Текст книги "Прикованная к Анубису (ЛП)"

Автор книги: Дани Медина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

29. Гори со мной

АНАБЕТ БЕНЕТ

Мортиус искупал меня, бережно обращаясь с моими волосами, которые и так были чистыми и которые он не хотел намочить. И вот мы здесь, я цепляюсь за него, как детёныш коалы, погружённая в воду по самую шею, положив голову ему на грудь и слушая ритмичное биение его сердца.

Его руки гладят мою спину, пока мы храним молчание, но я решаю, что это затянулось, потому что исходящая от него тревога не даёт мне покоя.

– Однажды я сказала маме, что хочу жить в пирамиде, – его ласки прекращаются, и он устраивается поудобнее. – Я только не знала, что рядом со мной будет Анубис-Извращенец.

– Кажется, ты уже тогда чувствовала, что готовит тебе будущее.

– Я не верю в совпадения, Мортиус.

– Назови меня любимым, пожалуйста, – умоляет он, заставляя меня улыбнуться.

– Кто бы мог подумать, что мой любимый будет таким могущественным и сильным? – я провожу рукой по его боку.

– Никогда не думал, что человеческая женщина поставит меня на колени, – я отстраняюсь от него, заглядывая ему в глаза.

Я замираю, размышляя о таком множестве вероятностей, что кажется почти безумием представлять, как мы двое в итоге оказались вот так, вместе.

– Насколько то, что между нами, может стать причиной проблем? – мне нужно это знать. – Пожалуйста, ничего от меня не скрывай, мне просто необходимо понимать, насколько наша связь губительна для твоего и моего миров.

– Такого никогда раньше не случалось, но существуют законы, запрещающие нам вступать в связь с людьми, – моё сердце леденеет.

– Для этого есть специальный закон? – удивляюсь я.

– Да. Я не хочу, чтобы ты волновалась, я что-нибудь придумаю. Даже если мне придётся взорвать миры, никто не отнимет меня у тебя, – его угрозы, несомненно, не пустые слова.

– Это странно, – мне в голову приходит одна мысль.

– Что странно, моя Мабет? – моё сердце немного тает, когда я слышу прозвище, которое он мне дал.

– Существование закона для того, чего никогда не было… Вопрос в том: почему?

– Не знаю. С самого моего рождения он уже существовал, а ведь я живу целые эпохи.

– Что-то здесь не сходится, Мортиус, – он улыбается моим рассуждениям.

– Развивай свою мысль, – поощряет он меня продолжать строить коварные планы.

– Как можно запретить то, о чём неизвестно, сработало оно или нет? В какой-то момент существования богов и до наших дней кто-то из вас, должно быть, связался с человеком, и это обернулось полным дерьмом, что и послужило причиной создания законов, – кажется, до него доходит смысл моих слов.

На несколько секунд он погружается в свои мысли.

– Тот должен об этом знать, – бормочет он, и я прямо чувствую, как крутятся шестерёнки в его голове.

– Если он знает, то должен рассказать тебе, – заявляю я.

– Он никогда этого не сделает. Бог мудрости лишь записывает события жизни, но никогда их не раскрывает, – его глаза бегают, словно он прокручивает информацию в уме. – Но один вопрос возник ещё с тех пор, как он помог мне спрятать тебя…

– Когда? – эта информация для меня в новинку, тем более что я не видела бога Тота.

– После нашей первой совместной ночи, когда я заявил на тебя права, он пришёл и предложил спрятать тебя, заблокировать твою энергию, и сделал это. С тех пор никто не знает, что ты здесь, – должна быть какая-то связь, какой-то мотив.

– Несомненно, это и есть ключ к разгадке, Мортиус. У бога, хранящего писания, а значит, и законы, есть причина нарушать их ради того, чтобы помочь тебе, – его глаза пытаются понять то, что я пытаюсь объяснить.

– Да, мне нужно узнать как, – его поза меняется.

– Пойди к нему и потребуй, чтобы он рассказал тебе, почему нарушает такой могущественный закон, – подбадриваю я его, ведь мне тоже нужны ответы, как и ему.

– Я сделаю это завтра же, первым делом, – впервые со вчерашнего дня я вижу, как меняется его настроение. – Я никогда не смел ставить под сомнение закон и порядок, но я больше не могу подчиняться просьбе моих родителей. У меня слишком много вопросов, и мне нужны ответы.

