Текст книги "Соври мне красиво (ЛП)"
Автор книги: Чарли Роуз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)
Грей все еще ходит по комнате, делая что угодно, лишь бы не встречаться взглядом со мной. Наконец его бесцеремонное поведение доводит меня до точки кипения.
– Ты ссорился с Дэнни? – напрямую спрашиваю его. Грей напрягается, и по моей спине бежит холодок. – В ночь его гибели, – уточняю.
– От кого ты это услышала? – в его голосе звучат оборонительные нотки, и ореховые глаза наконец-то встречаются с моими.
– Тайер упомянул…
– Ты по-прежнему общаешься с Тайером? – его брови подскакивают на лоб.
– А что, не надо?
– Я не хочу, чтобы ты находилась с ним рядом. С кем угодно из них.
У меня вырывается горький смешок.
– Слишком громкие слова для того, кто даже не в состоянии ответить на звонок.
За прошлый год они были рядом со мной чаще, чем родной брат, и это действительно нечто, учитывая, что поначалу мы были врагами.
– Ну извини, хорошо? – кричит Грей. – Я пытался разобраться со своим дерьмом, застрял в собственной башке и понятия не имел, что ты проходишь через то же самое.
– Просто расскажи, что случилось той ночью.
– Не могу.
Я качаю головой, и меня захлестывает разочарование.
– Скажи, что не имеешь к этому отношения.
– К чему? – рявкает он и, вскинув голову, встречается со мной взглядом. А потом до него доходит. – Так вот, почему ты приехала? Думаешь, что это я убил Дэнни?
– Нет, – отвечаю я.
Затем прикидываю, сколько можно ему рассказать. В итоге решаю не сдерживаться и спросить напрямик, ведь я провела в абсолютном неведении больше года. Говорят, что секреты можно спрятать лишь в темноте. Пришло время пролить на них свет.
– Но кое-кто считает иначе.
– Объясни.
– Тайер и Холден думают, что кто-то столкнул Дэнни вниз. И этот человек пытается сохранить это в тайне.
– Почему они так решили? – Брат мнется, проводит рукой по своим светло-каштановым волосам.
– Кое-что не сходилось, поэтому они попытались заполучить запись звонка в службу спасения. Но она исчезла. Им так же отказались предоставить полицейский отчет.
Брат округляет глаза, и у него вырывается судорожный вздох. Он оседает обратно на край кровати.
– Мы поссорились, – признается он. – Но не серьезно.
– Почему ты не сказал сразу?
– Когда мы с Дэнни разговаривали в последний раз, то поругались, а после этого его… его не стало. Ты можешь представить, сколько раз я мечтал обратить время вспять и все изменить?
Прежде чем я успеваю ответить, дверь в комнату распахивается, напугав нас обоих.
– Черт, прошу прощения, – произносит парень, и я догадываюсь, что это и есть сосед Грея. – Оставлю вас наедине.
– Фу, мужик. Она моя сестра. Шэйн, это Джейс. Джейс, это моя сестра Шэйн.
– Привет. – Я машу рукой, едва удостоив парня взглядом, после чего снова поворачиваюсь к брату. – Мне пора возвращаться, сегодня вечером у меня игра. Позвони маме. Она соскучилась по тебе.
Я разворачиваюсь, чтобы уйти, и прохожу мимо его соседа по комнате. Пропасть между мной и Греем кажется глубже, чем когда бы то ни было раньше. Внезапно голос брата заставляет меня остановиться. Обернувшись, я жду, что он скажет.
– Я этого не делал.
Киваю в ответ и всем сердцем хочу ему верить, но знаю, что он что-то недоговаривает. Я приехала сюда за ответами. Но уезжаю, запутавшись еще больше, чем прежде.
Глава 23
Тайер
Я занимаюсь тем, что даже не думал повторять. И все из-за маленькой блондинки, которая сводит меня с ума. Утром она ушла, пока я еще спал. Просто взяла и ушла. Я бы обиделся, но меня забавляют ее попытки одержать верх. И возбуждают. Я был готов уступить и позволить Шэйн вернуться ко мне, но Холден сказал, что сегодня ее не было в школе. Любопытство взяло верх, и я поехал к ней, но машины Шэйн около дома не оказалось. Она за всю жизнь не прогуляла ни единого учебного дня, так что странного в том, что она решила исправить это сегодня?
