Текст книги "Соври мне красиво (ЛП)"

Автор книги: Чарли Роуз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Наморщив свой симпатичный носик, она с отвращением оглядывает простыни. Похоже, у кое-то есть собственнические наклонности. Это лишь сильнее распаляет мое желание.

– Здесь уже очень давно никого не было, – говорю я и нависаю над Шэйн, опершись ладонями о матрас.

– Это вранье.

О, точно. Девчонка, которую Шэйн увидела здесь в день, когда Холден напился. Я даже не помню, как ее звали. Она сама пробралась ко мне в комнату, пока я был занят своими чертовыми делами. Я велел ей свалить, но она опустилась передо мной на колени и за рекордное время расстегнула молнию на моих джинсах. На какую-то долю секунды я был готов сдаться и позволить ей мне отсосать. Подумал, что с ее помощью отвлекусь от маленькой дьяволицы, запавшей мне в душу. Но все ощущалось неправильным: ее грудь была слишком большой, волосы – не того цвета. Короче говоря, это была не Шэйн. Выяснилось, что мой член не хочет иметь с незнакомой девчонкой ничего общего. Когда я уже собирался застегнуть джинсы и выгнать ее, то услышал шум в коридоре.

– Она пыталась, но я не проявил интереса.

Шэйн прищуривается и впивается в меня взглядом, выискивая на моем лице хоть намек на обман. Но она не найдет его.

– Если я снова позволю тебе ко мне прикоснуться, ты потом опять охладеешь и сбежишь?

– Возможно, – отвечаю я честно. В глазах Шэйн мелькают разочарование и боль, и я начинаю жалеть о сказанном. – Если только ты…

– «Если только я» что? – Ее взгляд, избегая контакта с глазами, упирается в мою грудь. Крохотные пальчики теребят завязки моей толстовки, пока она ждет ответа.

– Если только ты не захочешь остаться.

Какого хрена я несу?

Преисполненные надеждой голубые глаза встречаются с моими. Это тот самый взгляд, который сообщает о том, что я уже знаю. Мне не стоило так говорить. Ситуация лишь усложнится, когда все это – чем бы оно ни являлось – неизбежно разрушится на наших глазах. Даже если она ничего не знает о Грее, ее брат все еще в ответе за смерть Дэнни. От такого невозможно оправиться.

– Где? Здесь? – В ее голосе Шэйн звучат оборонительные нотки.

Она настороже и не доверяет мне. А я – ей. И до тех пор, пока это не изменится, стены, за прошедший год возведенные между нами, никуда не исчезнут.

Я молча киваю и, наклонившись, целую ее в ключицу. Она выгибает шею и поворачивает голову в сторону. Черт возьми, она так хорошо пахнет: моим шампунем и собственным ароматом Шэйн. Моя рука проникает меж ее бедер, и я чувствую, что она еще влажная от оргазма. Подушечкой пальца я дразню ее клитор, снова приближая к разрядке.

– Ты будешь спать в моей кровати, Шэйн? – спрашиваю я и покусываю ее мочку. – Потому что мне кажется, что в этот раз я извлеку из этого пользу, – бросаю я ей в лицо ее же слова.

Шэйн дрожит подо мной, трется о мою руку, но так и не произносит тех слов, которые я хочу услышать.

– Да или нет? – спрашиваю я и ввожу в нее палец. Она вскидывает руки и сжимает мои бицепсы.

– Да, – выдыхает. – Но сначала мы поговорим.

Я рычу, предвидя эти слова, но мой палец не прекращает движений.

– Говори, а я пока продолжу свое занятие.

– Это ты поменял на моей машине колеса, – произносит Шэйн, пытаясь контролировать голос.

– Ты же помогла Холдену, – отвечаю в качестве объяснения.

– Ты спал с Тейлор, – обвиняющим тоном продолжает она, и я слышу в ее голосе боль.

Остановившись, я заглядываю в бездонную глубину ее голубых глаз. Достаю из нее пальцы и беру ее за бедро.

– Мы не трахались. Как только я увидел твое лицо, то сразу прогнал ее.

Глаза Шэйн распахиваются от неожиданности, и то облегчение, которое я замечаю в ее взгляде, делает со мной странные вещи. Я знал, что она думала, будто я трахал Тейлор, и разубедить ее не пытался. Я хотел, чтобы она так думала. Но сейчас… Сейчас я чувствую себя настоящим козлом.

