Текст книги "Прикованная к Анубису (ЛП)"

Автор книги: Дани Медина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

40. Я не могу тебя потерять

АНАБЕТ БЕНЕТ

Моя одежда рвется с каждым его шагом. Его острые когти не встречают сопротивления в тонкой ткани, и когда мое обнаженное тело прижимается к постели, я улыбаюсь.

Невозможно не пускать слюни по этому самцу. Его высокое, сильное и мускулистое тело, его черная горячая кожа, его пылающие иероглифы, светящиеся с такой силой… я лишь хочу, чтобы этот огонь испепелил наши тела. Мортиус – это чудовищное совершенство, которое поглотило меня целиком, не оставив во мне ни капли сомнения в том, чего я хочу.

И я хочу его!

Словно понимая, что желание взрывается в моих порах, как лава, он начинает избавляться от своих украшений. Сначала медленно, как восхитительная провокация, от которой моя киска начинает пульсировать. Я сажусь в ожидании, желая того, что кажется безумием, но в чем не будет отказано мне – женщине, носящей под сердцем его ребенка.

Когда его туника падает и его член оказывается прямо передо мной, моя жаждущая улыбка расплывается почти психопатически.

– Чего ты желаешь? – рычит он.

– Мне всегда было любопытно узнать о твоих маленьких когтях.

– Любопытно? – его голос звучит хрипло, грубо и раскатисто.

– Да.

– И что именно? – его рука тянется к длинному и толстому члену, а его изогнутая красная головка уже сочится предсеменем. Его вены настолько толстые, что я невольно сглатываю.

– Ты чувствуешь ими удовольствие? – я закусываю нижнюю губу.

– Они чувствительны, но я никогда не пробовал их стимулировать, – мое сердце бешено колотится, когда его дыхание меняется: он понял, чего я хочу.

– Я хочу проверить, – говорю я умоляющим взглядом.

– Всё для моей спутницы.

Я снова ложусь на кровать. Мортиус забирается на матрас и на коленях нависает надо мной, оказываясь почти между моих ног, так что моя голова оказывается рядом с его яйцами.

– Если тебе будет неприятно, скажи мне, – прошу я, и в ответ слышу невнятный рык.

Мои руки скользят по его массивным мускулистым бедрам к твердому члену, который дергается от моего прикосновения. Моя ладонь ложится на влажную головку, и я использую его естественную смазку, чтобы поглаживать его по всей длине.

– Мабет… – рыча мое имя, он поддается удовольствию, которое я ему дарю.

– Выпусти их для меня, – умоляю я, проводя языком по его щели и чувствуя его сладковатый вкус.

Медленно он делает то, о чем я прошу, и его маленькие когти начинают извиваться, словно змеи. Я обхватываю их пальцами, и Мортиус, издав громкий вой, запрокидывает голову. Его руки впиваются в изголовье кровати, которое трещит под его силой.

– Ты еще даже не начала, а мне уже не хватает воздуха!

– Я возьму их в рот и буду сосать.

– Это будет чертовски идеально.

Я улыбаюсь, чувствуя мягкую и влажную текстуру этой экзотической части его анатомии. Когда я беру их в рот, я чувствую тот же вкус, что и у его семени, и начинаю сосать. Самец надо мной ревет, почти теряя контроль. Мортиус хватает себя за член одной рукой и сжимает его, толкаясь бедрами навстречу моему рту, пока я усиливаю всасывание.

Чтобы ему было еще приятнее каждую секунду, я сосу, а он трахает свою руку. Я слегка царапаю его зубами, и он выкрикивает мое имя. Его иероглифы горят почти оранжевым, вспыхивая лавой на его иссиня-черном теле.

Я не останавливаюсь ни на миг. Я хочу, чтобы он сдался, чтобы излил свое семя, пока мой рот дарит ему новые ощущения, которые, судя по всему, ему очень нравятся.

– Я долго не протяну. Я хочу быть в тебе, мне это нужно, Мабет, позволь мне войти… – умоляет он, как одержимый.

Мое тело горит так же, как и его, поэтому я выпускаю его из своего рта. Он издает стон, похожий на вой, и быстро нависает надо мной, глядя своими дикими, угрожающими глазами.

