Текст книги "Соври мне красиво (ЛП)"
Автор книги: Чарли Роуз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)
Холден Эймс.
Он сидит за партой, откинувшись на спинку стула и широко расставив колени, как долбаный король, восседающий на троне в окружении верных вассалов. Наверное, я должна испытывать грусть при виде людей, с которыми когда-то общалась, но мы никогда не дружили. По-настоящему – нет. С другой стороны Холден был моим лучшим другом, и я скучаю по нему больше, чем моя гордость когда-либо позволит признать.
Я замираю, и когда наши взгляды встречаются, мое сердце подскакивает к горлу. Я знала, что мы с ним где-нибудь пересечемся, но не была готова к тому, что у нас будут совместные уроки.
Его взгляд мечет молнии, губы кривятся от отвращения. Вцепившись в лямку рюкзака, я отвечаю таким же разгневанным взглядом, хотя сердце готово выпрыгнуть из груди. Мы все пережили огромную потерю. Но Тайер и Холден похоронили брата. И хотя я любила Дэнни как родного, сравнивать наши чувства к нему было нельзя. Для братьев моя скорбь по нему была равноценна удару в лицо. Как будто мне не разрешалось скорбеть, ведь они потеряли намного больше.
Спустя несколько бесконечных секунд Холден вскакивает со своего места и, зажав подмышкой папку с конспектами, не спеша подходит ко мне. Я выдерживаю его пристальный взгляд и замираю, морально готовясь к словесным пощечинам, которые он может отвесить.
– Тайер знает, что ты вернулась? – спрашивает он тем низким, зловещим тоном, который обычно предназначается для его врагов. Он еще ни разу не обращался ко мне подобным образом.
В ответ я пожимаю плечами, как бы говоря: «А я-то откуда знаю?».
Его губы растягиваются в медленной улыбке.
– Это будет прикольно. – Он отталкивает меня с дороги плечом и уходит к двери.
Нахмурившись, я отшатываюсь, и пока провожаю его спину взглядом, меня охватывает дурное предчувствие. Вот тебе и свежее начало.
– Мистер Эймс! – кричит мистер Гарсиа. Но Холден не останавливается и вместо ответа поднимает вверх средний палец. Будь на его месте кто-то другой, его мигом отстранили бы от учебы. Или как минимум оставили после уроков. Но это же Холден Эймс, сын Августа Эймса.
Ну а я… Я попала.
Глава 2
Шэйн
Последний урок растянулся на целую вечность. Взгляды окружающих давили на спину как кирпичи. Как только прозвенел звонок, я пулей сорвалась со своего места и побежала к парковке, по пути строча Вален, что до дома прогуляюсь пешком. Я не хотела рассказывать ей о своем столкновении с Холденом. Она постаралась бы как-то помочь, но я была не в том настроении, чтобы принимать чью-то помощь.
Прийти домой и сыграть с мамой в «20 вопросов о том, как прошел мой первый день» тоже не хотелось, поэтому я решила прогуляться по лесу за домом бабули – теперь уже за моим домом, напоминаю я себе – и, пока убиваю время, разобрать мысли. По другую сторону леса находится Уитмор, а амбар расположен между двух наших владений, но формально все же на их земле. Понятия не имею, что побуждает меня пойти в этот старый амбар, но в конце концов я оказываюсь именно там. Избавиться от старых привычек непросто. Плюс я всегда была мазохисткой.
Я медленно подхожу к дереву, которое пострадало той ночью, и прижимаю ладонь к участку, на котором совсем не осталось коры. Эта часть гораздо светлее остального ствола. Пораженная стойкостью дерева, я принимаю решение, что отныне буду такой же. Покрытой шрамами, но не сломленной. Уезжая из Сойер-Пойнта, я была всего лишь младшей сестренкой Грея, нелюбимой внучкой Амелии и девушкой, которая жила с братьями Эймс. Теперь я хочу быть просто Шэйн. Я хочу полагаться лишь на себя.
Когда амбар оказывается в поле зрения, я останавливаюсь, и меня захлестывает волна внезапных эмоций. Снаружи он выглядит точно так же, как раньше, как будто время над ним не властно. Я не была здесь с той самой ночи, хотя иногда страстно желала прийти. Это место было его.