– Моя очередь. Тебя хочет Эйден.

– Но я не хочу его.

– Я не хочу, чтобы к тебе прикасался кто-либо другой.

– Аналогично.

– Значит, договорились.

– Тайер?

– М-м?

– Потрогай меня.

– С удовольствием.

Я отстраняюсь и стягиваю куртку, после чего снова нависаю над Шэйн, упершись ладонями в матрас по обе стороны от ее головы.

Шэйн глядит на меня, такая невинная, изумленная.

– Я тоже хочу тебя трогать.

Ее слова отдаются мне прямо в пах.

– Так давай, – разрешаю ей хрипло.

Ее взгляд опускается, нетерпеливые пальцы возятся с пуговицей джинсов. Затем она тянет за язычок молнии, распахнув глаза так, будто разворачивает рождественский подарок.

Я встаю и сбрасываю с себя джинсы, после чего снова устраиваюсь между ее теплых бедер.

– Подними футболку. – Хочу увидеть всю ее.

Шэйн подчиняется и, стянув футболку через голову, бросает ее на пол. У нее невероятные груди. Они идеально помещаются в моих ладонях, а на маленьких розовых сосках блестит пирсинг. Все еще не могу поверить в то, что она повелась на мой вызов, но я безумно рад, что она это сделала, потому что это самое возбуждающее зрелище в моей жизни.

Ее теплые пальцы пробираются в мои боксеры, обхватывают член, и мой пресс напрягается.

– Твою мать… – Я задираю футболку, чтобы лучше видеть происходящее. – Достань его.

Не отпуская мой член, Шэйн тянет мои боксеры вниз, а затем поднимает глаза, будто ожидая дальнейших указаний. До этого момента я не задумывался о том, что у нее, возможно, недостаточно опыта в таких вещах. С четырнадцати до семнадцати лет она жила с нами, и большую часть прошлого года была поблизости от меня. Я предполагал, что, уехав, она нашла себе нового паря и подарила все свои первые разы ему.

– Ты уже делала это раньше?

– Конечно, – отвечает она слегка возмущенно, будто вопрос задел ее, но для меня это не имеет значения.

– Сожми посильнее.

Шэйн сжимает кулак и, когда я со стоном закрываю глаза, начинает медленно двигать им по всей длине. Ощущения просто обалдеть какие приятные. После нескольких движений она отпускает меня, и, открыв глаза, я вижу, как она подносит руку ко рту. Затем она облизывает ладонь и снова берется за член.

Черт, это было так горячо. Не знаю, в чем дело: в чувственности этого жеста или же в самой Шэйн. Держу пари, что последнее, потому что все, что она делает, заводит меня. Ее глаза неотрывно следят за движениями кулака, и, когда они ускоряются, мои бедра начинают дрожать. Руки немного устали держать мой вес, но Шэйн впервые дотронулась до моего члена, так что я буду терпеть, сколько угодно.

Наклонившись, я провожу губами по холмику ее груди, а затем едва ощутимо касаюсь соска. Кольцо в губе ударяется о ее пирсинг, и Шэйн издает стон, поэтому я делаю это снова. Я не знаю, зажили ее соски до конца или нет, но она не останавливает меня, и я продолжаю касаться затвердевшего кончика снова и снова, после чего переключаюсь на другую грудь. Дыхание Шэйн становится прерывистым, частым, и чем дольше я возбуждаю ее, тем быстрее становятся движения ее кулака.

Шэйн стонет и выгибается над матрасом. Я отстраняюсь и усаживаюсь между ее разведенных в стороны бедер.

– Поиграй со своим клитором.

Неуверенные, полные вожделения глаза встречаются с моими, и она нервно облизывает губы и сводит колени. Я задираю футболку до самого верха и, удерживая ее край между грудью и подбородком, обхватываю свой член. Губы Шэйн раскрываются, пока она наблюдает за мной. Свободную руку я кладу ей на колено и отвожу его в сторону. Она не противится, а потом два ее пальчика скользят вниз и начинают поглаживать клитор.

Ее естество тоже прекрасно. Она идеально гладкая, нежная. Я как никто другой знаю, что ее вкус так же приятен, как вид.