– Тебе понравилось? – я улыбаюсь, облизывая губы и всё еще чувствуя его неповторимый вкус.

– Ты не представляешь, сколько дверей ты открыла в моем разуме. То, к чему у меня никогда не было доступа… удовольствие, которого я никогда не знал… – животная хрипота его голоса заставляет мои волосы встать дыбом.

– Покажи мне, насколько сильно подействовал на тебя мой рот.

– Анабет Бенет, твое существование – это ключ, который отпирает двери моей души и выпускает те части меня, о существовании которых я и не подозревал.

– Мне нравится, как ты это называешь, – его колени раздвигают мои ноги.

– Этот запах манит меня, он ведет меня к тебе, – его головка пристраивается к моему входу.

– Что еще делает мой запах? – я подаюсь навстречу, заставляя его войти, но он отстраняется.

– Делает меня более животным, более чудовищным, лишает рассудка.

– Это опасно для меня? – его рука ложится мне на талию, силой останавливая мои движения.

– Никогда, – искренность, сияющая в его глазах, заставляет меня улыбнуться.

– Тогда оседлай меня, Извращенец, сделай меня своей так, как никогда раньше.

Одним мощным толчком он входит в меня, выбивая воздух из легких.

– Моя! – ревет он так громко, что моя душа содрогается от этой преданности.

– Твоя! Только твоя.

Его яростные движения опустошают меня по-новому. Мортиус раскрывается еще более развратно. Его руки повсюду, и мой мозг не успевает за такой скоростью. Я начинаю ломаться во всех смыслах, словно сверхбыстрая система, рушащаяся каскадом и снимающая все барьеры защиты. Я закипаю.

Его твердые толчки пульсируют, его жар обжигает, а его стоны смешиваются с моими отчаянными просьбами о добавке. Его твердый член пульсирует, вызывая еще более галлюциногенные ощущения, и всё, чего я хочу – это еще больше.

– Давай, Извращенец! Вот так, да, боже мой! – кричу я, чувствуя, что он достает до места, о котором я и не знала. Я выгибаюсь, требуя большего. – Мортиус! – я раздираю его кожу ногтями, желая слиться с ним воедино.

Его сильная рука крепко удерживает мое тело, когда он меняет нашу позицию и заставляет меня сесть на его член.

– Двигай бедрами! – громкий шлепок приходится по моей заднице. Его руки удерживают мой вес и помогают мне подниматься и опускаться без особых усилий, и мы встречаемся в его точных выпадах.

Мои ногти впиваются в его пресс, пока он растягивает меня до предела. Прежней боли больше нет, то, что он мне дарит – это чистейшее, жидкое наслаждение.

Я теряюсь в его теле, и это, черт возьми, лучшее чувство в мире.

41. Обещание

МОРТИУС

Ее обнаженное тело на моем – это зрелище, достойное богов, созданное только для моих глаз. Мабет извивается, скачет на мне и просит еще. Ее тяжелая, полная грудь с розовыми ареолами, набухшая от наслаждения, которое я ей дарю, сводит меня с ума, делая одержимым чувством собственности.

Пока я толкаюсь снизу вверх, она трется о мой член, сминая меня, как и всегда. Я не в силах сдерживать слюну, притягиваю ее тело вперед, испытывая нужду впиться зубами в ее соски, и делаю это. Ее стоны усиливаются, потому что чувствительность ее груди стала намного выше после того, как она забеременела.

– Мортиус! А-а-а-а-ах! – она выгибает спину, даже когда я не выпускаю ее соски изо рта.

В дело вступают мои маленькие когти. После того феноменального минета, который она им устроила, я окончательно потерял рассудок, и всё происходит одновременно. Я мощно вколачиваюсь в нее и сосу ее грудь, а она кричит и царапает меня, скача, словно амазонка на жеребце.

Ее волосы каскадом спадают на мою морду, и ее прикосновения доводят меня до отчаяния. Каждая частичка ее тела должна быть слита с моей. Я отпускаю ее грудь, ища поцелуя и встречая ее горячий, сладкий язык, который трахается с моим с той же порочностью, что и наши половые органы.

