится свойством всей системы. Торговые и инвестиционные потоки связывают друг с другом экономики стран, а мировые СМИ объединяют их новостные циклы и информационные поля. Для продвижения новых ценностей – и прежде всего уважения к правам человека – возникают международные движения и коалиции государств. Под влиянием этих глобальных процессов даже в менее экономически развитых диктатурах инструментом управления иногда становится не страх, а обман61-10
  1. Пинкер C. Лучшее в нас.
  2. См. также: Пинкер С. Просвещение продолжается.
  3. Guriev S., Treisman D. Informational Autocrats.
  4. В 1982–2018 гг. число межгосударственных войн (по определению в главе 6 – это «эпизоды межгосударственного насилия, которые приводят не менее, чем к пятистам непосредственно вызванных ими смертям») упало с 8 до 0. В 1992-м число этнических или гражданских вооруженных конфликтов было максимальным – 30, а к 2018-му снизилось до 15 (Center for Systemic Peace, Major Episodes of Political Violence; см. онлайн-приложение, рис. OS7.1).
  5. Среди диктаторов, за время правления которых не было восстаний, гражданских или межгосударственных войн, доля тех стран, в которых происходило более 10 государственных политических убийств в год, упала с 50 % в когорте 1980-х годов до 17 % в когорте 2000-х. См. онлайн-приложение, рис. OS7.2.
  6. Левицкий и Вэй (Levitsky S., Way L. A. International Linkage and Democratization) выделяют в международном влиянии два рычага: влияние Запада (осознанное давление, оказываемое западными правительствами) и связи с Западом (экономические и дипломатические связи с западными странами и организациями). По их мнению, когда оба рычага достаточно сильны, авторитаризм становится конкурентным, а когда они особенно сильны, в конкурентных авторитарных режимах проявляется стремление к демократизации. Мы согласны с распространенным тезисом о том, что международное влияние обычно способствует политической либерализации. Однако мы считаем, что чаще рычаги и связи приводят не к конкурентному авторитаризму, а к своего рода неконкурентной, имитационной демократии, которую мы называем «диктатурой обмана», такой, как в Сингапуре. После окончания холодной войны международное влияние нередко приводит к снижению уровня жестоких репрессий (причем в конкурентных автократиях он не обязательно ниже). И еще один момент, который отмечают Левицкий и Вэй: эффект глобализации частично зависит от уровня модернизации, который достигнут в конкретном государстве и в мире в целом.
  7. Противоположная точка зрения изложена в статье: Acemoglu D. et al. Income and Democracy. Мы согласны с авторами, которые показывают, что на краткосрочном горизонте рост доходов не приводит к систематическим изменениям в политической системе. Но в ряде последующих работ было установлено, что между экономическим развитием и демократией существует более долгосрочная взаимосвязь и что момент политических изменений зависит от других переменных, например, смены лидеров. Вероятно, Аджемоглу с соавторами не обнаружили влияния уровня дохода на своих панельных данных из-за короткого временного охвата большинства регрессий (только 1960–2000 гг.) и узкого странового охвата в панели данных с 25-летним периодом, которую они включают в свой анализ. Другим объяснением может быть отсутствие у них корректировки на то, что страны с наибольшим баллом по шкале Polity2 не могут сдвинуться по ней выше, вне зависимости от того, насколько растут их доходы. См. ссылки в: Treisman D. Economic Development and Democracy. Аджемоглу и Робинсон (Acemoglu D., Robinson J. Economic Origins) полагают, что диктатуры отступают и становятся демократиями, когда внешние катаклизмы мобилизуют массы на революцию.
  8. Флорида Р. Креативный класс. С. 66.
  9. Сегодня промышленное производство дает лишь 8 % рабочих мест в США (Employment by Major Industry Sector. U.S. Bureau of Labor Statistics)
  10. Pinchot G., Pinchot E. The End of Bureaucracy. P. 30.


[Закрыть]. В таблице 7.1 перечислены основные элементы модернизационного коктейля.

ТАБЛИЦА 7.1.МОДЕРНИЗАЦИОННЫЙ КОКТЕЙЛЬ

Переход от индустриального обществак постиндустриальному

Повышение значения творческих профессий,связанных с обработкой информации

Распространение высшего образования

Переориентация с «ценностей выживания»на «ценности самовыражения»

Появление новых коммуникационных технологий

Экономическая и информационная глобализация

Международная интеграция торговли и финансов

Возникновение мировых СМИ

Распространение мирового либерального порядка

Рост международного правозащитного движения

Распространение международного права и организаций, защищающих права человека и демократию

Наша аргументация опирается на «теорию модернизации», получившую большое распространение в социальных науках на Западе в 1960-е годы. Мы согласны с тем, что экономическое развитие является предпосылкой политических изменений71-10
  1. Пинкер C. Лучшее в нас.
  2. См. также: Пинкер С. Просвещение продолжается.
  3. Guriev S., Treisman D. Informational Autocrats.
  4. В 1982–2018 гг. число межгосударственных войн (по определению в главе 6 – это «эпизоды межгосударственного насилия, которые приводят не менее, чем к пятистам непосредственно вызванных ими смертям») упало с 8 до 0. В 1992-м число этнических или гражданских вооруженных конфликтов было максимальным – 30, а к 2018-му снизилось до 15 (Center for Systemic Peace, Major Episodes of Political Violence; см. онлайн-приложение, рис. OS7.1).
  5. Среди диктаторов, за время правления которых не было восстаний, гражданских или межгосударственных войн, доля тех стран, в которых происходило более 10 государственных политических убийств в год, упала с 50 % в когорте 1980-х годов до 17 % в когорте 2000-х. См. онлайн-приложение, рис. OS7.2.
  6. Левицкий и Вэй (Levitsky S., Way L. A. International Linkage and Democratization) выделяют в международном влиянии два рычага: влияние Запада (осознанное давление, оказываемое западными правительствами) и связи с Западом (экономические и дипломатические связи с западными странами и организациями). По их мнению, когда оба рычага достаточно сильны, авторитаризм становится конкурентным, а когда они особенно сильны, в конкурентных авторитарных режимах проявляется стремление к демократизации. Мы согласны с распространенным тезисом о том, что международное влияние обычно способствует политической либерализации. Однако мы считаем, что чаще рычаги и связи приводят не к конкурентному авторитаризму, а к своего рода неконкурентной, имитационной демократии, которую мы называем «диктатурой обмана», такой, как в Сингапуре. После окончания холодной войны международное влияние нередко приводит к снижению уровня жестоких репрессий (причем в конкурентных автократиях он не обязательно ниже). И еще один момент, который отмечают Левицкий и Вэй: эффект глобализации частично зависит от уровня модернизации, который достигнут в конкретном государстве и в мире в целом.
  7. Противоположная точка зрения изложена в статье: Acemoglu D. et al. Income and Democracy. Мы согласны с авторами, которые показывают, что на краткосрочном горизонте рост доходов не приводит к систематическим изменениям в политической системе. Но в ряде последующих работ было установлено, что между экономическим развитием и демократией существует более долгосрочная взаимосвязь и что момент политических изменений зависит от других переменных, например, смены лидеров. Вероятно, Аджемоглу с соавторами не обнаружили влияния уровня дохода на своих панельных данных из-за короткого временного охвата большинства регрессий (только 1960–2000 гг.) и узкого странового охвата в панели данных с 25-летним периодом, которую они включают в свой анализ. Другим объяснением может быть отсутствие у них корректировки на то, что страны с наибольшим баллом по шкале Polity2 не могут сдвинуться по ней выше, вне зависимости от того, насколько растут их доходы. См. ссылки в: Treisman D. Economic Development and Democracy. Аджемоглу и Робинсон (Acemoglu D., Robinson J. Economic Origins) полагают, что диктатуры отступают и становятся демократиями, когда внешние катаклизмы мобилизуют массы на революцию.
  8. Флорида Р. Креативный класс. С. 66.
  9. Сегодня промышленное производство дает лишь 8 % рабочих мест в США (Employment by Major Industry Sector. U.S. Bureau of Labor Statistics)
  10. Pinchot G., Pinchot E. The End of Bureaucracy. P. 30.


[Закрыть]. Но с двумя существенными дополнениями. Во-первых, демократизация может произойти «преждевременно» и в некоторых менее модернизированных диктатурах – вследствие не модернизации в самой стране, а модернизации в критической массе других стран. Во-вторых, те же силы, которые заставляют одни автократии демократизироваться, подталкивают другие приспосабливаться и менять обличье. Хотя экономическое развитие и создает стимулы для зарождения подлинной демократии, некоторым автократам удается избежать демократических преобразований с помощью их имитации. Рано или поздно продолжающаяся модернизация лишит их этой возможности. Но грамотными действиями диктатор обмана может на время отсрочить наступление демократического будущего. Таким образом, хотя связь между развитием и демократией не исчезает, она менее очевидна и непосредственна, чем это утверждают упрощенные варианты теории модернизации. Эффект модернизационного коктейля виден в статистических данных, исторических закономерностях и словах самих диктаторов о вызовах, которые они преодолевали. Давайте перейдем к этим свидетельствам.

