Текст книги "Прикованная к Анубису (ЛП)"

Автор книги: Дани Медина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

38. Кое-какие ответы

МОРТИУС

Я получил свой первый ответ на вопросы, которые задавал годами, и хотя моя ярость кипит на поверхности, сейчас не время позволять ей взять надо мной верх. Нам нужно вернуть писания Тота, а затем ждать, какой ход сделает бог Солнца.

В этот момент, держа руку на животе моей спутницы, пока мы следуем через портал Тота, я чувствую энергию его существования, слитую с энергией его матери, мощно пульсирующую под моей ладонью. С ними все в порядке, и если это будет зависеть от меня, так останется навсегда.

– Я чувствую себя шпионкой на секретном задании, – ее голос вырывает меня из моих мыслей, и я не могу не улыбнуться.

– Ты развлекаешься, в то время как всё во мне кричит об опасности, – ее рука ложится на мою.

– Рядом с тобой нет никакой опасности. Я доверяю твоей защите, но я никогда не позволю Ра быть на шаг впереди моего Анубиса, – моя грудь раздувается от гордости, когда она говорит, что я ее.

– Твоя смелость восхитительна, – заявляю я, потому что она именно такая: великолепная.

Переход заканчивается, и когда мы ступаем в новый мир, оглушительный шум обрушивается на меня всей своей мощью.

– Это здесь, – она указывает на здание с черными стенами и расписанными стеклами.

– Не разговаривай со мной вслух, Мабет, иначе подумают, что у тебя галлюцинации, – она улыбается.

– Но я ведь действительно вижу, – она подмигивает мне, прежде чем войти внутрь.

Колокольчик над дверью звенит, оповещая о чьем-то приходе. Анабет направляется к стопке книг, выискивая писания Тота, которые вскоре обнаруживаются.

– Чем могу вам помочь? – татуированный с ног до головы человек с голубыми глазами улыбается моей спутнице слишком уж радушно.

– Ах, вот вы где! – она идет к мужчине, стоящему за прилавком.

– Что случилось? Твоя татуировка доставляет проблемы? – спрашивает он, и она улыбается.

– Что? Нет! Она идеальна, – она поворачивается, задирая кофту и обнажая приличный кусок кожи, что заставляет меня зарычать, и кофта тут же опускается.

– Это невероятно! – пораженный тем, как всё зажило, он несколько раз моргает.

– Да, очень, – Мабет кладет книгу на прилавок. – Мне нужна эта книга, сколько вы за нее хотите?

– Что тебе нужно от этой старой книги? – его рука ложится на ее руку, и ревность пожирает меня. Отражение в моих глазах становится почти оранжевым.

– Подарок для моей мамы, она без ума от древнеегипетской культуры. Когда я рассказала ей о ней, она была в восторге, так что я хотела бы ее купить, – ее оправдание звучит более чем убедительно.

– На самом деле, она ничего не будет стоить, если ты согласишься сходить со мной на свидание, – он снова берет ее за руку, и кровь в моих жилах закипает.

– Не то, чтобы ты не был симпатичным парнем и всё такое, но у меня уже есть любовь, и я не ищу другую, – то, как она это говорит, заставляет его улыбнуться, будто она просто ломается.

– Хорошо. Если в какой-то момент он окажется не тем, кого ты ждешь, мы можем поговорить, – я рычу, скаля зубы, хотя он меня и не видит.

– Так сколько стоит книга? – спрашивает она, похлопывая по обложке с широкой улыбкой.

– Для тебя – бесплатно. Это просто старая вещь, доставшаяся от прабабушки моей прабабушки, – он медленно подталкивает экземпляр к Анабет, на этот раз не касаясь ее.

– Интересно… И всё же, я хотела бы вам кое-что дать, – положив на прилавок мешочек с необработанными золотыми самородками, она подталкивает его к нему и направляется к выходу.

– Девушка, это же… – ошарашенный, кричит он, открывая сверток.

– Да, пользуйтесь во благо, – она поднимает руку, пока мы проходим через дверь.

