Текст книги "Прикованная к Анубису (ЛП)"

Автор книги: Дани Медина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

23. Мелодия любви

АНАБЕТ БЕНЕТ

Возможно, я сошла с ума, но я слышала мелодию, исходящую от наших тел, и это была самая прекрасная песня о любви, которую я когда-либо слышала в своей жизни. Мы перевели дух, а после Мортиус отнес нас в купальню, позаботившись о каждой мелочи. Когда мы оба были чистыми, он принес нас сюда, в постель.

Я лежу с закрытыми глазами, положив голову ему на грудь, когда он нарушает тишину:

– Скажи, что ты слышала это, так же, как и я, – от его просьбы мое сердце начинает биться быстрее.

– Слышала, и я до сих пор чувствую эту вибрацию между нашими телами, – в горле пересохло, и я чувствую, как по нам пробегают легкие электрические разряды, даже спустя какое-то время.

– Это было волшебно, – изумление в его голосе подтверждает, насколько могущественными мы стали. – Наше слияние, химия, тела, вибрация, гармония, а затем слезы… Я никогда в жизни не испытывал таких эмоций. Всякий раз, когда я плакал, это было от боли, потери и гнева, но никогда от чего-то столь совершенного.

– Однажды мои родители сказали, что у любви есть свой, неповторимый звук – мелодия, которую могут спеть вместе только два встретившихся сердца. Мы ни разу не сфальшивили, мы были идеальны и попали в тон, в ритм, в ноты, в звук и в цвет, – вздыхаю я, чувствуя необычайную легкость в теле.

– Я всегда буду принадлежать тебе. Наши тела будут петь нашу мелодию вечно. Я обещаю, моя Мабет, клянусь своей душой, – Мортиус прячет лицо в изгибе моей шеи и прижимается ко мне.

Он переворачивается, укрывая меня в своих горячих, мускулистых руках так, что я по-прежнему могу слышать биение его сердца.

– Спи, моя Мабет, я буду здесь, когда ты проснешься, – шепчет он, и меня клонит в сон.

– Я люблю тебя, Мортиус.

– И я люблю тебя, Анабет.

Я просыпаюсь в постели одна и удивляюсь тому, что Мортиус не сдержал своего обещания. Полусонная, я встаю с кровати, беру тканевый халат, который он, несомненно, оставил здесь для меня, и иду в главный зал. По пути я замечаю в спальне столик с завтраком, который накрыт обильнее обычного, и это интригует меня еще больше.

Приближаясь, я слышу голоса, и Мортиус, кажется, расстроен.

– Меня это не волнует, Руатан, ты мой генерал, и ты будешь делать то, что я прикажу! – бушует он, и я замираю на месте.

– Господин, боги снуют туда-сюда по пантеону, постоянно спрашивая о вас. Что-то происходит. Со мной они никогда не будут говорить так откровенно, – умоляет Руатан Мортиуса.

– Возьми солдат легиона, которые находятся здесь, и приведи новобранцев. Они захотят узнать, где моя передовая линия, и когда они их увидят, то поймут, что в Дуате не происходит ничего неправильного или необычного.

– Только ваше присутствие может успокоить умы.

– Я не уйду отсюда сегодня, Руатан, даже по указу. Я нужен моей спутнице, и я обещал быть рядом, когда она проснется. Ты видел, что творится у Северного выхода из храма? Думаешь, я оставлю ее одну? – генерал, кажется, понимает мотивы Мортиуса и смягчает свое суровое выражение лица.

– Я понимаю тебя как друг, Мортиус, – рука мужчины ложится ему на плечо.

– И я понимаю тебя как своего друга, и уважаю твою позицию как моего генерала-стратега, но сейчас я не собираюсь расхаживать по пантеону из-за каких-то слухов. Если это что-то серьезное, пусть будет официальный созыв, и тогда я не смогу отказать, – Мортиус отвечает тем же жестом.

Несколько секунд они смотрят друг на друга, затем генерал делает шаг назад и издает воющий призыв. Вскоре все солдаты легиона входят в зал.

– Авангард повелителя смерти, проводника душ, призван явиться и встать на страже Северных врат, – все бьют себя в грудь и склоняют головы.