СИЛА ПОСТИНДУСТРИАЛИЗАЦИИ

 Первый ингредиент нашего модернизационного коктейля – переход к постиндустриальному обществу. С начала промышленной революции в XVIII веке изменилась экономическая жизнь – а вместе с ней изменились и общество, и политика. Иногда люди представляют себе этот процесс как единовременную всеобъемлющую трансформацию, которая одним махом превратила традиционные сообщества в современные. В действительности все было не так. Изменения происходили в два этапа.

На первом этапе люди перемещались из сельской местности, с ферм и мастерских, в города на фабрики. Натуральное хозяйство и ремесленный труд уступили место массовому производству и серийной продукции. Общества небольших, по большей части самодостаточных деревень превратились в сложные, взаимозависимые системы. Второй этап начался после Второй мировой войны в экономически более развитых странах. Тогда «индустриальное общество» сменилось «постиндустриальным», в котором производственный сектор отошел на вторые позиции, уступая сектору услуг и – самое главное – сектору создания и обработки информации.

То, как этот второй этап изменил жизнь в демократических странах Запада, описывали многие эксперты – от социолога Даниела Белла до бизнес-гуру Питера Друкера и футуриста Элвина Тоффлера. А вот его влияние на авторитарные государства изучено мало. Те, кто занимались этим вопросом, считали, что модернизация – прямой путь к демократии. На самом деле, как мы уже отмечали, она действительно подталкивает в этом направлении. Но многие диктаторы не поддаются этому давлению, а адаптируются к новым вызовам.

Но прежде чем обсуждать тактику диктаторов, рассмотрим, что представляет собой переход к постиндустриальному обществу. Этот процесс состоит из нескольких взаимосвязанных изменений. Во-первых, меняется характер работы. К концу XX века промышленность перестала быть локомотивом экономического роста на Западе. Теперь для прогресса требовалось не большее число заводов с длинными сборочными линиями. Темпы развития зависели от изобретения умного оборудования и эффективных способов его эксплуатации, а также от появления новых продуктов, о потребности в которых люди и не подозревали. Другими словами, прогрессу требовались инновации.

Доля промышленного производства в общем объеме выпуска сокращалась. Уже к 1970-м в США число рабочих мест в секторе услуг превысило число рабочих мест в промышленности81-10
  1. Пинкер C. Лучшее в нас.
  2. См. также: Пинкер С. Просвещение продолжается.
  3. Guriev S., Treisman D. Informational Autocrats.
  4. В 1982–2018 гг. число межгосударственных войн (по определению в главе 6 – это «эпизоды межгосударственного насилия, которые приводят не менее, чем к пятистам непосредственно вызванных ими смертям») упало с 8 до 0. В 1992-м число этнических или гражданских вооруженных конфликтов было максимальным – 30, а к 2018-му снизилось до 15 (Center for Systemic Peace, Major Episodes of Political Violence; см. онлайн-приложение, рис. OS7.1).
  5. Среди диктаторов, за время правления которых не было восстаний, гражданских или межгосударственных войн, доля тех стран, в которых происходило более 10 государственных политических убийств в год, упала с 50 % в когорте 1980-х годов до 17 % в когорте 2000-х. См. онлайн-приложение, рис. OS7.2.
  6. Левицкий и Вэй (Levitsky S., Way L. A. International Linkage and Democratization) выделяют в международном влиянии два рычага: влияние Запада (осознанное давление, оказываемое западными правительствами) и связи с Западом (экономические и дипломатические связи с западными странами и организациями). По их мнению, когда оба рычага достаточно сильны, авторитаризм становится конкурентным, а когда они особенно сильны, в конкурентных авторитарных режимах проявляется стремление к демократизации. Мы согласны с распространенным тезисом о том, что международное влияние обычно способствует политической либерализации. Однако мы считаем, что чаще рычаги и связи приводят не к конкурентному авторитаризму, а к своего рода неконкурентной, имитационной демократии, которую мы называем «диктатурой обмана», такой, как в Сингапуре. После окончания холодной войны международное влияние нередко приводит к снижению уровня жестоких репрессий (причем в конкурентных автократиях он не обязательно ниже). И еще один момент, который отмечают Левицкий и Вэй: эффект глобализации частично зависит от уровня модернизации, который достигнут в конкретном государстве и в мире в целом.
  7. Противоположная точка зрения изложена в статье: Acemoglu D. et al. Income and Democracy. Мы согласны с авторами, которые показывают, что на краткосрочном горизонте рост доходов не приводит к систематическим изменениям в политической системе. Но в ряде последующих работ было установлено, что между экономическим развитием и демократией существует более долгосрочная взаимосвязь и что момент политических изменений зависит от других переменных, например, смены лидеров. Вероятно, Аджемоглу с соавторами не обнаружили влияния уровня дохода на своих панельных данных из-за короткого временного охвата большинства регрессий (только 1960–2000 гг.) и узкого странового охвата в панели данных с 25-летним периодом, которую они включают в свой анализ. Другим объяснением может быть отсутствие у них корректировки на то, что страны с наибольшим баллом по шкале Polity2 не могут сдвинуться по ней выше, вне зависимости от того, насколько растут их доходы. См. ссылки в: Treisman D. Economic Development and Democracy. Аджемоглу и Робинсон (Acemoglu D., Robinson J. Economic Origins) полагают, что диктатуры отступают и становятся демократиями, когда внешние катаклизмы мобилизуют массы на революцию.
  8. Флорида Р. Креативный класс. С. 66.
  9. Сегодня промышленное производство дает лишь 8 % рабочих мест в США (Employment by Major Industry Sector. U.S. Bureau of Labor Statistics)
  10. Pinchot G., Pinchot E. The End of Bureaucracy. P. 30.


[Закрыть]. Сохранившаяся часть промышленности использовала все меньше заводских рабочих91-10
  1. Пинкер C. Лучшее в нас.
  2. См. также: Пинкер С. Просвещение продолжается.
  3. Guriev S., Treisman D. Informational Autocrats.
  4. В 1982–2018 гг. число межгосударственных войн (по определению в главе 6 – это «эпизоды межгосударственного насилия, которые приводят не менее, чем к пятистам непосредственно вызванных ими смертям») упало с 8 до 0. В 1992-м число этнических или гражданских вооруженных конфликтов было максимальным – 30, а к 2018-му снизилось до 15 (Center for Systemic Peace, Major Episodes of Political Violence; см. онлайн-приложение, рис. OS7.1).
  5. Среди диктаторов, за время правления которых не было восстаний, гражданских или межгосударственных войн, доля тех стран, в которых происходило более 10 государственных политических убийств в год, упала с 50 % в когорте 1980-х годов до 17 % в когорте 2000-х. См. онлайн-приложение, рис. OS7.2.
  6. Левицкий и Вэй (Levitsky S., Way L. A. International Linkage and Democratization) выделяют в международном влиянии два рычага: влияние Запада (осознанное давление, оказываемое западными правительствами) и связи с Западом (экономические и дипломатические связи с западными странами и организациями). По их мнению, когда оба рычага достаточно сильны, авторитаризм становится конкурентным, а когда они особенно сильны, в конкурентных авторитарных режимах проявляется стремление к демократизации. Мы согласны с распространенным тезисом о том, что международное влияние обычно способствует политической либерализации. Однако мы считаем, что чаще рычаги и связи приводят не к конкурентному авторитаризму, а к своего рода неконкурентной, имитационной демократии, которую мы называем «диктатурой обмана», такой, как в Сингапуре. После окончания холодной войны международное влияние нередко приводит к снижению уровня жестоких репрессий (причем в конкурентных автократиях он не обязательно ниже). И еще один момент, который отмечают Левицкий и Вэй: эффект глобализации частично зависит от уровня модернизации, который достигнут в конкретном государстве и в мире в целом.
  7. Противоположная точка зрения изложена в статье: Acemoglu D. et al. Income and Democracy. Мы согласны с авторами, которые показывают, что на краткосрочном горизонте рост доходов не приводит к систематическим изменениям в политической системе. Но в ряде последующих работ было установлено, что между экономическим развитием и демократией существует более долгосрочная взаимосвязь и что момент политических изменений зависит от других переменных, например, смены лидеров. Вероятно, Аджемоглу с соавторами не обнаружили влияния уровня дохода на своих панельных данных из-за короткого временного охвата большинства регрессий (только 1960–2000 гг.) и узкого странового охвата в панели данных с 25-летним периодом, которую они включают в свой анализ. Другим объяснением может быть отсутствие у них корректировки на то, что страны с наибольшим баллом по шкале Polity2 не могут сдвинуться по ней выше, вне зависимости от того, насколько растут их доходы. См. ссылки в: Treisman D. Economic Development and Democracy. Аджемоглу и Робинсон (Acemoglu D., Robinson J. Economic Origins) полагают, что диктатуры отступают и становятся демократиями, когда внешние катаклизмы мобилизуют массы на революцию.
  8. Флорида Р. Креативный класс. С. 66.
  9. Сегодня промышленное производство дает лишь 8 % рабочих мест в США (Employment by Major Industry Sector. U.S. Bureau of Labor Statistics)
  10. Pinchot G., Pinchot E. The End of Bureaucracy. P. 30.


