Текст книги "Прикованная к Анубису (ЛП)"
Автор книги: Дани Медина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)
3. Найдется ли лазейка?
АНАБЕТ БЕНЕТ
И какого черта мне приспичило делать эту гребаную татуировку?
Теперь неприкаянные души ведут меня в купальню. Это слишком большое безумие для одного человека. Почему я?
Конечно, это должна была быть именно ты, да, Анабет?
Или кто-то еще читал эту блядскую идиотскую книгу?
Ладно, попытаюсь мыслить рационально, если это вообще возможно. Я в Дуате, расхаживаю голышом в доме Анубиса… Моя мать убила бы за то, чтобы оказаться здесь, я бы сама убила за то, чтобы оказаться здесь, но у меня паника. В смысле, я принадлежу ему?
Да черта с два!
Мы приходим в купальню, и она в точности как в писаниях: прямоугольное углубление в полу, заполненное водой, от которой исходит пар, а на поверхности плавают лепестки роз.
– Где вы берете розы? – они не отвечают.
Ну естественно, они же мертвы!
Но зато они могут меня направлять.
– Не нужно меня держать, – я бью ее по руке, но моя ладонь проходит насквозь.
Этот факт меня пугает. Как это так: они могут ко мне прикасаться, а я к ним нет?
– Это хуже дешевого ужастика, – я захожу в воду и чувствую, как тепло окутывает мое тело.
Тут же одна из них с головой окунает меня в воду, и я выныриваю, потеряв ориентацию.
– Эй! Если хотите меня прикончить, так и скажите. Будьте поаккуратнее!
Не успеваю я начать мыться сама, как они принимаются делать это за меня. Меня ставят на ноги, моют мне волосы, трут тело мочалкой с каким-то мылом, которое на удивление приятно пахнет. Когда я чувствую, что их руки тянутся к моей киске, я сдвигаю ноги.
– Нет! Только не там, я сама, – я беру это самое мыло и проделываю необходимую работу со своими интимными местами, пока они отмывают остальное тело.
Проходит несколько минут, они выходят из воды, и мне в голову приходит одна мысль, пока я закрываю глаза, пытаясь расслабиться или просто проснуться и больше не быть в этом месте.
А вдруг сработает, ведь именно так я сюда и попала.
Погодите-ка!
Я подскакиваю и снова сажусь.
– Интересно, это они его купают? – я несколько раз моргаю, представляя себе эту картину. – Вот же извращенец! – я улыбаюсь, представляя, как они под водой намыливают его здоровенный член.
Я закрываю рот обеими руками.
Конечно, он у него не может быть маленьким. Он сам похож на стену – такой огромный, сильный и мускулистый, да еще носит этот кусок туники, прикрывающий его причиндалы и бедра, которые наверняка толстые.
Сто пудов так и есть!
Мортиус мускулистый сверху, у него вообще крупное телосложение… И вот я снова думаю о его члене. Какая же я пошлая!
Я осматриваюсь, и архитектура производит на меня впечатление. Стены каменные, как и пол, все чистое и просторное, к тому же здесь приятно пахнет и…
– Матерь божья! – стены вспыхивают иероглифами, которых я в жизни не видела.
Они светятся даже под водой. Я залипаю на все происходящее с жаждой познания. Мне столько всего придется рассказать маме и друзьям. Я подхожу к другому краю, шагая с открытым ртом от обилия информации и пытаясь переварить все достаточно быстро, пока они не исчезли.
Я возвращаюсь в центр бассейна и начинаю ошеломленно крутиться на месте, когда наконец все гаснет, и неприкаянные души появляются снова с полотенцами в руках.
Я понимаю, что пора выходить. Медленно иду в их сторону, и когда встаю перед ними, они начинают меня вытирать. Мне расчесывают волосы, и я надеваю одежду, которую они мне дают – она магическим образом облегает мое тело, мягкая ткань похожа на белый лен. Они подчеркивают талию чем-то вроде плетеного пояса.
Меня снова ведут наружу, и я полагаю, что мы возвращаемся в спальню. С каждым шагом на обратном пути я обращаю больше внимания на все вокруг: в каждом помещении, через которое мы проходим, очень много золота. В некоторых залах стоит массивная мебель, но рассмотреть мне удается немногое, так как я снова оказываюсь в исходной точке. Только, в отличие от того, что было раньше, меня ждет стол с едой, и когда неприкаянные души оставляют меня, я направляюсь к нему.