Я дергаю за закрытый замок и уже готова признать поражение, когда меня осеняет идея. Подхожу к камню, за которым мы когда-то любили прятаться. Шансов мало, конечно. Вряд ли Тайер оставил здесь ключ. Он знал, что я в курсе, где он его прячет, и не упустил бы возможности причинить мне боль. Я приподнимаю камень, и слой покрывающей его грязи говорит мне о том, что его давным-давно не сдвигали.
– Черт возьми, он все еще здесь, – шепчу я сама себе, подбирая ключ и стряхивая с него землю. Тайер оставил его, чтобы я всегда могла попасть внутрь. Неужели я ему все еще небезразлична? Нет. Я трясу головой, пытаясь прогнать эту мимолетную мысль. Зачем я это делаю? Зачем романтизирую все, что между нами было? Он предельно ясно дал мне понять, что для него все это ничего не значило. Я для него ничего не значила.
Как бы там ни было, это место мне дорого. И это ему тоже тяжело принять.
Вернувшись к двери, я вставляю ключ в замок и поворачиваю его. Когда раздается щелчок, я немедленно захожу внутрь. И сразу же понимаю, что в амбаре давно никого не было. Возможно, с той самой ночи, когда мы были здесь вдвоем. С ночи, когда все изменилось. Внутри холодно, темно и… безжизненно. Пусто и затхло.
Перед глазами всплывают непрошенные воспоминания. Вот Тайлер курит, пока мы слушаем наши любимые песни. Вот мы впервые целуемся. Вот он впервые дотрагивается до меня. Здесь мы не переживали ни о родителях, ни о том, что о нас могут подумать другие. Здесь мы были просто… самими собой. Здесь мы были свободны.
Но сейчас это просто старый амбар.
Я подхожу к столу и провожу пальцем по толстому слою пыли на дереве. Он и правда перестал сюда приходить. Тело сковывает внезапная грусть. Я сторонилась этого места по понятным причинам, но прежде чем оно стало нашим, оно было его. Я тяжело сглатываю и разворачиваюсь, чтобы уйти.
Выудив из кармана телефон, я проверяю список пропущенных сообщений и звонков. Две смски от мамы, интересующейся, все ли у меня хорошо, одна от Грея с просьбой перезвонить матери, и три от Вален, в которых она требует подробностей, а не того мутного оправдания, что я дала ранее.
Быстро ответив им всем и написав, что со мной все нормально – Вален я пишу, что позвоню позже, – я бросаю последний взгляд на амбар, а затем закрываю за собой дверь.
– Где ты была? – спрашивает мама, едва я появляюсь в дверях. Я бросаю на нее недоумевающий взгляд. Раньше ее мало беспокоило мое времяпровождение, хотя в Шедоу-Ридж куда опаснее, чем в Сойер-Пойнте.
– Гуляла. А что? – Я стряхиваю рюкзак с плеча, бросаю его на диван и направляюсь к кухонному островку, который служит нам обеденным столом. Потом сажусь рядом с мамой, которая потягивает из бокала вино.
– Просто я волновалась. Сегодня как-никак твой первый день после возвращения.
Так и есть.
– День прошел неплохо. Меня почти никто не заметил, а тем, кто заметил, было плевать, – вру я.
Мать недоверчиво щурится.
– Мам, у меня все в порядке.
– Поверить не могу, что тебе скоро исполнится восемнадцать, – взяв меня за подбородок, произносит она. – С каждым днем ты становишься все красивее.
У меня вырывается сдавленный смешок, и я пытаюсь отвести голову, но мама удерживает ее на месте.
– Пообещай мне, что будешь осторожна.
Ее глаза усталые и покрасневшие. Впервые за всю мою жизнь мама выглядит… изможденной. Она все еще красива. И благодаря золотистым волосам и лицу в форме сердечка – и то, и другое унаследовала, кстати, и я – выглядит моложе своих лет, но в ее взгляде больше нет искры. Нет сомнений в том, что я дочь своей матери. Единственное, чего мне от нее не досталось, – это цвет глаз. У мамы они светло-карие, так что за мои голубые глаза ответственен мой неизвестный отец.
– Да что со мной может случиться…
– Я имею в виду не только твою безопасность, – уточняет она, – но и твое сердце.