И вот теперь я стою в обшарпанном спортивном зале моей старой школы, буквально преследуя Шэйн, словно какой-то влюбленный щенок. Эмблема на полу сменилась на тигра, а в остальном все по-прежнему: люди, запах, флаги на стенах.
– Ты правда думаешь, что я поверю, будто ты решил проникнуться былым школьным духом не из-за нее? – Холден кивает на волейболисток, которые стоят вокруг тренера, обнимая друг дружку за талии.
Шэйн я нахожу быстро: она ниже остальных членов команды. Не могу оторвать взгляд от ее попки, обтянутой тесными шортами.
Девушки расходятся и распределяются по позициям на площадке. Шэйн встает в центре и наклоняется, чтобы поправить наколенники. Холден шумно выдыхает.
– У меня под носом самый настоящий праздничный торт, а ведь сегодня даже не мой день рождения. – Его взгляд приклеен к заднице Шэйн и ее загорелым, сильным ногам, между которыми вчера побывало мое лицо.
Тяжело сглотнув, я пытаюсь взять себя в руки, потому что единственное, чего мне сейчас хочется – это надавать своему брату лишь за один взгляд в сторону Шэйн. Он провоцирует меня, следит за реакцией, поэтому на его уловки я не ведусь. Я не спрашиваю его, почему ему захотелось посмотреть на девчачью игру, а он в свою очередь не спрашивает меня, почему я напросился пойти вместе с ним. До тех пор, пока он не пытается подкатить к Шэйн, мне на его мотивы плевать.
– Пошли.
С руками в карманах я иду к свободным местам в дальнем ряду трибуны, не обращая внимания на взгляды и перешептывания чирлидерш, группа которых сидит впереди, убивая время до футбольного матча.
Приходить сюда было по многим причинам дурацкой идеей. Когда люди заметят, что я не могу оторвать глаз от Шэйн, им не составит труда сложить два и два.
Вокруг адски шумно, но свистки, крики зрителей, рявкающие указания тренера, скрип подошв по полу превращаются в фоновый гул, пока я наблюдаю за Шэйн. Я всегда подозревал, что с ее опытом она должна отлично играть, но еще ни разу не видел этого вживую.
Девчонка из команды противника подает мяч, и он стремительно приближается к Шэйн. Сложив кулаки вместе, она вытягивает руки вперед, но уже слишком поздно, и мяч ударом в ключицу сбивает девушку с ног. Звучит свисток, и товарищи по команде спешат ей на помощь. Шэйн отмахивается от них и возвращается в исходную позицию, упершись ладонями в колени. Сузив глаза, она смотрит на команду соперника, словно бросая им вызов. Мяч снова молниеносно выстреливает, но на этот раз Шэйн готова. Она отбивает мяч к раздающей, которая передает его другой девушке, и та забивает очко. Шэйн встает к сетке, чтобы защититься в случае блока.
Торжествующе улыбаясь, она дает пять девчонкам из команды.
Мой член дергается в штанах. Твою мать, это было так горячо. Но я не горю желанием всю оставшуюся игру сидеть со стояком.
Как и следовало ожидать, команда Шэйн побеждает. Чирлидерши встают со своих мест, подбирают помпоны, а потом на мое плечо опускается рука Холдена.
– Увидимся дома, – говорит он, встает и, перепрыгивая через ряды, направляется вслед за чирлидершами, которые, увидев его, приходят в экстаз. Все, кроме Вален. Она морщит нос, когда брат что-то ей говорит, и, показав ему средний палец, уходит. Что ж, братишка, удачи.
Поговорив с тренером, команда расходится к родным и друзьям. А Шэйн, встав на носочки, закусывает губу и оглядывает трибуны. Через мгновение она понимает, что ее матери среди зрителей нет, и я вижу, как она вся поникает. Из ее взгляда исчезает вся радость, но она быстро берет себя в руки и оглядывается, проверяя, что никто не стал свидетелем ее слабости, но смотрел на нее только я. И, похоже, лишь я один способен разглядеть ее по-настоящему. Ту ее сторону, которая важнее всего. Меня почему-то начинает грызть совесть, но я заглушаю ее.
Шэйн уходит в коридор, и я спешу следом, стараясь не выдать своего присутствия. Когда она заходит в женскую раздевалку, мне приходится подождать за дверью, пока остальные уйдут. После десяти минут, за которые никто не входит и не выходит, я, оглянувшись по сторонам, проскальзываю внутрь.