[Закрыть]. Механическая работа автоматизировалась, а остававшиеся на производстве люди зарабатывали в основном умственным, а не физическим трудом. Они становились операторами ЭВМ и техническими аналитиками, технологами и программистами, конструкторами и маркетологами, бухгалтерами и менеджерами101-10
  1. Пинкер C. Лучшее в нас.
  2. См. также: Пинкер С. Просвещение продолжается.
  3. Guriev S., Treisman D. Informational Autocrats.
  4. В 1982–2018 гг. число межгосударственных войн (по определению в главе 6 – это «эпизоды межгосударственного насилия, которые приводят не менее, чем к пятистам непосредственно вызванных ими смертям») упало с 8 до 0. В 1992-м число этнических или гражданских вооруженных конфликтов было максимальным – 30, а к 2018-му снизилось до 15 (Center for Systemic Peace, Major Episodes of Political Violence; см. онлайн-приложение, рис. OS7.1).
  5. Среди диктаторов, за время правления которых не было восстаний, гражданских или межгосударственных войн, доля тех стран, в которых происходило более 10 государственных политических убийств в год, упала с 50 % в когорте 1980-х годов до 17 % в когорте 2000-х. См. онлайн-приложение, рис. OS7.2.
  6. Левицкий и Вэй (Levitsky S., Way L. A. International Linkage and Democratization) выделяют в международном влиянии два рычага: влияние Запада (осознанное давление, оказываемое западными правительствами) и связи с Западом (экономические и дипломатические связи с западными странами и организациями). По их мнению, когда оба рычага достаточно сильны, авторитаризм становится конкурентным, а когда они особенно сильны, в конкурентных авторитарных режимах проявляется стремление к демократизации. Мы согласны с распространенным тезисом о том, что международное влияние обычно способствует политической либерализации. Однако мы считаем, что чаще рычаги и связи приводят не к конкурентному авторитаризму, а к своего рода неконкурентной, имитационной демократии, которую мы называем «диктатурой обмана», такой, как в Сингапуре. После окончания холодной войны международное влияние нередко приводит к снижению уровня жестоких репрессий (причем в конкурентных автократиях он не обязательно ниже). И еще один момент, который отмечают Левицкий и Вэй: эффект глобализации частично зависит от уровня модернизации, который достигнут в конкретном государстве и в мире в целом.
  7. Противоположная точка зрения изложена в статье: Acemoglu D. et al. Income and Democracy. Мы согласны с авторами, которые показывают, что на краткосрочном горизонте рост доходов не приводит к систематическим изменениям в политической системе. Но в ряде последующих работ было установлено, что между экономическим развитием и демократией существует более долгосрочная взаимосвязь и что момент политических изменений зависит от других переменных, например, смены лидеров. Вероятно, Аджемоглу с соавторами не обнаружили влияния уровня дохода на своих панельных данных из-за короткого временного охвата большинства регрессий (только 1960–2000 гг.) и узкого странового охвата в панели данных с 25-летним периодом, которую они включают в свой анализ. Другим объяснением может быть отсутствие у них корректировки на то, что страны с наибольшим баллом по шкале Polity2 не могут сдвинуться по ней выше, вне зависимости от того, насколько растут их доходы. См. ссылки в: Treisman D. Economic Development and Democracy. Аджемоглу и Робинсон (Acemoglu D., Robinson J. Economic Origins) полагают, что диктатуры отступают и становятся демократиями, когда внешние катаклизмы мобилизуют массы на революцию.
  8. Флорида Р. Креативный класс. С. 66.
  9. Сегодня промышленное производство дает лишь 8 % рабочих мест в США (Employment by Major Industry Sector. U.S. Bureau of Labor Statistics)
  10. Pinchot G., Pinchot E. The End of Bureaucracy. P. 30.


[Закрыть]. Они ставили эксперименты, решали задачи, собирали данные и занимались их интерпретацией.

Между тем растущий сектор услуг нуждался в творческих силах. Конечно, он создавал рабочие места для уборщиц и для изготовителей гамбургеров. Но они трудились бок о бок с полчищами консультантов, архитекторов, инженеров, врачей, ученых, художников, дизайнеров, артистов, спортсменов и журналистов – то есть тех, кого урбанист Ричард Флорида включает в «креативный класс»1111-20
  11. Флорида Р. Креативный класс.
  12. Исходя из того, что в 2015-м доля креативного класса составляла 32,6 % (по данным исследования Флориды и соавторов: Florida R., Mellander Ch., King K. The Global Creativity Index, 2015. P. 59), и с учетом оценочной численности трудовых ресурсов в США – 160 млн человек (World Bank, Labor Force, Total).
  13. Мы не утверждаем, что это изменение принесло пользу всем: фактически, сокращение занятости в промышленности и лишь частичное ее восстановление за счет рабочих мест в креативных отраслях привело к тому, что многие вынуждены соглашаться на плохо оплачиваемую, негарантированную и монотонную работу в секторе обслуживания. В США это наложилось на рост неравенства в доходах и богатстве, рост преступности и снижение доверия к государству (Фукуяма Ф. Великий разрыв. С. 13). Нас прежде всего интересует то, каким образом этот – довольно общий – тренд, присутствующий в развитых экономиках, влияет на варианты действий, доступные диктаторам.
  14. См.: Аджемоглу Д., Робинсон Дж. А. Почему одни страны богатые, а другие бедные; и Cheremukhin A. et al. The Industrialization and Economic Development of Russia.
  15. Pinchot G., Pinchot E. The End of Bureaucracy. P. 32.
  16. Gardels N. The Sage of Singapore.
  17. См. напр.: Galor O. Unified Growth Theory. P. 31–37.
  18. Mokyr J. The Rise and Fall of the Factory System. P. 10.
  19. Vandenbussche J., Aghion Ph., Meghir C. Growth, Distance to Frontier and Composition of Human Capital.
  20. Glaeser E. L., Ponzetto G., Shleifer A. Why Does Democracy Need Education?; Dahlum S., Wig T. Chaos on Campus.


[Закрыть]. К 2015-му этот класс в США состоял из 52 млн человек – около трети от всей рабочей силы1211-20
  11. Флорида Р. Креативный класс.
  12. Исходя из того, что в 2015-м доля креативного класса составляла 32,6 % (по данным исследования Флориды и соавторов: Florida R., Mellander Ch., King K. The Global Creativity Index, 2015. P. 59), и с учетом оценочной численности трудовых ресурсов в США – 160 млн человек (World Bank, Labor Force, Total).
  13. Мы не утверждаем, что это изменение принесло пользу всем: фактически, сокращение занятости в промышленности и лишь частичное ее восстановление за счет рабочих мест в креативных отраслях привело к тому, что многие вынуждены соглашаться на плохо оплачиваемую, негарантированную и монотонную работу в секторе обслуживания. В США это наложилось на рост неравенства в доходах и богатстве, рост преступности и снижение доверия к государству (Фукуяма Ф. Великий разрыв. С. 13). Нас прежде всего интересует то, каким образом этот – довольно общий – тренд, присутствующий в развитых экономиках, влияет на варианты действий, доступные диктаторам.
  14. См.: Аджемоглу Д., Робинсон Дж. А. Почему одни страны богатые, а другие бедные; и Cheremukhin A. et al. The Industrialization and Economic Development of Russia.
  15. Pinchot G., Pinchot E. The End of Bureaucracy. P. 32.
  16. Gardels N. The Sage of Singapore.
  17. См. напр.: Galor O. Unified Growth Theory. P. 31–37.
  18. Mokyr J. The Rise and Fall of the Factory System. P. 10.
  19. Vandenbussche J., Aghion Ph., Meghir C. Growth, Distance to Frontier and Composition of Human Capital.
  20. Glaeser E. L., Ponzetto G., Shleifer A. Why Does Democracy Need Education?; Dahlum S., Wig T. Chaos on Campus.


[Закрыть]. В Западной Европе его доля колебалась от 26 % в Португалии до 54 % в Люксембурге.

Все, что создавали эти профессионалы – от финансовых инструментов до медицинских препаратов и музыкальных представлений, – требовало глубоких знаний и оригинального мышления. Ценность произведенного ими заключалась не в использованных материалах, а в информации, которой они владели. Цифровые технологии обеспечили неограниченное воспроизведение и практически бесплатное распространение информационной продукции. Благодаря этому экономия за счет увеличения масштаба оказывалась просто невероятной1311-20
  11. Флорида Р. Креативный класс.
  12. Исходя из того, что в 2015-м доля креативного класса составляла 32,6 % (по данным исследования Флориды и соавторов: Florida R., Mellander Ch., King K. The Global Creativity Index, 2015. P. 59), и с учетом оценочной численности трудовых ресурсов в США – 160 млн человек (World Bank, Labor Force, Total).
  13. Мы не утверждаем, что это изменение принесло пользу всем: фактически, сокращение занятости в промышленности и лишь частичное ее восстановление за счет рабочих мест в креативных отраслях привело к тому, что многие вынуждены соглашаться на плохо оплачиваемую, негарантированную и монотонную работу в секторе обслуживания. В США это наложилось на рост неравенства в доходах и богатстве, рост преступности и снижение доверия к государству (Фукуяма Ф. Великий разрыв. С. 13). Нас прежде всего интересует то, каким образом этот – довольно общий – тренд, присутствующий в развитых экономиках, влияет на варианты действий, доступные диктаторам.
  14. См.: Аджемоглу Д., Робинсон Дж. А. Почему одни страны богатые, а другие бедные; и Cheremukhin A. et al. The Industrialization and Economic Development of Russia.
  15. Pinchot G., Pinchot E. The End of Bureaucracy. P. 32.
  16. Gardels N. The Sage of Singapore.
  17. См. напр.: Galor O. Unified Growth Theory. P. 31–37.
  18. Mokyr J. The Rise and Fall of the Factory System. P. 10.
  19. Vandenbussche J., Aghion Ph., Meghir C. Growth, Distance to Frontier and Composition of Human Capital.
  20. Glaeser E. L., Ponzetto G., Shleifer A. Why Does Democracy Need Education?; Dahlum S., Wig T. Chaos on Campus.