Сердце, которое она только что упомянула, начинает бешено колотиться в груди. Она знает о нас с Тайером? Я тяжело сглатываю и прогоняю из головы эту мысль. Это невозможно. Мы были осторожны. Чаще всего. Ближе к концу я уже не могла скрывать боль разбитого сердца, но окружающие полагали, что я просто скорблю. И я правда скорбела. Просто не по одной причине.
– Об этом можешь не волноваться, – уверяю ее я.
– Шэйн?
Услышав голос учителя, я вскидываю голову и вижу, что она стоит перед классом с листком в руках.
– Тебя вызывают в администрацию.
Захлопнув учебник, я сразу же вскакиваю со стула. Я бы, наверное, куда больше переживала о том, зачем меня вызывают, если б не радовалась возможности убраться из этого ненавистного класса и от пристального взгляда Холдена. Я иду вдоль парт и едва успеваю остановиться, когда в проходе вдруг появляется чья-то бежевая туфелька на ремешке. Мне ставят подножку? Серьезно? Я вскидываю бровь, и Тейлор Сандерс просто зевает, пожимая плечами. Я вспоминаю, как она стояла на коленях в комнате Тайера, и меня захлестывает желание повырывать все волосы из ее проклятой головы.
– Упс.
Я закатываю глаза и заставляю себя не реагировать. Оно того не стоит, оно того не стоит, оно того не стоит. Не проронив ни слова, я переступаю через ее ногу, игнорируя смешки Алексис и остальной шайки Тейлор. В конце прохода я перехватываю взгляд Холдена. Я думала, что он начнет глумиться вместе со всеми, но вместо этого кажется, будто ему… до смерти скучно. Я прерываю наш зрительный контакт и выхожу в коридор.
Там стоит тишина, прерываемая лишь скрипом моих кроссовок о виниловый пол. Что же делать: потянуть время или разобраться со всем побыстрее? Я ведь знаю, что мне предстоит. Даже странно, что меня вызвали только сейчас. Решив, как говорится, сорвать пластырь одним резким движением, я выбираю последний вариант.
– Войдите. – Мисс Томас, одетая в облегающую футболку с Guns N’ Roses, встает из-за стола и к полной моей неожиданности заключает меня в объятия. От нее пахнет ванилью и кофе, а ее мягкие, кудрявые темные волосы щекочут мне щеку. – Извини. – Она откашливается и, отстранившись от моей застывшей фигуры, берет меня за предплечья.
– Все нормально, – произношу я, чтобы сгладить неловкость. Мисс Томас не похожа на типичного школьного психолога. Ей максимум двадцать пять, она скупа на эмоции, источает сарказм и явно крепкий орешек. Обнимашки совсем не в ее стиле.
– Присаживайся, – предлагает она, возвращаясь обратно за стол.
Я слушаюсь и сажусь перед ней. Мисс Томас сцепляет пальцы в замок и ставит локти на стол.
Я откашливаюсь. От столь пристального внимания мне некомфортно.
– Что ж, – начинает она. – Как прошло твое лето?
Я закатываю глаза.
– Да ладно вам, мисс Томас. Давайте без этой фигни. Мы обе прекрасно понимаем, что вы позвали меня не для вежливых разговоров.
Она сжимает губы, пряча улыбку, и соглашается:
– Нет, не для этого. Мне искренне хотелось узнать, как прошло твое лето, но если ты предпочла бы пропустить все эти любезности…
– Да, будьте добры.
– Хорошо. – Откинувшись в кресле, она кладет ногу на ногу. – Я позвала тебя, чтобы узнать, как проходит твоя адаптация.
– Нормально, – говорю я, пожимая плечами, но мой ответ звучит скорей как вопрос. Мисс Томас вскидывает бровь. – Ничего из того, что я бы не ожидала, – признаюсь я, пытаясь ответить более-менее честно.
Мисс Томас понимающе кивает.
– Могу себе представить. Твоя ситуация достаточно… необычна.
Я усмехаюсь. Это еще слабо сказано.
– Ты уже с кем-то общалась?
– Типа с каким-нибудь специалистом? – Я устремляю на нее взгляд.
Она снова кивает.
– Нет.
– А хотела бы?
– Честно говоря, нет. Что вообще я здесь делаю?
Мисс Томсон хмурится, не совсем понимая, что я имею в виду.