– Если мы правы, кто-то нарушил правила, и исходя из этого мы сможем разработать план, который поможет нам получить амнистию и заставит их оставить нас в покое, – воодушевлённая перспективой избежать войны и кровопролития, я притягиваю его к себе для поцелуя.

Его губы накрывают мои, и его горячий язык безупречно танцует тот балет, который мы создали для нас двоих. Это страстно и восхитительно. Моё тело бросает в жар, сердце бьётся быстрее, и наши жизни всегда обретают ещё больший смысл, когда наши тела соединяются, принося нам уверенность в том, что мы поступаем правильно, что мы случились, потому что это было в планах богов, даже если существует закон, запрещающий это.

Меня больше ничего не волнует, только его горячие и твёрдые прикосновения, от которых мурашки бегут даже по моей душе, которая после встречи с ним стала принадлежать исключительно проводнику душ. И в его руках меня привели прямо к его сердцу.

– Ты мне нужна, мне нужно почувствовать твой вкус, – отчаянное звучание его голоса, как только поцелуй прерывается, заставляет меня улыбнуться.

– И чего же ты ждёшь, почему не берешь то, что принадлежит только тебе, Извращенец? – я закусываю нижнюю губу, очень провокационно.

– Анабет Бенет, ни одна спутница не могла бы быть более идеальной и порочной, чем ты, – я взрываюсь хохотом, когда он резко снимает меня со своих колен и быстро вытаскивает из воды.

Он усаживает меня на край бассейна, и я стону, чувствуя, как холодный пол контрастирует с моей кожей.

– Минуточку, Мабет, – от его прикосновения к полу вспыхивают иероглифы, согревая поверхность и даря мне комфорт.

– А теперь заставь меня кончить своим языком, – умоляю я, откидываясь на спину и широко раздвигая ноги прямо перед ним.

Вырывается громкий рык, от которого мои соски твердеют, а волоски встают дыбом. В следующее мгновение он припадает ко мне ртом, и Мортиус заставляет громкий крик эхом разнестись по купальне.

Его мягкий, горячий язык стимулирует меня, проникая внутрь и выходя наружу, пока его холодная морда трётся о мой клитор. Контраст горячего и холодного заставляет меня кричать, и всё происходит одновременно. Мне не за что ухватиться, и я чувствую, что стремительно падаю. Я выгибаюсь дугой, желая большего, чем то, что он мне даёт.

– Давай, Извращенец! Давай, Извращенец! Да! Вот так!

Я вращаю бёдрами, стремясь к своему наслаждению, как марафонец, рвущийся к первому месту.

– Мортиус! – кричу я, когда он надавливает на какую-то точку внутри меня своим умелым языком.

От его гортанного рыка моя киска вибрирует, разнося это ощущение по всему телу. Кончиками пальцев я сжимаю твёрдые соски, испытывая ещё большее удовольствие, чем обычно. Его большие руки теперь крепко держат мою задницу, и, чувствуя, что я на пределе, он ускоряет движения, заставляя меня скрестить ноги и обхватить его голову, в то время как меня накрывает сокрушительный оргазм.

Я тяну его за уши, нуждаясь в большем, чем он мне даёт, когда из-за обострённой чувствительности киски меня пронзают разряды тока.

– Боги, я сейчас потеряю сознание! – мой крик заставляет его остановиться; воздух становится разрежённым, и мне трудно втягивать его в лёгкие.

Но моего спутника это, похоже, не заботит, особенно когда он пристраивается к входу в мою киску и вгоняет свой член на миллион до самого основания внутрь меня.

Ощущение свободного падения, которое я испытывала несколько секунд назад, возвращается, и я снова готова сорваться вниз.

30. Спаривание

МОРТИУС

Когда наши тела впадают в безумие спаривания, ничто не может остановить нас, пока мы полностью не насытимся. Войдя в свою спутницу до самого основания, я беру ее на руки и направляюсь с ней к выходу. Нам нужен воздух.

Добравшись до нашей спальни, я несу ее прямиком на балкон и усаживаю на защитное ограждение. Ее глаза блестят в свете туманности, которую я создал для нее, и здесь, в красоте этих огней, мы начинаем танцевать в ритме нашей собственной мелодии.

Она кричит, умоляя о большем, и я даю ей всё, о чем она просит. Мои маленькие когти уже вонзились в ее влажную плоть и разожгли наше желание.