[Закрыть].

Изменение в источниках роста поставило авторитарных лидеров перед трудным выбором. Раньше Сталин и Мао могли удвоить ВВП, не считаясь с человеческими затратами, просто отправив крестьян на заводы. Принудительное перераспределение рабочей силы было жестоким, но результативным способом повысить выпуск продукции. Несмотря на неэффективную организацию промышленности при Сталине, производительность труда на заводах все равно была выше, чем на селе1411-20
  11. Флорида Р. Креативный класс.
  12. Исходя из того, что в 2015-м доля креативного класса составляла 32,6 % (по данным исследования Флориды и соавторов: Florida R., Mellander Ch., King K. The Global Creativity Index, 2015. P. 59), и с учетом оценочной численности трудовых ресурсов в США – 160 млн человек (World Bank, Labor Force, Total).
  13. Мы не утверждаем, что это изменение принесло пользу всем: фактически, сокращение занятости в промышленности и лишь частичное ее восстановление за счет рабочих мест в креативных отраслях привело к тому, что многие вынуждены соглашаться на плохо оплачиваемую, негарантированную и монотонную работу в секторе обслуживания. В США это наложилось на рост неравенства в доходах и богатстве, рост преступности и снижение доверия к государству (Фукуяма Ф. Великий разрыв. С. 13). Нас прежде всего интересует то, каким образом этот – довольно общий – тренд, присутствующий в развитых экономиках, влияет на варианты действий, доступные диктаторам.
  14. См.: Аджемоглу Д., Робинсон Дж. А. Почему одни страны богатые, а другие бедные; и Cheremukhin A. et al. The Industrialization and Economic Development of Russia.
  15. Pinchot G., Pinchot E. The End of Bureaucracy. P. 32.
  16. Gardels N. The Sage of Singapore.
  17. См. напр.: Galor O. Unified Growth Theory. P. 31–37.
  18. Mokyr J. The Rise and Fall of the Factory System. P. 10.
  19. Vandenbussche J., Aghion Ph., Meghir C. Growth, Distance to Frontier and Composition of Human Capital.
  20. Glaeser E. L., Ponzetto G., Shleifer A. Why Does Democracy Need Education?; Dahlum S., Wig T. Chaos on Campus.


[Закрыть]. Но как только для новых прорывов требовалась творческая фантазия, сталинистское принуждение переставало работать. Идеи не рождаются по приказу1511-20
  11. Флорида Р. Креативный класс.
  12. Исходя из того, что в 2015-м доля креативного класса составляла 32,6 % (по данным исследования Флориды и соавторов: Florida R., Mellander Ch., King K. The Global Creativity Index, 2015. P. 59), и с учетом оценочной численности трудовых ресурсов в США – 160 млн человек (World Bank, Labor Force, Total).
  13. Мы не утверждаем, что это изменение принесло пользу всем: фактически, сокращение занятости в промышленности и лишь частичное ее восстановление за счет рабочих мест в креативных отраслях привело к тому, что многие вынуждены соглашаться на плохо оплачиваемую, негарантированную и монотонную работу в секторе обслуживания. В США это наложилось на рост неравенства в доходах и богатстве, рост преступности и снижение доверия к государству (Фукуяма Ф. Великий разрыв. С. 13). Нас прежде всего интересует то, каким образом этот – довольно общий – тренд, присутствующий в развитых экономиках, влияет на варианты действий, доступные диктаторам.
  14. См.: Аджемоглу Д., Робинсон Дж. А. Почему одни страны богатые, а другие бедные; и Cheremukhin A. et al. The Industrialization and Economic Development of Russia.
  15. Pinchot G., Pinchot E. The End of Bureaucracy. P. 32.
  16. Gardels N. The Sage of Singapore.
  17. См. напр.: Galor O. Unified Growth Theory. P. 31–37.
  18. Mokyr J. The Rise and Fall of the Factory System. P. 10.
  19. Vandenbussche J., Aghion Ph., Meghir C. Growth, Distance to Frontier and Composition of Human Capital.
  20. Glaeser E. L., Ponzetto G., Shleifer A. Why Does Democracy Need Education?; Dahlum S., Wig T. Chaos on Campus.


[Закрыть]. Инновационная деятельность, которая практически по определению нуждается в свободе нарушать правила, задыхалась в бюрократических тисках. А идеология ее попросту убивала.

Пионер диктатур обмана Ли Куан Ю понимал это уже в 1990-е. В одном из интервью он сказал: «Из современного высокотехнологичного оборудования просто невозможно выжать максимальную производительность без инициативной и самостоятельной рабочей силы. Нет смысла вкладывать сто миллионов долларов в станки, если не извлекать из них не менее 95 % производительности с помощью кружков контроля качества, привлекая к задачам повышения производительности инженеров, как это делают японцы? … Высокообразованного работника не заставишь перестать думать, когда он уходит с завода в конце рабочего дня»1611-20
  11. Флорида Р. Креативный класс.
  12. Исходя из того, что в 2015-м доля креативного класса составляла 32,6 % (по данным исследования Флориды и соавторов: Florida R., Mellander Ch., King K. The Global Creativity Index, 2015. P. 59), и с учетом оценочной численности трудовых ресурсов в США – 160 млн человек (World Bank, Labor Force, Total).
  13. Мы не утверждаем, что это изменение принесло пользу всем: фактически, сокращение занятости в промышленности и лишь частичное ее восстановление за счет рабочих мест в креативных отраслях привело к тому, что многие вынуждены соглашаться на плохо оплачиваемую, негарантированную и монотонную работу в секторе обслуживания. В США это наложилось на рост неравенства в доходах и богатстве, рост преступности и снижение доверия к государству (Фукуяма Ф. Великий разрыв. С. 13). Нас прежде всего интересует то, каким образом этот – довольно общий – тренд, присутствующий в развитых экономиках, влияет на варианты действий, доступные диктаторам.
  14. См.: Аджемоглу Д., Робинсон Дж. А. Почему одни страны богатые, а другие бедные; и Cheremukhin A. et al. The Industrialization and Economic Development of Russia.
  15. Pinchot G., Pinchot E. The End of Bureaucracy. P. 32.
  16. Gardels N. The Sage of Singapore.
  17. См. напр.: Galor O. Unified Growth Theory. P. 31–37.
  18. Mokyr J. The Rise and Fall of the Factory System. P. 10.
  19. Vandenbussche J., Aghion Ph., Meghir C. Growth, Distance to Frontier and Composition of Human Capital.
  20. Glaeser E. L., Ponzetto G., Shleifer A. Why Does Democracy Need Education?; Dahlum S., Wig T. Chaos on Campus.


[Закрыть].

Высокообразованные работники – это отдельная тема. Одновременно с изменением характера труда менялось значение образования. В век бурного развития промышленности капиталисты добились от государства создания системы начальных школ1711-20
  11. Флорида Р. Креативный класс.
  12. Исходя из того, что в 2015-м доля креативного класса составляла 32,6 % (по данным исследования Флориды и соавторов: Florida R., Mellander Ch., King K. The Global Creativity Index, 2015. P. 59), и с учетом оценочной численности трудовых ресурсов в США – 160 млн человек (World Bank, Labor Force, Total).
  13. Мы не утверждаем, что это изменение принесло пользу всем: фактически, сокращение занятости в промышленности и лишь частичное ее восстановление за счет рабочих мест в креативных отраслях привело к тому, что многие вынуждены соглашаться на плохо оплачиваемую, негарантированную и монотонную работу в секторе обслуживания. В США это наложилось на рост неравенства в доходах и богатстве, рост преступности и снижение доверия к государству (Фукуяма Ф. Великий разрыв. С. 13). Нас прежде всего интересует то, каким образом этот – довольно общий – тренд, присутствующий в развитых экономиках, влияет на варианты действий, доступные диктаторам.
  14. См.: Аджемоглу Д., Робинсон Дж. А. Почему одни страны богатые, а другие бедные; и Cheremukhin A. et al. The Industrialization and Economic Development of Russia.
  15. Pinchot G., Pinchot E. The End of Bureaucracy. P. 32.
  16. Gardels N. The Sage of Singapore.
  17. См. напр.: Galor O. Unified Growth Theory. P. 31–37.
  18. Mokyr J. The Rise and Fall of the Factory System. P. 10.
  19. Vandenbussche J., Aghion Ph., Meghir C. Growth, Distance to Frontier and Composition of Human Capital.
  20. Glaeser E. L., Ponzetto G., Shleifer A. Why Does Democracy Need Education?; Dahlum S., Wig T. Chaos on Campus.