– Сюда стоило пригласить не только меня, – уточняю я. Сомнительно, что Холдена или Кристиана заставляют посещать ее кабинет.
– Видишь ли, я не имею права обсуждать с тобой других учеников, – начинает она, тщательно подбирая слова. – Тебя долго не было. Я лишь хочу убедиться, что ты осваиваешься нормально.
– Ну, как я уже говорила, у меня все отлично. – В голос сами собой проникают защитные нотки.
– Хм. – Она, что-то обдумывая, склоняет голову набок. А я отвожу глаза и сосредотачиваюсь на коллаже из дурацких вдохновляющих цитат, приколотых к стенке. Мое колено начинает подрагивать.
– Их повесили еще до меня. – Она указывает на цитаты у себя за спиной.
– Ясно. – Это все объясняет. Она не смахивает на Опру Уинфри.
– Ты не хочешь вести дневник?
Моя нога перестает нервно дергаться.
– Дневник? – скептически повторяю я.
– Дневник, записки о жизни… называй это, как хочешь. – Она взмахивает рукой.
Я качаю головой, отбрасывая эту идею.
– Даже не представляю, как это чему-то поможет.
Теперь ее очередь пожимать плечами.
– Ведение дневника иногда помогает выплеснуть накопленное наружу. Даже если кроме тебя это никто не прочтет. Еще это подтолкнет тебя к… самоанализу.
Я практически слышу вторую часть предложения, которую она не произносит. И ты прекратишь притворяться, будто ничего не произошло.
– Я подумаю, – говорю я, чтобы успокоить ее, и встаю.
– Буду честна с тобой, – произносит она, и я останавливаюсь. – Предполагается, что я буду встречаться с тобой раз в неделю…
Моя челюсть буквально падает на пол. Это мама ее попросила?
– Это уже перебор, – говорю я, прерывая ее.
– Согласна. – А затем она меня удивляет: – Как насчет компромисса?
Я скрещиваю руки. Мне не нравится, в какую степь заходит наш разговор.
– Какого?
Мисс Томсон открывает ящик стола, достает оттуда черный блокнот и протягивает его мне.
– Вместо того чтобы против воли приходить каждую неделю сюда, ты будешь писать в этом блокноте. А со мной будешь встречаться раз в две недели. Я не буду читать ничего из того, что ты напишешь, – обещает она. – Главное, чтобы ты продолжала писать. Этого для меня будет достаточно.
– Что, и все? – спрашиваю я, ожидая подвоха.
– Тебе не придется общаться со мной, а мне не придется тратить свой обеденный перерыв на попытки разговорить тебя. Я считаю, что это отличная сделка.
Вы худший школьный психолог всех времен. Но я чертовски благодарна вам за это.
Я взвешиваю свои варианты. Обнажать душу перед неквалифицированным школьным психологом или время от времени строчить в блокнот? Выбор очевиден.
Она приподнимает бровь и протягивает блокнот еще ближе, понуждая меня взять его. Мои плечи опускаются, и мисс Томсон улыбается, понимая, что одержала победу.
– Хорошо.
– Увидимся через два дня. А после этого приходи раз в две недели.
Я бормочу «спасибо» и иду к двери, но меня снова останавливает ее голос.
– Шэйн?
Я оборачиваюсь через плечо. Она наклоняется в мою сторону и понижает голос.
– Когда-то я тоже училась здесь. И как никто другой знаю, какими жестокими могут быть эти богатенькие засранцы.
Мои глаза лезут на лоб, и я расплываюсь в улыбке. Неожиданное признание.
– Поэтому если возникнет желание с кем-то поговорить… – Она оставляет предложение незаконченным, и я благодарно киваю ей, а потом выскальзываю за дверь. В коридоре теперь полно народу, и, оказавшись там, я достаю телефон, чтобы написать Вален, но она опережает меня.
Вален: Обедаем в кампусе. Жду в столовой.
Я издаю стон, всерьез задумываясь о том, не сбежать ли из школы. Справа от меня двойные двери, ведущие в столовую. Слева – выход на улицу. Телефон вибрирует, прерывая мои размышления.
Вален: Даже не думай меня кинуть.
