Текст книги "Прикованная к Анубису (ЛП)"

Автор книги: Дани Медина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

32. Новый полубог

АНАБЕТ БЕНЕТ

Прошла неделя, а я не могу заставить себя бодрствовать ни под каким предлогом. Сегодня, в довершение всего, всё, что я съела, вышло обратно, а некоторые запахи стали невыносимо тошнотворными. Я не могу взять в руки книгу – запах страниц вызывает у меня головокружение, рот постоянно наполняется слюной, а тело отторгает любую еду. Сегодня просто невозможно держаться на ногах.

Мортиус пытался меня взбодрить, но, похоже, ничего не помогает. Даже возможность увидеть настоящие Висячие сады Вавилона не прибавила мне сил. Он оставался со мной каждый день, но сегодня ему пришлось уйти: срочный вызов от Руатана заставил его отправиться к порталу.

Я закрываю глаза, пытаясь понять, что со мной происходит. Я не помню, чтобы ела что-то необычное. Даже в эти дни меня так не тошнит и…

– Твою мать! – я вскакиваю с дивана, начиная судорожно соображать.

Все мои симптомы указывают на беременность: тошнота, изжога, рвота и сонливость, нечеловеческая сонливость… Но перед этим был пожар, который заставил меня оседлать Мортиуса, как опытная наездница. Я трогаю свою грудь – она набухла и болит. Я бегу к зеркалу и вижу именно то, о чём подумала – округлившиеся формы: широкие бёдра, полную и чувствительную грудь, платья стали теснее и… Я поворачиваюсь боком, проводя рукой по животу.

Я не замечаю ничего особенного, но кажусь более опухшей… Как сделать тест на беременность в Дуате?

Думай, Анабет, думай!

Мортиус!

Я выбегаю из спальни и мчусь к солдатам.

– Добрый день, – приветствую я их и получаю ответ, хотя они на меня даже не смотрят. – Так вот, мне нужно, чтобы Мортиус пришёл сюда, и мне нужно это прямо сейчас, – Анубис смотрит на меня и, несомненно, замечает моё отчаяние.

– Я приведу его, – говорит он, исчезая, окутанный песками в открывшемся портале, а я возвращаюсь в нашу спальню.

Мой разум кипит, и в голове проносится множество вариантов развития событий. Первый из них: если это правда, у меня будут щенки, как у шакалов? В смысле, много? Да-да-да, Мортиус – бог, но у него есть собачьи гены, а на Земле, когда самки беременеют, они сразу приносят целый помёт.

О, Боже мой! Не думай об этом, Анабет Бенет!

Я ругаю себя, думая о том, что Мортиус слишком долго не идёт.

Я беспокойно расхаживаю взад-вперёд, чувствуя, как агония ожидания заставляет меня нервничать. Затем я начинаю плакать. Я сажусь на диван, пряча лицо в ладонях, испытывая такую бурю эмоций, что не понимаю, как я не догадалась об этом раньше.

– Анабет! – громовой голос Мортиуса приносит мне облегчение, но он кажется нервным.

– Я здесь! – кричу я, чтобы он подошёл.

– Что случилось? – его золотые глаза полны беспокойства, когда он опускается передо мной на колени. – Кто здесь с тобой? – рычит он, скаля зубы.

– Что?! Здесь никого не было, – он встаёт и крепко сжимает посох.

– Не было, а есть.

Моя кровь стынет в жилах от вероятности того, что здесь кто-то находится, и страх, что они обнаружили моего ребёнка, доводит меня почти до отчаяния. Мортиус расхаживает по комнате, а я слежу за ним взглядом. Он делает круг и останавливается передо мной, принюхиваясь.

– Мортиус, ты меня пугаешь, – упрекаю я его, и он смотрит на меня.

– Это исходит от тебя.

– Что исходит от меня? Ради всего святого, Мортиус, мне кажется, я беременна, а ты меня пугаешь! – мои слова вылетают, как пулемётная очередь, и он замирает.