[Закрыть]. Владельцам заводов не хватало подготовленных работников. Основы грамоты и арифметика были нелишними, но еще важнее были добропорядочность и исполнительность. Бывших крестьян следовало научить часами сидеть на одном месте, выполняя скучную, однообразную работу. От них требовалось стать внимательными, уважительными, «пунктуальными, послушными и трезвыми»1811-20
  11. Флорида Р. Креативный класс.
  12. Исходя из того, что в 2015-м доля креативного класса составляла 32,6 % (по данным исследования Флориды и соавторов: Florida R., Mellander Ch., King K. The Global Creativity Index, 2015. P. 59), и с учетом оценочной численности трудовых ресурсов в США – 160 млн человек (World Bank, Labor Force, Total).
  13. Мы не утверждаем, что это изменение принесло пользу всем: фактически, сокращение занятости в промышленности и лишь частичное ее восстановление за счет рабочих мест в креативных отраслях привело к тому, что многие вынуждены соглашаться на плохо оплачиваемую, негарантированную и монотонную работу в секторе обслуживания. В США это наложилось на рост неравенства в доходах и богатстве, рост преступности и снижение доверия к государству (Фукуяма Ф. Великий разрыв. С. 13). Нас прежде всего интересует то, каким образом этот – довольно общий – тренд, присутствующий в развитых экономиках, влияет на варианты действий, доступные диктаторам.
  14. См.: Аджемоглу Д., Робинсон Дж. А. Почему одни страны богатые, а другие бедные; и Cheremukhin A. et al. The Industrialization and Economic Development of Russia.
  15. Pinchot G., Pinchot E. The End of Bureaucracy. P. 32.
  16. Gardels N. The Sage of Singapore.
  17. См. напр.: Galor O. Unified Growth Theory. P. 31–37.
  18. Mokyr J. The Rise and Fall of the Factory System. P. 10.
  19. Vandenbussche J., Aghion Ph., Meghir C. Growth, Distance to Frontier and Composition of Human Capital.
  20. Glaeser E. L., Ponzetto G., Shleifer A. Why Does Democracy Need Education?; Dahlum S., Wig T. Chaos on Campus.


[Закрыть]. А особенно полезными эти свойства были в политическом плане. Чтобы угодить властям, учителя начальных классов не забывали воспитывать в детях почтительность и патриотизм. И даже средняя школа способствовала социализации.

Но высшее образование устроено по-другому. Страны, в которых шел переход к постиндустриальному производству, ощутили потребность в человеческом капитале иного качества. Начального и среднего образования хватает для освоения базовых рабочих специальностей. Но чтобы конкурировать с экономически развитыми державами, работники должны иметь высшее образование1911-20
  11. Флорида Р. Креативный класс.
  12. Исходя из того, что в 2015-м доля креативного класса составляла 32,6 % (по данным исследования Флориды и соавторов: Florida R., Mellander Ch., King K. The Global Creativity Index, 2015. P. 59), и с учетом оценочной численности трудовых ресурсов в США – 160 млн человек (World Bank, Labor Force, Total).
  13. Мы не утверждаем, что это изменение принесло пользу всем: фактически, сокращение занятости в промышленности и лишь частичное ее восстановление за счет рабочих мест в креативных отраслях привело к тому, что многие вынуждены соглашаться на плохо оплачиваемую, негарантированную и монотонную работу в секторе обслуживания. В США это наложилось на рост неравенства в доходах и богатстве, рост преступности и снижение доверия к государству (Фукуяма Ф. Великий разрыв. С. 13). Нас прежде всего интересует то, каким образом этот – довольно общий – тренд, присутствующий в развитых экономиках, влияет на варианты действий, доступные диктаторам.
  14. См.: Аджемоглу Д., Робинсон Дж. А. Почему одни страны богатые, а другие бедные; и Cheremukhin A. et al. The Industrialization and Economic Development of Russia.
  15. Pinchot G., Pinchot E. The End of Bureaucracy. P. 32.
  16. Gardels N. The Sage of Singapore.
  17. См. напр.: Galor O. Unified Growth Theory. P. 31–37.
  18. Mokyr J. The Rise and Fall of the Factory System. P. 10.
  19. Vandenbussche J., Aghion Ph., Meghir C. Growth, Distance to Frontier and Composition of Human Capital.
  20. Glaeser E. L., Ponzetto G., Shleifer A. Why Does Democracy Need Education?; Dahlum S., Wig T. Chaos on Campus.


[Закрыть].

Проблема для автократов в том, что высшее образование неразрывно связано со свободой мысли. Невозможно полностью стерилизовать университетское обучение. Критическое мышление так и норовит выскользнуть из-под контроля. Студенты, которые сегодня пришли на лекцию по электродам, завтра запросто могут заглянуть на лекцию по электоральным процедурам. Аналитические, коммуникативные и организационные навыки применимы для решения разных задач – включая координацию антиправительственных протестов2011-20
  11. Флорида Р. Креативный класс.
  12. Исходя из того, что в 2015-м доля креативного класса составляла 32,6 % (по данным исследования Флориды и соавторов: Florida R., Mellander Ch., King K. The Global Creativity Index, 2015. P. 59), и с учетом оценочной численности трудовых ресурсов в США – 160 млн человек (World Bank, Labor Force, Total).
  13. Мы не утверждаем, что это изменение принесло пользу всем: фактически, сокращение занятости в промышленности и лишь частичное ее восстановление за счет рабочих мест в креативных отраслях привело к тому, что многие вынуждены соглашаться на плохо оплачиваемую, негарантированную и монотонную работу в секторе обслуживания. В США это наложилось на рост неравенства в доходах и богатстве, рост преступности и снижение доверия к государству (Фукуяма Ф. Великий разрыв. С. 13). Нас прежде всего интересует то, каким образом этот – довольно общий – тренд, присутствующий в развитых экономиках, влияет на варианты действий, доступные диктаторам.
  14. См.: Аджемоглу Д., Робинсон Дж. А. Почему одни страны богатые, а другие бедные; и Cheremukhin A. et al. The Industrialization and Economic Development of Russia.
  15. Pinchot G., Pinchot E. The End of Bureaucracy. P. 32.
  16. Gardels N. The Sage of Singapore.
  17. См. напр.: Galor O. Unified Growth Theory. P. 31–37.
  18. Mokyr J. The Rise and Fall of the Factory System. P. 10.
  19. Vandenbussche J., Aghion Ph., Meghir C. Growth, Distance to Frontier and Composition of Human Capital.
  20. Glaeser E. L., Ponzetto G., Shleifer A. Why Does Democracy Need Education?; Dahlum S., Wig T. Chaos on Campus.


[Закрыть]. Кроме того, передовая наука по определению является международной, а следовательно, содержит дополнительную информацию о внешнем мире. По этим причинам диктаторам намного сложнее контролировать высшее образование.

Вот лишь один пример. В начале 1950-х в СССР царил конформизм. В ходе нещадной сталинской борьбы с космополитизмом врачей-евреев арестовывали и расстреливали за шпионаж. В Московском госуниверситете преподавание юриспруденции сводилось к «массированной идеологической обработке», как вспоминал позднее один из его выпускников. Этот человек был идейным коммунистом, но как раз в студенчестве его начали мучить вопросы о линии партии. Откуда брались эти сомнения? Из диссидентских брошюр? Нет, их источником были классические тексты Маркса, Энгельса и Ленина, которые, как он писал, «содержали обстоятельный разбор положений оппонента, систему контраргументов, обоснование выводов»2121-30
  21. Горбачев М. С. Жизнь и реформы. С. 63–64.
  22. Bautista M. A. et al. Chile’s Missing Students.
  23. Мы используем данные Barro R. J., Lee J.-W. A New Data Set и классификацию уровней дохода Всемирного банка 2010 года. См.: https://datahelpdesk.worldbank.org/knowledgebase/articles/906519 (дата обращения 08.05. 2023).
  24. Barro R. J., Lee J.-W. A New Data Set.
  25. Wells H. G. H. G. Wells.
  26. Один из авторов этой книги, Сергей, учась в престижном советском техническом вузе, своими глазами наблюдал такое раздвоение. Московский физико-технический институт был создан, чтобы готовить научные кадры для оборонной отрасли. Преподавание физики, математики и инженерных дисциплин осуществлялось на высоком уровне – но история, экономика и философия изучались через призму идеологии. (Социология и политология были запрещены.) Контраст между сверхсовременной подготовкой по техническим специальностям и тоскливым перечитыванием трудов по ленинизму свидетельствовал об интеллектуальном банкротстве политических нарративов режима.
  27. The Opening Paragraphs of Sakharov’s Reflections. American Institute of Physics.
  28. Loudis J. The Art of Escaping Censorship.
  29. Ibid.
  30. Инглхарт Р., Вельцель К. Модернизация, культурные изменения и демократия.