Готовые позвать Тота, мы слышим, как кто-то окликает Анабет, и ее тело напрягается.

– Черт!

– Идем.

– Нет, подожди, мне нужно с ними попрощаться. Это будет быстро, пожалуйста, – мое тело леденеет, а сердце пускается вскач.

– Мы не можем больше ждать, Анабет, подумай о нашем малыше, – ее глаза встречаются с моими, и в них мольба.

– Это мои друзья, Мортиус, мы не навредим нашему ребенку, – ее глаза наполняются слезами.

Я глубоко вздыхаю и соглашаюсь. У нас есть немного времени, прощание не станет концом света.

– Прости, Мабет, – я немного отступаю, позволяя им приблизиться.

Улыбнувшись мне, она поворачивается к друзьям, и когда все четверо встречаются с ней, они крепко ее обнимают.

– Эй! Что вы здесь делаете? – ее аура становится такой сияющей и счастливой, какой я ее еще никогда не видел, ее пульс учащается, а улыбка становится шире. Она в экстазе. – Сами, Луттер, Пол и Кристини, – произнося каждое имя, она касается их лиц, будто представляя мне каждого.

– Мы пришли, потому что Крист вчера забыла свой рюкзак, и мы позвонили предупредить, что зайдем забрать его, – сообщает Луттер.

– Вечно ты в облаках летаешь, – моя спутница улыбается.

– Мы думали, ты дома, собираешь чемоданы, – сообщает этот Сами, обнимая ее за плечо и притягивая к себе.

Я скалю зубы, рыча, зная, что она меня слышит, но она ничего не делает, просто обнимает его в ответ, и мне хочется отшвырнуть его подальше.

– Я пришла купить старую книгу, – отстранившись от него, она показывает писание Тота.

– Ты и твои странности, – Пол кладет руку ей на голову, быстро взлохмачивая волосы.

– Дай мне забрать сумку, и мы можем пойти к тебе, поможем собрать вещи, – просит Кристини, и я вижу, что Анабет это тяготит; она смотрит на меня.

– В общем, я уже всё отправила. Я тороплюсь, мама ждет меня на обед, а оттуда я сразу в путь, – я чувствую, как ее энергия меняется.

Мабет страдает от лжи и от осознания того, что больше никогда их не увидит.

– Можем сделать так: встретимся там, – этот Сами снова целует ее, и я сжимаю кулак так, что когти впиваются в мою плоть.

– Да, можно и так! – ее напускное веселье, кажется, их не убеждает.

– С тобой всё в порядке, Анабет? – Пол берет ее лицо в ладони, и я стискиваю челюсти.

– Почему, черт возьми, вам нужно столько прикосновений?! – громко рычу я, пугая Анабет, которая резко отстраняется от него.

– Мне совсем не нравится твое поведение, – Сами, похоже, хорошо знающий мою спутницу, останавливается перед ней.

– Всё хорошо, клянусь, – она пытается отойти от него, но не может сделать это, не будучи резкой. – Просто я уже скучаю. Страдаю заранее. Я такая с тех пор, как мы узнали, что нам придется расстаться, – слезы катятся по ее лицу, и снова следует коллективное объятие. – Мне правда пора. Скоро увидимся. Я предупрежу маму, что вы пойдете со мной, – говорит она, прижимая к себе книгу и снова получая объятие от Сами, который заботится о ней так, будто защищает от всего мира, будто желает защитить ее от меня.

Он заключает ее в свои объятия, и она прячет лицо в изгибе его шеи, не выпуская книгу. Какое-то время они стоят так, пока остальные заходят внутрь за рюкзаком.

– Ничего от меня не скрывай. Тебе нужна помощь, так?! Кажется, ты в опасности или напугана. Не смотришь мне в глаза и избегаешь моих прикосновений… Что-то происходит? – она качает головой, не отстраняясь. – Мы знаем друг друга всю жизнь, не думай, что сможешь что-то от меня скрыть. Я знаю, как ты ведешь себя, когда тебе страшно, и сейчас ты именно такая – немного дикая.