Шэйн, завернутая в полотенце, стоит ко мне спиной около шкафчика. Ее волосы собраны на макушке, несколько влажных прядей прилипли к шее, но остальные сухие. Закинув полотенце в шкафчик, она наклоняется, чтобы надеть белые трусики. От этого зрелища мой член дергается, и я бесшумно сокращаю расстояние между нами. Как только она оказывается на расстоянии вытянутой руки, я обнимаю ее за талию и притягиваю к себе. Она взвизгивает от неожиданности, пытается вырваться из моей хватки, но я накрываю ее рот ладонью.
– Тише, – шепчу.
Поняв, что это я, Шэйн чуть-чуть расслабляется. Я прижимаюсь к ее шее губами и засасываю нежную кожу, после чего провожу по ней языком. По ее телу бежит легкая дрожь. Она склоняет голову набок, открывая мне доступ.
– Ты избегала меня.
Она убирает мою руку от своего рта.
– Ты скучал по мне.
Я разворачиваю ее и крепко беру ее попку в ладони.
– Я скучал вот по этому.
Прижимаясь к моей груди обнаженными грудками, она с подозрением на лице поднимает глаза.
– Что ты здесь делаешь?
– Пришел посмотреть, как ты играешь, – говорю я, уклоняясь от прямого ответа, потому что я без понятия, что отвечать. Я даже сам не знаю ответа.
– Правда? – Она в замешательстве хмурит брови.
Я киваю.
– Ты очень крутая.
Ее самодовольное выражение быстро сменяется удивленным, когда я приподнимаю ее и прижимаю к шкафчику. Ноги Шэйн обвиваются вокруг моей талии, а руки обнимают за шею.
– У меня все это время стоял. – Я прижимаюсь к ней бедрами в подтверждение своих слов.
У Шэйн вырывается тихий стон, и ее взгляд опускается на мои губы. Она хочет поцеловать меня. Мне следует убраться отсюда к чертовой матери, прежде чем все станет еще более запутанным. Но вместо того, чтобы уйти, я прижимаюсь к ней еще сильнее, а свободной рукой упираюсь в шкафчик над ее головой. Кончиком языка Шэйн облизывает пересохшие губы, запускает в мои волосы пальцы, притягивая мою голову ближе к себе, и ее полные губы оказываются в одном дыхании от моих. А затем я чувствую, как моего пирсинга касается ее язычок. Я издаю стон. Толкаюсь к ее жаркому естеству, сгорая от желания стащить с нее трусики и оттрахать прямо здесь и сейчас.
Язычок Шэйн проскальзывает внутрь моего рта – сперва неуверенно, но затем она обхватывает мою шею покрепче, сжимает бедра, и поцелуй становится глубже. Я тоже целую ее – жестко, но не спеша, пока она трется промежностью о бугор в моих джинсах.
Подхватив ее на руки, я сажусь на скамью между шкафчиками. Прижимаю Шэйн к себе, и она в то же мгновение берет мое лицо в ладони и приникает к губам, а ее бедра продолжают свой танец. Ее движения такие уверенные. Видеть ее такой властной дьявольски возбуждает, но если она не сбавит темп прямо сейчас, то я кончу, как долбаный школьник, которому в первый раз подрочили.
Внезапно открывается и сразу захлопывается дверь. Мы замираем, и глаза Шэйн в панике округляются. Проходит несколько секунд. Никаких звуков больше не слышно, и я, отпустив Шэйн, встаю со скамьи.
– Что, если нас кто-то увидел? – шепчет она.
Вот она – та причина, по которой мне стоит держаться от нее подальше. Как бы я ни ненавидел ее, как бы ни желал обвинить во всех грехах, моя тяга к Шэйн оказывается сильнее. И так было всегда.
– Все в порядке.
– В порядке? – недоверчиво повторяет она, потом достает из шкафчика футболку и натягивает ее. – То есть это нормально, если кто-то увидел, как я нагишом обжимаюсь со своим бывшим сводным братом?
– Я со всем разберусь.
Хмыкнув, она достает из сумки спортивные штаны и толстовку.
– Ты взяла мою кофту? – спрашиваю я, неожиданно вспомнив, что искал ее утром, когда Шэйн убежала.