Я реву, не заботясь о том, что души услышат, как мое тело поглощает наслаждение, которое дарит мне только она. Мои яйца твердые и тяжелые, а ее прикосновения к моей груди царапают кожу ногтями. Они хотят за что-то ухватиться, и я отдаю ей свое тело, чтобы она сгорела вместе со мной.

Я толкаюсь и вижу, как подпрыгивают ее груди, вколачиваясь в нее в поисках нашего наслаждения.

– Проси еще, проси все, проси прямо сейчас! – приказываю я, трахая ее со все возрастающей страстью.

– Сильнее! Давай, Извращенец, покажи мне, как удовлетворить твою порочную человеческую женщину! – я захватываю ее сосок ртом и начинаю сосать. – Мортиус!

Я перехожу от одного к другому, отрывая ее от того места, куда посадил, и удерживая на весу в своих руках. Ее руки обвивают мою шею, пока она скачет на моем члене и вращает бедрами, прося еще, быстрее, сильнее и интенсивнее.

Я сжимаю ее задницу, заполняющую мои ладони, и помогаю ей подниматься и опускаться. Ее рот находит мой, когда я отпускаю ее сосок, и мы насыщаемся друг другом в поцелуе, делая это еще более восхитительным. И я знаю, что она делает это по той же причине, что и я.

Наши сердца бьются в бешеном ритме, а ее киска принимает меня идеально. Я всегда оставляю на ее теле следы от моих собственнических рук, отчаянно желающих чувствовать ее.

– Я готов, Мабет, готов излить свое семя в тебя.

– Тогда давай, Извращенец, кончай вместе со мной! Я не могу сдерживаться, когда ты так низко рычишь, а мое тело вибрирует.

Я реву еще мощнее, и мои иероглифы жгут кожу, заставляя воспламеняться каждую клеточку моего существа.

– Я горю, Мортиус.

– Тогда гори вместе со мной.

Толчки продолжаются, и обжигающий жар спускается по моему позвоночнику, пока я пьянею от ее запаха хорошо оттраханной женщины. Даже прохладный ночной бриз не освежает нас. Мой член разбухает, заставляя ее вскрикнуть, и мы знаем, что дойдем до конца вместе. Когда она прижимается своими губами к моим, я изливаюсь почти яростно, извергая свое семя длинными и сильными струями, такими же горячими, как наша кожа. Ее ногти впиваются мне в шею, а пульсация ее киски вводит меня почти в состояние анестезии, пока мы погружаемся в уникальное наслаждение, принадлежащее только нам двоим.

Мои ноги подкашиваются, а мышцы дрожат, но я не сдаюсь, удерживая нас на месте; мы не двигаемся, лишь позволяя себе прочувствовать каждую волну экстаза, которая обрушивается на нас, словно бушующее море на скалы.

Мы тяжело дышим, пытаясь успокоить сердцебиение, и когда ее голубые глаза встречаются с моими, кажется, будто зажигается маяк, который ведет меня. В бурном море она станет для меня ориентиром, светом, который безопасно ведет меня домой – к той, что стала моим домом.

Я целую ее в лоб, помогая ей уложить голову мне на грудь. Почувствовав, что мое тело снова функционирует нормально, я направляюсь с ней к нашей кровати, и только тогда, когда мой член спадает, я высвобождаю свои маленькие когти, втягивая их. Я кладу ее на мягкий матрас и ложусь рядом, притягивая в свои объятия – туда, откуда она больше никогда не уйдет.

Я выясню, кто стал причиной создания этих законов и какие мотивы побудили Ра их ввести, а затем заставлю их принять нас. Я не хочу, чтобы нас беспокоили, я хочу жить свободно, без необходимости прятаться. Мое желание состоит в том, чтобы все узнали: Мортиус, владыка Севера, нашел свою спутницу – ту, что произнесла мои клятвы и привязала себя ко мне, сама того не ведая, и которая, даже сопротивляясь поначалу, уступила желаниям своего сердца. И ради этой маленькой человеческой женщины, красивой, умной и острой на язык, я брошу вызов любому из них и сдержу свое обещание быть для нее защитником, который проведет ее сквозь время, века и вечность.

– Я люблю тебя, Мортиус! – ее сонные глаза с трудом открываются.

– И я люблю тебя, Анабет Бенет, – шепчу я ей на ухо.

Ее прекрасная улыбка становится шире, но глаза закрываются. Они – мой маяк во тьме, и я знаю, что они будут вести меня домой каждый раз, когда я почувствую себя потерянным и сбившимся с пути, как это было вчера, как это было сегодня и как будет всегда.