Нет, время словно останавливается, когда он ударяет посохом о землю и опускается передо мной на колени.

– Что ты сказала? – недоверие сквозит не только в его словах, но и в глазах, на лице, в наморщенной морде, обнажающей кончики клыков.

– Что мне кажется, я беременна. Я поэтому и позвала тебя. Чрезмерная сонливость, тошнота, рвота, истощение и та крайняя распущенность несколько недель назад… – я стискиваю руки, ломая пальцы.

– Ложись, – приказывает он.

– Что?

– Ложись, моя Мабет, давай узнаем, действительно ли ты брюхата.

– Беременна, – поправляю я.

– Да, действительно ли ты беременна.

Я делаю, как он просит, и ложусь. Он снимает с меня платье, и я остаюсь обнажённой, когда он начинает принюхиваться, начиная с пальцев ног и поднимаясь к паху. Он утыкается холодной мордой в мой таз, слегка надавливая, затем поднимается к шее и возвращается к тазу. Его осмотр длится ещё несколько минут, и когда он смотрит на меня, его глаза широко раскрыты.

– Пахнет полубогом, – я сажусь, а он укутывает меня в одеяло.

– Серьёзно? А я собиралась попросить тебя купить тест на беременность.

– Я не знаю, что сказать, – тихо произносит он.

– Только не говори, что ты не готов стать отцом, потому что я не смогу быть матерью-одиночкой, – я крепче сжимаю одеяло.

– Что? Нет, дело не в этом, просто я этого не ожидал, – я смотрю в окно и вижу, что снег, который он заставил идти несколько дней назад, замер в воздухе.

– Ты остановил время? – он несколько раз моргает, и после очередного удара посохом снег снова начинает падать.

– Кажется, я испугался, – я улыбаюсь тому, как он это сказал.

– И что мы теперь будем делать?

– Будем заботиться о тебе с удвоенным вниманием. Я не хочу, чтобы ты перенапрягалась или делала то, что может тебя утомить, я обо всём позабочусь, – он садится рядом и заключает меня в объятия.

– В общем-то, так всё и происходит, – я улыбаюсь его словам.

– Значит, нужно удвоить заботу.

– Мортиус, я беременна, а не больна. Меня беспокоит только одно: есть ли какая-то разница между обычной человеческой беременностью и беременностью от бога?

– Не беспокойся об этом сейчас, мы со всем справимся.

– Я в ужасе, Мортиус, особенно после всего, что произошло до сих пор. Если раньше это было рискованно только для меня, представь, каково теперь, когда внутри меня растёт маленькая частичка нас!

– Я буду заботиться о вас. Вы – моё самое ценное сокровище, и мы будем абсолютно счастливой семьёй, – я глажу его морду, заставляя его закрыть глаза. – Скажи, что доверяешь мне.

– Я доверяю тебе свою жизнь.

Я обнимаю его за шею, и мы остаёмся так на долгое время.

Дни идут, и всё идёт своим чередом. Меня мутит, я постоянно хочу спать, испытываю голод и изжогу – всё в равных пропорциях. Мортиус проводит дома гораздо больше времени, а моё тело не претерпело значительных изменений, беременность протекает так, как и ожидалось для человека.

Мортиус чувствует энергию нашего ребёнка и говорит, что с ним всё в порядке, а я слепо верю его словам. Он искал Тота, и, по его словам, не знает, почему бог магии исчез. Меня это интригует, но я ничего не говорю Мортиусу, потому что не хочу беспокоить его ещё больше.

Я знаю, что он ищет поддержки у Осириса, чтобы получить ответы и разрешение снова увидеть своего брата. Мортеус – важная часть его существования, и если ему это удастся, мой Анубис станет целостным.

Я витаю в облаках, когда руки обнимают меня на кровати. Его горячее тело, прижатое к моему, приносит мне комфорт, такой же необходимый, как дыхание.

– Прости, что задержался, – он осыпает мою шею поцелуями, заставляя меня улыбаться.