– Клянусь, я в порядке, просто скучаю, – ее голос приглушен, она берет себя в руки и смотрит в мою сторону, заставляя своего друга проследить за ее взглядом, но он ничего не видит. – Скоро увидимся.

– Я люблю тебя, Анабет Бенет, – он целует ее в кончик носа, и я закрываю глаза.

– Я тоже люблю тебя, Сами, – я слышу это, не видя, что она делает.

Я чувствую, как она прислоняется ко мне, открываю глаза и следую за ней, когда она идет к углу. Как только она сворачивает, она смотрит на меня, говоря, что мы можем идти.

Я зову Тота, и его портал настигает нас, окутывая и унося обратно в Дуат. Переход проходит в тишине – в той тишине, которую я не в силах долго терпеть.

– Я жалею, что привязал тебя к себе, – рычу я сквозь зубы.

– Что ты сказал? – она поворачивается ко мне, глядя прямо в глаза.

– Что мне очень жаль, что я привязал тебя к себе, – склонив голову набок, она смотрит на меня, будто пытаясь понять.

– Мортиус, о чем ты говоришь? – ее голос становится тверже.

– Было нелегко видеть, как в твоем мире люди скучают по тебе всего через несколько часов разлуки. Даже тот татуировщик на тебя набросился. Твоя сияющая аура притягивает всех, как жуков на свет, – заявляю я, ненавидя эти воспоминания.

– Они мои друзья много лет, мы выросли вместе и всегда были неразлучны, связаны, – замечает она, всё еще прижимая к себе книгу.

Прежде чем я успеваю ответить, портал открывается в большом зале храма.

– А вот и вы! – произносит Тот, но мы не обращаем на него внимания.

– И именно потому, что я видел эту близость, я жалею, что лишаю тебя этого общения, – я не отрываю взгляда от ее глаз.

– Я сказала, что я здесь, потому что сама этого хочу. Мы танцуем под одну мелодию, мы ждем ребенка вместе. Я буду скучать по ним, по родителям, по друзьям, ведь они были моей жизнью, всем, что я знала, но я хочу быть здесь, – начиная раздражаться, она швыряет книгу на диван и снова смотрит на меня. – Да что с тобой такое?

– Я видел твою жизнь.

– Нет! Ты видел один процент моей жизни!

– Это мало что меняет.

– Говори, Мортиус, говори всю ту чертову чушь, которую хочешь сказать! Не смей винить меня за то, что у меня была жизнь, от которой я отказалась, чтобы быть здесь с тобой, – как глупый Анубис, я невольно перевожу взгляд туда, где должна быть метка, хотя сейчас это место скрыто тканью. – Не нужно ничего говорить, я устала пытаться что-то объяснять.

– Я всё понял только тогда, когда ты сказала, что там, снаружи, тебя ждет жизнь! Что у тебя были планы и мечты на годы вперед! А теперь ты привязана ко мне, в то время как все вокруг чувствуют потребность быть рядом с тобой, – парирую я в ярости. – Они идеальны, они подходят твоей человеческой природе, в то время как я приношу в твою жизнь только войну и страх.

– Я ненавижу эту проклятую метку, которая никогда не загоралась, Мортиус! Ненавижу быть дефектной и, возможно, никогда не исправиться, потому что я могу кричать на всех углах, что люблю тебя, что хочу остаться с тобой, но мои слова не имеют того же веса, что и она, никогда не будут иметь! – ее глаза снова полны слез, в то время как я сгораю от ревности и гнева на самого себя.

– Ребята, вам нужно успокоиться! – Тот пытается вмешаться. – У нас тут проблемы посерьезнее.

– Нет, не посерьезнее. Мне просто нужно, чтобы ты меня починил, Тот, – его взгляд на нее полон замешательства.

– Как я могу починить того, кто не сломан? – его взгляд переходит с нее на меня.

– Я сломана. Если ты не сможешь заставить эту проклятую метку загореться, Мортиус никогда не поверит в мои чувства к нему. Даже если я предоставлю ему все доказательства мира, он признает только это, – она указывает на грудь и совершает немыслимое.