Я начинаю ласкать себя, зачарованно наблюдая за тем, как она кружит по клитору кончиком пальца и какой она становится мокрой. Второй рукой она обхватывает свою грудь, и при виде этого зрелища я едва не кончаю. Когда мне начинает казаться, что лучше быть уже просто не может, Шэйн берется за мой член и тянет его к своему горячему, влажному естеству. Я подаюсь вперед и, нависнув над ней, кулаком упираюсь в матрас.

– Черт, Шэйн… – рычу я и отпускаю себя, отдавая весь контроль ей.

Она трет кончиком члена свой клитор, затем проводит им по своим влажным складкам, и ее бедра дергаются мне навстречу. Было бы так легко прямо сейчас вонзиться в нее до упора. Я на волоске от оргазма – и то же можно сказать и о Шэйн. Поэтому я без предупреждения ввожу в нее два пальца и одновременно щелкаю языком по соску.

Шэйн стонет протяжно и громко, затем вся напрягается, и ее стенки начинают сокращаться вокруг моих пальцев. Ее рука сжимает мой член, выдаивая из меня струи оргазма.

– Твою мать… – выдавливаю я, глядя, как моя сперма покрывает ее клитор.

Шэйн обмякает, ее кулак разжимается, и теперь она просто медленно поглаживает кончик моего члена, покрытый смесью наших оргазмов. Не желая рисковать, я скатываюсь с нее, поправляю боксеры и поднимаю с пола футболку. Подношу ткань к ее бедрам и вытираю. Шэйн вздрагивает, ее плоть еще слишком чувствительна. Ее щеки раскраснелись, в полуприкрытых глазах мерцает удовлетворение. Шэйн медленно моргает, и до меня начинает доходить, насколько она, вероятно, устала.

Она смотрится в моей постели так хорошо. Слишком хорошо. Потому-то раньше я не позволял себе пойти с ней до конца. Я знал, что не сумею заставить себя остановиться.

Когда на нас обрушивается реальность, никто не произносит ни слова. Шэйн заворачивается в мою простыню, и я чувствую, как между нами снова вырастает стена. Поэтому я натягиваю пижамные штаны, выключаю свет и, забравшись в кровать, притягиваю к груди ее обнаженное тело. Сначала она напрягается, но потом начинает расслабляться, и ее размеренное дыхание сообщает о том, что она заснула.

Я отгоняю чувство вины, которое пытается прорваться наружу, и позволяю себе хоть чуть-чуть насладиться тем, что Шэйн снова лежит в моей постели. Не знаю, что у нас будет дальше, но беспокоиться о последствиях я буду завтра.

Глава 21

Шэйн

На мне лежит тяжелая рука Тайера, а за спиной звучит его размеренное дыхание. Не знаю, что меня разбудило, но сейчас я ощущаю только одно: внезапно возникшее желание убежать. Спать здесь, остаться с ним рядом… это плохая идея. Все это заставляет меня желать невозможного. После вчерашних откровений мы поднялись на новую ступень. Но не зря говорят, что сказанные в пылу страсти слова нужно воспринимать с холодным рассудком. Не хочу увидеть в его глазах разочарование, которое всегда возникает после того, как мы поддаемся искушению. И уж точно не хочу, чтобы меня застукали здесь Кристиан или Холден.

Я даю себе тридцать секунд. Тридцать секунд на то, чтобы насладиться ощущением руки Тайера, локоть которой лежит у меня на бедре. Его ладонь сжимает мою грудь даже во сне. Я гадаю, что было бы, если б мы с ним были просто парнем и девушкой, а наши родители никогда не встречались. Что было бы, если бы Дэнни не погиб. Когда тридцать секунд истекают, я осторожно выскальзываю из-под его руки, стараясь не разбудить. Тайер глухо стонет во сне и переворачивается на спину, пока я сижу на краю постели, одетая лишь в его аромат и следы его поцелуев на коже. Без тепла его тела мне сразу становится холодно. Футболка на Тайере задралась, оголив идеальные косые мышцы, ведущие к тому, что скрывается под пижамными штанами. Я закусываю палец, и мне приходится постараться, чтобы отговорить себя от желания нырнуть обратно в постель.