[Закрыть]. Изучение этих трудов не сделало из Горбачева противника коммунизма. Но он научился думать – что для старого порядка, пожалуй, еще страшнее.

Почему же дальновидные диктаторы просто не закрыли все университеты? Одно время такие попытки предпринимали Мао и Пол Пот. А Пиночет урезал прием абитуриентов в университеты на треть2221-30
  21. Горбачев М. С. Жизнь и реформы. С. 63–64.
  22. Bautista M. A. et al. Chile’s Missing Students.
  23. Мы используем данные Barro R. J., Lee J.-W. A New Data Set и классификацию уровней дохода Всемирного банка 2010 года. См.: https://datahelpdesk.worldbank.org/knowledgebase/articles/906519 (дата обращения 08.05. 2023).
  24. Barro R. J., Lee J.-W. A New Data Set.
  25. Wells H. G. H. G. Wells.
  26. Один из авторов этой книги, Сергей, учась в престижном советском техническом вузе, своими глазами наблюдал такое раздвоение. Московский физико-технический институт был создан, чтобы готовить научные кадры для оборонной отрасли. Преподавание физики, математики и инженерных дисциплин осуществлялось на высоком уровне – но история, экономика и философия изучались через призму идеологии. (Социология и политология были запрещены.) Контраст между сверхсовременной подготовкой по техническим специальностям и тоскливым перечитыванием трудов по ленинизму свидетельствовал об интеллектуальном банкротстве политических нарративов режима.
  27. The Opening Paragraphs of Sakharov’s Reflections. American Institute of Physics.
  28. Loudis J. The Art of Escaping Censorship.
  29. Ibid.
  30. Инглхарт Р., Вельцель К. Модернизация, культурные изменения и демократия.


[Закрыть]. Но другие автократы посчитали экономические издержки такого решения слишком высокими. Чтобы обеспечить рост и защитить страну от военных угроз, диктаторам нужны выпускники вузов – и они готовили их в больших количествах. В средней недемократической стране в 1950-м почти не было людей с высшим образованием, а к 2010-му оно было у 6 % граждан в возрасте от 15 лет. Некоторые автократии по этому показателю обгоняли среднюю демократическую страну (9,5 %) и даже отдельные демократии с высоким уровнем дохода (14,6 %)2321-30
  21. Горбачев М. С. Жизнь и реформы. С. 63–64.
  22. Bautista M. A. et al. Chile’s Missing Students.
  23. Мы используем данные Barro R. J., Lee J.-W. A New Data Set и классификацию уровней дохода Всемирного банка 2010 года. См.: https://datahelpdesk.worldbank.org/knowledgebase/articles/906519 (дата обращения 08.05. 2023).
  24. Barro R. J., Lee J.-W. A New Data Set.
  25. Wells H. G. H. G. Wells.
  26. Один из авторов этой книги, Сергей, учась в престижном советском техническом вузе, своими глазами наблюдал такое раздвоение. Московский физико-технический институт был создан, чтобы готовить научные кадры для оборонной отрасли. Преподавание физики, математики и инженерных дисциплин осуществлялось на высоком уровне – но история, экономика и философия изучались через призму идеологии. (Социология и политология были запрещены.) Контраст между сверхсовременной подготовкой по техническим специальностям и тоскливым перечитыванием трудов по ленинизму свидетельствовал об интеллектуальном банкротстве политических нарративов режима.
  27. The Opening Paragraphs of Sakharov’s Reflections. American Institute of Physics.
  28. Loudis J. The Art of Escaping Censorship.
  29. Ibid.
  30. Инглхарт Р., Вельцель К. Модернизация, культурные изменения и демократия.


[Закрыть]. К 2010-му в Сингапуре 30 % жителей страны в возрасте от 15 лет имели законченное высшее образование. В России таких было 25 %, в Казахстане – 14 %. Во всех трех странах в 1950 году доля граждан с высшим образованием не превышала 2 %2421-30
  21. Горбачев М. С. Жизнь и реформы. С. 63–64.
  22. Bautista M. A. et al. Chile’s Missing Students.
  23. Мы используем данные Barro R. J., Lee J.-W. A New Data Set и классификацию уровней дохода Всемирного банка 2010 года. См.: https://datahelpdesk.worldbank.org/knowledgebase/articles/906519 (дата обращения 08.05. 2023).
  24. Barro R. J., Lee J.-W. A New Data Set.
  25. Wells H. G. H. G. Wells.
  26. Один из авторов этой книги, Сергей, учась в престижном советском техническом вузе, своими глазами наблюдал такое раздвоение. Московский физико-технический институт был создан, чтобы готовить научные кадры для оборонной отрасли. Преподавание физики, математики и инженерных дисциплин осуществлялось на высоком уровне – но история, экономика и философия изучались через призму идеологии. (Социология и политология были запрещены.) Контраст между сверхсовременной подготовкой по техническим специальностям и тоскливым перечитыванием трудов по ленинизму свидетельствовал об интеллектуальном банкротстве политических нарративов режима.
  27. The Opening Paragraphs of Sakharov’s Reflections. American Institute of Physics.
  28. Loudis J. The Art of Escaping Censorship.
  29. Ibid.
  30. Инглхарт Р., Вельцель К. Модернизация, культурные изменения и демократия.


[Закрыть].

По мере того как росли эти цифры, диктаторы старались минимизировать ущерб. Например, углубленное образование ограничивалось техническими дисциплинами. По этому пути пошел Советский Союз. «Образование, – сказал британскому писателю Герберту Уэллсу Сталин, – это оружие, эффект которого зависит от того, кто его держит в своих руках»2521-30
  21. Горбачев М. С. Жизнь и реформы. С. 63–64.
  22. Bautista M. A. et al. Chile’s Missing Students.
  23. Мы используем данные Barro R. J., Lee J.-W. A New Data Set и классификацию уровней дохода Всемирного банка 2010 года. См.: https://datahelpdesk.worldbank.org/knowledgebase/articles/906519 (дата обращения 08.05. 2023).
  24. Barro R. J., Lee J.-W. A New Data Set.
  25. Wells H. G. H. G. Wells.
  26. Один из авторов этой книги, Сергей, учась в престижном советском техническом вузе, своими глазами наблюдал такое раздвоение. Московский физико-технический институт был создан, чтобы готовить научные кадры для оборонной отрасли. Преподавание физики, математики и инженерных дисциплин осуществлялось на высоком уровне – но история, экономика и философия изучались через призму идеологии. (Социология и политология были запрещены.) Контраст между сверхсовременной подготовкой по техническим специальностям и тоскливым перечитыванием трудов по ленинизму свидетельствовал об интеллектуальном банкротстве политических нарративов режима.
  27. The Opening Paragraphs of Sakharov’s Reflections. American Institute of Physics.
  28. Loudis J. The Art of Escaping Censorship.
  29. Ibid.
  30. Инглхарт Р., Вельцель К. Модернизация, культурные изменения и демократия.


[Закрыть]. Он и его последователи поставили образование на службу стабильности. Математика и физика развивались в русле мировой науки, а место социальных наук занимал марксизм-ленинизм2621-30
  21. Горбачев М. С. Жизнь и реформы. С. 63–64.
  22. Bautista M. A. et al. Chile’s Missing Students.
  23. Мы используем данные Barro R. J., Lee J.-W. A New Data Set и классификацию уровней дохода Всемирного банка 2010 года. См.: https://datahelpdesk.worldbank.org/knowledgebase/articles/906519 (дата обращения 08.05. 2023).
  24. Barro R. J., Lee J.-W. A New Data Set.
  25. Wells H. G. H. G. Wells.
  26. Один из авторов этой книги, Сергей, учась в престижном советском техническом вузе, своими глазами наблюдал такое раздвоение. Московский физико-технический институт был создан, чтобы готовить научные кадры для оборонной отрасли. Преподавание физики, математики и инженерных дисциплин осуществлялось на высоком уровне – но история, экономика и философия изучались через призму идеологии. (Социология и политология были запрещены.) Контраст между сверхсовременной подготовкой по техническим специальностям и тоскливым перечитыванием трудов по ленинизму свидетельствовал об интеллектуальном банкротстве политических нарративов режима.
  27. The Opening Paragraphs of Sakharov’s Reflections. American Institute of Physics.
  28. Loudis J. The Art of Escaping Censorship.
  29. Ibid.
  30. Инглхарт Р., Вельцель К. Модернизация, культурные изменения и демократия.


[Закрыть].