Анабет срывает с себя кофту, обнажая кожу перед ним, но то, чего она не видит, а видим мы – ее метка сияет так же ярко, как мои иероглифы, когда я в ярости.

– Твоя метка, Мабет…

– Я знаю, Мортиус, не нужно говорить. Я знаю, что она никогда не загорится, – боль в ее словах ранит меня.

– Полагаю, вам стоит опустить взгляд, госпожа, – просит Тот, указывая на нее.

Когда она понимает, что ее метка зажглась, она смотрит на меня, улыбаясь сквозь слезы.

– Как? Я больше не сломана? Как это произошло?

– Кажется, я могу объяснить, что случилось, – слова Тота удивляют меня, ведь он говорил, что не знает причины, по которой она не работает.

– И почему же теперь ты знаешь? – спрашиваю я, жаждая ответов.

Его взгляд падает на меня, показывая, что каким-то образом нечто ускользнуло от его взора.

39. Открывшаяся истина

МОРТИУС

Мои глаза прикованы к нему; он собирается с мыслями, прежде чем посмотреть на нас.

– Я не связал одно с другим, – бормочет он.

– Что именно, Тот?! – я теряю терпение.

– Когда ты заявил на неё права, я явился почти сразу, верно? – он смотрит на меня.

– Да. Она ещё спала, когда ты пришёл, – отвечаю я, глядя на Мабет.

– В этом всё и дело!

– В чём? – рявкаю я.

– Когда я наложил печать защиты, я стёр её энергию внутри этой печати, и только ты мог её чувствовать. Моя печать заставила твою метку погаснуть. На самом деле метка Анабет всё это время горела, но моя защита не позволяла её увидеть – её можно было только чувствовать, – он чешет голову, всё ещё находя это невероятным.

– Ты хочешь сказать, что я никогда не была «сломанной»? – её широко распахнутые голубые глаза замирают на нём.

– Да. Всё дело было в блокировке печати, – его взгляд, направленный на меня, полон радости, но в моём сердце лишь горечь от осознания того, что я ей не поверил.

– Я тебе голову оторву, сукин сын! – я бросаюсь на него, вмазывая ему в лицо и отшвыривая прочь.

– Мортиус, нет! – кричит Анабет, пытаясь меня удержать, но останавливают меня слова Тота.

– У нас нет времени на драки, Мортиус. Когда вы отправились в мир живых, печать защиты разрушилась, потому что она была создана для защиты здесь. Если мы не запечатаем её снова, все вокруг почувствуют силу вашего ребёнка, – холод пробегает по моему позвоночнику.

– Нет! Я не могу подвергать нашего сына риску! – Анабет кричит, бросаясь к Тоту. – Пожалуйста, спрячь нас, – умоляет она, опускаясь рядом с ним на колени.

Тот вытягивает руку, и вспыхивает золотой свет в форме сферы. Произнося те же слова, что и раньше, он касается её головы, запечатывая её своей защитой. Я вижу своими глазами, как метка моего обладания гаснет.

– Готово, – поднявшись на ноги с помощью моей спутницы, он благодарит её за помощь и смотрит на меня.

– Не думаю, что мы нанесли большой урон, но будь начеку. В любой момент Ра может тебя вызвать, он не спустит эту дерзость с рук, – его предупреждение заставляет меня подобраться.

Повернувшись к нам спиной, Тот исчезает в своём портале, а я не знаю, как вести себя со своей спутницей – не после всего этого кризиса ревности и того, как я расстроил её своим поведением.

– Анабет…

– Не сейчас, Мортиус, мне нужно отдохнуть, – отвечает она, проходя мимо меня и направляясь в нашу спальню.

Я стою неподвижно, глядя ей вслед, пока она не исчезает в коридорах храма.

Я сажусь на большой диван рядом с книгой, которую мы добыли. Увиденного было достаточно, чтобы понять, как много она оставила позади, и я должен это как-то изменить. Я не знаю как, но я не позволю ей потерять так много, пока я получаю всё.