Мой вопрос о розах кажется пустяковым, когда перед тобой стол со всевозможными фруктами, молоком, сырами, медом, хлебом и разным мясом. Рассматривая все это, я замечаю кувшин с вином, и от него я сейчас воздержусь, так как еще не оправилась от прошлого похмелья.
– Откуда, черт возьми, все это взялось? – бормочу я, садясь за стол.
– Я получаю все, что захочу, у статуса бога есть свои привилегии, – его голос раздается как раз в тот момент, когда я запихиваю в рот кусок хлеба.
Жуя, я смотрю, как он подходит и садится напротив меня.
Я с трудом проглатываю сухой хлеб и готовлюсь заговорить.
– До меня еще не до конца дошло, но должна признаться, что для дочери геолога, влюбленной в Египет и всю его историю, оказаться здесь – все равно что найти затерянное сокровище, – я наливаю себе молока. – И скажу больше: было потрясающе, когда стены зажглись, открывая невиданные ранее иероглифы. Что ты делал, чтобы это произошло? Здесь это в порядке вещей? – его золотые глаза изучают меня, словно пытаясь переварить всю мою болтовню.
– Я создавал защитную сферу вокруг своего храма, – я удивленно распахиваю глаза.
– И зачем она тебе понадобилась? – я делаю глоток молока.
– Потому что здесь ты, – я замираю со стаканом на полпути, так и не поставив его на стол.
– Чего?
– Анабет Бенет, когда я сказал, что ты принадлежишь мне, я не шутил. Кажется, ты не понимаешь последствий своего выбора.
– Я же говорила, что была пьяна, – мне нужен еще один глоток молока, чтобы проглотить эту информацию.
– Меня это не волнует. Ты застряла в Дуате навсегда. Ты будешь жить как моя спутница, ты скрепила брачные клятвы кровью, так что ты моя, – я выплевываю молоко прямо на стол; мои глаза так широко раскрыты, что я боюсь, как бы они не вылезли из орбит.
– Я шутила, была пьяная, не знаю, это было не по-настоящему… – он встает, опираясь когтистыми руками на стол и приближая свое лицо вплотную к моему.
– Твои слова были: «Нашими кровными узами я навеки приковываю себя к твоей жизни, будучи преданной, послушной и покорной, и тем самым позволяю тебе вести меня через Дуат, сквозь порталы и время, никогда не покидая меня», – медленно, почти с расстановкой цитирует он. – Я, твой спутник, заявляю, что выполню свою часть, а ты должна выполнить свою.
Меня всю трясет, сердце бешено колотится; его горячее дыхание овевает мое лицо, и у меня волосы встают дыбом.
О чем я только думала?
– Нет никакой возможности разорвать эту связь? – во рту у меня пересыхает, и я делаю еще один глоток молока.
– Нет. Я даже не знаю, как ты смогла произнести то, что читают только на королевских свадьбах… Возможно, не будь там замешана кровь, мы бы не оказались в этой передряге, в которую ты нас втянула, – он отстраняется.
– Но я не использовала кровь. Я просто прочитала это, я не резала руку, у меня не шла кровь, ничего такого, я… Твою мать! – я вскакиваю, тревожная и раздавленная.
– Что? – он смотрит на меня в ожидании ответа.
– Татуировка! Я делала татуировку, когда читала эти слова, – я по уши в дерьме, по самые уши! – Должен быть какой-то выход, у меня там жизнь, меня ждет работа…
– Твоя жизнь теперь здесь, со мной, ты будешь королевой Дуата рядом со мной.
– Серьезно, нет никакого способа это отменить? – я почти умоляю.
– Как думаешь, почему я никогда ни с кем не связывал себя узами? Как думаешь, почему я одинок тысячелетиями, лишь согревая постель то тут, то там? Потому что это решение, которое нужно принимать осознанно, при встрече родственных душ, – рычит он.
– В этом есть смысл. Тот факт, что ты не произносил клятвы вместе со мной, что не было твоей крови, означает, что ритуал не завершен, – это может быть лазейкой.
– Вот тут ты ошибаешься. Я написал эти клятвы своей кровью, для того дня, когда встречу свою вечную спутницу. Эти слова уникальны, я даже не представляю, как ты их раздобыла, – я цепенею.