31. Сомнения без ответов

МОРТИУС

Я подхожу к храму Тота. Дождавшись пробуждения Анабет, я позавтракал с ней и, как только она погрузилась в очередную книгу, отправился сюда.

Я прохожу через порталы храма и обнаруживаю, что здесь совершенно пусто.

– Тот?! – меня настораживает то, что я вижу.

Я обхожу всё вокруг, не находя никого и ничего, даже следов его присутствия здесь.

– Он знал, что я сложу два и два, – бормочу я, понимая, что сейчас ничего здесь не найду.

Взмахом руки я открываю портал, и пески Севера окутывают меня, ведя прямиком к вратам душ. Я сопровождаю души, которые стонут и корчатся в муках, с тревогой ожидая суда. Весы, всегда готовые к работе, возвышаются вверху, а пропасти разделяют очереди, не давая душам переходить из одной в другую. Если прислушаться, можно различить непрерывный звук шагов, скованных цепями, которые волочатся по пути.

Идя рядом с ними, я поднимаюсь к порталу и вижу Руатана, руководящего судом. Эхо криков смешивается с ветром, который кружит песок и застилает зрение. Пески Севера непрерывно движутся, словно волны, а когда я смотрю вверх, розово-фиолетово-золотая туманность раскрашивает небеса, служа живым напоминанием о том, что дома меня кто-то ждёт.

Когда я подхожу к своему генералу, на его лице появляется лёгкая ухмылка.

– Не нашёл его? – с любопытством спрашивает он.

– Нет. Он определённо знал, что я приду.

– Это было почти очевидно. Но если ты прав, а я думаю, что так оно и есть, мне больше всего хочется узнать, кто же тот, из-за кого Ра написал такие суровые законы против людей, – Руатан – из тех Анубисов, которым плевать на запреты Ра. Он ходит в мир живых и частенько согревает постели человеческих женщин.

– Как говорит Анабет: когда мы найдём ниточку, мы распутаем весь клубок с самого начала, – я наблюдаю, как вдали появляются всё новые души.

– Она умная женщина, – моя грудь наполняется гордостью. – Именно такая, какая нужна повелителю душ, – его взгляд прикован ко мне. Он знает о погасшей метке. – Это всего лишь деталь, Мортиус, которая, я уверен, связана со всей этой неразберихой, которую кто-то устроил и в которую вы вляпались.

– Я сделал ей больно из-за этого, и никогда себе этого не прощу, – парирую я, осознавая, какую херню сотворил.

– Друг мой, это было не в первый и не в последний раз. Ты будешь ошибаться целую вечность, потому что мы становимся идиотами без тормозов, когда нас пожирает ревность, – я смотрю на него.

– Откуда ты знаешь?

– Поверь мне. Не обязательно иметь спутницу, чтобы творить дерьмо, – я щурюсь, пытаясь понять его.

Прежде чем я успеваю ответить, среди душ раздаётся взрыв, и начинается небольшое восстание, в которое нам приходится вмешаться.

– Мы ещё не закончили, – я указываю на него посохом и направляюсь к месту беспорядков.

Далеко не все готовы смириться со своей участью. Даже если они ничего не могут с этим поделать, они всё равно пытаются бороться, тратя энергию, которой в их телах уже и не осталось.

Когда нам удаётся всё стабилизировать, я чувствую, как пустота тоски сдавливает мне грудь. Я отчаянно хочу быть дома, со своей маленькой человеческой женщиной, но у меня ещё много работы, и это придётся отложить на потом.

Я начинаю собираться уходить, когда до меня доносится зов Осириса. Что-то не так. Меня охватывает беспокойство, и мне нужно идти к нему, так как отказать на его зов невозможно.

Я пересекаю роскошный двор его обители, видя слуг, натирающих полы, и солдат, охраняющих входы. Когда они видят меня, проход сразу же открывается, и я иду по длинной дорожке к огромным дверям его храма. В деталях преобладает золото, а белый мрамор полов в сочетании с ярким светом почти режет глаза, сильно напоминая мне пантеон.

Его слуги провожают меня в большие залы, и когда двери открываются, взору предстаёт помещение, увешанное гобеленами, с огромными арками, открывающими вид на всё вокруг с разных ракурсов. С того места, где он находится, он может видеть всё вокруг, всё своё царство, насколько хватает глаз.

Как только я останавливаюсь перед ним, он встаёт. Его ослепительно белая туника контрастирует с зеленоватой кожей. На его ожерелье золотые украшения, а в белой короне – изящные детали.