– Я и правда скучала, – я поворачиваюсь в его объятиях, оказываясь лицом к нему.

Начинаются ласки, и я закрываю глаза, чтобы прочувствовать их острее. Его руки блуждают по каждому моему изгибу и замирают на животе. Он оставляет их там надолго, и это уютно-тёплое ощущение заставляет меня расслабиться. Как будто наш ребёнок тоже скучал по нему, как и я.

– Это так приятно, – тихо мурлычу я.

– Энергия, которую я чувствую, настолько сильна и могущественна, что это лишь убеждает меня в том, что с ним или с ней всё хорошо, – Мортиус и раньше был нежным, но после того, как мы забеременели, он стал ещё более ласковым.

– Я всегда испытываю невероятный покой, когда ты рядом. Не то чтобы я волновалась, когда тебя нет, но твоё присутствие, несомненно, нас успокаивает, – он улыбается, обнажая кончики клыков.

– Это потребность в защите, я чувствую то же самое и когда я далеко, и когда рядом, – его рука скользит по моему телу, минуя талию и спускаясь к бедру. – Тебе удалось сегодня поесть побольше?

– Да, – радостно отвечаю я. – Не так, как раньше, но постепенно всё возвращается на круги своя.

Мои руки тоже скользят по его телу. Нам нравятся прикосновения друг друга, и всё в нас становится необходимым и удивительно прекрасным.

– Я готовлю новый сюрприз. Как только ты почувствуешь себя лучше, мы кое-куда отправимся, – я прихожу в восторг.

– И я могу узнать, куда именно?

– Какая же любопытная у меня спутница! – я опускаю руку к его паху, заставляя его зарычать, а его иероглифы – вспыхнуть. – Мабет, давай не будем торопиться.

– Если мы будем двигаться ещё медленнее, мы вообще остановимся, – я знаю, что он беспокоится о нашем ребёнке, но он мне нужен.

– Я не хочу причинить вам вред, – его глаза говорят в точности то же, что и слова.

– Ты бы никогда не причинил нам вреда, – я сжимаю головку члена, заставляя его стиснуть зубы. – Я больше не хочу ждать. Я чувствую себя лучше, чем в другие дни, а то, что твоё горячее тело вот так прижимается к моему – возбуждённое и желающее меня так же сильно, как я желаю тебя – делает всё это невозможным контролировать.

– Пообещай мне, что если тебя что-то побеспокоит, ты мне скажешь, – умоляет он, хотя и пребывает в таком же отчаянии, как и я.

– Обещаю, я никогда не подвергну его опасности.

Я тяну его за уши для поцелуя, который начинается медленно, но ускоряется по мере того, как наши тела разогреваются. Я кладу ногу ему на бедро и трусь о его член восхитительными движениями взад-вперёд. Мы стонем в унисон, и моя рука берёт его, направляя в мой влажный вход.

– Ты здесь главная, – приказывает он хриплым, контролируемым голосом.

– Да, – соглашаюсь я, потому что знаю: если будет иначе, я не получу того, что мне нужно.

Я подаюсь тазом вперёд, и он скользит внутрь меня, растягивая до предела, как всегда, вызывая первоначальное чувство дискомфорта, которое вскоре исчезает из-за охватившего нас желания.

– Мабет! – его рука крепко сжимает мою задницу, пока он рычит моё имя с самообладанием, которого у меня нет.

– Я буду двигаться, тебе не нужно сдерживаться, – я делаю так, как говорю, доводя его до середины и возвращаясь.

– Если я не буду сдерживаться, я оседлаю тебя, как животное в период течки, и слезу только тогда, когда в моих яйцах не останется ни капли семени, – несомненно, он говорит правду.

– Оседлай свою самку, мой Извращенец.

– Не проси меня об этом.

– Я не прошу, я умоляю. Поставь меня на четвереньки и оседлай меня, Мортиус, мне это нужно не меньше, чем тебе, – я ещё сильнее подаюсь тазом, и он входит полностью.