– Я доверяю вам заботу обо всем до моего возвращения. Боги хотят вмешаться в дела на моей территории. Вы единственные, кто знает о моей спутнице, и так должно оставаться. Выполняйте работу, для которой были созданы. Вы – осколки моей души, и все, чего я жду – это вашей преданности и исполнения долга перед Дуатом, – от того, как громогласно Мортиус отдает им приказы, у меня волоски на затылке встают дыбом. – А теперь идите, у меня есть важные дела.

Не оглядываясь, он направляется в нашу спальню, и я поспешно разворачиваюсь, чтобы вернуться туда, но меня ловят с поличным.

– Не пытайся спрятаться, Анабет Бенет, я почувствовал твое присутствие, как только ты ступила в большой зал, – сгорая от стыда, я поворачиваюсь к нему, и он смотрит на меня.

– Прости, я проснулась и не увидела тебя в постели…

– Прости меня за то, что нарушил свое обещание.

– Ничего страшного. Я видела, что происходит что-то важное.

– Нет ничего важнее моей спутницы.

Он притягивает меня в свои объятия и берет на руки. Я обвиваю ногами его талию, пока он несет нас туда.

– Ты уже позавтракала?

– Нет.

– Идем, я не могу оставить свою спутницу без главного человеческого приема пищи за день, – улыбаясь, как идиотка, я крепко обнимаю его и утыкаюсь лицом ему в шею.

Мы входим в спальню, и он усаживает нас за стол, оставив меня у себя на коленях. Я начинаю накладывать себе еду, и какое-то время мы наслаждаемся обществом друг друга без слов, хотя мне до смерти любопытно узнать, каким же будет сегодняшний сюрприз.

Пока я ем, руки Мортиуса обвивают мою талию, его голова покоится у меня на спине, и я физически ощущаю, как скрипят шестеренки в его голове – так сильно он над чем-то размышляет. Но я ничего не говорю, если он захочет высказаться, я буду здесь, чтобы выслушать.

Я допиваю сок, когда он нарушает тишину.

– Готова идти? – я вытираю рот салфеткой и с его помощью поворачиваюсь к нему лицом.

Какое-то время мы смотрим друг на друга, пока я не выдерживаю.

– Не делай этого.

– Чего? – он трется своим лицом о мое.

– Не скрывай от меня вещи, не пытайся показать, что все хорошо, когда это не так… Я чувствую исходящую от тебя энергию, ты обеспокоен, Мортиус, – я глажу его морду.

– Мы не будем говорить об этом сегодня. Завтра я смогу поделиться своими тревогами и всем тем дерьмом, что происходит в пантеоне, но не сегодня, не сейчас, – я слышу легкую тревогу в его голосе, поэтому доверяюсь его суждениям.

– Как скажешь, только знай, что я здесь, и ты можешь рассказать мне все, что угодно. Я всегда буду на твоей стороне, – я притягиваю его к себе для поцелуя, отчаянно желая, чтобы он почувствовал, как он мне дорог.

Мое сердце бешено колотится от сюрприза, который он мне приготовил.

У Мортиуса есть раздражающая привычка быть безупречным в каждой детали, и от этого я люблю его еще сильнее. Сейчас мы направляемся к его сюрпризу.

– Ты серьезно не позволишь мне идти самой? Я смогу, милый, клянусь, – я слышу тихое рычание, пока лежу с закрытыми глазами, положив голову ему на грудь.

– Это до сих пор кажется сном – слышать, как ты говоришь, что любишь меня, – я влюбленно вздыхаю.

– Мне нравится, насколько ты чувствителен ко всему, что касается наших чувств, – я глажу его грудь, но замираю, когда чувствую, как мое тело обдает жаром. – Мортиус…

– Не открывай глаза, Мабет.

– Что ты задумал? Что это за запах? Мортиус!

– Мы почти на месте, еще несколько шагов, – я слышу шум волн, разбивающихся о песок, я бы ни с чем это не спутала.

– Это море? Мы у моря? – с нетерпением спрашиваю я, и когда мои ноги касаются земли, я чувствую под ними мелкий песок.

– Открой глаза, моя Мабет, – моя грудь наполняется радостью от одной лишь мысли о пейзаже.

Я открываю глаза, моргая, чтобы привыкнуть к яркому солнцу. Бирюзовая вода обладает уникальной, несравненной красотой. Я смотрю на него и понимаю, что мы все еще в Дуате, так как позади нас находится наш дом и черное, усыпанное звездами небо.