Наша история не похожа на сказку. Скорее она напоминает шекспировскую трагедию. Позволять себе верить в обратное – жалко, заходить дальше, чем мы уже умудрились зайти – безрассудно. Когда все пойдет прахом, в опустошении и одиночестве останусь лишь я. Снова.

Я встаю. Прикрываю грудь и, отбросив с лица непослушные волосы, оглядываюсь в поисках одежды.

Черт. Куда делись мои шорты? Я мысленно проигрываю события вчерашнего вечера, пытаясь вспомнить, куда я могла их положить, после чего внезапно осознаю, что они, вероятно, остались на первом этаже. Придется одеться во вчерашнее платье. Я на цыпочках крадусь к стопке одежды, но все мои планы рушатся, потому что ткань оказывается до сих пор мокрой. Решаю все же надеть платье, но тут мой взгляд падает на валяющуюся рядом с кроватью толстовку Тайера.

Сойдет.

Поднимаю толстовку с пола и просовываю руки в рукава, после чего застегиваю молнию. Задумываюсь, не стащить ли у него и пару боксеров, но комод стоит в дальнем углу, а оказаться пойманной я сейчас совсем не хочу. К счастью, толстовка Тайера доходит мне до середины бедра, поэтому я надеваю «конверсы» и запихиваю мокрые трусики в карман, а платье решаю оставить. Я не беспокоюсь о том, что могу больше никогда его не увидеть, но абсолютно точно знаю, что ни при каких условиях не оставлю в комнате Тайера свое белье. Беру сумочку и перекидываю ремешок через шею. А затем окидываю спящего Тайера взглядом и ухожу.

Прикрыв за собой дверь, я медленно и как можно более бесшумно отпускаю ручку. Пока спускаюсь по лестнице, ступеньки поскрипывают, и я морщусь. На цыпочках я продолжаю свой путь, одновременно оглядывая бесчисленное количество пустых стаканчиков и бутылок, оставшихся после вечеринки. Несомненно, все следы преступления будут убраны в считаные часы после того, как Холден позвонит в клининговую службу.

Добравшись до подножия лестницы, с которого открывается вид на входную дверь, я облегченно выдыхаю. Но мое облегчение длится ровно секунду, потому что дверь открывается и появляется Август. Я замираю на нижней ступеньке, сердце бешено колотится в груди. С шоком на лице Август оглядывает мои голые ноги и поднимает глаза к спутанным как после секса волосам. Он хмуро смотрит на меня, выражение его лица озабоченное и сердитое. Затем ставит портфель на стол в прихожей и закрывает за собой дверь. Его глаза, скользнув мимо меня, замечают царящий вокруг беспорядок, но, похоже, его это не волнует.

– С кем из них ты была? – спрашивает он.

– Прошу прощения?

– Из чьей постели ты только что выбралась? – Он вопросительно поднимает бровь, его тон суров.

Я вздрагиваю, в животе покалывает от нервов. Что за вопросы? Пусть я и правда только что выползла из кровати Тайера.

– Не из чьей, – вру ему.

– Уверен, ты уже успела заметить, что в этом доме более нет твоей спальни. – Темные орехово-зеленые глаза, так похожие на глаза Тайера, впиваются в меня взглядом.

– Я в курсе. Заснула на диване в бильярдной.

– О, – понимающе говорит Август. – Выпила лишнего, да? – предлагает он оправдание моего пребывания здесь, но я точно знаю, что он мне не верит.

– Ага.

Я облизываю пересохшие губы и бросаю взгляд на второй этаж. Еще каких-то несколько минут назад я отчаянно пыталась выбраться незамеченной, а сейчас готова отдать что угодно, лишь бы Тайер или Холден проснулись и спасли меня от этого неловкого разгвора.

– У меня неважные отношения с алкоголем, поэтому я решила перестраховаться и лечь спать здесь.

Август кивает и засовывает руки в карманы.

– Тайер уже проснулся?

Такое чувство, будто это вопрос с подвохом. И тот факт, что он спросил именно о Тайере, заставляет меня нервничать еще больше. Возможно, мы не были так осторожны, как полагали. С деланным безразличием пожимаю плечами.

– Без понятия. Я только что встала и иду на встречу с подругой.

Очередной кивок. Я принимаю молчание Августа за шанс улизнуть. Спускаюсь с нижней ступеньки и прохожу мимо него, но тут он неожиданно ловит меня за запястье. Я резко останавливаюсь и устремляю взгляд туда, где он меня держит. По позвоночнику ползет страх. Заметив мой дискомфорт, Август немедленно отпускает меня и отступает назад.