Его рука хватает меня за талию, чтобы сдержать.

– Я в порядке, я не чувствую ничего, кроме наслаждения, и хочу ещё. Я соскучилась, Мортиус. Соскучилась по твоей необузданности. Ты меня не сломаешь, – раздаётся громкий, раскатистый вой, и когда он смотрит мне в глаза, я вижу, что он действительно готов дать мне то, что мне нужно.

– Ты всё-таки убьёшь меня, Анабет Бенет.

– Разве что от возбуждения, – его взгляд обжигает мою кожу. – Оседлай меня, покажи мне, как мы сделали этого щенка, потому что я не помню.

– И это я Извращенец!

– Очень, очень большой Извращенец.

Он захватывает мой сосок ртом и начинает жадно сосать. Его движения короткие и лёгкие. Он не хочет кончать прямо сейчас, сначала он сведёт меня с ума, а потом оседлает меня со всей страстью. Я стону, когда его горячий язык активно работает. Его рука, которая до этого была у меня на талии, теперь с силой сжимает мою грудь, выпячивая сосок, чтобы обеспечить себе лучший доступ.

Я двигаюсь навстречу его члену с большей потребностью, я не могу сдержаться, мне нужно больше, и я не хочу ждать. Мортиус знает моё тело как никто другой, и его движения задевают что-то внутри меня. Он остаётся там, трётся своей головкой внутри меня короткими и быстрыми движениями, не переставая сосать. Моё тело горит, а он всё ещё не выпустил свои маленькие когти, что доводит меня до отчаяния.

– Мортиус, ты мне нужен!

– Тогда кончай на мой член вот так, прямо так, и я дам тебе то, о чём ты умоляешь.

Его рука всё ещё сжимает мою грудь, когда я притягиваю его для поцелуя. Когда его язык касается моего, по моему телу пробегает электрический разряд, ударяя прямо в киску. Я выкрикиваю его имя так громко, что у меня болит горло, но я не успеваю прийти в себя, так как меня переворачивают на живот, и я знаю, что он оседлает меня, как жеребец.

33. Идеальна для меня

МОРТИУС

Она подставляет мне свою киску, и я настолько твёрдый, что мог бы пробить стену своим членом. Я сдерживался, потому что должен быть осторожен, но так же, как и я, она никогда бы не причинила вреда нашему малышу, поэтому я оседлаю её, как отчаянно жаждущую меня самку, и как самец в период течки, потому что именно так я себя и чувствую.

– Ты идеальна, Мабет, – я накрываю её тело своим. – Идеальна именно для меня.

– Пожалуйста, Мортиус, не мучай меня больше, – я улыбаюсь её словам.

– Никогда, любовь моя, – у неё по коже бегут мурашки, когда она слышит, как я её так называю. – Давай сгорим вместе, – шепчу я ей на ухо.

– Да! – движения её бёдер показывают, как сильно она меня желает.

Я погружаюсь в неё и почти забываю собственное имя. Моё рычание эхом разносится по спальне, сводя меня с ума. С бешено бьющимся сердцем и напряжёнными мышцами я выхожу почти полностью и возвращаюсь резким толчком. Мабет вскрикивает, побуждая меня продолжать. Я начинаю ритмично толкаться, мои маленькие когти показываются, но я ещё не позволяю им вонзиться в её киску, я хочу растянуть это удовольствие как можно дольше.

Моё тело трётся о её, и происходит восхитительное сплетение нашей кожи. Мои иероглифы горят, полыхая на пределе, и я слышу звук соприкасающихся тел. Мои яйца налились тяжестью, а тело кричит, отчаянно желая большего. Она стонет, а я рычу. Она умоляет, и я даю ей это. Я без страха вколачиваюсь в неё, доходя до самого дна, и возвращаюсь. Её всегда узкая киска принимает меня идеально, а её смазки в самый раз. Я приподнимаю её бёдра, но укладываю корпус, опираясь грудью на её спину без давления, так, что работают только мои бёдра.