Обжигающий жар поднимает температуру наших тел, и даже то, что я охлаждаю спальню, не дает эффекта. Мне нужно больше. Обеими руками я хватаю ее за волосы, натягивая их и заставляя ее тело прогнуться, приподнимая торс. Мои ноги широко разведены, и движения не прекращаются, пока она выкрикивает мое имя.

Повторяющиеся стоны «ах-ах-ах!» и «о-о-о!» звучат как музыка, и я следую за ней в этом галлюциногенном отчаянии. Мы – само безумие, погружающееся в желание и тонущее в наслаждении. Мы бредим, сгорая вместе, воспламеняясь до тех пор, пока не останутся лишь угли и пепел. Но нас это не заботит, мы хотим испепелить друг друга, пока не сольемся так, что не поймем, где начинаюсь я, а где заканчиваюсь она.

– Мортиус, я больше не выдержу, это сильнее, чем можно представить. Трахни меня жестче!

– Я чувствую то же самое, и я трахаю, трахаю тебя своей душой. Чувствуй меня так же, как я чувствую тебя… Поглоти меня целиком, пока впитываешь… Я не могу больше не быть частью тебя, не быть абсолютно цельным, каким я могу быть только с тобой.

– Давай, так, вот так, давай, Извращенец! Давай, поглоти меня! А-а-а-а-ах!

Безумие овладевает не только чувствами, но и словами, которые в этот миг не имеют никакого смысла – настолько велик хаос, вызванный желанием.

Ее оргазмический крик разносится эхом по всему Дуату, и, судя по силе, с которой он вырвался, я осмелюсь сказать, что он отозвался даже в пантеоне богов. Пульсация ее киски настолько мощная, что у меня темнеет в глазах; она высасывает меня, вырывая все семя, скопившиеся в моих яйцах. Рык, сливающийся с ее стоном, сотрясает стены храма, зажигая иероглифы на каждом камне, пока горячие струи затапливают ее киску, которая кажется почти кипящей. Мы стали еще могущественнее вместе.

Тяжело хватая ртом воздух, она падает на меня, и я осторожно обнимаю ее. Я держу в руках самое ценное, что у меня есть – женщину, ставшую моим миром.

Наши сердца бьются в унисон, доказывая, что наш ритм уникален и принадлежит только нам двоим.

– Я не хочу тебя терять, – ее слова поначалу пугают меня, но я понимаю это чувство, потому что оно взаимно.

– Этого никогда не случится. Обещаю. Мы будем жить вечно.

– Я доверяю тебе. Мы доверяем тебе наши жизни, – я знаю, что это говорит и она, и наш малыш.

Я закрываю глаза, наполненный чувством абсолютной полноты, и мы лежим так какое-то время, пока я не встаю и не отношу ее, сонную, в купальню. Я забочусь о ней, и она, чувствуя себя в безопасности, засыпает в моих руках, как только ее тело касается воды. Я омываю ее, вытираю и отношу обратно в постель, укрывая мягкими простынями, ведь она так любит прохладу.

Я целую ее в макушку, возвращаюсь в купальню и привожу в порядок себя. Очистившись и обсохнув, я возвращаюсь, забираюсь под одеяло и прижимаюсь к ней.

– Не волнуйся, моя Мабет, твой Анубис будет знать, когда настанет нужный момент показать, что случается с теми, кто посмеет пойти против нас, – шепчу я, положив ладонь на ее живот. Кажется, малыш понимает меня, потому что в ответ я чувствую отчетливую вибрацию.

Улыбаясь этому взаимодействию, я закрываю глаза. И пусть я не сплю, я обостряю все свои чувства, чтобы полностью окутать их своим нынешним состоянием покоя.

42. Противостояние под солнцем

МОРТИУС

Прошло несколько дней в тишине, хрупкой, как тонкий лед на озере. Я пытаюсь вселить в нас уверенность, пытаюсь показать, что все хорошо, но между Мабет и мной возникла связь, выходящая за рамки сверхъестественного. Я не могу это объяснить, потому что даже сам не знаю, как описать – мы просто чувствуем то же, что и другой, и это порой нас тревожит.