Издав еще один стон, я пихаю телефон обратно в карман и поворачиваю к столовой. Внутри возникает странное предчувствие, но я подавляю его и расправляю плечи. Не происходит ничего такого, с чем я бы не справилась – я привыкла, что на меня пялятся. Быть новенькой в маленьком городе хреново, но жить с братьями Эймс – еще хуже. Все либо ненавидели меня из-за того, что завидовали, либо пытались подружиться со мной, чтобы попасть в круг приближенных к братьям. И к ним в штаны. Все, кроме Вален.
Так что нет. Я беспокоюсь не из-за сплетен, взглядов и шуток. Меня тревожит гнетущая неизвестность, которая висит надо мной гигантским знаком вопроса. Где теперь мое место без Тайера, Холдена и Дэнни? В лучшем случае люди перестанут воспринимать меня как угрозу и просто забудут о моем существовании. Но что будет в худшем? Теперь, когда я впала в немилость, у них развязаны руки.
Я делаю глубокий вдох, надеваю на лицо маску безразличия и открываю дверь. Нельзя показывать слабость. Как только я покажу, что боюсь, они набросятся на меня, как шакалы. С высоко поднятой головой я осматриваю столики в поисках Вален и замечаю ее возле кассы. Идя к ней, я чувствую устремленные на меня взгляды, но смотрю четко перед собой до тех пор, пока не подхожу к Вален.
– Я тебя ненавижу, – говорю я, наклонившись так близко, чтобы только она смогла это услышать.
– Ты меня любишь, – возражает подруга. – Все равно ты не смогла бы избегать столовую вечно.
Девушка, стоящая перед нами в очереди, оплачивает еду и уходит, и мы подходим к кассе.
– Куриный салат и диетическую колу, пожалуйста.
– И сэндвич с индейкой, – добавляю я, бросив выразительный взгляд на Вален. Если она собирается заставить меня находиться в обществе этих придурков, то надо извлечь из этого хоть какую-то пользу. Подруга закатывает глаза и кивает кассирше в знак согласия.
С сэндвичем и упаковкой салата мы идем к одному из пустующих столиков. Садимся, и мои глаза сразу находят мой старый столик. За ним, разумеется, Холден и его свита. Он боком сидит на скамье, а между его разведенных коленок, спиной прижавшись к его груди, устроилась Тейлор Сандерс. Меня не должно удивлять то, что она трется с ним после того, как переспала с Тайером, но тем не менее удивляет. Видимо, ей все равно, под кого ложиться, лишь бы у него была фамилия Эймс.
Холден просовывает палец под вырез ее футболки и, оттянув ткань, заглядывает внутрь. Тейлор хихикает и шутливо бьет его по руке, но его внимание ей приятно. Видимо некоторые вещи никогда не меняются. Парень, сидящий напротив них, смеется, и я перевожу взгляд на его лицо.
– Кто это? – спрашиваю я, подбородком указывая в его направлении.
Вален кидает взгляд через плечо.
– Это, – смеется она и указывает на парня вилкой, – Крис Бейкер.
Я разеваю рот и прищуриваюсь, пытаясь найти сходство с тем Крисом, которого помню.
– Быть такого не может. С каких пор Крис Бейкер стал тусоваться с Холденом?
– Странно, правда? И теперь его зовут просто Бейкер, – насмешливо произносит она.
– Да, запредельно странно. Как такое вообще могло произойти.
Крис Бейкер – последний человек, которого я ожидала увидеть в рядах красивых и популярных. Они не самая приветливая компания. Когда-то у нас с ним были пересекающиеся уроки, и я с уверенностью могу сказать, что парень всегда был одиночкой. В те редкие разы, когда мы общались, он был застенчивым – а может быть, просто тихим – и довольно приятным. Раньше Крис ходил во всем черном, его темные волосы доставали до подбородка, и я ни разу не видела его без наушников и фотоаппарата. Теперь у него короткая стрижка, мешковатые джинсы сменились зауженными, а грудь облегает белая футболка с V-образным вырезом.
– Черт возьми, – одобрительно протягиваю я. – Он выглядит круто.
– Это возникло просто из неоткуда. Однажды в прошлом году он сел за наш стол в обеденный перерыв и просто… остался.
Я разворачиваю свой сэндвич и, отщипнув кусочек, кладу его в рот. Остаток обеда проходит без происшествий. Вален рассказывает мне обо всей Санта-Барбаре, пропущенной мной за время отсутствия в школе. Я продолжаю ловлю на себе взгляды некоторых людей, но основной массе народу стало, кажется, просто скучно, как только они поняли, что я никак не реагирую на их нападки.