– Тебе так нравится?

– Да, не останавливайся, Извращенец.

– Всё, что попросишь, я дам тебе.

Мы сгораем вместе, а толчки выверенные и восхитительные. Наши тела узнают друг друга, ищут друг друга и закипают при соприкосновении. Я отдаю приказы, которые выполняются, а шум, который мы создаём, возбуждает и делает нас ещё более одержимыми наслаждением, которое мы доставляем друг другу.

– Мортиус, твои маленькие когти…

– Ждёшь не дождёшься их? – я продолжаю вколачиваться в её сладкую киску.

– Очень. Давай, возьми меня с ними.

Я не могу противиться её просьбе и вою, запрокидывая голову назад, когда вонзаюсь в её плоть. Мабет выкрикивает моё имя, и от этого у меня закатываются глаза. Каждый сантиметр кожи горит, и мы хотим испепелиться вместе. Мой разум затуманивается, слух пропадает на несколько секунд, и когда наслаждение скапливается в моём паху, я точно знаю, что изольюсь обильно.

Движения её бёдер становятся быстрее, её запах усиливается, ударяя мне в ноздри и заставляя меня реветь.

– Давай, выжми меня своей киской, высасывай меня, пока я продолжаю трахать тебя так, как тебе нравится.

– Давай, Извращенец! Давай, Извращенец, вот так! Мортиус!

Я кусаю её за плечо, когда чувствую пульсацию её киски. Давление в моих яйцах возрастает, и я взрываюсь обильными, густыми струями. Она высасывает мою энергию, и я удерживаю свой вес на руках, чтобы не рухнуть на неё и не раздавить. Неожиданно она снова вскрикивает, растекаясь на моём члене – не один, не два, а три раза.

Меня словно бьёт током и силой тянет ко второму оргазму, который вливает в неё ещё больше моего семени. С набухшим членом всё ещё внутри неё, я валюсь на бок, притягивая её к себе. После чего я втягиваю свои маленькие когти и остаюсь внутри неё, не испытывая ни малейшего желания выходить.

– Всё хорошо? – обеспокоенно спрашиваю я, нуждаясь в том, чтобы услышать её голос.

– Так хорошо мне ещё никогда не было, – я улыбаюсь её сонному голосу.

– Ты идеальна, моя Мабет, – я стискиваю зубы, когда она ёрзает на моём члене.

– Я хочу ещё.

– Ты уже почти спишь.

– Нет, я просто закрыла глаза, я скоро проснусь.

– Хорошо, любовь моя, я буду в твоём распоряжении, когда ты проснёшься.

Я заключаю её в объятия, зная, что она проспит всю ночь, как и всегда.

– Вы – всё моё существование, и я буду защищать вас ценой своей жизни, – я даю обещание, то же самое, что и в тот день, когда узнал, что она беременна.

Она уютнее устраивается в моих объятиях и тихо, расслабленно сопит.

Дни идут, и у меня всё готово, чтобы отвести Мабет к порталу. Я всё ещё ищу Тота, но его никто не видел. По словам некоторых, он ушёл на период покоя, и хотя он делает это время от времени, не похоже, что это истинная причина его исчезновения, я чувствую, что он избегает давать мне ответы.

Но с ним или без него, я выясню, что происходит. Мой день был изматывающим, и быть вдали от моей женщины и моего щенка было настоящим адом, но, в конце концов, Руатан добился того, о чём я просил, и завтра у нас будет половина дня, чтобы привести её к порталу.

– В пантеоне снова неспокойно, – я смотрю на своего генерала. – Как и Тот, Ра, похоже, ушёл куда-то далеко.

– И что говорят? – любая информация не будет лишней.

– Что, несмотря на странность ситуации, наступило хоть какое-то затишье, – я громко смеюсь, удивляя даже самого себя.

– Наконец-то кто-то сказал правду. Бывают времена, когда никто не может выносить истерики Ра, – заявляю я, спускаясь к вратам.