Там я усвоил важный урок: люди, которые тебя любят, всегда пожертвуют всем, чтобы ты мог идти в безопасности. Сомневаться в их любви только потому, что ты не видишь своими глазами того, что они делают втайне – это так же жестоко, как отвесить им пощёчину.

Именно такой мне показалась Анабет. Я видел явную боль в её глазах, и после того, как я её ранил, мне понадобится нечто большее, чем просто извинения. Мне нужны поступки, которые докажут, что мои чувства к ней сильнее страха потери и ревности. Ведь именно с ней я обрёл всё, о чём мечтал.

Я долго просидел на этом диване. Проходили солдаты, заглядывал даже Руатан, но, поняв, что сейчас не лучший момент, ушёл. Устав давать ей пространство, я беру книгу и иду в нашу спальню. Нам нужно поговорить. Она мне нужна.

Войдя, я не нахожу её в постели. Глядя наружу, я вижу богиню. Анабет ловит свежий бриз, который идеально развевает её волосы и лёгкую ткань платья. И я, как влюблённый самец, теряюсь в совершенстве этого образа, желая никогда не забывать его на протяжении всей нашей вечности.

Я подхожу к ней, оставив книгу на столе, и встаю рядом. Её тело чувствует моё присутствие; она поворачивает своё прекрасное лицо и улыбается. Это не полная улыбка, а одна из тех – спокойных и терпеливых.

Она скрещивает руки на парапете, а я прислоняюсь бедром рядом. Ветер обдувает нас, и она смотрит на горизонт. Я молчу, выжидая момент. Над нами чёрный покров ночи, расшитый яркими звёздами, и только они могут сравниться с ней в совершенстве.

– Мне нравится, когда небо такое. Нравится этот нежный бриз и запах, который он приносит – нечто непохожее на всё, что я чувствовала раньше, – её голос спокоен, как и её лицо.

– У меня те же ощущения.

– Интересно… для того, кто управляет Дуатом, и судя по тому, что я вижу в твоих глазах, всё это не должно было быть таким красивым, – замечает она, хорошо меня зная.

– С тех пор как ты пришла, я научился контролировать свои эмоции в небе. Всегда важнее сделать его таким, как нравится тебе, а не таким, как я себя чувствую.

– И как же ты себя чувствуешь? – не зная, как выразить это словами, я меняю небо.

– Вот так, – я открываюсь ей, слыша её тихий, изумлённый вздох.

На нас обрушивается мелкий дождь. Небо становится затянутым и грустным, ложится слабая дымка и неприятный холод, но именно беззвучные всполохи молний между тучами выдают тот хаос, что творится у меня внутри.

– Это очень грустные чувства, – подтверждает она, не двигаясь с места, хотя мы уже промокаем.

– Сегодня у меня было несколько моментов безумия. Было невыносимо контролировать ревность, желание оторвать голову тому татуировщику… Я хотел оградить тебя от твоих друзей, потому что ты принадлежишь только мне… – я замолкаю, чувствуя, как всё это возвращается с новой силой.

– Но? – её глаза ищут мои, но я не выдерживаю взгляда.

– Но увидев жизнь, которая у тебя была – пусть даже один её процент – я почувствовал огромную тяжесть в груди. Я отнимаю это у тебя. Знание того, что твои слёзы тоски лились из-за меня, ранило меня так, как ничто прежде, – мне не стыдно показать ей, что даже у меня есть слабости.

Она улыбается, и ветер шевелит её волосы, намокшие от капель дождя.

– Мы, люди, очень забавные, Мортиус, – улыбаясь, она смотрит на меня через плечо. – Мы плачем от радости, а не только от грусти. Мы тоскуем, вовсе не желая вернуть то, что у нас было, ведь то, что есть сейчас, гораздо лучше. Не могу отрицать, что моё эго немного льстит, когда кто-то такой симпатичный, как тот татуировщик, я даже имени его не знаю, флиртует со мной, – я тихо рычу, заставляя её повернуться ко мне, и меняю направление ветра, чтобы её волосы развевались, как прежде.