Звенит звонок, я поднимаюсь и вижу, что взгляд Вален прикован к чему-то у меня за спиной. И, не оборачиваясь, понимаю, что это Холден. Он подходит вплотную, смотрит на меня сверху вниз, и я еле сдерживаю порыв отступить. Я знаю его. Это всего лишь устрашающая тактика.
– Привет, сестренка, – говорит он, одаривая меня улыбкой Чеширского кота – прямой противоположностью его первой реакции на мое присутствие.
– Что тебе нужно?
– Я хочу, чтобы ты свалила к чертовой матери обратно в Шедоу-Ридж, если ты еще этого не поняла.
– Уже работаю над этим, – отшучиваюсь я. Как только я закончу школу, то уеду из Сойер-Пойнта. И, если повезет, больше никогда сюда не вернусь.
– Прекрасно.
Глава 3
Шэйн
– Мне правда кажется, что это не самая лучшая идея, – говорю я, глядя, как Вален прихорашивается за туалетным столиком.
– Не соглашусь. Прятаться – это ни разу не выход.
– Я и не прячусь, – возражаю я. Я вернулась в Сойер-Пойнт не для того, чтобы ходить по вечеринкам и посещать футбольные игры. Если бы я могла выбирать, то без малейших размышлений либо получила бы аттестат об окончании средней школы, либо закончила учебу онлайн.
– Чем раньше покажешь им, что ты не легкая мишень, тем быстрее они переключатся на кого-то другого.
Я вздыхаю, сидя на краешке ее огромной кровати принцессы.
– Ты не устаешь от всего этого? – спрашиваю я. После смерти Дэнни моя жизнь сильно изменилась, и все, что раньше было для меня важным, стало таким… незначительным. Вдобавок к проблемам с отцом я попала в школу, где все были красивее и богаче меня, и в результате стала мастером в умении угождать. Я стремилась быть идеальной. Думала, что если у меня будет правильная одежда, красивые волосы, отличные оценки, то я стану для всех достаточно хороша.
Мне даже самой себе стыдно в этом признаться. Та девушка была слабачкой. Она искала признания не там и не у тех.
Вален стягивает свои темные шелковистые волосы в тугой конский хвост и поворачивается ко мне лицом.
– Это выпускной год…
– Как я могу забыть, если ты напоминаешь мне об этом каждые тридцать секунд? – шучу я, перебивая подругу.
Она поджимает свои покрытые блеском губы, встает и, подойдя ко мне, берет за плечи.
– Сейчас ты этого не осознаешь, но однажды будешь скучать по школьным денькам. Не позволяй Холдену и другим завистливым придуркам испортить тебе это время. Тебе и мне. Моя лучшая подруга наконец-то вернулась, и я хочу повеселиться.
Она права. Я знаю это. Да и насколько плохо все может быть? Тайер больше не маячит на горизонте, а переживать я должна только из-за него.
– Ладно, – сдаюсь я.
На лице подруги появляется дьявольская улыбка.
– Что такое? – подозрительно интересуюсь я.
– Сегодня вечером придет Эйдан, – уклончиво отвечает она, наблюдая за моей реакцией.
– Та-ак. – Мой ответ больше похож на вопрос. Эйдан принадлежит к кругу самых близких друзей Тайера и Холдена. Он настоящий красавчик и один из самых достойных парней в этом городишке, но мы никогда не тусили вместе.
– И у него сейчас нет подружки.
– Супер. – Я морщу нос.
Вален посылает мне многозначительный взгляд.
– Ты безнадежна. Тебе просто повезло, что ты такая симпатичная. – Она тискает меня за щеки и говорит таким голосом, будто разговаривает с младенцем или собачкой, а затем окидывает меня внимательным взглядом.
Я смотрю на свои джинсовые шорты, белые конверсы и белую обтягивающую кофту с длинными рукавами.
– Что не так? – В моем голосе проскальзывают защитные нотки.
Она оценивающе склоняет голову набок. Потом говорит:
– Сделаем одно маленькое улучшение.