– Осирис что-нибудь ответил? – я рассказал ему о своей просьбе.

– У нас впереди вечность, Руатан, не жди, что всё произойдёт так быстро, – мои шаги тверды и быстры.

– Не люблю я это ожидание. Если человек говорит, что всё решит, я хочу, чтобы он ответил как можно скорее.

– Так было бы правильно, но мы имеем дело с существами, у которых, как и у нас, в распоряжении всё время мира, – проворчав что-то неразборчивое, он идёт рядом со мной.

Я слегка ухмыляюсь его ворчливости, но не могу его винить, иногда я бываю ещё хуже.

– Как Анабет чувствует себя в последние дни? – его забота трогает меня.

– Очень хорошо. Неприятные симптомы прошли. Она всё так же хочет спать, живота ещё совсем не видно, но она утверждает, что отекла, с чем я категорически не согласен, – его рука ложится мне на плечо.

– Влюблённый бог слепнет, но продолжай в том же духе, человеческие женщины ненавидят, когда им говорят, что они отекли или растолстели – что-то связанное со стандартами красоты, – его рука исчезает с моего плеча, и любопытство берёт верх.

– Когда ты расскажешь мне, кто она? – теперь уже он громко хохочет.

– Никогда!

– Из всех примеров, которым ты мог бы последовать, ты выбрал тот, над которым висит закон и занесённая коса? – я пытаюсь разрядить тяжёлую атмосферу своих слов.

– Видишь, какой я отличный ученик и генерал?! – издевается он.

– Я думал, ты умнее меня, стратег как-никак.

– Военные стратеги не всегда мудры в делах сердечных, – философски замечает он.

– Она твоя спутница? С ней ты проведёшь остаток вечности? – продолжаю допытываться я.

– Если тебе удастся добиться отмены закона, кто знает, может, и станет.

– Значит, всё серьёзно?

– Судя по всему, да.

– Держи это в секрете и используй блокировку Тота, как только найдёшь его.

– Она не в Дуате, она в мире живых.

– И как это произошло?

– У меня свои методы.

Я останавливаюсь и смотрю на него, ожидая ответов.

– Возможно, она немного одержима Анубисом и не сошла с ума, когда я почувствовал, как её энергия притягивает меня. Мы встречаемся у неё дома, это маленькое, тихое место, и даже её кот рад меня видеть.

Я ошарашен этой информацией, а он уходит, громко смеясь. Я сокращаю путь домой, проходя через портал и оказываясь прямо перед своей спутницей, которая сидит на диване, укутавшись в плед, и читает книгу.

– Я дома, моя Мабет.

– Привет, любимый, – я снимаю одежду, оставаясь обнажённым, и забираюсь под плед.

Она уютно устраивается у меня на груди, возвращаясь к чтению. Я не мешаю ей, просто закрываю глаза и лежу, вдыхая её запах, пока она использует меня как подушку для себя и нашего щенка.

Его энергия сильна и могущественна, и каждый раз, когда я возвращаюсь к ним, они кажутся ещё сильнее. Одна моя рука гладит её мягкие волосы, а другая лежит у меня на голове. Эти моменты для меня более чем особенные – просто молча лежать рядом с ней, пока наши тела пребывают в покое от осознания того, что мы вместе.

Её кожа всегда горячая, а её пальцы время от времени поглаживают мой живот. Иногда, когда она читает что-то интересное, она обсуждает это со мной, и то, что я знаю, я ей объясняю. По её словам, я – ходячая энциклопедия, хотя я понятия не имею, что это такое.

– Я тут думала о той книге, которую читала, когда нашла твои клятвы, – я открываю глаза.

– А что с ней? – меня заинтересовали её слова.

– Я всегда пытаюсь вспомнить, что там было написано, но больше всего мне запомнилось твоё изображение. И я вспомнила, что её написал Тот. Вопрос в том: как его книга оказалась на Земле? – Анабет закрывает книгу и кладёт руки мне на живот.