Она захлопывает дверцу шкафчика и, развернувшись, встречается со мной взглядом.
– У меня, в общем-то, не было выбора. – В ее тоне слышны оборонительные нотки.
– Потом вернешь.
– Не вопрос.
Глава 24
Шэйн
– У тебя все хорошо? – спрашивает мисс Томас, читая мои последние записи. Лицо у нее такое, словно там изложен манифест человека, который задумал взорвать целый город, а не простые подростковые бредни.
– Да, все отлично, – отвечаю я с напускной жизнерадостностью.
В последнее время слова лились на страницы рекой. И меня можно понять. На странице с рейтингом 18+ глаза мисс Томас задерживаются слишком надолго, поэтому я нервно протягиваю ладонь и откашливаюсь.
– Ладно, – говорит она, быстро моргая.
Как же не хочется, чтобы кто-то читал мои сокровенные мысли. Она осторожно подает мне дневник, и я выхватываю его, ощущая себя совершенно незащищенной.
– Давай сменим тему, – предлагает мисс Томас.
– Да, пожалуйста.
– Поговорим о колледже.
– Может, не стоит?
– Шэйн, – с укором произносит она, склонив голову набок. – У тебя есть разные варианты.
– Знаю, – отвечаю ей, пока она не начала очередную тираду о стипендиях и финансовой помощи, на которую мне не стоит даже рассчитывать.
Абсолютно все в этом заведении – даже консультант по профориентации – знают, что я не похожа на остальных учеников старшей школы Сойер-Пойнта. Хоть моя мама и родилась в состоятельной семье, от родителей ей не досталось ни гроша.
– Вообще, мы с командой скоро поедем на обзорную экскурсию по колледжам.
Брови мисс Томас удивленно подскакивают.
– Замечательно. Может, есть что-то еще, о чем ты хотела бы поговорить?
– Нет.
– Тогда увидимся через две недели.
Я убираю дневник в сумку, перекидываю ее через плечо и выхожу в коридор. Наша встреча закончилась позднее обычного, и большая часть учеников уже вернулась после обеденного перерыва в классы. Повернув за угол, я замечаю Кристиана и Бейкера, которые вполголоса о чем-то спорят. Делаю шаг назад и прячусь за стеной. Потом вижу, как Кристиан хватает Бейкера за воротник и прижимает к шкафчику. На секунду мне начинает казаться, что Бейкер сейчас получит, но Кристиан все-таки отпускает его и отступает. Бейкер отталкивает его и поправляет рубашку.
– Не забывай, благодаря кому ты стал тем, кто ты есть, – угрожающим тоном говорит Кристиан. – Ты был сраным никем. И я могу вернуть тебя на прежнее место по щелчку пальцев.
– Я тоже тебя обожаю, – усмехается Бейкер.
Внезапно за моей спиной хлопает дверь в кабинет, парни оглядываются, и когда в меня впиваются взглядом две пары озлобленных глаз, я понимаю, что попалась на подслушивании. Я и не пытаюсь притворяться, будто это не так. Кристиан, стиснув зубы, хмуро глядит на меня, а затем разворачивается и устремляется дальше по коридору. Бейкер, немного поколебавшись, бросает на меня странный взгляд и скрывается в классе, расположенном справа от шкафчиков.
Какого черта только что произошло? Их дружба всегда казалась мне подозрительной, и случившееся лишь добавляет сомнений.
Я спешу на свой последний урок и, тихо проскользнув в кабинет, занимаю свободное место рядом с Холденом, который подмигивает мне в знак приветствия. Интересно, знает ли он о том, что происходит между Кристианом и Бейкером, или же находится в таком же неведении, как и я? Делаю мысленную пометку спросить его об этом позже.
Час спустя звенит звонок, и мы с Холденом выходим из класса. У Вален тренировка по чирлидингу, и сегодня мы не увидимся, поэтому я ухожу прямиком на парковку.
– Кстати, чуть не забыл. – Холден резко останавливается. Я выжидательно смотрю на него, а парень лезет в карман и достает смятую черную ткань, после чего начинает покручивать ее на среднем пальце. – Думаю, это твое.
Когда я понимаю, что он держит в руках мои шорты, которые я забыла той ночью, мое лицо заливается краской.
– Какого черта!