– Как? Когда я открыла глаза, я подумала, что ты открыл портал, но наш дом позади нас… – недоверчиво глядя в его веселые золотые глаза, я жду ответа.

– Я не могу сейчас покинуть Дуат, но это не значит, что я не могу исполнить еще одно твое желание. Я создал портал на нашем заднем дворе. Мы находимся на пляже в Александрии, в наше время, в твоем мире, а не в древнем, – его слова волнуют и пугают меня в равной степени.

– Я не хочу доставлять тебе неприятности.

– Это не проблема, Анабет, это мое решение. Никто из них даже не подозревает, что мне плевать на то, что они думают или не думают, – он наклоняется и целует меня в лоб. – Давай наслаждаться нашим днем. У нас впереди целая вечность, чтобы позже разобраться с любыми проблемами и слухами в пантеоне.

Атмосфера меняется, и мы оба словно переключаемся.

– Нас кто-нибудь видит? – в ожидании ответа у меня холодеют руки, несмотря на жаркое солнце.

– Нас никто не видит, – я широко улыбаюсь и начинаю снимать платье, оставаясь перед ним обнаженной. – Ты усложняешь мне жизнь. Я хочу, чтобы ты веселилась, но стоять голой передо мной – это все равно что просить, чтобы я тебя оседлал.

От его слов мое тело бросает в жар, почти до точки кипения, но я сдерживаюсь.

– Нет! – я указываю на него пальцем, пятясь к морю. – Иди поплавай со мной, а потом мы решим, когда и как ты меня оседлаешь.

Его смех разносится в воздухе, и я вижу, как он начинает снимать тунику. Когда он наконец остается обнаженным, он направляется ко мне, и тогда я бегу к воде, а Мортиус следует за мной по пятам.

Когда я наконец ныряю, я чувствую, как мое тело наполняется энергией, которую может подарить только море. Вынырнув навстречу солнцу, я открываю глаза и вижу перед собой потрясающее зрелище: Анубис по пояс в воде с очень похотливым выражением морды.

– Кажется, у тебя непристойные мысли, – появляется улыбка, обнажающая кончики клыков. – Твое прозвище еще никогда так тебе не шло, Извращенец.

– Не провоцируй меня здесь, потому что я обдумывал новые способы доставить тебе удовольствие, но я не хочу портить тебе веселье, – его рука крепко хватает меня за волосы на затылке, и я тихо стону от этой угрозы.

– Мне нужно, чтобы ты придумывал хитроумные планы и способы заставить меня стонать на твоем члене, – я получаю голодный поцелуй, и наши тела слипаются, как всегда, словно магниты.

Когда нам нужен воздух, мы прерываем поцелуй. Самообладание Мортиуса поразительно: пока мое тело пылает, его орган остается спокойным.

– Наслаждайся своим подарком, моя Мабет, это лишь малая часть того, что я еще тебе подарю, – я нежно обнимаю его и целую в грудь.

Я начинаю плавать под его пристальным, сладострастным взглядом. Я качаюсь на спокойных, кристально чистых волнах, подставляя тело солнцу, которое ощутимо меня согревает. Это как летний день, из тех, что преображают даже наши души.

Я чувствую его руки под своим телом, слегка поглаживающие меня. Пока я раскидываю руки, покачиваясь на волнах, Мортиус заботится о деталях. Мы улыбаемся, разговариваем и решаем поплавать вместе.

Мы проводим в воде несколько часов, пока меня не настигают голод и усталость.

– Пойдем на пляж, Мабет, тебе нужно попить и поесть, – его руки обнимают меня, и я принимаю его приглашение. – Идем, – он берет меня на руки и несет на песок. Я сажусь в шезлонг, окруженная полотенцами, рядом со столиком, на котором лежат фрукты и легкие закуски.

Я пью холодный, вкусный свежевыжатый сок под пристальным взглядом Мортиуса, который обжигает мою кожу куда сильнее солнца. Морской бриз окутывает наши обнаженные тела, и я слушаю его рассказ о том дне, когда он заблудился при открытии портала и оказался на нудистском пляже.

Я просто не могу поверить своим ушам. Боги никогда не ошибаются, но он говорит, что это была энергетическая нестабильность, которая забросила его так далеко. Лишь спустя несколько часов ему удалось найти путь обратно в Дуат. По его словам, в тот день Сет и Ра сражались и едва не разрушили небесные своды, было собрано множество душ, и богам пришлось вмешаться.