Но и в точных науках не все шло гладко. В 1950-е советский физик Андрей Сахаров участвовал в разработке водородной бомбы. В 1960-е он включился в борьбу за мир. И вновь мы видим, что его сомнения выросли не из диссидентской литературы, а из его профессиональной работы. В 1961-м руководитель СССР Никита Хрущев решил возобновить ядерные испытания в атмосфере. По мнению Сахарова, это грозило скатыванием к термоядерной войне, ужасные последствия которой он прекрасно осознавал. Используя свой международный авторитет, он опубликовал на Западе пламенный призыв к сотрудничеству всех стран. В статье он предупреждал об опасности «заражения народа массовыми мифами, которые в руках коварных лицемеров-демагогов легко превращаются в кровавую диктатуру»2721-30
  21. Горбачев М. С. Жизнь и реформы. С. 63–64.
  22. Bautista M. A. et al. Chile’s Missing Students.
  23. Мы используем данные Barro R. J., Lee J.-W. A New Data Set и классификацию уровней дохода Всемирного банка 2010 года. См.: https://datahelpdesk.worldbank.org/knowledgebase/articles/906519 (дата обращения 08.05. 2023).
  24. Barro R. J., Lee J.-W. A New Data Set.
  25. Wells H. G. H. G. Wells.
  26. Один из авторов этой книги, Сергей, учась в престижном советском техническом вузе, своими глазами наблюдал такое раздвоение. Московский физико-технический институт был создан, чтобы готовить научные кадры для оборонной отрасли. Преподавание физики, математики и инженерных дисциплин осуществлялось на высоком уровне – но история, экономика и философия изучались через призму идеологии. (Социология и политология были запрещены.) Контраст между сверхсовременной подготовкой по техническим специальностям и тоскливым перечитыванием трудов по ленинизму свидетельствовал об интеллектуальном банкротстве политических нарративов режима.
  27. The Opening Paragraphs of Sakharov’s Reflections. American Institute of Physics.
  28. Loudis J. The Art of Escaping Censorship.
  29. Ibid.
  30. Инглхарт Р., Вельцель К. Модернизация, культурные изменения и демократия.


[Закрыть]. Так «отец советской водородной бомбы» стал отцом диссидентского движения.

Даже тем, кто не интересовался политикой, техническое образование давало навыки, позволявшие обходить государственные запреты. Советское руководство не одобряло ни рок-музыку, ни ее бунтарские тексты. Но бутлегеры делали записи иностранных хитов, прорезая дорожки на использованных рентгеновских снимках2821-30
  21. Горбачев М. С. Жизнь и реформы. С. 63–64.
  22. Bautista M. A. et al. Chile’s Missing Students.
  23. Мы используем данные Barro R. J., Lee J.-W. A New Data Set и классификацию уровней дохода Всемирного банка 2010 года. См.: https://datahelpdesk.worldbank.org/knowledgebase/articles/906519 (дата обращения 08.05. 2023).
  24. Barro R. J., Lee J.-W. A New Data Set.
  25. Wells H. G. H. G. Wells.
  26. Один из авторов этой книги, Сергей, учась в престижном советском техническом вузе, своими глазами наблюдал такое раздвоение. Московский физико-технический институт был создан, чтобы готовить научные кадры для оборонной отрасли. Преподавание физики, математики и инженерных дисциплин осуществлялось на высоком уровне – но история, экономика и философия изучались через призму идеологии. (Социология и политология были запрещены.) Контраст между сверхсовременной подготовкой по техническим специальностям и тоскливым перечитыванием трудов по ленинизму свидетельствовал об интеллектуальном банкротстве политических нарративов режима.
  27. The Opening Paragraphs of Sakharov’s Reflections. American Institute of Physics.
  28. Loudis J. The Art of Escaping Censorship.
  29. Ibid.
  30. Инглхарт Р., Вельцель К. Модернизация, культурные изменения и демократия.


[Закрыть]. В 1970-х и 1980-х эстонцы устанавливали в телевизоры купленные в Финляндии микросхемы, чтобы ловить финские программы. После того как некий радиолюбитель обнаружил способ усилить мощность телевизионных антенн с помощью ртути, в стране возник дефицит градусников2921-30
  21. Горбачев М. С. Жизнь и реформы. С. 63–64.
  22. Bautista M. A. et al. Chile’s Missing Students.
  23. Мы используем данные Barro R. J., Lee J.-W. A New Data Set и классификацию уровней дохода Всемирного банка 2010 года. См.: https://datahelpdesk.worldbank.org/knowledgebase/articles/906519 (дата обращения 08.05. 2023).
  24. Barro R. J., Lee J.-W. A New Data Set.
  25. Wells H. G. H. G. Wells.
  26. Один из авторов этой книги, Сергей, учась в престижном советском техническом вузе, своими глазами наблюдал такое раздвоение. Московский физико-технический институт был создан, чтобы готовить научные кадры для оборонной отрасли. Преподавание физики, математики и инженерных дисциплин осуществлялось на высоком уровне – но история, экономика и философия изучались через призму идеологии. (Социология и политология были запрещены.) Контраст между сверхсовременной подготовкой по техническим специальностям и тоскливым перечитыванием трудов по ленинизму свидетельствовал об интеллектуальном банкротстве политических нарративов режима.
  27. The Opening Paragraphs of Sakharov’s Reflections. American Institute of Physics.
  28. Loudis J. The Art of Escaping Censorship.
  29. Ibid.
  30. Инглхарт Р., Вельцель К. Модернизация, культурные изменения и демократия.


[Закрыть]. Знания, обеспечивавшие технических специалистов работой на государство, помогали им обходить цензуру.

Классические репрессии плохо вписывались в новые условия. В 1930-х Сталин объявил бы Сахарова японским шпионом, и его бы расстреляли в подвалах Лубянки. Но каких тогда прорывов можно было бы ждать от следующего поколения физиков-ядерщиков?

Фактически ситуация для диктаторов была еще хуже. Им приходилось мириться с третьим сопутствующим фактором. Распространение высшего образования и творческих специальностей стало катализатором еще одной революции, на этот раз в области убеждений и ценностей граждан.

С начала 1980-х команда исследователей под руководством Рональда Инглхарта, профессора политологии Мичиганского Университета, изучает эволюцию ценностей. Примерно раз в пять лет команда проводит опрос по представительной выборке взрослых респондентов почти в 100 странах, в которых совокупно проживает около 90 % населения планеты. Всемирное исследование ценностей, с которым мы уже встречались в первой главе, охватывает множество тем, от норм сексуального поведения и черт характера до религиозности и национальной гордости. Результаты опросов выявляют поразительные общие закономерности. В процессе экономического развития страны у ее граждан заметно меняются ценности и убеждения. Не везде это происходит в одно и то же время и/или при достижении одного и того же уровня дохода – момент начала и скорость изменений зависят от местных религиозных и других исторических обстоятельств. Однако везде, судя по всему, события развиваются по одной и той же модели.

Первые изменения приходятся на период индустриализации страны. Традиционная деревенская культура, в центре которой находятся религия и привычные семейные роли, уступает место «секулярно-рациональным» ценностям, основанным на законах, написанных человеком. Безличные процедуры становятся важнее личных отношений, которые перестают работать в среде плотно заселенных городов и крупных промышленных предприятий. На этом этапе автократам ничего не угрожает, так как законы и процедуры пишут они сами.

По-настоящему революционные изменения происходят на втором этапе. Как в аграрную, так и позже в промышленную эпоху большинство людей озабочены выживанием. В постиндустриальный век по мере роста благосостояния общества люди все меньше думают о том, как свести концы с концами, и все больше – о качестве жизни. Они начинают воспринимать свою социальную идентичность не как нечто, данное им от рождения, а как личный выбор и как то, что нуждается в «выражении». В людях усиливаются толерантность и индивидуализм, уменьшается склонность подчиняться авторитетам и растет стремление к гражданской и политической активности. В терминах Инглхарта «ценности выживания» замещаются «ценностями самовыражения»3021-30
  21. Горбачев М. С. Жизнь и реформы. С. 63–64.
  22. Bautista M. A. et al. Chile’s Missing Students.
  23. Мы используем данные Barro R. J., Lee J.-W. A New Data Set и классификацию уровней дохода Всемирного банка 2010 года. См.: https://datahelpdesk.worldbank.org/knowledgebase/articles/906519 (дата обращения 08.05. 2023).
  24. Barro R. J., Lee J.-W. A New Data Set.
  25. Wells H. G. H. G. Wells.
  26. Один из авторов этой книги, Сергей, учась в престижном советском техническом вузе, своими глазами наблюдал такое раздвоение. Московский физико-технический институт был создан, чтобы готовить научные кадры для оборонной отрасли. Преподавание физики, математики и инженерных дисциплин осуществлялось на высоком уровне – но история, экономика и философия изучались через призму идеологии. (Социология и политология были запрещены.) Контраст между сверхсовременной подготовкой по техническим специальностям и тоскливым перечитыванием трудов по ленинизму свидетельствовал об интеллектуальном банкротстве политических нарративов режима.
  27. The Opening Paragraphs of Sakharov’s Reflections. American Institute of Physics.
  28. Loudis J. The Art of Escaping Censorship.
  29. Ibid.
  30. Инглхарт Р., Вельцель К. Модернизация, культурные изменения и демократия.


[Закрыть].

С разными гражданами это происходит в разное время. Хотя в постиндустриальную эпоху промышленное производство сокращается, оно не исчезает совсем. Более того, еще некоторое время работники сельского хозяйства и промышленности составляют большинство. Если их перспективы ухудшаются, они могут вернуться к ценностям «выживания» и к «традиционным» ценностям. Часто работники физического труда обижаются на занятых в информационной экономике за то, что тем нашлось место в посттрадиционном обществе. Ранняя постиндустриальная эпоха характеризуется столкновением культур, которое может усиливаться по мере того, как люди, в предшествующую эпоху составлявшие на рынке труда большинство, становятся меньшинством.