Его признание обрушивается на меня как бомба. Я хоть немного, но разбираюсь в истории и ритуалах, и понимаю, что если печать поставлена, ее нельзя сломать. Я в полной заднице.
– Я не знаю, что сказать. – мой голос дрожит, во рту пересохло, аппетит пропал.
– Это не то, что я для себя представлял, но я не скажу, что не хочу продолжать в том же духе, нам просто нужно заставить это работать, – уверенность в его глазах вызывает у меня тревогу. – Твоя жизнь навеки связана с моей, и ни у кого нет власти разлучить нас.
Я иду на балкон – я уже заметила, что их здесь несколько. Не говоря ни слова, я просто переставляю ноги, пока не дохожу до перил. Я смотрю на бескрайние просторы этого места. Пески кажутся морскими волнами, колышущимися на ветру, и, в отличие от того, что было раньше, небо прекрасно. Сотни тысяч звезд и созвездий сияют на черном бархате над нашими головами, и я никогда не могла вообразить, что такое вообще возможно.
Вдалеке я вижу массивное сооружение, и мне становится любопытно, что там. Это мог бы быть мой билет домой… Я чувствую присутствие Мортиуса, который молча подходит и встает рядом со мной.
– Что находится в том направлении? – мое любопытство распаляется.
– Это другая чаша весов, южная часть Дуата, где правит мой брат, – отвечает он.
– Почему вы не правите вместе? – во мне просыпается сплетница.
– Потому что такова воля Ра, – заявляет он. – Мы уравновешиваем чаши весов Подземного мира.
Я чувствую, что для него это больная тема, и когда я уже думаю, что он больше ничего не скажет, он продолжает:
– Мы близнецы, сыновья первых. Веками все было хорошо, пока однажды гнев Ра не обрушился на нас в виде кроваво-красного неба. Я так и не узнал, за что были наказаны мои родители, и уж тем более почему он разлучил меня с единственным братом, но я следую тому, о чем просила мать, и не ослушался последнего приказа отца, хотя и желаю быть с Мортеусом каждую минуту, – пока он говорит, его взгляд устремлен вдаль, словно тоска по единственному живому родственнику слишком болезненна.
В моей памяти вспыхивают фрагменты истории из книги, что-то о кроваво-красном небе, и мой желудок сжимается. Возможно, там и нужно искать помощи, раз Мортиус не может пойти на ту сторону.
– Почему ты никогда не пытался пойти к нему? – как так: чувак крутой бог, а не может делать то, что хочет? – Он твой брат! – я указываю на Юг.
– Не все происходит так, как я хочу. Мы не можем, нас разлучил высший бог, и послушание – это то, что сохраняет нам жизнь. – он говорит с убежденностью. – Мои родители были принесены в жертву за неповиновение. Мне плевать на собственную смерть, но он мне небезразличен, поэтому я никогда не ослушаюсь и не обреку его на гибель. Я бы отдал за него жизнь и никогда бы не подверг его опасности.
Я чувствую всю тяжесть его слов. Мортиус подчиняется, чтобы защитить брата, и это благороднее любого другого чувства.
– Любовь – штука сложная, – он смотрит на меня. – Когда мы любим кого-то, мы идем ради него на жертвы. Мои родители как вода и масло, кто их видит вместе, задается вопросом, как два таких совершенно разных человека могут так сильно любить друг друга, и в этом весь секрет. Моя мама всегда говорила мне, что мир отца вызывал у нее любопытство, а он говорит то же самое о ней. Один – журналист, другая – геолог, и они постоянно участвуют в новых проектах, поддерживая друг друга. Однажды я осмелилась пожелать любить так же, как они.
– Ты никогда не находила того, кого могла бы полюбить? – я смущенно улыбаюсь.
– Люди могут быть очень сложными, – я смотрю ему в глаза.
– Не то чтобы боги были проще, – его слова меня удивляют.
– Наверное, в эту игру под названием любовь сложно играть в любом мире, – я еще немного думаю об этом. – Я всегда верила, что вам суждено найти свою любовь. Я всегда верила в это, читая все эти истории о богах.
– Полагаю, люди знают лишь то, что мы хотим им открыть. Проще держать темную сторону мироздания в тайне, вы слишком молодые и хрупкие создания.
– В этом ты прав.
– Но скажи мне, Анабет Бенет. Неужели из всех мужчин, согревавших твою постель, не нашлось ни одного, кто украл бы твое сердце?