И освобождает мои волосы из небрежного пучка. Мои длинные светлые локоны падают до середины спины. Они немного волнистые, потому что я так и не удосужилась высушить их после душа. Вален приглашает меня сесть в кресло перед туалетным столиком, и я смотрю в зеркале, как она с помощью плойки выпрямляет лишь самые кончики. Затем она выдавливает на ладонь какое-то средство и втирает его в мои волосы, которые сразу становятся более блестящими. На корни она распыляет какой-то мист, благодаря которому мои локоны выглядят объемнее обычного.
– Вуаля, – провозглашает Вален, обеими руками взъерошивая мои волосы. – Фирменная прическа ангелов Victoria’s Secret.
Впечатленная ее работой, я киваю.
– У тебя талант.
Склонив голову, подруга делает реверанс.
– Спасибо. А теперь пора выходить.
Двадцать минут спустя мы идем по каменистому пляжу к кострам. Откуда-то доносится музыка, по всему пляжу до нависающей сверху скалы разбросаны группы людей. Эти ребята точно не из Сойер-Пойнта. Я почти никого из них не узнаю.
Лиам, парень Вален, который стоит в окружении пары друзей и стайки девчонок – они, судя по виду, студентки, – замечает нас и выходит навстречу.
– Привет, детка, – говорит он, а потом смачно целует Вален, сжав ее попку. Лиам учится в Северо-Восточном университете, но по тому, как он приветствует свою девушку, можно подумать, будто он прибыл из кругосветки.
Запыхавшаяся Вален отстраняется.
– Привет.
– Так-так, посмотрите-ка, кто восстал из мертвых, – тянет Лиам, обнимая Вален со спины. Он только заметил мое присутствие. Вал пихает его локтем в ребра и посылает осуждающий взгляд за отвратительно подобранные слова. – Черт, виноват. Добро пожаловать домой, Шэйн.
– Так-то лучше, – хвалит его Вален.
Я закатываю глаза. Как же бесит, что вокруг меня все теперь ходят на цыпочках. Я не какой-то тепличный цветок.
– Привет, Лиам.
– Дамы, вы сегодня пьете?
Вален кивает, и Лиам жестом зовет нас за собой.
– Кажется, пока все идет неплохо, – говорю я, следуя за парнем.
– Ага. – Подруга пожимает плечами.
Лиам подводит нас к компании, которая стоит вокруг костра, сложенного в виде вигвама из длинных палок. Нагнувшись, он достает из сумки два пластиковых стакана.
– Надеюсь, что пиво сойдет. Крепкие напитки уже закончились. – Он роется в сумках, пока его друг наливает в стакан пиво из бочонка для Валентины, а после наполняет второй для меня.
– Мэтт, это Шэйн, – говорит Лиам, указывая на меня подбородком. – Лучшая подруга моей девушки. – Затем он переводит взгляд на меня. – Мэтт тоже поступил в Северо-Восточный.
– Здорово, – говорю, не зная, то ли я должна невероятно впечатлиться этой информацией, то ли он просто болтает. – Поздравляю, – добавляю на всякий случай.
Я чуть не спрашиваю, почему они тусуются в Сойер-Пойнте, а не на какой-нибудь студенческой вечеринке, но вовремя останавливаюсь, чтобы никого не задеть. Мэтт похож на типичного бостонца: опрятный парень в рубашке с закатанными рукавами, шортах цвета хаки, прической Кена и в довершении всего в мокасинах. Короче говоря, на миллион процентов не мой типаж.
Он подмигивает мне и протягивает стакан. Лиам тянет Вален за руку, опускается на один из пустующих стульев возле костра и усаживает подругу себе на колени.
– Ты еще учишься в школе? – спрашивает Мэтт.
Я киваю.
– Прикольно.
От его похотливого взгляда мне становится некомфортно, и я отворачиваюсь. Смотрю на огонь, слушаю, как он потрескивает, а потом выстреливает сотнями искр, которые растворяются в ночном небе. Я заворожена языками пламени, запахами и звуками, пока Мэтт что-то болтает на фоне. Кое-что за яркими всполохами привлекает мое внимание, вынуждая поднять глаза.
Там Холден, Кристиан и Тайер.
Вид их вместе вызывает у меня приступ грусти. Отсутствие Дэнни практически осязаемо.