– Как дела у Грейсона?

Какая внезапная смена темы. Мои брови сходятся на переносице.

– Я очень давно не встречал его в городе, – объясняет, заметив мое смятение, Август. – Просто хочу убедиться, что все в порядке.

Улавливаю вопросительную интонацию. Неужели у Августа еще остались чувства к моей матери?

– У него все нормально, – снова вру я. – С головой окунулся в учебу, поэтому мы сейчас видимся не особенно часто.

В глазах Августа мелькает нечто искреннее, но он скрывает это до того, как я успеваю что-либо понять.

– А как ты? Я переживал, что вы с мальчиками не поладите, но сейчас вижу, что мое беспокойство было необоснованным.

– У меня все в порядке, – отвечаю я кратко.

Август явно пытается выудить какую-то информацию, но я не ведусь на его уловки. Не верю, что он внезапно заинтересовался нашей жизнью. Если ему на нас не плевать, то где он был весь прошлый год? Я вспоминаю, как Холден сказал, что моя мать завела с кем-то роман, но не хочу в это верить. Почему, когда что-то идет наперекосяк, они первым делом винят мою семью?

– Что ж, не буду тебя задерживать, – произносит Август и обходит меня, по пути ослабляя ъ на шее галстук.

Я снова поворачиваю к двери, и в этот раз он меня не останавливает.

Я бегом возвращаюсь по лесу домой. Солнце только начинает всходить, пробиваясь сквозь ветви деревьев, и я понимаю, что еще нет семи утра. Если бы я не спешила, то можно было бы провести идеальное утро в амбаре. Я никогда не была жаворонком, но в умиротворенных ранних часах есть свой особенный шарм. Однажды Тайер рассказал мне, что может определить время по щебету птиц, но уже потеплело, и они перестали чирикать. В это время года в лесу спокойно и тихо, а единственный звук, нарушающий хрустальную тишину, – мои торопливые шаги по опавшей листве.

Мне удается пробраться домой незамеченной. Схватив из миски с фруктами банан, чтобы хоть чем-то наполнить пустой желудок, я разуваюсь и спешу подняться наверх. Успеваю съесть лишь половину банана и поставить телефон на зарядку, а потом проваливаюсь в сон, окутанная комфортом родной кровати. Я даже не удосужилась сходить в душ и переодеться.

Проснувшись, вижу, что надо мной нависла Вален, на ее лице – смесь озабоченности и отвращения.

– Какого, мать твою, хрена?

– Что? – сонно бормочу я.

– Я все утро звоню. – Она смотрит на тумбочку возле кровати, берет мой телефон и демонстрирует количество пропущенных звонков и сообщений, после чего бросает телефон на постель. – Ты задолжала мне ответы. И душ.

Вален приподнимает край одеяла и заглядывает под него.

– На тебе хотя бы трусы есть?

Я дергаю одеяло на место, и подруга забирается на кровать и скрещивает длинные ноги. Я выбираюсь из постели и закрываю дверь спальни на замок.

– Надо же, она заперла дверь. Значит, новости будут пикантными. – Вален поигрывает бровями.

– Ты понятия не имеешь, насколько, – бормочу я, шагая обратно к ней.

– Чья это толстовка? – Она тянет за шнурок, пока я забираюсь в постель и укрываю ноги одеялом.

– Я даже не знаю, с чего начать. – Стянув с запястья резинку, я собираю волосы в небрежный пучок.

– Давай с того момента, когда Тайер, будто неандерталец, на глазах у всего города уволок тебя за собой.

Я ломаю голову, пытаясь подобрать правильные слова. Не знаю, почему так тяжело произнести это вслух. Все это время мы тайно встречались, прекрасно осознавая, что совершаем ошибку, но все же не могли держаться друг от друга на расстоянии. Мы знали, что это может разрушить нашу семью, что нас могут разлучить, если правда о нас всплывет наружу. Поэтому мы наслаждались уединенными моментами там, где нас никто не мог увидеть. Практически всегда это было в амбаре. Мы так долго скрывались, что врать окружающим вошло для меня в привычку. Я отвечала на автомате. Мы никому ничего не говорили. Все не просто рухнуло, а разбилось вдребезги.