Наличие исторической энциклопедии в моем полном распоряжении питает душу маленькой исторички внутри меня – той самой, что была безумно влюблена в Египет, его богов и его истории.

24. Мое желание – сделать тебя счастливой

МОРТИУС

Я все еще пребываю в экстазе от того дня, который подарил своей спутнице. Мы провели весь день на пляже, и она сияла ярче самого солнца над нами. Но дела не ждут, и сегодня я провел весь день в пантеоне. Ненавижу эту политическую возню, созданную для того, чтобы мы организованно притворялись, будто нам есть дело до того, что делают или не делают другие.

Правда в том, что для Ра это лишь способ верить, что он всех контролирует, и это чертовски раздражает. Слухи и вопросы о моем исчезновении испарились, как только они увидели, как я вхожу туда со своими солдатами.

Все, чего я желаю – это вернуться к своей рутине, прийти домой и встретить свою спутницу, но я нахожусь здесь, любезничая с теми, кто первыми же распнет меня за связь с человеческой женщиной.

Не выдержав больше, я возвращаюсь к Северным вратам и встречаю Руатана, который смотрит на меня с такой дурацкой ухмылкой на лице, что мне хочется врезать ему по морде.

– Как прошел день, господин? – я рычу на него, скаля зубы, как бешеный пес.

– Не начинай! – мы вместе идем к порталам.

– Издержки профессии, господин, – этот сукин сын забавляется за мой счет.

Я ударяю посохом о землю, останавливая время в этом месте, и мы остаемся смотреть друг на друга.

– Я хочу устроить для Анабет визит к порталу, – мой генерал оглядывается по сторонам и ухмыляется.

– Давненько я не видел, чтобы вы делали нечто подобное, – я чувствую его гордость за мой поступок.

– Организуй день, время и освободи входы. Сделай так, чтобы души шли, но никогда сюда не доходили. Точно так же, как я сделал сейчас.

– Так и будет. Мы наложим время друг на друга, сделаем лишь небольшое смещение, и это даст тебе около половины дня, – подтверждает он.

– Этого более чем достаточно, – я снова ударяю посохом о землю, и время возобновляет свой ход.

– Идите. Мы прекрасно знаем, что у вас нет ни малейшего желания здесь оставаться. Все под контролем, – я начинаю вращать рукой, и открывается портал в мой дом.

– Как только доберусь туда, пришлю солдат. Те, что были со мной сегодня, вернутся на свои посты только на рассвете, – кивок головой, и я ухожу.

Ступив в храм, я чувствую, что энергия Мабет исходит снаружи. Я оставляю свой посох и направляюсь к висячим садам. Что-то не так, и мои внутренности сжимаются от ярости.

Я ускоряю шаг и вижу Анубиса, направляющегося к порталу. Я преграждаю ему выход, вижу, как он смотрит на меня, и подхожу ближе.

– Куда ты собрался? – громыхая, рычу я.

– Был приказ, что мы должны уйти, – страх в его глазах очевиден.

– Кто отдал этот проклятый приказ? – я хватаю его за шею, сдавливая ее и вонзая когти в его кожу.

– Ориксиау, – я роюсь в памяти, пытаясь вспомнить, кто бы это мог быть. Легион состоит из множества солдат, но я припоминаю, что он из последнего призыва.

– Где он?

– На другой стороне, в садах.

– Пошел вон! – я отпускаю его, и он мгновенно исчезает.

Я разорву этого проклятого Анубиса пополам.

Я спешу в сады, чувствуя, как давление сдавливает мою грудь.

25. Ревность

АНАБЕТ БЕНЕТ

Я пробыла в саду почти двадцать минут, когда появился этот Анубис, и мы разговорились на ходу. Ориксиау рассказал мне о том, как он любит мир живых, и вот мы здесь, обмениваемся впечатлениями.

– Мне нравится, что в свое время они были чрезвычайно умны и революционны. Каждая новая ступень эволюции меняет все, – его голос звучит тихо, а глаза неотрывно смотрят на меня.

– Это действительно очень интересно. За последние десятилетия человечество достигло невообразимых высот, – подтверждаю я.

– Никогда бы не подумал, что встречу живого человека в Дуате, – он останавливается и поворачивается, хватая меня за запястье.