Все трое – полные противоположности друг друга, и у каждого своя роль. Холден плейбой и шутник. Где-то глубоко, под толстым слоем его распущенности, кроется по-настоящему золотое сердце. Кристиан спортсмен. Он уже на пути к успеху. Слишком серьезен для своего возраста. Его будущее уже распланировано. И наконец Тайер. Темная лошадка. Плохиш. Он сторонится популярности, как грязного пятна на своей репутации, но несмотря на это является самым желанным из братьев Эймс. А может, ровно поэтому.
Словно почувствовав, что я смотрю, он находит меня взглядом через костер. У меня перехватывает дыхание, а сердце замирает. Большим пальцем я неосознанно начинаю потирать шрам на руке. Сначала на его лице появляется шок, словно он узрел приведение. А затем его взгляд снова становится безразличным, и он отводит глаза, будто вообще меня не увидел. Мое горло сжимается, перед глазами мелькают воспоминания о запретной любви, о потере, о нескончаемой душевной боли. Но я прогоняю их прочь и закрываю глаза, чтобы восстановить самообладание.
Это всего лишь парень, которого ты знала когда-то. Ты не рассыплешься от одного его вида.
Кто-то берет меня за плечо, вырывая из омута паники.
– Ты в порядке?
– М-м? – Я оборачиваюсь и вижу… как там его звали? Да, Мэтт. – Прости. – Я трясу головой. – Немного выпала из реальности.
Тайер снова притягивает мой взгляд, как магнит, и внезапно рядом возникает Вален.
– Ты же сказала, что он уехал. – Мой голос чуть громче шепота.
– Он уезжал, – произносит подруга. Она в таком же смятении, как и я. – Клянусь, я не видела его несколько месяцев.
Тайер раскинулся на складном стуле, поперек его расставленных бедер полулежит, обняв его за плечо, какая-то девушка. Напротив расположился Холден, к его шее присосалась симпатичная брюнетка, которая сидит у него на коленях.
– Может, поговорить с ними? – Я киваю самой себе. – Сорвать пластырь за раз. Верно? – спрашиваю и, ища одобрения, смотрю на Вален. Прошел почти год. У нас было время, чтобы забыть. Но почему мне кажется, что будто Тайер отверг меня только вчера?
– Ага, – произносит подруга, но в ее голосе нет уверенности.
Прежде чем я успеваю отговорить себя от совершения огромной ошибки, я понимаю, что уже направляюсь в их сторону.
Когда я останавливаюсь перед парнями, никто из них даже не реагирует. Глаза Тайера лениво встречаются с моими, но они источают лишь апатию и безразличие. Его пальцы скользят вверх по бедру девушки, и я как завороженная слежу за этим движением, не в состоянии оторвать глаз. Полоснувшая сердце боль застает меня врасплох, а живот скручивает от ревности. Глаза щиплет от слез, но я ни в коем случае не дам им пролиться. Я уже не та девушка, которой была год назад. По крайней мере, так я себе повторяю.
– Эм. – Женский голос вырывает меня из забытья. – Это вообще кто? – спрашивает она Тайера.
– Никто. – Он произносит это слово без малейших эмоций, но я знаю, он хочет задеть меня. И ему удается.
– Могу я поговорить с тобой?
При звуке моего голоса глаза Холдена распахиваются и тут же коварно прищуриваются. Кристиан и вовсе меня игнорирует, поглощенный разговором с Крисом Бейкером.
– Говори, – произносит Тайер. Его пальцы продолжают блуждать по обнаженному бедру девушки.
Я тяжело сглатываю и пытаюсь отвести взгляд.
– Наедине, – добавляю.
– Как видишь, я слегка занят.
Меня тянет уйти. Дураку понятно, что ничем хорошим это не кончится. Но я остаюсь, преисполненная решимости высказаться и наконец-то поставить точку. Неуверенность покалывает мой позвоночник, и я переминаюсь с ноги на ногу.
– То, что наши родители больше не вместе, не значит, что мы не можем быть…
– Кем, друзьями? – перебивает Тайер с горьким смешком. – Это ты собиралась сказать?
Нет – или как минимум не такими словами, – но это звучит слишком… размыто. Он резко встает, девушка с удивленным воплем падает с его коленок на землю, но он даже не обращает на нее внимания. Он вплотную подходит ко мне, так близко, чтобы чужие любопытные уши не смогли различить его слов.