Не то чтобы я не доверяю Вален. Мы рассказываем друг другу абсолютно все. Но ситуация с Тайером – другая. Я хотела, чтобы наш секрет был надежно спрятан в амбаре, вдали от посторонних глаз и осуждения. И молчала, потому что боялась все сглазить. Сейчас я могу открыться подруге, потому что защищать и скрывать больше нечего. И мне бы не помешало выговориться.

– До того, как погиб Дэнни, мы с Тайером были… вместе.

В каком-то смысле.

– Я так и знала! – вопит подруга, хлопнув по матрасу. – Ты трахнула своего сводного брата, не так ли?

Я таращу глаза и взглядом указываю на дверь. Еще не хватало, чтобы мама узнала.

– Может, заорешь еще громче?

Вален жестом закрывает рот на замок и выбрасывает воображаемый ключик.

– Продолжай, – шепчет она.

Глубоко вдохнув, я решаю посвятить ее во все подробности. Рассказываю о ночи после похорон, когда я чуть не лишилась девственности. О том, как сказала Тайеру, что люблю его, и он прогнал меня. О том, как в тот же вечер обнаружила в его комнате Тейлор. О подозрениях, клубящихся вокруг смерти Дэнни, о странном поведении Грея и о том, что Тайер и Холден считают его причастным к смерти брата. Все, что так долго томились в моей голове, бурным потоком выплескивается наружу, и я не могу его остановить.

На лице Вален одна за другой мелькают эмоции, пока я посвящаю ее в происходящее. А когда я завершаю свой монолог, подруга просто заключает меня в объятия.

– Надо же, мне удалось лишить дара речи саму Валентину Солорио. – Я тихо смеюсь, уткнувшись в ее свитер.

– Ты должна была мне рассказать.

– Я знаю.

– Но я понимаю, почему ты этого не сделала.

Я слышу ее сдавленный смешок и, отодвинувшись, вопросительно вскидываю брови.

– Прости, – произносит она, качая головой. – Просто мое мелочное сердечко переполнено радостью. Тейлор просто удавится, когда узнает.

– Вален! Разве ты не слышала, что я только что сказала? Она ни о чем не узнает. Нечего узнавать.

– Почему? Вы ведь уже не сводные брат и сестра. А даже если б и были… – Она прикусывает язык, и на ее губах появляется дьявольская улыбка.

Я закатываю глаза и откидываюсь на подушку.

– Все очень сложно.

– Тогда сделай все проще, – отвечает Вален.

– Не знаю, возможно ли это.

Я и сама хотела бы, чтобы все стало проще. Чтобы мы смогли избавиться от лжи, секретов и боли, скопившихся между нами. Я бы хотела, чтобы мы сложили оружие и дали себе еще один шанс. Но такой оптимизм был присущ девушке, которая призналась парню в любви в том амбаре, и в итоге ее сердце оказалось разбито. Эта девушка усвоила урок.

Вален вздыхает и откидывается рядом со мной на подушку. Какое-то время мы молча глядим в потолок.

– Давай поговорим о чем-нибудь другом, – прошу я.

– Мне кажется, что Лиам хочет меня бросить. – Ее тон обыденный, хотя я знаю, что в глубине души Вален грустно.

– Что? – Я ложусь на бок, чтобы лучше видеть подругу. – Почему ты так думаешь?

Ее взгляд прикован к потолку.

– Не знаю. Просто так кажется, понимаешь? Мы отдаляемся. Практически перестали друг другу звонить. Он два выходных подряд не приезжал меня навестить.

– Может быть, он просто занят, – предполагаю я. – Да парень с ума по тебе сходит.

– Или я померкла на фоне горячих девчонок из колледжа, которыми он теперь окружен.

У меня вырывается смешок.

– Ты же шутишь, да? Нет существует мужчины в промежутке от двенадцати до двухсот лет, который бы тебя не хотел.

– Ага, разве что на одну ночь.

Внезапно я понимаю, что она говорит серьезно, и улыбка сползает с моего лица. Вален – прекрасная, сильная и независимая девушка, и она это знает. И ей совсем не свойственно позволять парням западать в душу так глубоко. Ее внезапная неуверенность застигает меня врасплох, но в то же время странным образом успокаивает. У нас у всех есть проблемы.