Выхватив у него шорты, я запихиваю их в рюкзак и судорожно оглядываюсь по сторонам, проверяя, что никто не увидел, как Холден Эймс возвращает мне нечто, напоминающее нижнее белье.
– Что? – невинно интересуется он. – Я нашел этих сорванцов под диванной подушкой и подумал, что ты захочешь получить их назад.
Я поджимаю губы и быстрым шагом ухожу к машине. За моей спиной звучит смех.
– Шэйн, да ладно тебе, – усмехается Холден, догоняя меня.
– Ты придурок.
– Знаешь, а это даже забавно. Не припоминаю, чтобы ты раздевалась у меня на диване. Такое я бы точно не пропустил. – Он выгибает темную бровь и оглядывает мое тело. – А может тебя взбудоражило кое-какое кино?
Я фыркаю.
– Думай, что хочешь.
– Нет, я все понимаю. Я тоже завелся, но в следующий раз лучше не жди, когда я отключусь, для того чтобы снять напряжение. Буду рад оказать любую посильную помощь.
– Господи, ты отвратителен… – Я закатываю глаза. Чувствую одновременно облегчение и смущение от мысли, что Холден решил, будто я мастурбировала на диване, пока он спал, а не развлекалась с его братом.
– Отвратительность – неотъемлемая часть моего шарма, – говорит он, положив руку на грудь.
В его словах есть доля правды.
– Ну а если серьезно… – Когда я сажусь на водительское сидение, он встает возле дверцы и кладет локоть на крышу машины. – Следующая неделя.
И это все. Ничего больше он не произносит. На следующей неделе будет год с тех пор, как погиб Дэнни. Иногда кажется, будто прошла целая жизнь, а иногда – лишь несколько мгновений. Я киваю, показывая, что поняла его, потом жду, когда он продолжит.
– В школе организуют день памяти Дэнни. Не знаю, будет ли у тебя игра или что-то еще…
– Холден, не будь идиотом. Конечно же я приду. – Я дергаю его за рубашку, притягивая к себе, и он тоже обнимает меня, окутывая удушающим запахом своего одеколона и дезодоранта.
– Ладно-ладно, – говорю я, отпихивая его. А он взъерошивает мне волосы, после чего захлопывает дверцу машины и уходит.
Может, из-за годовщины гибели Дэнни, или потому что я впервые за долгое время почувствовала, что ко мне вернулась крупица семьи, но вместо счастья или спокойствия я ощущаю… Будто вот-вот что-то снова случится. Будто у меня в скором времени снова все отберут.
Глава 25
Тайер
– Ну что, мне теперь ожидать, что ты станешь болтаться здесь постоянно? – спрашивает отец, как только я захожу. Я даже ключи положить не успел.
– Ты что-то задумал, старик? – Я не в настроении для разговоров. Провожу рукой по волосам, стряхивая капли дождя.
Отец наливает виски в бокал и с громким стуком ставит бутылку на стол. Замечаю его налитые кровью глаза и понимаю, что стакан этот не первый. Мой папаша и раньше нечасто появлялся дома, что меня абсолютно устраивало, но после смерти Дэнни его визиты стали еще реже. В те моменты, когда отец заглядывает сюда, он напивается – и его можно понять. Жена его бросила, а потом умер его любимый сын. И это еще не считая бесчисленные неудачные отношения и одну разорванную помолвку. Жизнь, мягко сказать, не была к нему благосклонна.
– Просто для человека, который учится за мой счет, ты стал чересчур много времени проводить дома.
– У меня все под контролем, – даю краткий ответ, зная, что это с легкостью может перерасти в ссору, на которую у меня нет никаких сил. Затем поворачиваю в сторону лестницы.
– Ты в этом уверен?
Резко остановившись, гляжу на отца через плечо.
– Если тебе есть, что сказать, то давай. Не хочу торчать тут всю ночь.
Он огибает стол и подходит ко мне.
– Я хочу сказать вот что: я не позволю тебе и дальше прожигать жизнь, живя под моей крышей. После поминок ты уедешь. Будешь учиться. Возьмешься за ум.
– А если я этого не сделаю? – вызывающе спрашиваю я.
– Тогда лишишься всего.
На моем лице медленно расплывается улыбка.
– Если ты считаешь, что меня мотивируют деньги, то ты ни черта обо мне не знаешь.