Последний аспект перехода к постиндустриальному обществу – это технологии. Новые рабочие места, связанные с обработкой информации, требуют новых средств коммуникации. Лучшая иллюстрация этому – интернет. Чтобы оценить его влияние, стоит разобраться, чем обмен сообщениями в интернете отличается от более ранних способов передачи информации.

Главные информационные среды середины XX века – радио и телевидение – передавали сообщения в режиме «от одного ко многим»: один источник вещал на большую аудиторию. Такие средства массовой информации отлично вписываются в структуры, где политика централизована, например, автократии или демократии с доминированием элит. Классические диктаторы использовали их, чтобы демонстрировать свое политическое могущество и сеять страх. «Без радио завоевание и упрочение власти в нынешних условиях просто немыслимо», – утверждал Геббельс3131-40
  31. Goebbels J. Der Rundfunk als achte Großmacht.
  32. Конечно, как мы уже упоминали, интернет предоставляет возможности для слежки и пропаганды, которыми пользуются диктаторы в ответ на расширение участия общества в политике.
  33. Та же стратегия часто используется популистами у власти в демократических странах; см.: Guriev S., Papaioannou E. The Political Economy of Populism.
  34. О международных сетях борьбы за демократию см.: Bunce V., Wolchik Sh. L. Defeating Authoritarian Leaders. P. 300–304.
  35. Рассчитано на основе данных Фукена и Юго (Fouquin M., Hugot J. Two Centuries of Bilateral Trade and Gravity Data), приведенных в исследовании Ортиз-Оспины и Белтекян (Ortiz-Ospina E., Beltekian D., Rosen M. Trade and Globalization). См. онлайн-приложение, рис. OS7.3.
  36. UNCTAD, World Investment Report 2020. P. 22.
  37. Zloch-Christy I. Debt Problems of Eastern Europe. P. 34; Гайдар Е. Гибель империи. С. 305–306.
  38. World Bank, External Debt Stocks, Total (DOD, current US$).
  39. Статистические данные ЮНКТАД; авторитарные режимы – с индексом Polity2 <6. См. онлайн-приложение, рис. OS7.5.
  40. Manyika J. et al. Digital Globalization.


[Закрыть]. Когда сигнал передается в режиме «от одного ко многим», упрощается и работа цензоров. Контроль над несколькими студиями означает контроль практически над всем вещанием.

Передача сообщений в интернете, напротив, происходит «от многих ко многим». Интернет позволяет большому числу людей взаимодействовать одновременно с большим числом других людей. Практически бесплатно пользователи могут создавать собственный контент, и фактически каждый становится сам себе СМИ. В интернете есть поиск. Благодаря Google и его аналогам иголки выпрыгивают из любого стога сена. А широкополосный доступ делает отправку и получение сообщений (в том числе видео и фотографий) практически бесплатными – вне зависимости от расстояния.

Все эти особенности интернета имеют политические последствия. Взаимодействие «от многих ко многим», поиск, низкие издержки передачи данных делают интернет уникальной площадкой, на которой единомышленники могут объединяться в сообщества. Более того, сети выстраиваются сами, как только в интернете появляются пользователи. При этом ввести полную цензуру в интернете не так просто. Нет тех нескольких центральных студий, которые было бы достаточно поставить под контроль. Интернет дает толчок развитию творческих профессий и работает инкубатором для креативного класса. Интернет – место встречи информированных граждан. Диктаторы страха придерживаются стратегии «разделяй и властвуй», разобщая своих оппонентов и уничтожая их по одиночке. А интернет их объединяет3231-40
  31. Goebbels J. Der Rundfunk als achte Großmacht.
  32. Конечно, как мы уже упоминали, интернет предоставляет возможности для слежки и пропаганды, которыми пользуются диктаторы в ответ на расширение участия общества в политике.
  33. Та же стратегия часто используется популистами у власти в демократических странах; см.: Guriev S., Papaioannou E. The Political Economy of Populism.
  34. О международных сетях борьбы за демократию см.: Bunce V., Wolchik Sh. L. Defeating Authoritarian Leaders. P. 300–304.
  35. Рассчитано на основе данных Фукена и Юго (Fouquin M., Hugot J. Two Centuries of Bilateral Trade and Gravity Data), приведенных в исследовании Ортиз-Оспины и Белтекян (Ortiz-Ospina E., Beltekian D., Rosen M. Trade and Globalization). См. онлайн-приложение, рис. OS7.3.
  36. UNCTAD, World Investment Report 2020. P. 22.
  37. Zloch-Christy I. Debt Problems of Eastern Europe. P. 34; Гайдар Е. Гибель империи. С. 305–306.
  38. World Bank, External Debt Stocks, Total (DOD, current US$).
  39. Статистические данные ЮНКТАД; авторитарные режимы – с индексом Polity2 <6. См. онлайн-приложение, рис. OS7.5.
  40. Manyika J. et al. Digital Globalization.


[Закрыть].

В силу этих четырех изменений – в природе труда, в образовании, ценностях общества и коммуникациях – диктаторы уже не могут управлять гражданами по-старому. Строгие законы и бюрократические процедуры вызывают у прежде послушных групп граждан возмущенный отпор. У этих групп появляются новые навыки и сообщества, помогающие им сопротивляться. В то же время жестокие репрессии и полная цензура могут уничтожить необходимые для прогресса инновации. В конечном итоге из-за увеличения размера высокообразованного креативного класса, формирующего запрос на самовыражение и участие, противиться движению к демократии становится все труднее.

Но пока этот класс относительно небольшой, а у автократа имеются ресурсы для кооптации или цензуры, решением может стать диктатура обмана. По крайней мере какое-то время правитель сможет подкупать информированных граждан госконтрактами и привилегиями. До тех пор пока они сохраняют лояльность, диктатор будет терпеть их нишевые СМИ, интернет-страницы и международные мероприятия. Он даже наймет креативных представителей этого класса, чтобы они сконструировали альтернативную реальность для масс. Эта стратегия не сработала бы с Сахаровым. Но Сахаровых мало. И при наличии контролируемых из центра современных СМИ они не представляют собой большой угрозы.

Для кооптации информированного класса требуются ресурсы. Когда возникает их нехватка, диктаторы включают цензуру, потому что это часто оказывается дешевле. Тотальная цензура не нужна. Важно лишь не дать оппозиционным СМИ выйти на массовую аудиторию. И в этом смысле на помощь диктатору приходит асинхронность изменений в культуре. В начале постиндустриальной эпохи большинство исповедует ценности индустриального века – конформизм и избегание риска. Менее образованные люди чувствуют себя несправедливо обиженными, или тревожатся из-за своего экономического положения, или сильно привязаны к традициям, и потому отстраняются от представителей креативного класса. Эти чувства эксплуатируют диктаторы обмана: они настраивают рабочий класс против «контркультуры» и выставляют интеллектуалов «неблагонадежными», «нечестивыми» или «извращенными». Подобные ярлыки действуют на сторонников режима как прививка против разоблачительных материалов, распространяемых оппозицией3331-40
  31. Goebbels J. Der Rundfunk als achte Großmacht.
  32. Конечно, как мы уже упоминали, интернет предоставляет возможности для слежки и пропаганды, которыми пользуются диктаторы в ответ на расширение участия общества в политике.
  33. Та же стратегия часто используется популистами у власти в демократических странах; см.: Guriev S., Papaioannou E. The Political Economy of Populism.
  34. О международных сетях борьбы за демократию см.: Bunce V., Wolchik Sh. L. Defeating Authoritarian Leaders. P. 300–304.
  35. Рассчитано на основе данных Фукена и Юго (Fouquin M., Hugot J. Two Centuries of Bilateral Trade and Gravity Data), приведенных в исследовании Ортиз-Оспины и Белтекян (Ortiz-Ospina E., Beltekian D., Rosen M. Trade and Globalization). См. онлайн-приложение, рис. OS7.3.
  36. UNCTAD, World Investment Report 2020. P. 22.
  37. Zloch-Christy I. Debt Problems of Eastern Europe. P. 34; Гайдар Е. Гибель империи. С. 305–306.
  38. World Bank, External Debt Stocks, Total (DOD, current US$).
  39. Статистические данные ЮНКТАД; авторитарные режимы – с индексом Polity2 <6. См. онлайн-приложение, рис. OS7.5.
  40. Manyika J. et al. Digital Globalization.


[Закрыть].

Пока информированный класс не очень силен, манипуляции работают хорошо. Диктаторы сопротивляются политическим требованиям, не разрушая креативную экономику и не демонстрируя обществу свою жестокость. Но когда информированный класс становится многочисленнее, обзаводится навыками и ресурсами, развивает собственные СМИ и передает свои ценности другим группам, удерживать инициативу даже с помощью самых искусных технологий обмана становится труднее. К тому же самую успешную диктаторскую стратегию, рассчитанную на внутреннюю аудиторию, могут подорвать глобальные эффекты модернизационного коктейля.