– Так поезжай к нему. Сделай сюрприз и проведи с ним выходные. Дай ему понять, что он теряет.

Вален задумчиво закусывает губу, после чего поворачивает голову в мою сторону. На ее губах расцветает улыбка.

– У меня есть новое нижнее белье, которое я давно хотела надеть.

– Я немного о другом, но это тоже сойдет, – смеюсь я.

– Ладно. Хватит жалеть себя. – Вален поднимается на ноги и тянет меня за собой. – Ты идешь в душ. Я закажу пиццу, а потом мы посмотрим ту документалку про серийных убийц, о которой ты мне все уши прожужжала.

– Кому нужны парни, когда лучшая подруга знает путь к твоему сердечку?

Я спрыгиваю с кровати, и Вален шлепает меня по заднице, когда я прохожу мимо нее.

– Реально печально, если в твоем представлении это действительно неплохой способ провести время. Но я рада помочь.

Глава 22

Шэйн

Я сбегаю по лестнице и захожу на кухню, чтобы взять в школу маффин. Мама стоит ко мне спиной возле кухонного островка: в одной руке чашка кофе, а другой она прижимает к уху телефон, в который что-то приглушенно бормочет. Я замедляю шаги, стараясь не выдать своего присутствия.

– Сейчас не лучшее время, – напряженным тоном произносит она. – У них был тяжелый год. У всех нас. Сейчас они пытаются свыкнуться с новой реальностью.

С кем она разговаривает? Мама делает паузу, и мой пульс учащается из-за этих загадочных слов, как будто они несут информацию, о которой мне не следует знать.

– Дело не только в тебе.

Еще одна пауза.

– Что ты от меня хочешь? Чтобы я заперла ее на замок? – шепчет она. – Август, она же подросток.

Август? Замечательно. Видимо, он рассказал ей про тот вечер. Я закатываю глаза. Какой молодец.

– Мам, я пошла! – говорю громко и беру черничный маффин из пластикового контейнера на столе.

Она оглядывается, и я, быстро ей помахав, разворачиваюсь, чтобы уйти. Мама быстро заканчивает разговор, сказав Августу, что они созвонятся позже, и зовет меня.

– Шэйн, подожди!

Мои плечи напрягаются, и я медленно разворачиваюсь, готовясь к тому, что меня сейчас отчитают.

– Знаю, у тебя много дел в школе и на волейболе, но мне нужна твоя помощь, чтобы прибраться в комнатах на втором этаже.

Такого я точно не ожидала.

– Хорошо.

– Чем раньше мы приведем дом в порядок, тем быстрее я смогу его продать.

Эта новость ошарашивает меня.

– Продать? Зачем тебе продавать этот дом?

– А почему нет? – спрашивает она так, будто это и был ее изначальный план. – Грей живет сам по себе. Ты скоро уедешь в колледж. – Мама обводит комнату взглядом. – Для меня одной этот дом слишком большой.

– Ты серьезно хочешь продать его?

Знаю, у мамы были неважные отношения с родителями, но все-таки это дом ее детства. Должен же он вызывать у нее хоть какие-то теплые чувства. Для меня он ничего не значит, но сам город мне нравится, и перспектива утратить причину возвращаться сюда заставляет желудок стянуться узлом.

Мама пожимает плечами.

– Шэйн, у меня, в сущности, нет других вариантов. Я продам этот дом какому-нибудь богатенькому придурку, оплачу твою учебу и куплю себе небольшой домик с тремя спальнями, расположенный где-нибудь между тобой и Греем.

Я киваю.

– Понятно. Ладно, я уже опаздываю. – Указываю большим пальцем за спину. – Поговорим позже?

– Иди-иди, – произносит она, улыбнувшись. – Вечером я приду на твою игру.

Я чуть не забыла о сегодняшнем матче.

– Она ведь сегодня, да? – Мама берет телефон и жмет на экран. – Могу поклясться, что там сегодняшнее число.

– Да, все верно. Увидимся вечером.

Мамин телефон снова начинает звонить, и она машет мне, после чего уходит обратно на кухню. А я иду к машине, сажусь за руль и завожу двигатель. В голове крутятся тысячи мыслей. Сдавая по дорожке назад, я вновь звоню Грею. Может, на этот раз брат ответит.