Не давая отцу возможности возразить, я разворачиваюсь и иду к двери.
– Куда ты собрался?
– Ты же хотел, чтобы я ушел. Вот я и ухожу.
Шокированное лицо отца – это последнее, что я вижу перед тем, как захлопнуть дверь и выйти под дождь. Он реально решил шантажировать меня деньгами? И какого хрена его вдруг озаботило то, что я стал торчать дома? Дело не в деньгах. Плата за мое обучение для него просто мелочь. Может, ему известно о гибели Дэнни чуть больше нашего, и он не хочет, чтобы я начал разнюхивать? Черт его знает…
Где-то вдали гремит гром, и я понимаю, где именно хочу сейчас находиться. Не давая себе времени передумать, я прохожу мимо машины и поворачиваю в сторону леса. Мой «хеллкэт» ревет как черт, а я не хочу разбудить ее маму. Достаю телефон и включаю фонарик, освещая тропинку, бегущую сквозь темные заросли, иду мимо дерева, поврежденного молнией, мимо амбара и наконец добираюсь до границы участка, где стоит дом ее бабушки.
И машина Шэйн, и джип ее матери стоят на подъездной дорожке, поэтому я направляюсь прямиком к окну Шэйн. Засовываю телефон в карман, затем хватаюсь за влажный металлический подоконник. С легкостью подтянувшись, я перекидываю ногу за распахнутое окно и забираюсь к Шэйн в спальню. От моих мокрых ботинок появляется лужица на полу. В свете луны, едва пробивающемся сквозь ветви деревьев, различаю в темноте ее спящую фигуру. Она лежит, повернувшись спиной ко мне и закинув загорелую голую ногу на одеяло.
Не думая о последствиях, я скидываю обувь, раздеваюсь и остаюсь в одних только боксерах. Ступая как можно тише, ложусь в кровать позади Шэйн и обнимаю ее за талию.
– Тайер… – сонно стонет она. Того, что она узнала меня даже во сне, оказывается достаточно, чтобы я слегка возбудился. Я притягиваю ее горячую спину к своей холодной груди. Шэйн резко вдыхает, окончательно просыпается, и ее тело становится напряженным.
– Это я, – говорю быстро, пока она не успела закричать и разбудить свою мать.
– Тайер? – голос Шэйн хриплый со сна. Она поворачивается ко мне лицом. – Что ты здесь делаешь?
Она садится, и одеяло падает, оголяя ее. Кроме белой майки и трусиков, на ней ничего нет. Даже в темноте я могу разглядеть очертания пирсинга на ее грудках.
– Не знаю, – отвечаю ей честно.
– Что-то случилось? – Шэйн хмурит брови и отводит с лица непослушные пряди.
Я не отвечаю, а обхватываю ее бедро и тяну на себя, чтобы она меня оседлала. Переворачиваюсь на спину, берусь за ее бедра и вижу, как ее соски под майкой твердеют. Через ткань трусиков чувствую тепло ее естества, когда она едва заметно начинает втираться в меня, но я ее останавливаю, сжав ее бедра.
Надув губы, Шэйн вопросительно глядит на меня.
– Иди ко мне, – бормочу я внезапно ослабевшим голосом.
Она ложится на мое тело ничком. Теперь ее ноги вытянуты между моими, а лицо зависает в нескольких дюймах от моего. Запустив в ее волосы руку, я притягиваю Шэйн ближе к себе и целую. Ее рот со стоном приоткрывается, язычок скользит вдоль моего. Она берет мои щеки в ладони и сгибает ногу в колене, чтобы быть еще ближе, а я стискиваю ее бедра, упорно стараясь не думать о том, что я бы мог с легкостью войти в нее прямо сейчас. Большими пальцами я поглаживаю голую кожу над резинкой ее белья, и Шэйн начинает посасывать мой язык, отчего мой член становится еще тверже.
– Остановись. – Я разрываю поцелуй, проявив неведомый мне до этого дня самоконтроль. Шэйн отстраняется, в ее глазах мелькает смятение. – Я пришел не за этим.
– А зачем? – шепчет она.