4. Кровные клятвы
МОРТИУС
Ее глаза встречаются с моими, и она кажется смущенной. Был ли мой вопрос слишком бестактным? Но она спрашивала меня о личных вещах, и я отвечал без всякого страха. Думаю, теперь, когда мы принадлежим друг другу, нам нельзя бояться говорить о том, что мы чувствуем.
– Я ничью постель не согревала, – ее щеки заливает румянец. – Я была сосредоточена на работе, отказалась от вечеринок и мужчин ради своей мечты, вот почему для меня так важно быть там.
Я чувствую толчок в груди, словно какое-то существо из глубин бросается на меня и берет надо мной верх. Я хочу ее, но не только как свою спутницу по связи, что уже само по себе лишает меня покоя, я хочу ее в своей постели, хочу, чтобы она согревала мои простыни. Это как обладать тем, чего не было ни у кого и что я никогда никому не позволю заполучить.
– Это делает все еще более интересным, – рычу я.
– Что именно? Тот факт, что я неопытна? – в ее глазах что-то мелькает.
– Нет, интересно то, что ты моя, и к тебе еще никто не прикасался, – я чувствую, что она смотрит на меня с удивлением и легким смущением.
– Я, э-э…
– Из всего, что произошло до сих пор, представить, что ты застенчивая женщина – самое поразительное, – я делаю шаг к ней, заставляя ее поднять взгляд. Но в этот момент я не хочу, чтобы между нами была эта разница в росте.
Я беру ее за талию и усаживаю на перила балкона.
– Мортиус, я не знаю, что сказать, – я слышу, как бешено бьется ее сердце.
– Я знаю, что ты что-то чувствуешь.
– Не понимаю, о чем ты, – ее руки ложатся мне на грудь, и от ее прикосновения у меня встает дыбом шерсть.
– Позволь мне сказать тебе одну вещь: кровные клятвы потребуют связи, и с каждой минутой, пока мы этого не делаем, желание будет лишь усиливаться, – ее щеки вспыхивают. И хотя это только начало, и пока это еще не лишает ее рассудка, этот привкус электричества на языке сдержать невозможно. – Мы женаты, не так ли говорят в мире живых?
– Мы все еще можем найти способ вернуть меня обратно, тебе нужно лишь захотеть поискать лазейку вместе со мной. В законах всегда есть лазейка, – пока она говорит, ее руки скользят по моему телу.
– Мне жаль тебя разочаровывать, но никаких лазеек не существует. То, что мы сделали, запечатано. Я создал эти клятвы, а ты их произнесла. Даже Ра не в силах нас разлучить, и даже если бы лазейка была, я бы от тебя не отказался, Анабет Бенет, – ее прикосновения сводят меня с ума, не уверен даже, понимает ли она, что творит.
– А как же моя жизнь, Мортиус? – ее рука касается моего лица, заставляя меня закрыть глаза, и я чувствую, как ее пальцы скользят по моей морде, замирая там, в то время как другая рука остается у меня на груди.
– Твоя жизнь теперь здесь, в северной части Дуата, и я – твой спутник. Я больше никогда не буду искать вдали то, что у меня есть дома, – я открываю глаза, глядя на нее в упор, желая увидеть ее реакцию на мои слова.
Мы остаемся в таком положении некоторое время. Ее руки продолжают исследовать мое тело, а мои остаются на ее талии. Я чувствую, как наливаются мои яйца, и скрытые там маленькие коготки так и рвутся наружу, пока я сдерживаю себя.
Я делаю шаг к ней, почти вплотную прижимаясь к ней телом. Мы достаточно близко, чтобы я мог чувствовать жар, исходящий от ее тела. Я встаю между ее ног и сдерживаю дикий рык, когда она устраивается поудобнее, и ее киска касается моего члена.
– А если я захочу уйти? – ее голос становится на тон ниже, звучит чувственно и почти нежно.
– Значит, мне нужно дать тебе повод остаться, – я слегка толкаюсь бедрами вперед, и она тихо стонет сквозь стиснутые зубы.
– Ничто из того, что ты сделаешь, не заставит меня захотеть остаться, Мортиус, – заявляет она, но продолжает тереться об меня.
Я продолжаю двигаться, потираясь нашими телами. Хоть я и скрыт под тканью, она тяжело дышит, и я чувствую, как она пытается за что-то ухватиться, пока ее ногти царапают мою кожу. Сочащаяся из нее влага заставляет ее запах разноситься по всему пространству, почти сводя меня с ума и промачивая ткань, скрывающую меня.