Мы понимаем, что в любой момент Ра даст о себе знать, и это не заставит себя долго ждать. Несомненно, он поступил так же, как Тот, когда исчез – разница лишь в том, что книга у меня, а не у него. Ярость, которую я чувствую из-за всего, что он причинил мне и моему брату, всё еще кипит в венах, но именно попытка убить моего наследника поставила на нем крест. Я знаю, что не могу убить его, но это не значит, что я не могу причинить ему боль.

Мне нужно отправить послание всем тем, кто посмеет подумать, что может коснуться того, что принадлежит мне. И оно будет передано наилучшим образом, и ничто, даже Ра, не в силах будет этому помешать.

Я нахожусь в состоянии постоянной тревоги, всегда навострив уши и прислушиваясь. Легион находится в режиме ожидания, а Руатан развлекается тем, какие пути мы выбираем. Ничто не выбьет из моей головы мысль, что походы в мир живых стали одним из его новейших развлечений – или не таких уж новых. Проблема в том, что он нуждается в моем вмешательстве, так же как я нуждаюсь в его, и я не могу подвести.

Небо Дуата сейчас именно такое, как ей нравится, и я тоже научился его ценить. Прохладный бриз, врывающийся в нашу спальню, приносит ночную свежесть, как и должно быть. Я заглушил ропот душ, чтобы они не разбудили ее своим стоном и мольбами, пока все они, мучаясь, бредут к последнему суду.

Оттуда, где я нахожусь, я вижу южную сторону Дуата и представляю, что в этот час делает Мортеус. Мне хочется разделить с ним этот миг. Скоро он станет дядей, и мы даже не сможем отпраздновать это вместе. Вспоминая просьбу, которую я направил Осирису, я чувствую, как сердце ускоряет бег. Впервые я тороплюсь. Пусть вечность для нас – это всё время мира, бег веков слишком жестоко наказывает тех, кто жаждет ответов.

Мои вопросы кажутся бесконечными, но теперь на горизонте я вижу дуновение надежды. Я верю в перемены, которые несут нам новые ветры.

– Придет время, брат, когда расстояние и тоска больше не будут ранить нас. Я добьюсь нашей свободы, какой бы она ни была, потому что быть так далеко от тебя стало невыносимым, – произношу я эти слова, желая, чтобы ветер донес их до его сердца как несомненную истину.

Я поворачиваюсь, глядя в сторону кровати. Извилистое тело Мабет почти полностью обнажено, лишь ее задница скрыта под простынями. Ее длинные светлые волосы рассыпаны по постели, словно картина, обрамляя портрет совершенства, коим она является. Мое покоренное сердце замирает от одного лишь восхищения. Анабет Бенет проникла в мою ДНК, мы стали единым целым, и я люблю каждую секунду ее присутствия в моей жизни.

Вздыхая, как влюбленный дурак, я криво усмехаюсь, когда зов Ра оглашает небеса. Наконец-то он сделал следующий шаг. В тот же миг Руатан материализуется передо мной, и взмахом руки я скрываю вид моей обнаженной женщины на кровати.

– Наконец-то, долгожданный зов, – в его голосе слышится воодушевление.

– Мы оба знаем, что вы не можете пойти со мной. Будем только Ра и я.

– Это не лучшее решение, Мортиус. Ты знаешь, что он будет в своем храме и его солдаты будут начеку, – его беспокойство реально, но мне не понадобится больше нескольких слов, чтобы бог Солнца понял: мои угрозы не пусты.

– Доверься моим инстинктам, Руатан. Как я не могу убить его, так и он не может уничтожить меня. Мы можем сразиться, но мы выйдем оттуда живыми. Хотя это не значит, что мы выйдем целыми, – мы вместе улыбаемся, когда я протягиваю ему руку, и он делает то же самое; мы сжимаем запястья друг друга.

– Покажи, что нельзя угрожать спутнице проводника душ и остаться безнаказанным.

– Я вырву из него столько же энергии, сколько Аммит забрал у моего наследника, – заявляю я.

– Да будет так.