Я не знаю. Не понимаю, как объяснить, что я просто хотел оказаться с ней рядом и ощутить тепло ее тела. Что хотел побыть эгоистом еще одну ночь, прежде чем мы снова вернемся к игре в кошки-мышки. Вместо того чтобы во всем этом признаться, я выбираюсь из-под нее и, перекатившись на бок, вновь прижимаю ее к груди. Просовываю правую руку под подушку, а левую кладу Шэйн на живот. Я чувствую стук ее сердца, слышу ее медленные, но еще прерывистые вдохи. Мало-помалу она расслабляется, а ее дыхание становится ровным.
Я не спеша веду колечком в губе по ее коже от шеи и до плеча, наслаждаясь тем, как она вздрагивает и приникает ко мне.
– Как ты узнал, что мое окно будет открыто? – шепчет Шэйн. По ее голосу становится ясно, что она вот-вот заснет.
– На улице ливень. А ты всегда оставляешь окно нараспашку, когда идет дождь.
Глава 26
Шэйн
Я смотрю на телефон в надежде увидеть сообщение от Грея. Я рассказала ему о дне памяти Дэнни, и он ответил, что подумает. Я правда надеялась, что брат приедет, и думаю, что Тайер и Холден воспримут его присутствие – или отсутствие – как возможность определить, скрывает он что-нибудь или нет. Если Грей причастен к трагедии, то ему не хватит духу сюда сунуться. С другой стороны, если он невиновен, то непременно приедет. Ведь так? Я знаю своего брата. Я знаю, что он не способен причинить кому-либо боль, особенно Дэнни. Но что, если он что-то знает? Его странное поведение начинает казаться подозрительным не только Тайеру и Холдену, но и мне. И тот факт, что даже я начала в нем сомневаться, пробуждает внутри чувство вины.
– Тишина? – спрашивает Вален, через плечо глядя на мой мобильник.
Кивнув, убираю телефон в карман куртки, а Август тем временем подходит к трибуне у входа в школу. Тайер, Холден и Уильям находятся за трибуной, рядом с ними сидит Кристиан и его родители – Самюэл и Элиза. Я видела Самюэла всего несколько раз на семейных встречах, но не припомню, чтобы мы хоть раз общались. Он высокий и внушительный, как и все остальные мужчины семейства Эймс, но выглядит куда более приятным, нежели Август и Уильям. Может, это связано с тем, что он улыбается. Должно быть, жители Сойер-Пойнта любят его, раз уж он оказался избранным главой.
На ладонь падает несколько капель, но о приближении дождя я догадалась еще двадцать минут назад по витающему в воздухе свежему аромату. Семья Эймс защищена навесом, в то время как остальные жители вынуждены жаться друг к другу и делить зонтики с теми, кто догадался их захватить. Школьный оркестр играет классическую печальную мелодию, и несколько учеников раздают собравшимся белые свечи.
Я смотрю на Тайера, который умудряется выглядеть одновременно смертельно опасным и элегантным в пиджаке, рубашке и галстуке, а затем опускаю взгляд на свою безразмерную флисовую куртку песочного цвета, черные леггинсы и кроссовки «адидас», ощущая себя одетой совершенно не к месту. Я уже жалею, что не надела что-то более подходящее для такого случая. Тайер, как всегда, выглядит немного по-бунтарски: его волосы все еще взъерошены – совершенно несовершенным способом, – и он не снял пирсинг. Ни единой эмоции на его лице нет, но грустные глаза выдают настоящие чувства.
Будто услыхав мои мысли, Тайер находит меня взглядом в толпе. Он удерживает мой взгляд, и я пытаюсь послать ему ободряющую улыбку. Знаю, что ему это не нужно. В мире существует две вещи, которые Тайер ненавидит всем сердцем: находиться в центре внимания и выставлять эмоции напоказ. Добавьте ко всему перечисленному повод сегодняшнего события и получите взрывную смесь.
Перед глазами появляется протянутая рука Вален, которая передает мне свечу, обернутую в бумагу, чтобы собирать стекающий воск. Это действие отвлекает мое внимание от Тайера.
– Спасибо.
Я кручу головой, в очередной раз выискивая в толпе Грея, но в глубине души знаю, что он не придет. Однако с краю я замечаю еще одетую в форму маму, и она незаметно мне машет. Сегодня у нее был короткий рейс, но уже завтра ей улетать надолго, так что вряд ли она пробудет на церемонии до конца. Должно быть, ей было крайне некомфортно показаться на публике, но Дэнни был ей практически как сын, и разрыв с Августом ничего не меняет.