Эти движения туда-сюда чертовски приятны. Мои руки сильнее сжимают ее круглую задницу, и я не даю ей ответа, удерживая ее в том пузыре возбуждения, в который мы погрузились. Я приближаю губы к ее уху и стону тихим рычанием, до безумия желая вонзить свои маленькие ядовитые коготки в ее влажную плоть, чтобы заставить ее кричать так громко, чтобы это было слышно в ее мире.
Я усиливаю движения ее бедер своими руками, и трение становится более жестким. Ей будет больно, но это и хорошо – я не хочу, чтобы она меня забыла.
Мой язык скользит по ее коже, начиная с ключицы и поднимаясь вверх по шее. Она дает мне больше доступа, откидывая голову в сторону, и я хочу вонзить туда свои зубы, помечая ее как свою.
– Мортиус! – стонет она мое имя с отчаянием, которое испытывает не только она. Я спускаю бретельку ее туники, обнажая розовый, набухший сосок, и начинаю жадно его сосать. – О, боже!
Ее руки тянутся к моей шее, используя ее как опору, чтобы удержать свое тело, которое полностью отдается мне. Вкус ее кожи интенсивный и уникальный. Я отпускаю ее набухший сосок и скольжу языком в ложбинку между ее грудями, не переставая массировать ее киску своим твердым членом.
Ее запах меняется, а волоски на теле встают дыбом. А затем она кончает, выкрикивая мое имя, пока ее влажная плоть пульсирует на моем члене, который продолжает стимулировать ее, и ее тело обмякает в восхитительной покорности.
Я хочу полностью в нее погрузиться, оседлать ее, как изголодавшееся животное, войти глубоко и жестко, вонзая свои маленькие ядовитые коготки так глубоко, чтобы она едва не потеряла сознание. Но я этого не делаю, и пока я держу себя в руках, она начинает приходить в себя. Ее глаза впиваются в мои в поисках ответа.
– Возможно, заставить тебя передумать будет не так уж сложно, – я ухмыляюсь краешком губ.
– Какой-то оргазм не изменит моих желаний.
– Меня не волнует, чего ты желаешь, преобладать будет только моя воля. Если не останешься по-хорошему, останешься по-плохому, способ не имеет значения, – я смотрю на нее, и ее взгляд полон удивления. – И ты принадлежишь мне.
– У меня нет хозяина, – парирует она, отталкивая меня обеими руками в грудь. Я делаю шаг назад, чтобы позволить ей почувствовать уверенность.
– Посмотрим, не изменится ли твое мнение, когда ты будешь скакать на моем члене.
Обхватив ее за талию, я снова ставлю ее на пол, поправляя бретельку ее туники, чтобы прикрыть грудь.
– А теперь мне нужно совершить переправу душ. Скоро увидимся.
Пока я смотрю на нее, от взмаха моих рук образуется вихрь, окутывающий мое тело и уносящий меня отсюда.
5. Пробуждение
АНАБЕТ БЕНЕТ
Никогда в жизни я не хотела раздвинуть ноги с таким бесстыдством, как сейчас. Пот все еще течет по моему позвоночнику, а моя киска пульсирует, пока я смотрю, как он исчезает прямо у меня на глазах.
Я стала пленницей.
И я не могу сдаться без боя.
Я вся в поту, мне нужен душ, я голодна и почему-то хочу спать, поэтому решаю сначала поесть, а потом поспать, душ подождет. Я иду к столу, где все выглядит свежим, как будто его только что накрыли, и начинаю накладывать себе еду, обдумывая, как добраться до Южной стороны. Раз Мортиус не может туда пойти, именно туда я и отправлюсь.
Составляя план за едой, я чувствую, как мое тело горит, а киска пульсирует при воспоминании о том, что мы делали. У его больших рук твердая хватка, и все, чего я хотела в тот момент, – это чтобы он проник в меня глубоко-глубоко. Его кожа горячая и мягкая на ощупь, его хриплые стоны такие же мощные, как и его голос.
Я всегда слышала от друзей, как восхитительно трахаться без обязательств, что ты можешь быть кем захочешь, а потом больше никогда не видеть лица этого человека.