– Кажется, все когда-то случается впервые, – сбитая с толку, я пытаюсь высвободить руку.

– Я уже бывал с человеческими женщинами, но впервые встречаю такую интригующую, – я делаю шаг назад.

– Думаю, мне пора. Вряд ли Мортиусу понравится, что я так долго нахожусь снаружи.

– Вы его пленница?

– Нет! – отрицаю я, в ужасе от его слов и от того, как его глаза горят яростью.

– Я могу забрать вас отсюда и вернуть домой, – его рука ложится мне на плечо, а большой палец скользит по краю моей груди.

– Думаю, вам не стоит ко мне прикасаться, я не давала вам такого позволения, – его рука тут же исчезает.

– Ты…

Он не успевает договорить, так как его отбрасывает в сторону. Раздается чудовищный рев, от которого земля дрожит у меня под ногами.

– Мортиус!

Начинается битва. Острые когти рвут кожу друг друга, в воздухе раздаются укусы и рычание, а мое тело парализует.

– Никогда не смей прикасаться к спутнице бога! – в его словах сквозит чистая ненависть.

– Я не знал, на ней не было никакой метки! – от этих слов у меня обрывается сердце.

Мортиус рычит, скаля зубы так, что слюна капает на противника; он вонзает когти на ногах ему в грудь, а рукой с выпущенными когтями впивается ему в горло.

Резким движением Мортиус разворачивается, делая в воздухе пируэт, который невозможно представить в исполнении человека, и приземляется на ноги, удерживая солдата за голову. Я слышу звук когтей, вонзающихся в череп Анубиса, и от его предсмертного вопля меня едва не тошнит. Но я не была готова к тому, что последовало дальше.

– Пусть Аммит поглотит тебя!

Небеса Дуата превращаются в чудовищную бурю с молниями, громом и пронизывающим ветром. Затем, резким рывком, Мортиус разрывает тело в своих руках пополам, издав такой яростный крик, что небо взрывается вместе с ним.

Когда он поворачивается ко мне, его глаза почти оранжевые. Он идет ко мне, срывая с себя украшения и разрывая тунику. Его шаги медленны, а зубы оскалены. У меня волосы встают дыбом, а сердце, кажется, готово выпрыгнуть из груди, но я не боюсь его, даже несмотря на то, что зрелище ужасающее.

Остановившись передо мной, он тяжело дышит и запускает руку мне в волосы на затылке. Он сжимает их с силой, которая не причиняет боли, но заставляет меня тихо застонать.

– Ты хотела, чтобы тебя спасли? – его вопрос звучит холодно.

Его взгляд опускается в ложбинку между моими грудями, и я знаю, что он там ищет, и от этого мне больно.

– Нет, я даже не думала об этом, я просто хотела от него отойти, – мои глаза жжет, и хотя мне хочется плакать, исходящая от него мощь возбуждает меня, заставляя мою киску пульсировать.

– Он прикасался к тебе! Прикасался к тому, что принадлежит мне, и я не мог оставить это безнаказанным! – я кладу руку ему на грудь, чувствуя биение его сердца.

– Я принадлежу тебе, Мортиус, только тебе. И даже если ты сейчас этого не видишь, потому что ослеплен яростью, ты должен мне поверить, – задрав морду, я вижу, что он начинает принюхиваться.

Мое сердце сжимается от тревоги, что что-то может произойти или кто-то приближается.

– Ты возбуждена, твой запах перебивает запах крови.

– Да, все в тебе заводит меня, даже то, что ты только что сделал.

– Ты не испугалась меня? – он приближает свое лицо к моему, и я вижу брызги крови на его коже.

– Нет, хоть сцена и была ужасающей, – свободной рукой он впивается когтями в ткань моего платья, разрывая его.

Сначала я пугаюсь, но потом понимаю, что он хочет раздеть меня. Небо остается таким же грозовым, как и его глаза. Когда ткань падает к моим ногам, он поднимает меня, и я обвиваю ногами его талию, прижимаясь к нему. Властный поцелуй, полный собственничества и доминирования, опустошает меня. Я громко стону, когда он пристраивается к моему влажному входу и пронзает меня одним твердым, резким толчком. Вскоре его маленькие когти впиваются в меня, и я прерываю поцелуй, запрокидывая голову назад и погружаясь в наслаждение.