– Чему я обязан честью твоего зова, бог Осирис? – я ставлю посох на пол, задавая свой вопрос.

– Мортиус, в последние дни я много думал о тебе и твоём брате… Тебе есть что мне рассказать? – отлично, теперь всем захотелось узнать мои секреты.

– Ничего такого, чего бы ты не знал, повелитель воскрешения, – его пронзительные глаза смотрят на меня.

– Я слышал о сегодняшнем взрыве у врат.

– Новости быстро разносятся между мирами. Не думаю, что это должно вызывать беспокойство, ведь мы разрешили ситуацию в тот же миг, – я сохраняю спокойствие, прекрасно зная, что присутствие Анабет держится в строжайшем секрете.

– Иногда это необходимо.

– Господин, в последнее время меня одолевают некоторые сомнения, и это не даёт мне покоя. Сегодня я пытался поговорить с Тотом, но не нашёл его, и раз уж мне выпала возможность предстать перед вами, не могли бы вы прояснить для меня кое-какие моменты? – Осирис кажется обеспокоенным, но не отказывает.

– Что тебя тревожит? – он оставляет свой посох и плеть рядом с креслом, в котором сидел.

– Вы присутствовали при разделении миров, верно? – выражение его лица меняется.

– Да.

– Вы можете сказать мне, что случилось с моими родителями? – я замечаю пелену на его глазах.

– То, что знают все. Они нарушили правила, и боги призвали их к правосудию, – этот ответ звучит более чем заученно.

– Какие правила, господин?

– Это держится в строжайшем секрете, Мортиус, никто не может этого знать, кроме тех, кто их осудил.

– И кто это сделал? Это был Ра? – мне нужно лишь одно имя.

– Такой информации нет. Карающий бог может не раскрывать себя. Это мог быть кто угодно. И именно во избежание подобных вопросов, в виде ответных мер, эта информация не разглашается, – всё как всегда.

– Это были вы? – я знаю, что оскорбляю его, но мне нужно знать.

– Это был не я, и даже если бы это был я, я бы не сказал, – он даже не теряет самообладания.

– И чего же вы хотите, разыскивая меня и моего брата?

– Я чувствую нестабильность в Дуате, что-то кажется не на своём месте, но что именно – неясно, – он соединяет руки, переплетая пальцы.

– Всё остаётся так же, как и всегда. Если ничего не обнаруживается, значит, нечего и скрывать. Поверьте мне, я был бы первым, кто сообщил бы о любой проблеме в моём мире, с которой я не смог бы справиться своими силами, – меня раздражает эта их манера совать нос в наши миры. Я же не прихожу сюда с желанием выведать его секреты.

– Да, я так и думаю.

– Возможно, то, что вы видели нас с братом в пантеоне, обеспокоило вас так же, как и меня, – я переключаю его внимание.

– Я не знаю, каковы были мотивы Ра для того собрания.

– Он казался несколько… вышедшим из-под контроля, – его глаза вспыхивают, потому что он видел то же самое.

– К сожалению, некоторые вещи выходят из-под контроля, и нам приходится переживать подобные моменты.

Я вижу, как он делает несколько шагов от меня, и следую за ним. Осирис может предоставить мне некоторые привилегии, которые даже Ра не посмел бы оспорить.

– Я никогда не был склонен о чём-либо просить, и я знаю, что, если вы мне это дадите, никто не станет задавать вопросов. – я закидываю удочку.

– И чего же ты желаешь такого, что требует моего содействия? – он поворачивается ко мне.

– Увидеть своего брата. Я никогда не задавал вопросов о своём прошлом, я всегда был послушным и, как и он, мы никогда не нарушали навязанных нам законов с тех пор, как ушли наши родители, – я опускаю посох, демонстрируя немного покорности. – Но встреча с ним в пантеоне после стольких эпох пробила брешь в броне, которую мы создали, и я знаю, что он, как и я, тоже этого желает.

Пройдя ещё немного, Осирис закладывает руки за спину и направляется к выходу. Я следую за ним в нескольких шагах позади, пока он не останавливается и не поворачивается.

– Это справедливая просьба, – моё сердце начинает биться быстрее от одной лишь вероятности. – Я ничего не гарантирую, Мортиус, но я обещаю, что изучу этот вопрос и в какой-то момент дам тебе ответ.

– Для меня этого более чем достаточно, господин, – благодарю я, вкладывая искренность в каждое слово.