Мое тело горело от его прикосновений и жаждало лишь оргазма, но то, что он мне дал, было настоящим откровением. Моим пальцам никогда не удавалось заставить мой разум погрузиться в белую, пустую комнату, казалось, ничего не работало. Когда пульсация удовольствия свела мое тело судорогой, я вцепилась в него, словно падала, а мои ноги стали как желе. Когда он отстранился, я едва не умоляла его этого не делать.
Я трясу головой, когда понимаю, что ерзаю на стуле, ища хоть какой-то контакт, который вернул бы меня к тому, что он заставил меня почувствовать.
– Сосредоточься на том, чтобы выбраться отсюда, а не на том, чтобы быть озабоченной извращенкой, жаждущей поскакать на члене Анубиса-Извращенца, – ругаю я себя и смеюсь над прозвищем, которое ему дала.
Потому что то, как он направлял мое удовольствие, показывает, насколько он опытен и насколько порочен. Мортиус загипнотизировал меня своим запахом и при этом взял мой разум в плен.
– Забудь о том, чего не можешь получить, – я наполняю стакан молоком и делаю большой глоток.
Я сосредотачиваюсь на еде, плотно ужинаю и пытаюсь забыть об обжигающем жаре между ног. Сон делает меня вялой, и как только я заканчиваю есть, я иду к его кровати. Забравшись на мягкий матрас и чистые простыни, я накрываюсь и кладу голову на подушки, полностью отдаваясь послеоргазмической усталости.
Я чувствую под собой энергетическую волну, от чего открываю глаза. Поняв, что произошло, я прихожу в недоумение. В одно мгновение Мортиус полностью преобразил обстановку: передо мной возвышается огромная кровать, увенчанная внушительным балдахином, украшенным тонкими роскошными тканями. Свет, заливающий это место, пугает меня своим розоватым оттенком, а когда я смотрю вверх, мне открывается завораживающая туманность во всем своем совершенстве.
Я спускаюсь с кровати, а пол вокруг кажется украшенным светящимися и почти гипнотическими иероглифами. В этот момент мне хочется, чтобы Мортиус был здесь и мог рассказать мне историю каждого из них. С бьющимся от любопытства сердцем я брожу по всему помещению, и в каждом углу, куда бы я ни пошла, нахожу все большее совершенство в богатстве деталей.
Он поставил диваны, ковры и кушетки. Множество старинных книг, полных историй, никогда не открытых человечеству, стоит рядом на каменном стеллаже, которого здесь раньше не было. Сгорая от любопытства, я подхожу к нему и начинаю открывать книги, погружаясь в каждую деталь, и каждое новое открытие заставляет меня желать узнать еще больше.
– Моя мать продала бы душу, чтобы оказаться здесь, изучить каждую из этих книг и совершить невероятные открытия… – когда я думаю о своих родителях и друзьях, меня вдруг осеняет. – Сукин сын!
Этот ублюдок хочет заманить меня в ловушку моего же любопытства, чтобы я забыла о своей цели уйти. Я с силой захлопываю книгу и решаю, что пришло время попытаться вернуться домой.
Я оглядываюсь в поисках чего-нибудь, чем можно было бы обмотать ноги, и нахожу вешалку с туниками. Это подойдет. Я начинаю рвать ткани и обматывать ими ступни, создавая удобную защиту для предстоящего мне пути. Оглядываясь по сторонам, я иду к проходу, ведущему по коридорам в купальню, но, дойдя до большого зала, сворачиваю в другую сторону и нахожу выходную дверь.
Я бегу к ней, подхожу ближе и с удивлением обнаруживаю, что она приоткрыта, ведь я точно не смогла бы ее открыть. Проходя через нее, я пугаюсь, увидев двух Анубисов, застывших, словно огромные статуи, охраняющие храм. Они не выглядят живыми, и кто знает, может, это всего лишь скульптуры?!
Я иду на Юг, даже не оглядываясь. Мне нужно вернуть свою жизнь, и я от этого не откажусь. Поначалу я пугаюсь, так как пески Дуата кажутся движущимися, как морские воды. Однако состояние неба облегчает путь, и, чтобы побыстрее уйти, я срываюсь на бег.
Мортиус даже не найдет меня в этой пелене пыли, скрывающей меня. Я закрываю нос и рот тканью туники и сохраняю сосредоточенность. Я должна показать ему, что никогда не сдамся без боя, а когда окажусь далеко отсюда, буду жить своей жизнью, даже не вспоминая о его прикосновениях к моему телу.
Все это останется лишь хорошим сном.