– Никто не смеет отнять тебя у меня! – шипение в его голосе выдает, каких усилий ему стоит сдерживаться.

– Я твоя, Мортиус, только твоя!

– Моя! Ты моя!

Он прячет лицо у меня между грудей и трахает меня так, словно от этого зависит наша жизнь. Я громко стону, выкрикивая его имя, пока он рычит, без устали повторяя, что я принадлежу ему. Я чувствую, как что-то мокрое падает на мою кожу, и пугаюсь, но вскоре на нас обрушивается проливной дождь. Несмотря на холодную воду, наши тела горят.

Мортиус поднимает голову, снова хватая меня за волосы, желая добраться до моей шеи. Его язык скользит по ней, оставляя огненный след на моей коже.

– Мортиус, я сейчас кончу! – кричу я, двигаясь в предвкушении нашего освобождения.

– Кончай. Давай, кончай на мой член, пока я помечаю тебя как свою и изливаю свое семя в твою киску.

Он кусает меня за плечо, и все взрывается, как фейерверк. Мое тело содрогается, и я пульсирую, выжимая его член. Он не заставляет себя долго ждать: его дикий рев сливается с раскатом грома.

Я чувствую, как горячие струи его спермы затапливают меня. Он сжимает меня почти до удушья, но я сохраняю спокойствие, потому что чувствую его отчаяние с того самого момента, как наши глаза встретились.

Тяжело дыша, я чувствую, как давление ослабевает и сходит на нет, и, уставшая, начиная замерзать, я обнимаю его, обвивая руками шею и кладя голову ему на грудь.

Мортиус ничего не говорит, но я чувствую, как он начинает идти, унося нас отсюда. У меня возникает ощущение, что его голова кипит от множества мыслей, и я снова начинаю ненавидеть себя за то, что не могу загореться, не могу показать ему, что люблю его всем своим существом и ни на что на свете не променяла бы то, чего мы достигли. Однако мои слова кажутся ничтожными и пустыми. Даже если я буду умолять его взглядом поверить мне, после того, что я увидела сегодня, он не сможет этого понять, даже если я упаду перед ним на колени. Я знаю, что его разум борется, чтобы поверить, и что его сердце чувствует, но горящей метки нет, а сейчас, несомненно, только ее было бы достаточно.

Я не спала всю ночь. Мортиус держал меня в объятиях, защищая, но мы не разговаривали, он не произнес ни слова. Я хотела, чтобы он услышал нашу мелодию, но, казалось, он не был расположен ее слушать, поэтому я молчала.

Я видела, как он встал, укрыл меня простыней, шумно выдохнул и ушел. В этот момент я села в постели и заплакала. Я чувствовала себя одинокой и напуганной его мыслями, а также понимала, что смерть одного из солдат от его собственных рук может повлечь за собой последствия и привлечь к нему внимание, чего мы как раз и хотим избежать.

К сожалению, я ничем не могу помочь, так как любое мое действие может стать той самой колонной, которая обрушит все и принесет хаос. Поэтому я смиряюсь с тем, что существо, которое я люблю, в данный момент не хочет видеть меня рядом и предпочло оставить меня одну, чтобы не раздражаться еще больше.

Я не шевелюсь, не встаю с кровати. Кто знает, может, если я буду оставаться невидимой, ему будет легче все уладить спокойно, не беспокоясь о том, что по возвращении домой он снова застанет меня за разговором с кем-то, кого ему захочется убить?!

Я прислоняюсь к изголовью кровати, кладу на него голову и закрываю глаза. Я все еще чувствую его прикосновения к своей коже и всю силу нашего вчерашнего секса, который был интенсивным и совершенным, даже если причины для него были не самыми лучшими, даже если он возродил в его голове сомнения, которые, как мне казалось, исчезли несколько дней назад; это было нечто первобытное и властное.

Он навязал мне свою волю и показал, что у меня есть хозяин. Тот, кому я принадлежу по собственной воле, тот, ради любви к которому я живу, кому я сделаю все, чтобы доказать, что мой выбор сделан и я никогда не отступлю. И мне нужно, чтобы Мортиус это понял. Даже будучи дефектной и неспособной зажечь эту проклятую метку, которую он создал, заявив на меня права, я буду с гордостью носить ее, чтобы все видели, что я принадлежу ему, так же, как и он, со стопроцентной уверенностью, принадлежит мне.