– Я всегда буду говорить, как хороша была моя жизнь. Ты всегда будешь слышать, как я говорю или действую, опираясь на те светлые воспоминания, которые сделали меня той, кто я есть сегодня, потому что именно так я становлюсь благодарной жизни. Но ты никогда не увидишь, чтобы я плакала из-за того, что живу здесь, или сокрушалась от горя. Я не живу там, где не хочу, и у меня есть всё, что мне нужно, потому что я именно там, где должна быть. Мои друзья продолжат жить своей жизнью, создадут семьи и будут чувствовать всё с той же силой, с какой живу и чувствую я сегодня – с тобой, – я чувствую, как моё сердце ускоряет бег.

– Настало бы время, когда мы виделись бы раз или два в год, по праздникам, улыбались бы и болтали о том, как сложились наши судьбы. Мы бы радовались успехам друг друга и поддерживали в трудные минуты, но возвращалась бы я к тебе – в мой дом. Именно на твоей груди я буду искать утешения, когда станет слишком тяжело. Именно в твоих глазах я найду силу, чтобы вынести всё, что угодно. И именно под твоей защитой я буду чувствовать себя в безопасности. Иначе и быть не может, потому что в твоём сердце моя любовь обрела пристанище, и я знаю, что твоя нашла убежище в моём. Мне очень жаль, что ты увидел всё это не совсем так, как следовало. Я не хочу отказываться от нашей жизни здесь, чтобы вернуться к тому, что было. Моё время с ними прошло, моё существование – рядом с тобой, в нашей семье, – она обнимает свой живот обеими руками. – Потому что мы создали нечто гораздо более могущественное, и это «нечто» растёт прямо здесь.

Я падаю перед ней на колени, обхватываю её талию и прячу лицо у неё на животе.

– Сама возможность потерять вас лишает меня рассудка. Я спрашивал себя, достаточно ли того, что я тебе даю… Да, я верил в метку и никогда не считал себя достойным, потому что для меня, если она не горела, это была моя обязанность – заставить тебя любить меня до краев, так же, как чувствовал я, – её руки ложатся мне на голову. – Я не знал, что можно чувствовать так много и так по-разному. Учась у тебя, я становлюсь лучше. Прости меня, я буду умолять, если нужно.

– Мне не нужно, чтобы ты умолял, Мортиус. Я понимаю, что для тебя всё это по-другому. Знание того, что я не «сломана», принесло мне огромное облегчение, потому что теперь я знаю: то, что я чувствую к тебе – это то, что я смогла доказать, – я поднимаю голову, глядя в её голубые глаза.

– Всё не должно было быть так.

– Но ты так научился. Магия пропитала тебя насквозь. Я была бы дурой, если бы не понимала этого, даже если мне было больно, как от раскалённого железа, когда ты искал метку на моей коже. Моя человеческая натура не всегда логична в чувствах, и то, что я всё понимала, не делало боль слабее, – я чувствую нежное прикосновение её рук к моей морде и закрываю глаза от этого ощущения.

– Я не заслуживаю тебя, Анабет Бенет, но я чертовски везучий сукин сын, раз ты есть в моей жизни, – её улыбка заставляет меня открыть глаза.

– Я никогда не пожалею, что вышла замуж за свою татуировку. В состоянии алкогольного опьянения моё подсознание привело меня к любви всей моей жизни, и это бесценно. Ценность того, что у нас есть, неизмерима, Мортиус, она необъяснимо неизмерима.

Она вовлекает меня в поцелуй, я поднимаюсь на ноги, подхватывая её тело, чтобы она прижалась ко мне. Когда это происходит, я прерываю поцелуй, глядя ей в глаза.

– Я люблю тебя, моя Мабет, и мне отчаянно нужно кричать об этом, пока мы танцуем под нашу музыку.

Её широкая улыбка гипнотизирует меня, превращая в ещё более собственнического Анубиса.

– Тогда займись со мной любовью, Мортиус. Самым порочным способом, на который ты способен.

Мой смех разносится по Дуату, пока я несу её на руках к нашей постели.