Музыка стихает, и раздается голос Августа:
– Большое спасибо оркестру Сойер-Пойнта, – произносит он, после чего откашливается. – С трудом верится, что прошел целый год с тех пор, как у меня отняли моего сына. У всех нас. Дэниел был лучом света в нашем обществе. Он любил свою семью и друзей, любил свою школу, любил спорт, но больше всего он любил своих братьев.
Тайер сжимает лежащие на бедрах ладони в кулаки.
– Но не только наша семья страдала от горя утраты, – продолжает Август. – Весь город скорбел вместе с нами. Молился вместе с нами. И в итоге именно ваша любовь и поддержка помогли нам пройти через эти невероятно тяжелые времена.
Он переигрывает. Тайер, должно быть, тоже так думает – если судить по тому, как он закатывает глаза. Я перевожу взгляд на Холдена и вижу аналогичную реакцию. Он нервно дергает коленом, а ведь все только началось. Кристиан, крутя пальцы, опустил глаза в пол.
– В честь Дэниела мы учредили его именную стипендию. Ежегодно двое учеников смогут получить по двадцать тысяч долларов на обучение.
Толпа разражается овациями, а я же изо всех сил пытаюсь не закатить глаза. У большинства жителей Сойер-Пойнта нет необходимости в финансовой помощи. Август вскидывает руку, жестом призывая публику к тишине.
– К сожалению, Дэниелу не удалось вдоволь насладиться учебой в колледже. Я надеюсь, что эта трагедия может послужить началом чего-то по-настоящему хорошего. Мы сможем изменить жизнь молодых людей к лучшему и на долгие годы сохранить память о Дэниеле.
Собравшиеся вновь заходятся в аплодисментах.
– Думаю, тренер Шоу тоже хочет кое-что объявить.
Тренер присоединяется к Августу. Они пожимают друг другу руки, и Август опускается на пустой стул между Холденом и Уильямом. Тренер подходит к трибуне.
– Погода портится, – произносит он, указывая на дождь. – Поэтому я буду краток. Дэнни – как мы все его звали – был невероятно талантливым игроком и замечательным человеком. Мне повезло заполучить его в свою команду, повезло, что я знал этого парня. Большинство из вас знает, что в прошлом году многие подписали петицию о том, чтобы номер Дэнни больше не использовался.
Тренер оборачивается на Кристиана и Холдена, и они понимают его взгляд, как призыв подняться со своих мест. Парни огибают ряды из стульев и что-то достают из объемной коробки, а затем возвращаются к трибуне, удерживая предмет с обеих сторон. Они устанавливают его на пьедестал, сдергивают черную ткань, и открывается большая рама, внутри которой находится джерси Дэнни с его номером и фамилией. По бокам расположено несколько фотографий и нечто, напоминающее цитату, но со своего места мне не удается ее разглядеть.
– С радостью сообщаю, что мы выполнили вашу просьбу. Эта рамка будет висеть в холле возле спортзала. Это значит, что какая-то часть Дэнни будет всегда рядом с нами. Здесь, в старшей школе Сойер-Пойнта.
Люди вокруг хлопают, и какой-то парень – кажется из баскетбольной команды – громко кричит, после чего еще несколько членов команды присоединяются к нему. Холден и Кристиан относят джерси брата обратно в коробку и снова занимают свои места. Как только стихает шум, сбоку загорается экран проектора. Когда на экране появляется детская фотография Дэнни, начинает играть песня Боба Дилана «Forever Young». Затем картинка сменяется фотографией малыша в обнимку с баскетбольным мячом, фотографией Дэнни и Тайера на пляже, где обоим по четыре-пять лет. Следующее изображение показывает трех братьев, разворачивающих рождественским утром подарки.
Подобравшись к временному отрезку средней школы, фоторяд начинает демонстрировать достижения Дэнни в учебе и спорте. По мере того, как песня затихает, фотографии становятся все более свежими. Его снимок во время баскетбольного матча после того, как он забил победное очко и вскинул руки вверх, а его команда побежала навстречу. Снимок Дэнни в шапочке и мантии на выпускном вечере. Фотография из его выпускного альбома. И последняя: Дэнни, Тейер, Холден и Кристиан стоят у водопада – где же еще, – обняв друг друга за плечи. Я помню тот день. Это был один из последних замечательных дней, когда мы были все вместе.