Повернувшись к своему храму, я произношу заклинание закрытия. Иероглифы вспыхивают, запечатывая все проходы. Анабет будет спать, пока я не вернусь. Я не хочу, чтобы она нервничала, ожидая меня, а когда я вернусь, я разбужу ее.

Когда храм окончательно запечатан, я смотрю на своего генерала.

– Охраняй мою спутницу и моего малыша.

– Ничто не пройдет мимо нас, – окутываемый песками Севера, я вижу легион, выстроившийся в два ряда и окружающий храм смертоносным и непреодолимым кольцом.

Кивнув, я прохожу через портал, который ведет меня в храм Ра, и в тот момент, когда мои ноги касаются блестящего белого пола, его солдаты бросаются на меня.

Я совершенно спокойно ставлю посох на пол, глядя на всех с вызовом, желая, чтобы они нападали и дали мне повод начать этот визит, проливая священную кровь на столь чистую землю.

– Не знал, что прием у Ра изменился и стал враждебным, – гремлю я, чтобы они меня услышали.

– Мы не вступаем в сговор с теми, кто нарушает законы, – а вот и он, показывается из теней.

– Законы настолько древние, что мы даже не знаем того, кто их преступил, – его шаги направлены ко мне, но кажется, он колеблется из-за моего ответа.

– Ты ставишь под сомнение того, кто их создал? – его глаза вспыхивают, когда он приближается.

– Это ты их преступил? – я выгибаю бровь, не сводя с него глаз.

– Я – бог, я не нарушаю правила, я заставляю их соблюдать, – я соглашаюсь с долей издевки.

– Авторитаризмом и рычанием? Мы уже видели весь твой театр, – я держу посох перед собой обеими руками.

– Ты смеешь бросать мне вызов в моем храме? – подначивает он меня.

– В данный момент – еще нет, – отвечаю я беззаботно. – Хотя я пришел только потому, что меня позвали. В чем мое преступление, владыка Солнца?

– Ты еще и ерничаешь! – я чувствую, как он теряет контроль, и лишь улыбаюсь. – В Дуате человек. Ты думал, я не узнаю?

– Не в такой форме, как это было. Ты правда думал, что бог, столь ревностно защищающий законы, не будет наказан за заклинание на моей территории? Пусть ты – Ра, но в законах, которые ты так ценишь, есть пункт, проклинающий вторжение на чужую территорию и смертельные заклятья. Какое там наказание за это, Ра? – я заставляю его оправдываться.

– На твоей территории человек, и ты связал себя с ней как со спутницей. Она беременна твоим ребенком, отринь это! – его игра так же грязна, как и его желания.

– Я не отрицаю.

– Она и то, что в ее чреве, будут приговорены к смерти – такова цена за нарушение законов, – мои руки дрожат от желания вонзить посох в его сердце, но я сдерживаюсь.

– Я пришел сюда только для того, чтобы передать послание.

– Ты не в том положении, чтобы что-то навязывать, нарушитель, – его спектакль нелеп, но с ним всегда так.

– То, что я скажу, будет сказано лишь один раз, слушай внимательно. Посмей коснуться того, что принадлежит мне, и ты узнаешь, кто я на самом деле и что я делаю с теми, кто пытается проверить меня на прочность, – его шаг ко мне уверен, и, приблизившись, он смотрит мне в глаза.

– Думаешь, выйдешь отсюда таким же, каким вошел? – его солдаты наступают.

– Заставь их отступить, бог Солнца.

– Если хоть капля священной крови упадет в моем храме, я доставлю тебя в пантеон, и там не только они умрут, но и ты последуешь за ними.

– Я не склоняюсь перед богом пустых угроз.

Я вращаю посох в воздухе, принимая боевую стойку.

– Заставьте его склониться предо мной! – его приказ становится искрой, которую я пришел раздуть.

Одним движением я вонзаю конец посоха в лоб его первого солдата, начиная битву. Атаки сыплются одна за другой, на меня нападают каскадом. Первый ряд наступает, пока второй атакует через бреши. Я танцевал под эту музыку во многих войнах на протяжении веков и мог бы сразить их даже с закрытыми глазами. Но я не недооцениваю противников и одного за другим отталкиваю и пронзаю.