– Чем ещё я могу быть полезен? – я не понимаю, ведь это он меня позвал.

– На данный момент – только этим, – мне больше не о чем говорить. Если я начну расспрашивать о законе, касающемся людей, то дам понять, что у меня есть личные мотивы.

– Ты хорошо справлялся со своей работой все эти годы, переправляя души, – мне кажется, или он выглядит растерянным?

– Спасибо, господин.

Мы слышим приближающиеся шаги солдата, который, докладывая Осирису, сообщает, что только что прибыла его сестра. Его взгляд падает на меня, когда он отсылает стражника.

– Спасибо, что откликнулся на мой зов, ты действительно отлично справляешься, мой мальчик, – Бог проходит мимо меня, сжимая моё плечо, и исчезает, так и не дав мне понять, что здесь только что произошло.

Прежде чем отправиться домой, я вспоминаю о том, что, как я знаю, порадовало бы мою Мабет, и иду в библиотеку Осириса, беря несколько исторических экземпляров его мира. Я прекрасно осознаю: если он чего и не хватится, так это книг о строительстве его храма и о том, как он работает с загробной жизнью.

Я позволяю порталу открыться, и пески Севера тянут меня обратно домой. Ступив в храм, я вижу свою спутницу, спящую на огромном диване с книгой на груди. Я часто застаю её такой по возвращении.

Я подхожу к её книжной полке и добавляю новые экземпляры. Забираю книгу из её рук, закладывая страницу, на которой она остановилась, и кладу на тумбочку рядом. Осторожно укрываю её тёплым пледом – всё-таки, зная её любовь к холоду, я поддерживаю здесь температуру ниже обычной.

Вспомнив об этом, я меняю небеса Дуата, заставляя падать мелкий снег. Я разжигаю камин, который создал здесь только для того, чтобы она чувствовала себя как дома, и иду к скиталицам за информацией.

– Подойдите ко мне, – вскоре они появляются и уже не смотрят мне в глаза, как раньше. – Анабет хорошо поела? – переглянувшись, они отрицательно качают головами в ответ на мой вопрос. – Она ничего не ела с тех пор, как я ушёл? – снова отрицательный ответ. – Приготовьте что-нибудь лёгкое, я разбужу её, чтобы она поела.

Скрывшись за завесой, которую я создал, чтобы сделать их невидимыми для моей маленькой ревнивицы, я возвращаюсь к дивану, где её оставил, и сажусь на край, поглаживая её нежное, чуть более бледное сегодня лицо.

– Просыпайся, моя Мабет, – шепчу я, а она лишь плотнее сворачивается калачиком на диване.

Я зову её снова, и она, лениво потягиваясь, лишь бормочет что-то неразборчивое. Я ложусь рядом с ней, забираюсь под плед и прижимаюсь к ней. Окутывающее нас тепло заставляет её открыть глаза.

– Ты вернулся? – она красиво улыбается, заставляя моё сердце таять ещё сильнее.

– Да. Я немного задержался, был срочный вызов, – я целую её в лоб, пока она трёт глаза пальцами.

– Кажется, я уснула и даже не заметила, – говорит она, и я улыбаюсь.

– Видимо, история была очень интересной, но сон оказался сильнее твоего любопытства, – её рука касается моей морды.

– В последнее время я слишком много сплю, это сильнее меня, – кончиком когтя я заправляю прядь её волос за ухо. – И в этом нет ничего страшного, можешь делать всё, что захочешь, – моя рука скользит по её талии.

– Но я хочу читать… А такое чувство, будто я не спала целыми днями, постоянно клюю носом по углам, – сетует она, зевая.

– Может быть, еда была слишком тяжёлой? Я могу попросить приготовить что-то более лёгкое.

– Не думаю, что дело в этом, но буду благодарна за что-то лёгкое. На прошлой неделе я заметила, что стала больше отекать, думаю, это из-за сладостей, которые всегда под рукой и они такие вкусные, – она немного застенчиво улыбается. – Я та ещё сладкоежка.

– Мне нравится смотреть, как ты ешь, наслаждаясь каждым кусочком. Наверное, ты просто пьёшь мало жидкости.

– Возможно.

– Хочешь встать, чтобы поужинать, или принести еду сюда?

– Я встану.

Я утыкаюсь мордой в её шею, вдыхая её чудесный аромат, и мы начинаем понемногу шевелиться. Я хочу, чтобы она поела, прежде чем снова уснёт.