– Я же объяснял тебе, что мы распространяем кое-какую информацию в мире живых, чтобы они успокоились или пошли в другом направлении, нежели мы, – я нежно глажу её по лицу.

– Это я поняла. Но зная, кто такой Тот, ты не думаешь, что он подложил туда эту книгу специально, зная, что я буду там, пьяная и сгорающая от любопытства? – я шевелюсь, поудобнее устраиваясь на диване.

– Если это действительно так, он получит по морде за то, что скрыл от меня эту информацию, – она хмурится от моих слов.

– Мортиус!

– Не упрекай меня. В моей жизни слишком много вопросов, Мабет. Он мог бы мне помочь, но он то появляется из ниоткуда, то исчезает, как будто ничего больше не имеет значения.

– Посмотри на это с другой стороны: если он знал и дёргал за ниточки, то мы вместе благодаря ему, – заявляет она. – Я уже пыталась заставить себя вспомнить, но изрядное количество «Космополитенов» слегка подпортило мне память, – я слегка ухмыляюсь, потому что каждый раз, когда вспоминаю её прибытие, я вспоминаю, как она разговаривала сама с собой.

– Было забавно наблюдать, как много ты разговариваешь сама с собой, задаёшь вопросы и отвечаешь так, словно вас несколько человек, – она издаёт жалобный стон, пряча лицо у меня на животе.

– Не напоминай мне об этом, Мортиус! У меня было похмелье, я была растрёпанная и грязная, это был чудовищный позор.

– Твоё лицо, когда ты увидела меня, было бесценным.

– Перестань!

– Ты всё равно показалась мне прекрасной, – и я не лгу.

– Не может быть, я была просто ходячей катастрофой.

– Самой прекрасной катастрофой, которую я когда-либо видел. Ты изменила всё своим появлением, Мабет, всё. Ты сделала меня цельным, прекратила мои поиски и показала мне, что твой способ любить идеально мне подходит, – я глажу её по голове. – Я был привязан к тебе, мне всё казалось идеальным, я желал тебя с такой силой, что, прикоснись я к тебе, уже не смог бы отступить.

– Это так романтично, Мортиус, это раскрашивает мою жизнь в яркие цвета, и это так чудесно – принадлежать кому-то вроде тебя, – моё сердце начинает биться быстрее от её слов. – Но это не отменяет того трагичного факта, что я свалилась голой в твою кровать, с адской головной болью и отвратительным привкусом во рту.

– Будет что рассказать нашим детям.

– Нет! Я не хочу, чтобы они знали, что их мать сумасшедшая и произнесла клятвы, не задумываясь о последствиях.

– И что же мы им скажем, когда они спросят, как мы познакомились? – мне любопытно услышать её ответ.

– Что-нибудь вроде: «Я пошёл искать вашу маму, почувствовав её энергию, а потом мы нашли мелодию, которая заставила нас танцевать в одном ритме», – я громко смеюсь и чувствую, как она меня щипает.

– Ничего смешного, Мортиус! – смущённо произносит она.

– Будь честна, это смешно.

– Перестань!

– Иди сюда, моё безрассудное создание, которое набивает огромную татуировку Анубиса на всю спину, не думая о последствиях, – я притягиваю её к себе и укладываю на грудь. – Нашим детям понравится реальная версия событий. Они поймут, что когда судьба находит своих избранников, она прокладывает для них путь.

– Ты просто нечто. Только твой взгляд способен превратить то безумие, которое мы пережили, во что-то особенное.

– Это было более чем особенным для меня, Мабет, – я целую её в лоб.

– И для меня тоже. Невероятно эпично – оказаться лицом к лицу с огромным, мускулистым, сексуальным и полуголым существом с золотыми глазами, которое смотрит на меня так, словно я – дар небес.

– И именно этим ты для меня и была в тот момент – даром небес.

Я беру её лицо в свои ладони, и наши губы сливаются в глубоком, страстном поцелуе.