Они идут строем, и ногами я сдерживаю заднюю линию, а плечами оттесняю переднюю. Мой посох цепляет одного за ногу, валя его в тот самый миг, когда острие вонзается в горло стоящего передо мной. Возвращая оружие, я бью того, кто в заднем ряду, сбивая и переднего.

Я реву и атакую, защищаясь в процессе. Под пристальным взглядом Ра его солдаты громоздятся один на другого, пока гора тел не замирает, и на площади остаемся только мы вдвоем.

– Я знаю, что у меня есть немного времени, пока не подоспеют следующие, и то, что я тебе скажу, тебе придется запомнить – тем более что писания у меня, и они не будут тебе отданы.

– Тебе не будет прощения за твои зверства, Анубис.

– Это твои зверства не будут прощены, Ра, – отвечаю я, направляясь к нему.

Бросившись на него, я атакую, но мой удар перехватывает его жезл. Его соколиные глаза смотрят на меня с удивлением из-за того, что я начал нашу личную схватку. Каждый раз, когда я атакую, он защищается, и звук столкновения нашего оружия разносится мощным грохотом.

– Отступи, Анубис! – приказывает он смертоносным тоном, но я не остановлюсь, не передав свое послание.

– Нет! Ты вторгся на мою территорию, сотворил проклятие, которое чуть не убило моего малыша, и разлучил меня с братом, чтобы контролировать нас, – я снова наступаю, но он сдерживает меня.

– О чем ты говоришь? – я улыбаюсь улыбкой убийцы.

– Думал, я не узнаю, что вместе мы – сила, которую невозможно сдержать? Что мы нестабильны и что мы – сам хаос? – рычу я, обнажая зубы и заставляя его сделать шаг назад, что для него унизительно. – Ты раздробил наши души, веря, что это ослабит нас, но этого не случилось, признай это!

Я толкаю его, атакуя снова.

– У тебя нет доказательств! – он нападает, и теперь уже я сдерживаю его.

Крик, вырывающийся из его горла, подобен крику птицы.

– Есть. Все подробности там, бог Солнца. Только попробуй пойти против меня и моей спутницы – и я объединюсь с братом и сравняю всё с землей. Я затолкну нас в черную дыру и дестабилизирую всю вселенную, которую ты считаешь безопасной, – я пригибаюсь, подсекаю его и валю на землю.

Он из тех хищников, что не верят в существование столь же смертоносных врагов, как он сам, и это его расслабило.

– Ты дорого заплатишь за это!

– Нет, не я. А вот ты задолжал мне за те страдания, что причинил моему малышу, – я бросаюсь на него, вонзая копье ему в плечо.

Крик, который он издает, режет слух. Я вырываю копье и снова вонзаю в то же место, делаю это еще дважды, пока не проворачиваю звездчатый наконечник, разрывая всё на пути, пока он взрывается от боли, истекая кровью на своем драгоценном полу, который сегодня я осквернил.

Я вырываю лезвие из его тела и отступаю на два шага. Я вижу, как он поднимается, глядя на меня и жаждая убить, но понимая, что это уничтожит всё, что он ценит – его собственную власть.

Я вращаю посох в пальцах и направляю острие на него.

– Ты, Ра, не перейдешь мне дорогу, не будешь искать способов коснуться моей семьи, потому что я протащу твое имя по полу пантеона, сжимая твое дряхлое тело и оставляя за собой след из священной крови. И я заставлю тебя объяснить всем, как все эти годы ты вертел нашими жизнями ради власти, которая, как ты веришь, принадлежит только тебе, – на его лице появляется притворная улыбка.

– Надеюсь, ты понимаешь, что только что сделал, Мортиус. Время работает против тебя. Чтобы она жила, тебе нужно запечатать ее тело. Если ты этого не сделаешь, она умрет, и всё это шоу будет напрасным.

– Что ты сказал? – я бросаюсь к нему, но пески Севера тянут меня с силой звезды.

И хотя я борюсь, меня отбрасывает назад; я падаю, как комета, ударяясь о песчаные дюны Дуата с силой самого Ра.

Мерзавец!