Но этого, как обычно, не происходит.

– Говнюк, – бормочу я и швыряю телефон на пассажирское сиденье.

А, к черту все.

Вместо того, чтобы поехать направо в сторону трассы, я поворачиваю налево.

Одна остановка на автозаправке, один стаканчик кофе, и вот час и тринадцать минут спустя я наконец-то доезжаю до кампуса Грея. Я бывала здесь всего один раз, когда мы с мамой помогали брату перевезти вещи, поэтому не знала точно, как найти это место. Но каким-то чудом мне это удалось.

Оказавшись перед дверью Грея, я внезапно начинаю нервничать. Качаю головой, мысленно укоряя себя. Идиотка, это твой брат. Человек, который научился заплетать тебе волосы перед волейбольными матчами, потому что мама постоянно была на работе. Тот, кто добавлял в твои хлопья дополнительную ложку тростникового сахара, потому что знал, что так тебе нравится больше. Тот, кто всегда заступался за тебя, несмотря ни на что.

Сделав глубокий вдох, я поднимаю руку и стучу в дверь. Тишина. Я стучу снова, на этот раз громче. Прислоняю ухо к двери и прислушиваюсь.

– Твою мать, уже иду, – раздается недовольный голос брата. Я слышу шаги, а затем ручка двери поворачивается. – Я же просил тебя не забывать ключ… О.

Грей осекается, когда понимает, что перед ним стою я, а не сосед.

– Сюрприз, – слабо бормочу я и проскальзываю под его рукой, которая удерживает дверь.

Закрыв ее, брат следует за мной.

– Разве ты не должна быть на занятиях?

– А ты?

– Туше. – Он почесывает подбородок. Заметно, что ему неуютно. – Что ты здесь делаешь, Шэйн?

Брат идет к кровати и садится на край. Его половина комнаты заставлена пустыми пивными бутылками и завалена упаковками от еды. В другой половине стоит кровать, как у него, несколько ящиков на колесиках и стол, который, наверное, он и его сосед используют совместно. Больше ничего.

Я подхожу к Грею, встаю перед ним и скрещиваю на груди руки.

– Я звонила тебе. Огромное количество раз.

– Я был занят.

– Ага, это ты уже говорил. Что с тобой происходит?

– Ничего…

– Богом клянусь, Грей, если ты еще раз соврешь… Ты не отвечаешь на звонки, игнорируешь мои сообщения и практически год не появлялся в Сойер-Пойнте. – Он редко навещал нас и до того, как мы вернулись в город.

– Зачем? Там меня больше ничего не держит.

Больно.

– Спасибо.

– Черт возьми, Шэйн, я не про вас.

– А о ком тогда? Ты бросил меня ровно в тот момент, когда я больше всего в тебе нуждалась.

Грей поднимает взгляд, и его глаза вспыхивают беспокойством.

– Что ты имеешь в виду? – Он встает. – Что случилось?

За недели, прошедшие после гибели Дэнни, Грей успел съехать – и физически, и психологически – еще до того, как мы стали жить в Уитморе. Он вернулся в колледж, поэтому понятия не имел, что у нас происходило все это время.

– Дэнни умер. Мама и Август расстались, а потом уехал и ты. И теперь…

– Что теперь?

– Я осталась совершенно… одна. – Я и сама понимаю, что мои слова звучат жалко, но продолжаю: – Мама что-то скрывает. Ты больше не общаешься со мной. У всех вокруг какие-то секреты. Мне пришлось вернуться в город, в котором былые друзья меня ненавидят.

– Постой. Что не так с мамой?

Я закатываю глаза. Конечно же, его взволновало лишь это.

– Понятия не имею. Знаешь, как она начинает сопеть, когда врет?

Брат кивает.

– Теперь она постоянно так делает. Пару недель назад я видела ее с каким-то странным мужчиной. А сегодня утром она о чем-то шепталась по телефону с Августом.

Брови Грея сходятся на переносице. Подняв с пола футболку, он через голову натягивает ее.

– Не вижу причин вызывать ФБР, Шэйн.

– Это еще не все, – с досадой произношу я, пока Грей слоняется по комнате, мажет подмышки дезодорантом, а затем берет с тумбочки шапку. – Не могу объяснить. Просто есть ощущение, что происходит нечто такое, о чем мы не догадываемся.